Вопреки

      Слёзы катились по щекам, оставляя мокрые дорожки на бледной коже. Гарри смотрел, как бездыханые тела однокурсников падают на холодную землю, как их мантии медленно пропитываются кровью и грязью, сливаясь с лужами в одно тёмное месиво.       Последнее, что он увидел — зелёный луч Авады, рассекающий воздух, огибая чужие спины, неумолимо направляясь прямо в него.       — Гарри Поттер должен умереть! — пронзил воздух истерический смех Беллы, звенящий, как разбитое стекло.       Он замер, осознавая: спасения нет. Но инстинкт сжал его тело — руки рефлекторно поднялись, будто тонкий щит мог что-то изменить.       Но боли не было.       Только пустота.       Он не видел собственное тело, не чувствовал, как оно падает, как беспомощно распластывается среди других, словно сломанная кукла.       Дыхание… оно было чистым. Ни едкого дыма, ни смрада горящих мантий, ни вкуса пепла, въевшегося в лёгкие.       Только тишина.       Поттер с усилием приоткрыл глаза — и тут же зажмурился. Яркий, неестественный свет резал зрение, заставляя слёзы струиться по щекам. Лишь после нескольких попыток он смог разомкнуть веки, но глаза всё ещё слезились, а мир вокруг казался размытым.       Перед ним расстилался бесконечный белый туннель, без стен, без границ. Где-то вдаль уходили приглушённые голоса, сливающиеся в лёгкий, звонкий смех — женский, молодой, будто солнечный свет...       Гарри двинулся на звук.       И вдруг — скамья.       На ней сидела девушка.       Рыжие волосы рассыпались по её плечам, словно пламя, а зелёные глаза — такие же, как у него, но ярче, живее — смотрели на него с тёплой улыбкой. Её голубое платье струилось по фигуре, слегка приоткрывая острые колени, будто крылья бабочки.       Она заметила его — и раскрыла руки.       Поттер бросился вперёд.       Запах полевых цветов ударил в нос, рыжие пряди защекотали щёку.       — Мама... — вырвалось у него, голос дрогнул.       Лили крепко обняла его, будто боялась, что он исчезнет.       — Я здесь, — прошептала она.       И белый свет вокруг стал теплее.       Гарри не мог бы сказать, сколько времени они простояли так — минуту, час, вечность. Он бы остался здесь навсегда, если бы мог. Из его груди снова вырвалось что-то среднее между стоном и словом:       — Мама...       Одно слово — а в нём вся безмолвная мольба ребенка, который хочет, чтобы его прижали крепче и никогда не отпускали.       Но Лили молчала. Она должна была сказать ему — это была вся причина, по которой ей разрешили эту последнюю встречу. Но как произнести это? Как разжать пальцы и позволить ему уйти?       Она Гриффиндорка. Она должна.       Тёплая ладонь коснулась его щеки, заставляя поднять взгляд. В её зелёных глазах стояла тихая печаль.       — Гарри... Дорогой мой мальчик...       — Мама... — снова прошептал он, цепляясь за неё.       — Ты должен прожить счастливую жизнь. Слышишь меня?       Он яростно замотал головой, словно мог этим жестом отменить реальность.       — Но я... Я хочу остаться с тобой!       — Я всегда буду с тобой...       Мир вокруг начал рассыпаться, как песок сквозь пальцы. Гарри отчаянно потянулся к ней, но её очертания уже таяли в воздухе.       Последнее, что он увидел — её грустную улыбку.       И тогда из его горла вырвался крик, такой дикий, что, казалось, само пространство содрогнулось от него:       — НЕТ!       Гарри рухнул на колени, ощутив под ладонями холодную влажную землю. Мир вокруг него перелился, как вода в стеклянном шаре, и вместо призрачного белого света перед ним раскинулся Запретный лес — но не тот, что помнил он.       Ни следов битвы, ни запаха крови, ни тени Волдеморта. Только густые кроны, пропускающие лучи закатного солнца, и тишина, нарушаемая шелестом листьев.       Он вздрогнул, заметив свою одежду.       Форма Слизерина.       Тёмно-зелёные манжеты, серебряные пуговицы — всё чуждое, но почему-то... знакомое. Сердце забилось чаще, когда он сжал пучок сочной травы, ощущая её прохладу.       Хруст ветки.       Гарри замер, спина напряглась — не Пожиратели ли?       — Почему я должен искать вас по всему лесу, мистер Поттер?       Низкий, насмешливый голос.       Он резко вскочил, палочка уже в руке — и направлена прямо в грудь незнакомца.       Но мужчина лишь усмехнулся, словно перед ним не вооружённый враг, а капризный ребенок.       Чёрные волосы, бледное лицо, холодные глаза.       — Забыли, что нападение на профессора грозит отчислением?       — Профессора? — Гарри сжал палочку крепче.       Улыбка исчезла с тонких губ.       — Сильно приложился?       — В смысле, «приложился»? — Гарри широко раскрыл глаза, чувствуя, как мир вокруг него переворачивается снова.       Мужчина перед ним был абсолютно чужим, но в его аристократичной ухоженности чувствовалась какая-то призрачная узнаваемость. Темные, слегка вьющиеся волосы лежали идеально, будто их специально укладывали для важной встречи. Глубокие темные глаза смотрели на Гарри с терпением и легким раздражением. Его одежда — безупречно отутюженная, без единой складки, словно он вышел не из леса, а со страниц учебника по этикету.       Он был выше Поттера на целую голову. Когда он шагнул вперед, его движения были размеренными.       — Палочку опустите, мистер Поттер, — произнес он, медленно поднимая пустые ладони, будто успокаивая дикого зверя.       Гарри почувствовал, как его рука сама опускается, будто под невидимым принуждением. Это не была просьба — это был приказ, от которого невозможно ослушаться.       Ноги дрожали.       Где я?       Почему он называет меня «мистер Поттер», будто я для него просто... ученик?       Мужчина, видя его замешательство, смягчил интонацию, но в голосе все равно звучала легкая насмешка:       — Сейчас сходим в больничное крыло, и там вам обязательно помогут.       Поттер не двигался, прикованный к месту, словно под Петрификусом. Тогда незнакомец взял его за руку — крепко, без колебаний — и поволок к замку.       На квиддичном поле мелькали знакомые лица, но вместо улыбок — презрительные взгляды. Дин Томас отвернулся. Паванда Патил что-то шептала подруге, бросая на него испуганный взгляд. Рон, его Рон, скривил губы и громко бросил:       — Слизни снова с ума посходили.       Гарри захотелось закричать, но горло сжалось.       Коридор школы был тем же, что и помнил Поттер — те же каменные стены, те же факелы, мерцающие в нишах. Но что-то было не так. Воздух казался гуще, звуки — приглушеннее...       Мужчина — тот самый, с холодными глазами и безупречной мантией — буквально втолкнул Гарри в больничное крыло.       — Что с вами случилось, мистер Поттер? — тут же запричитала мадам Помфри, хватаясь за его руку.       Он даже не успел открыть рот, как она уже взмахнула палочкой, осыпая его дождем диагностических чар.       — Физически всё в порядке... — пробормотала она, нахмурившись. — Так зачем вас привел мистер Реддл?       Гарри замер.       — Кто?       Мадам Помфри взглянула на него так, будто он только что объявил, что не верит в магию.       — Давай-ка присядем.       Она повела его к пустующей койке, от которой тянуло терпким запахом бадьяна.       — Что сейчас произошло? — спросила она, пристально глядя ему в глаза.       — Я... не знаю. — Гарри сжал кулаки. — Где я?       Она тяжело сглотнула.       — Хорошо. Расскажи мне всё, что помнишь. С самого начала.       Ее улыбка должна была ободрять. Но почему-то становилось только страшнее.       — Я... Гарри Джеймс Поттер...       Медиведьма облегченно выдохнула — но лишь до его следующих слов:       — Седьмой курс, Гриффиндор.       — Так, стоп.       Ее голос резко изменился.       В комнате повисло молчание.       Где-то вдалеке тикали часы.       А Гарри вдруг очень четко понял:       Это — не его мир.       Чтобы удостовериться окончательно, Поттер задал вопрос, который жгло его изнутри:       — Вы знаете Волдеморта?       Мадам Помфри задумалась. Между её бровей легла лёгкая складка.       — Нет.       Гарри не знал, радоваться ему или нет. Но факт оставался фактом: он находился в мире, где не было Волдеморта. А это значило...       — Мои родители... — прошептал он, голос дрогнул.       Женщина улыбнулась мягко, почти по-матерински.       — Мы напишем письмо, и они приедут навестить тебя.       — Правда? — Гарри прикусил губу, чтобы не выдать дрожь в голосе.       Она кивнула.       И в этот момент Поттер мог смириться с новой жизнью.       С миром, где не было Тьмы.       С миром, где Лили и Джеймс Поттер были живы.       С миром, где он, по какой-то невероятной прихоти судьбы, попал на Слизерин.       И даже с тем, что в этом мире Том Реддл — не повелитель тьмы, а просто... его будущий муж.       Но об этом он ещё не знал.       Пока он знал только одно:       Скоро он увидит своих родителей.       И этого было достаточно.