Звёздная пещера

      Тайное убежище мастера артефактов скрывалось в глубине леса. Изумрудные деревья, раскинувшие ветви, прятали его в сердце чащи, запутанные дороги сбивали с пути, стаи чёрных птиц разносили плохие приметы, ледяная река не пропускала вперёд.       Стремительное течение разбивалось о камни, водные брызги летели на шаткий мост с потрескавшимися досками, три из которых давно обвалились вниз. Широкая бурная река преграждала дорогу — перебраться на другой берег мог только тот, кто осмелится перейти ветхий мост, норовивший сломаться от порыва ветра.       Деревня осталась далеко позади, до реки спутники шли около часа, и страшная преграда замедлила быстрый темп ходьбы. Здесь их не могли найти посторонние.       Инквизитор скинул капюшон от плаща, служившего маскировкой, и поведал:       — Кто упадёт в реку — умрёт.       — Что? — Кевин, вздрогнув, обернулся к нему.       — Старая легенда. Река — проводник в царство мёртвых. Лодочник перевозит по ней души усопших.       В мире, где возможна магия, Кевин, хоть и не верил в неё, не мог отнестись к замечанию равнодушно. Кто знает, что случилось бы, если бы он здесь погиб. Его желание узнать, какие секреты таил прошлый владелец тела, резко поубавилось.       Склонившись к реке на безопасном расстоянии, Кевин произнёс:       — Это горная река, возможно, родниковая. Такая чистая, что видно дно. Берег неустойчив, к нему лучше не походить близко. Мост скоро обвалится. В этом месте река слишком опасная, но дальше может сужаться. Нужно найти другой путь, риск не оправдан.       Краешек губ инквизитора дрогнул в улыбке, которую Кевин, изучающий реку, не увидел. Он воспринял все слова Асманда буквально, без малейших подозрений во лжи — он являлся инквизитором и лучше разбирался в устройстве этого мира.       Мужская рука, обтянутая чёрной перчаткой, заслонила обзор. Перед геологом возникли длинные фаланги пальцев и широкая ладонь, словно приглашение. Кевин с недоумением перевёл взгляд на инквизитора.       — Есть способ пересечь реку смерти, — тихо произнёс Асманд. — Пройти по ней вместе, держась за руки.       Не замечая подвоха, Кевин принял предложение. Его холодная ладонь утонула в крепкой мужской руке, но Асманд не ограничился простым прикосновением, он с беспристрастным выражением лица переплёл их пальцы, будто следуя традиции, о которой переселенец не мог знать.       Соединив руки, они вместе направились к мосту. С каждым шагом в сердце геолога росло сомнение насчёт его безопасности. Трещавшие от ветра доски, шум быстрого течения, брызгающие капли воды — всё пробуждало тревогу.       Идущий рядом Асманд оставался спокойным, словно гора, и его уверенность передалась взволнованному Кевину, у которого от беспокойства ноги затряслись, а ладошка, сжатая чужой рукой, покрылась холодным потом. Только ощущение того, что он не один, вселяло слабую надежду.       Первым взойдя на ветхий мост, Асманд повернулся и с улыбкой спросил:       — Боишься?       Игривые солнечные лучи терялись во тьме его густых чёрных волос, золотые глаза мерцали лёгким озорством, плащ дымчатым облаком развевал ветер, и среди его складок мелькал меч. Вместо инквизиторских одеяний мужчина надел тёмную тунику, заправленную в плотные чёрные брюки, выделяющие длинные ноги — пара шагов, и он бы перешёл реку. На высокого судью, обладающего сильным телом с идеальными пропорциями, было приятно смотреть.       Приняв вызов, Кевин ступил на мост.       — Не боюсь.       Прохладный воздух, влажный от паров воды, окутал лёгкие свежестью. Кевин, стараясь не показывать страха, с поднятой головой прошёл середину моста, а потом поскользнулся на мокрой дощечке. Левой рукой он схватился за перила, правой крепче вцепился в инквизитора. Асманд, среагировав быстрее, притянул его к себе, не позволив упасть.       