Вопреки

      Гарри нервно переминался с ноги на ногу в гостиной Гриффиндора, его взгляд метался по комнате, словно он был не в родных стенах, а на опасном задании.       «Где же она?» — мысль билась в висках, как крылья пойманной птицы.       И будто в ответ на его тревогу, из прохода в женское общежитие появилась Гермиона. Гарри едва сдержал порыв броситься к ней — вместо этого он лишь глубже вжал плечи, сжимая кулаки.       — Ну как, Герм, нашла? — прошептал он, едва слышно.       Грейнджер в ответ лишь коротко кивнула и жестом указала в сторону укромного уголка за диваном. Ее глаза красноречиво говорили:       «Здесь слишком много ушей».       Они отошли в тень, подальше от любопытных взглядов. Гермиона еще раз огляделась, затем быстро сунула руку в карман и — о Мерлин — извлекла свой личный Маховик времени.       Артефакт сверкнул в ее ладони, песочные часы в центре конструкции перелились золотом. Всего час назад, выслушав его сбивчивые объяснения, подруга лишь покачала головой:       — Гарри, ну как ты так мог? Это же профессор!       Поттер покраснел до корней волос, хватая Маховик с такой поспешностью, будто это была его последняя надежда.       — Я не знаю, как это вышло, — прошептал он, пряча артефакт в карман школьных брюк. — Но если он это прочитает, мне конец...       Грейнджер с сочувствием взглянула на друга, но почти сразу вернула голосу строгие нотки:       — Помни, Маховик нельзя использовать много раз. Ты должен справиться за...       — За одну попытку, — перебил Гарри, нервно сжимая артефакт в кармане. — Да, я помню, Герм. Огромное спасибо.       — Удачи тебе... — её шёпот растворился в гуле гостиной.       Поттер кивнул и шагнул вперёд — навстречу самой безумной миссии в своей жизни.       ...А началось всё с утренней нелепости.       Он случайно подал профессору Реддлу не эссе по оборотням, а... пергамент с любовным посланием. Тот самый. Адресованный всё тому же профессору Реддлу.       «Как я мог до такого додуматься?!» — мысль билась в висках, как испуганная птица.       Всё вышло чисто случайно: пергаменты были похожи, а собственный почерк в спешке Гарри с первого раза не разобрал. Лишь за завтраком Рон невинно поинтересовался:       — Эй, а почему ты не сдал эссе?       И тогда — удар. Ледяная волна осознания накрыла с головой.       Теперь песок в Маховике пересыпался неумолимо, а впереди ждал кабинет профессора. Одна попытка. Один шанс.       Поттер глубоко вдохнул.       Ну вот и проверка для настоящего гриффиндорца...       Тени в коридоре Хогвартса сгущались, будто сочувствуя его тревоге. Гарри скользил вдоль стен, прижавшись к холодному камню, — каждый шорох собственных мантий казался ему оглушительным. Только бы не заметили...       Наконец он замер у нужной двери — массивной двери кабинета профессора Реддла. Разведданные, добытые с риском для репутации (и немалой помощью Рона), гласили: два часа назад Реддл ушёл на ужин, а после — проверял их эссе. Ирония судьбы. Именно в этот момент ему сообщили, что его родителей вызывают в Хогвартс. Для важного разговора о его будущем...       Поттер сжал Маховик Времени, ощущая, как дрожат его пальцы. Стрелки были выставлены точно — два часа назад.       Он резко рванул за ближайшую колонну, едва успев вжаться в тень, когда дверь кабинета распахнулась.       Профессор Реддл вышел.       Его походка была размеренной, почти королевской, а взгляд — таким пронзительным, что Гарри почувствовал, как сердце едва не выскользнуло из груди. Он притаился, затаив дыхание, но случайный шорох заставил Реддла замедлить шаг.       Проклятье!       Поттер отпрянул глубже в тень, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.       И вот — профессор развернулся и исчез в дальнем конце коридора, его тень растворилась в полумраке.       Гарри рванулся к двери, мысленно перебирая все отпирающие заклинания, которые успел выучить за семь лет.       — Алохомора! — пробормотал он, не особо надеясь.       Но дверь щелкнула.       — Серьёзно? С первой попытки? — Гарри фыркнул. — Ну что ж, ладно... Лучше так!       Осторожно приоткрыв дверь, он втянулся в кабинет, не решаясь зажигать свет. В полумраке вырисовывались очертания массивного стола, заваленного стопками пергаментов.       Первая стопка — Когтевран. Вторая — Слизерин. Гарри на мгновение задержал взгляд на аккуратном почерке Драко Малфоя.       — Какой соблазн... добавить пару нелестных эпитетов в его эссе! — прошептал он.       Но время поджимало.       Третья стопка — Гриффиндор. На самом верху красовалось безупречное эссе Гермионы.       Поиски заняли дольше, чем он рассчитывал. Свой пергамент – тот самый, с нелепой кляксой в уголке – обнаружился в самой середине стопки. Гарри замер, всматриваясь в собственные строки:       Взгляд дьявола... сильные, изящные руки...       Губы сами собой растянулись в улыбке. Непроизвольно он начал представлять образ строгого, но до невозможности притягательного профессора – именно таким он его описал.       — Ну и дурак... – прошептал Поттер, торопливо складывая пергамент втрое.       Он уже собирался сунуть его в карман – подальше от посторонних глаз, а лучше вообще сжечь – как вдруг...       Дверь скрипнула.       Ледяной пот проступил на спине. Нет. Нет-нет-нет. Только не это.       — Мистер Поттер? – раздался бархатный голос.       Гарри резко обернулся, поджав губы в жалкую улыбку.       — Д-добрый вечер, профессор!       Реддл неторопливо шагнул к столу, явно что-то забыв. Его взгляд скользнул по перекошенному лицу ученика.       — Вы что-то хотели?       Поттер за спиной судорожно сжимал злополучный пергамент.       — Я... э-э... забыл перо! – выдавил он, медленно пятясь к выходу.       Реддл приподнял бровь.       — Нашли?       — Да! То есть нет! То есть... я пойду!       И, не дожидаясь ответа, Гарри бесславно ретировался, мечтая только об одном – чтобы прямо сейчас Хогвартс провалился сквозь землю. Вместе с ним.       Едва Гарри выскочил из кабинета, его пальцы судорожно сжали портключ — и в следующий миг он уже стоял один в пустом коридоре, тяжело дыша.       Черт, черт, черт!       Он бросился к камину, но тут же замер, вспомнив, что в таком состоянии даже Инсендио может закончиться катастрофой — огонь запросто прыгнет на мантию, а оттуда и на всё крыло замка.       Горький привкус адреналина стоял во рту, легкие горели от бега.       Всего пара минут… чертовых пара минут передышки!       Поттер повалился в кресло, уставившись на пляшущие в камине языки пламени. Его взгляд упал на проклятый пергамент, который уже успел добавить ему пару седых волос.       — Вот идиот… — прошипел он, разворачивая листок, словно прощаясь с последними остатками достоинства.       И тут его бросило в холодный пот.       Под его корявыми каракулями идеальным, изящным почерком было выведено:       Спасибо, мистер Поттер. Очень трогательно с Вашей стороны так высоко оценить мою внешность и острый ум.       Рядом с его неумело нарисованным сердечком Реддл дорисовал своё — аккуратное, с завитком.       Поттер сжал кулаки так, что костяшки побелели.       — Срочно. Сливочное. Пиво.       Много.       Он уже мысленно прикидывал, сколько бутылок нужно, чтобы навсегда стереть этот вечер из памяти.