Кевин, мотнув головой, сделал вид, что ничего не случилось, и пошёл дальше, мёртвой хваткой удерживая руку инквизитора — тот не выказал недовольства. Лишь когда они перешли мост, Асманд небрежно бросил:       — Я пошутил.       Их руки разомкнулись. Кевину потребовалась секунда, чтобы понять, в чём именно заключалась его шутка. Неужели инквизитор хотел проверить, врал ли он, что всё забыл? Геолог задумчиво посмотрел на проводника, ушедшего вперёд, и тут же нагнал его, чтобы не заблудиться в лесу.       Они долго шли в тишине, листва деревьев становилась гуще, заслоняя яркие лучи, тени укрывали траву. Кевин прислушивался к тихому шелесту ветра в кронах деревьев и звонкому чириканью птиц. Сидя в лабораториях, геолог редко выезжал за город, обычно ему приносили образцы в кабинет. Теперь же ему удалось узреть природу до вмешательства человеческих технологий.       Размышления прервал низкий голос с приятным тембром:       — А ты не думал, что я веду тебя в лес, чтобы убить?       Кевин замер. Он поднял взгляд на инквизитора, который внезапно развернулся и положил ладонь на меч так, что плащ всколыхнулся.       — Тихое неприметное место, труп не найдут, никто не узнает, — Асманд сделал шаг к юноше, на сантиметр вытащил меч из ножен и ленивым тоном продолжил: — Инквизитор должен обращаться за помощью к Богу, а не к магу.       Лезвие ярко сверкнуло. Сердце дрогнуло, дыхание сбилось, и Кевин попятился назад, не сводя взгляда с клинка. На его лице отразился ужас. Если инквизитор и впрямь нападёт, то у него, не имеющего никаких боевых навыков, против него не будет и шанса, даже на помощь звать некого. Лихорадочные мысли наполнили его голову, разыскивая выход. Ветка под сапогом хрустнула, и Кевин застыл, будто этот звук мог повлиять на инквизитора.       — Я не сделал ничего плохого, — голос дрогнул. — Вы бы не стали…       Асманд, усмехнувшись, отпустил меч и упрекнул:       — Ты такой доверчивый.       За время путешествия Кевин убедился в одном: у этого инквизитора ужасное чувство юмора. Поджав губы от возмущения, геолог ускорил шаг, оторвавшись от проводника, и направился вперёд с решительным видом.       Минуту понаблюдав за ним, Асманд услужливо поправил:       — Налево.       Поборов резкое желание пойти направо — вдруг снова шутка, — Кевин изменил маршрут. Асманд, чей шаг был в два раза больше, легко его опередил.       — А может мне тоже страшно, — спокойно проговорил Асманд, ступая рядом. — Ты великий мастер артефактов. Я зайду в твоё логово, а ты меня проклянёшь.       — Если бы мог, я бы уже это сделал.       Приподнятое настроение инквизитора оборачивалось катастрофой для всех, кто с ним сталкивался. Кевин, едва отойдя от шока после угроз, не мог сдержать обиды, поедающей сердце. В отличие от инквизитора, у него даже меча при себе не было — разве можно угрожать безоружному гражданину? Могущественный судья, похоже, не придерживался никакого кодекса чести. С младшим братом он вёл себя очень заботливо, часто балуя, но с другими был холоден, как сталь. Изначально к мастеру артефактов он тоже относился с пренебрежением, но постепенно его образ рушился, открывая новые стороны.       Осознав, что перегнул палку, Асманд заверил:       — Я тебя не убью. Нил сильно привязался, он бы расстроился, если бы ты к нам больше не пришёл.       Повисло молчание. Кевин с угрюмым выражением плутал между деревьев, не думая отвечать на сомнительные откровения. Поступки для него были важнее слов, он привык строить выводы на личных наблюдениях. Как учёный, он не проявлял предвзятости, и по совокупности действий оценка инквизитора стремилась к нулю, будто математический предел. Он ещё не упал до уровня булыжника, но максимум доставал до гранита — такой же непробиваемый.       Асманд тенью следовал за ним, а потом едва слышно добавил:       — И я бы тоже расстроился.       Тихий шёпот утонул в шелесте зелёных листьев, но ветер донёс слова до ушей геолога, и тот, вздохнув, замедлил рассерженный шаг.       За пышными ветвями, прогнувшимися под тяжестью листвы, скрывался домик с небольшим цветущим садом, выложенным камнями. Лесная хижина пребывала в отличном состоянии, хоть её давно и не навещали, и выглядела уютной, куда лучше скромного дома в деревне, где жил геолог. На ручке двери, украшенной изящной резьбой, висел металлический замок.       Кевин переглянулся с инквизитором и заметил:       — У меня нет ключа.       Они проделали такой длинный путь, но не могли зайти. Не исключено, что на двери находилось заклинание против непрошеных гостей. Асманд не раз говорил о могущественной силе мастера артефактов.       Инквизитор обошёл юношу, подобрался к двери и дёрнул за ручку, вырвав её с громким треском. Замок вместе с ней отлетел в сторону. Асманд толкнул дверь и спокойно произнёс:       — Потом починю. Заходи.       Выйдя из оцепенения, Кевин поддался любопытству и неуверенно направился за проводником. Геолог перешагнул порог и закрыл за собой дверь.       Из окна в просторную мастерскую лился золотистый свет, рисовавший узоры на предметах и мебели. У дальней стены расположилась печь, напротив неё стояла широкая кровать, разрыв между ними покрывал огромный ковёр из шкуры. Столик у окна ломился под книгами и камнями, возле них находилась догоревшая свеча на бронзовой поставке. Большую часть помещения занимали шкафы с рукописями и различными материалами, в числе которых были не только всевозможные камни, заготовки и инструменты, но и травы.       Кевин с интересом прошёлся по светлой комнате, перебирая исследования и роскошные коллекции, пока за ним наблюдал Асманд, прислонившийся к стене.       Погрузившись в изучение чужих трудов, Кевин забыл о его присутствии. Он с восторгом рассматривал камни на полке, листал книги и бродил среди сокровищ — от их обилия дыхание перехватывало, а тело пробирала лёгкая дрожь. В кабинете геолога ему не доводилось видеть столько драгоценностей в одном месте. Мастер артефактов, видно, славился своим богатством.       Спустя полчаса геолог вспомнил, что пришёл сюда не один, и сказал:       — Вам не нужно меня ждать.       Ему хотелось задержаться здесь как можно дольше, осмотреть каждый уголок и узнать тайны владельца тела. Неизвестно, когда он в следующий раз сможет сюда прийти. Обитель мастера завораживала.       Инквизитор, долгое время следящий за ним, отпрянул от стены и спросил:       — А ты найдёшь дорогу назад?       — У меня хорошая память, найду, — Кевин взял очередную книгу и, раскрыв её, повторил: — Вы можете идти.       — Я тебя не брошу, — упрямо заявил Асманд. — Не торопись, у меня выходной.       Вслух он бы не признался, но его забавляло наблюдение за пытливым юношей, который носился по комнате с горящими глазами и восторгался каждой мелочью, словно ребёнок. Асманд не возражал здесь задержаться вместе с ним.       Кевин, пожав плечами, не стал спорить. Его не отвлекало присутствие других людей, он привык к переполненным лабораториям и шумному Мирону, который часто болтал над ухом, рассказывая необычные истории. Асманд же стоял молча, как призрак, и о нём легко можно было забыть.       Прошёл ещё час, и немой, по его мнению, статуе надоело равнодушие. Кевин не обращал внимания на Асманда, устроившись за столом с дневником в руках, где описывались интересные свойства камней.       Инквизитор бесшумно к нему подкрался, словно ночная пантера, и через плечо юноши взглянул на дневник.       — Демонические письмена?       — Нет, это исследования вулканических пород, — пробормотал Кевин, не сводя взгляда с книги. — Вам это будет неинтересно.       Безразличие юноши резало сильней ножа. Асманд украл пёрышко, но пропажу не заметили. Кевин во время чтения совершенно не следил за обстановкой вокруг. Его сосредоточенность поражала и слегка выводила из себя.       Щеки юноши коснулось что-то мягкое и пушистое. Белое пёрышко трепетно спустилось вниз по бархатной коже, медленно скользнуло по чувствительной шее и пощекотало место под ухом, вызвав сеть мурашек.       Кевин резко выпрямился, выронив дневник, и широко раскрыл глаза. Сладкая пытка, ласкающая кожу, заставила его прижать ухо к плечу, придавив пёрышко. По телу пробежала слабая дрожь. Механизм защиты обнажил его покрасневшую шею, словно залитую клубничным соком, и заалевшие кончики ушей, выглядывающие из-за пшеничных прядей.       Асманд, пристально следя за ним янтарными глазами, вынул зажатое перо и оставил лёгкое покалывание. Взгляд инквизитора зацепился за красный цвет на бледной коже, словно побагровевший снег, и что-то опасное вспыхнуло в груди.       Контроль пошатнул сдавленный шёпот юноши:       — Вы… не могли бы отойти?       Мягкое пёрышко прошлось по его руке, лежащей на столе, нежный пух тронул пальцы, скользнул меж складок, очертил запястье. В следующий миг перо исчезло. Его сменила грубая мужская рука, захватившая хрупкую ладонь.       Наклонившись, Асманд в ухо горячо прошептал:       — Останься со мной.       — Что вы… — Кевин вздрогнул, подпрыгнув на стуле.       Нежную мочку уха подцепили зубами, слегка прикусив. Горячее дыхание, как раскалённый металл, обожгло красную шею. Кевина, ошеломлённого наглостью мужчины, будто молнией пронзило, когда мокрый язык обвёл дугу ушного хряща.       Подскочив со стула, Кевин повернулся к инквизитору и выпалил:       — Вы с ума сошли?!       Несмотря на его негодование, крик прозвучал не злобно, а смущённо. Голос предательски дрогнул, щёки запылали огнём, губы слабо затряслись. Кевин упёрся бёдрами в стол, столкнувшись с золотыми глазами, горящими страстью.       — Это ты сводишь меня с ума, — хрипло проговорил Асманд, выставив руки по бокам от геолога и зажав его между собой и столом. — Я должен был тебя убить, сжечь на костре, обвинить в ереси… Почему не могу? Что ты со мной сделал?       — Я ничего не делал!..       — Зачем приворожил? — Асманд взял его за подбородок, заставив посмотреть на себя, и резко приблизился. — Чего ты от меня хочешь?       Проникновенный шёпот мягко коснулся сердца юноши. Кевин застыл, когда встретился с яркими глазами, сверкающими, словно кольца расплавленного золота, и чёрными зрачками, утягивающими в пропасть. Слова застыли в горле комом, что-то нагрело воздух между ними, и температура в комнате повысилась. Кевин ничего не сказал, облизнув пересохшие губы.       Для инквизитора его невольный жест стал разрешением. Сократив расстояние, Асманд припал к манящим губам юноши и одарил их теплом, но не почувствовал никакого отклика — Кевин стоял, как ледяная фигура. Он не пытался ни оттолкнуть, ни ответить, словно потерял связь с реальностью, обратившись статуей. Асманд отодвинулся и заметил смятение на его лице.       Рассеянный взгляд Кевина заметался по комнате, блуждая по вещам, изо всех сил избегая мужчины перед собой, укравшего первый поцелуй. С его губ сорвались сбивчивые объяснения:       — Это был… первый… Я просто…       — Первый поцелуй? — Асманд наклонил голову. — Неужели ты никогда…       Кевин закрыл лицо руками, желая исчезнуть. Он никого не впускал в сердце и никому не позволял нарушать его личные границы. Инквизитор, не зная о них, так легко их сломал, будто разрезал мечом.       До этого момента Кевин заметил, что порыв Асманда был вызван смущающей помехой, и неловко пробормотал:       — В деревне есть бордель, вы…       Его слова прервал жаркий поцелуй, прерывающий предложение скрасить ночь кем-то другим. Кевину показалось, что инквизитор разозлился, потому что на этот раз его движения становились всё наглее — он вторгся в рот языком, прижавшись к юноше всем телом, перекрывая пути к отступлению. Одна рука Асманда вцепилась в светлые волосы юноши, а другая притянула его за талию.       Когда поцелуй на мгновение разорвался, Кевин пролепетал:       — Есть много других способов снять возбуждение…       Асманд, удерживая юношу, с нескрываемой жаждой хрипло сказал:       — Я хочу тебя.       Под его напором Кевин сдался, приняв очередной поцелуй. Настойчивые губы овладели устами юноши, срывая тихие вздохи, и руки мужчины спустились ниже. Кевин слабо попытался его остановить, но вялое сопротивление лишь раззадорило.       Асманд сбросил плащ и рывком сорвал узел на тунике, распустив плетение, а потом, опустив ресницы, уткнулся носом в шею юноши и на грани спросил:       — А ты хочешь?       Кевин поёжился от горячего дыхания, теряясь в сомнениях. Он никогда ни с кем не встречался, не испытывал страстных чувств и не надеялся на любовь. Идея о близости не вызывала в нём отвращения, но и желания раньше не возникало — он думал, что с ним что-то не так, относил себя к категории людей, способных жить и без этого. Теперь пылкость другого мужчины отзывалась чем-то запретным. Кевин имел слабое представление, как это происходило между людьми, но в эпоху, куда он угодил, содомия сурово наказывалась. Почему инквизитор, истребляющий тех, кто шёл против правил, так отчаянно в нём нуждался?       Втиснув бедро между колен юноши, Асманд игриво потёрся о его шею носом и вкрадчиво прошептал:       — Откажешься — оставлю в покое. Промолчишь — приму за согласие.       Никогда не получая тепла от других людей, Кевин впервые захотел быть кому-то нужным. Возможно, его ограничения сняло перемещение во времени. Прежнее тело не отзывалось так податливо на прикосновения. Быть может, виноват Асманд, что так грубо вторгся в его мысли.       — Я не думаю, что смогу вам угодить, — честно признался Кевин. — Это нужно делать с тем, кого вы любите…       Сильные руки лишили его опоры под ногами. Асманд подхватил его за бёдра, как пушинку, и снова поцеловал, словно пытался развеять все сомнения. Когда они двинулись с места, их носы стукнулись, а щёки прижались друг к другу. Кевин, не зная, как себя вести, мог лишь подчиниться более опытному наставнику.       Кровать скрипнула под весом юноши. Асманд, осторожно положив его, навис над ним сверху. Он быстро снял с себя тунику, сбросив её на пол, и взгляд Кевина прошёлся по развитым мускулам. Превосходному телу мужчины позавидовали бы олимпийские атлеты, живущие в спортзалах. Чёткие контуры мышц проступали на слегка загорелой коже, золотые глаза пылали ярче огня, чёрные волосы спадали на лоб, покрытый испариной от нетерпения.       — Это твой последний шанс сбежать, — Асманд коснулся воротника лежащего под собой Кевина и спросил: — Да или нет?       По его состоянию уже становилось ясно, что отрицательный вариант не рассматривался. Кевин, собравшись с духом, отбросил руку мужчины и сам стянул с себя рубашку, обнажив непримечательное тело, не шедшее ни в какое сравнение с инквизитором, а потом приподнялся и снял крестик с его шеи. Асманд покорно наклонил голову, не возражая, а затем, когда церковный элемент оказался на тумбочке, судья набросился на юношу с большей жаждой, словно ненасытный инкуб, возжелавший искусить плоти.       Под его ласками Кевин растаял. Он поджал ноги, стараясь скрыть неудобство в брюках, но натянутая ткань не ускользнула от внимательного взора судьи, и тот, довольный собой, продолжил его соблазнять, услаждая поцелуями, осыпая ими его губы, шею, ключицу.       С ног Кевина медленно стянули брюки, а затем и нижнее бельё, вызвав у него новый приступ смущения, хоть они и были оба мужчинами. После этого Асманд, не теряя времени, и сам оголился — их одежда усеяла пол в беспорядке.       Кевин, не сдержавшись, бросил взгляд на его низ живота, и вся смелость тут же испарилась. Внушительный размер инквизитора заставил его отползти назад и вспомнить, что в средневековье не переживали о предохранении.       Асманд заметил волну неуверенности и притянул юношу обратно, поцеловав его в уголок глаза и спросив:       — Что не так?       Вместе с вопросом он властно развёл сомкнутые ноги Кевина, придвинувшись вплотную, и налил на пальцы оливковое масло. Золотистая жидкость заструилась по его ладони, капая на простынь.       — Откуда? — Кевин прикусил губу.       — Нашёл, пока ты упрямился, — пояснил Асманд, потерев скользкое масло меж пальцев. — Расслабься.       Перед визитом в дом инквизитора Кевин искупался, но от одной мысли, что кто-то проникнет в него сзади, всё в груди сжималось. Отвернувшись от Асманда, Кевин посмотрел на книжный шкаф в попытке отвлечься.       Когда первый палец проник внутрь, Кевин зажмурился и подтянул ноги. Он инстинктивно хотел закрыться, но инквизитор ему не позволил. Один палец быстро сменился двумя, выдавая мучительное нетерпение, и отверстие расширилось. Для первого раза нужна была хорошая подготовка, но Асманд держался из последних сил, чтобы не наброситься. Его зубы тихо скрипнули, брови нахмурились, а кадык дёрнулся — всё выдавало желание.       — М-м, — Кевин вздрогнул, издав тихий стон, когда внутри него что-то задели.       Последняя нить самообладания инквизитора лопнула. Приподняв левую ногу юноши, он поцеловал косточку лодыжки и похотливым взглядом окинул его тело, прежде чем перевернуть Кевина на живот.       От неожиданности он вздрогнул, вцепившись в простынь, и закрыл глаза, не веря в то, что действительно согласился на такой важный шаг.       Масло и подготовка смягчили проход, к нему пристроился массивный орган, чуть надавив, и с трудом скользнул меж ягодиц. Кевин, выгнувшись в спине, будто полумесяц, в панике обернулся к инквизитору. Перед глазами застыла туманная пелена, всё размылось, пульсирующая боль смешалась со страхом и наслаждением, сердце гулко билось, разрывая грудь, и его тело обмякло в сильных руках. Прежде незнакомые ощущения взорвали голову, жар затмил стыд, и лишь вид инквизитора не дал ему окончательно потерять рассудок.       Асманд прерывисто дышал, сжимая талию юноши, и едва держал себя в руках, чтобы не насадить член рывком — не хотел причинить ему боль. В глазах потемнело от прилива возбуждения, ощущение туго обхватывающей его плоти сводило с ума.       Кевин, терзаясь мыслью, что не поместится, с придыханием позвал:       — Асманд…       Инквизитор, войдя сильнее, замер. На его лице отразилось замешательство.       — Откуда ты знаешь?       — Что? — слабо выдавил Кевин. — Это… Ха-а…       — Моё имя, — Асманд толкнулся глубже, придавив его телом. — Я тебе… его не называл. Мало кто знает… настоящее…       Кевин отвернулся, осознав, что сказал лишнего, а потом сбивчиво оправдался:       — Мы… Мы с тобой… уже встречались…       От толчков мысли хаотично путались, слова не вязались вместе. Тело каждый раз вздрагивало, когда Асманд продвигался дальше, и сознание туманилось.       — Когда? — Асманд взял его за руку и прижал её к простыне.       Хриплый голос приобрёл оттенок властности, словно ему устроили опасный допрос. Кевин, едва соображая, не мог ничего придумать, поэтому отвернулся. Из-за его реакции Асманд решил, что их встреча была не самой приятной, поэтому не стал настаивать. Вместо этого он вошёл до конца, притянув Кевина к себе ближе.       Из глаз геолога брызнули искры, тело содрогнулось в истоме, руки задрожали. Он никогда не думал, что это бывает так. Стоило Асманду задеть точку внутри, как все внутренности сжимались от блаженства.       Асманд, ускорившись, безжалостно пронзал его тело, иногда наклоняясь к его спине, чтобы поцеловать выпирающие лопатки. Бледную кожу покрыли следы его страстной любви. Кровать содрогалась и угрожающе скрипела, норовя сломаться.       — Ты… такой тесный, — выдохнул Асманд, не сбавляя темпа. — Сожми крепче.       Кончики ушей Кевина вспыхнули от его бесстыдных слов. Ощущение, как в его тело вторгаются, отдавалось жаром. Ресницы порхали, словно крылья чёрного мотылька, по виску крупным бисером стекали капли пота. Под двумя мужчинами, охваченными страстью, простынь промокла насквозь.       На вершине удовольствия Кевин уже дважды запачкал кровать — всему виной долгое воздержание, и когда Асманд проник, то он уже был на грани. От этого его разум взрывался, но инквизитор и не думал насмехаться. В постели он относился к партнёру бережно, словно боялся сломать, и часто шептал на ухо слова утешения.       — М-м… Тебе приятно здесь?       — Неплохо, — сипло отзывался Кевин. — Ах… П-подожди…       Асманд, выйдя почти до конца, мигом вторгся внутрь, вырвав стон у Кевина, и снова задвигался. Звуки двух шлёпающихся друг о друга тел и стоны заполнили комнату. Внутри что-то стало сильно набухать и увеличиваться. Асманд, ускорив темп, совершил несколько резких толчков.       Кевин, опомнившись, крикнул:       — П-постой! Не надо!       Замечание припозднилось — стоило это обговорить. Асманд стиснул зубы и, до предела толкнувшись вперёд, излился внутрь. Кевин ощутил, как живот нагрелся, и от чувства полноты его лицо покраснело.       Асманд, выйдя, откинулся на кровать и притянул к себе геолога, поцеловав его в висок. Сжав ноги, Кевин сдавленно прошипел:       — Ты труп.       Его угроза вызвала у Асманда недоумение, но когда он осознал, что именно не понравилось партнёру, то в качестве примирения обнял его сбоку.       — Не сердись, — он обвил руками стройное тело юноши и спросил: — Ты сильно устал? Что-нибудь болит?       Кевин не хотел с ним разговаривать, сгорая от стыда. То, что его сверстники нахваливали, оказалось не настолько плохим, но Кевин ни за что бы не признался.       Они полежали так пару минут, прежде чем геолог снова почувствовал чужое возбуждение. В неприкрытые бёдра упёрся твёрдый орган. У них лишь недавно закончился первый акт, а Асманд был уже готов на новый заход.       Кевин повернулся, встретившись с ним взглядом.       — Ты снова?..       Асманд положил голову ему на плечо, прижав крепче, и виновато буркнул:       — Прости.       Кевин не смог на него долго злиться, поэтому, повернувшись на бок так, чтобы они лежали лицом к лицу, строго пояснил:       — Внутрь нельзя.       Асманд, услышав причину недовольства, вздохнул, а потом потёрся между его бёдер и заверил:       — Я о тебе позабочусь, не волнуйся.       — Ты не понял!.. Ах! — Кевин вскрикнул, когда Асманд его переместил, усадив на себя. — Зачем…       — Хочу тебя видеть. Потом убьёшь меня, если захочешь, — он положил руки на его ягодицы. — Но не сегодня.       — Ах… Ха-а… Я ещё не… Ха… Погоди…       — Продолжим? Или больше не хочешь меня? Ты издавал такие сладкие звуки…       — Я не думаю… — Кевин замялся, когда что-то надавило сзади.       На самом деле он не возражал против повтора, так что очень тихо обронил:       — Можно. Только медленно.       Получив приглашение, Асманд сразу перешёл к действиям. Они сделали это ещё несколько раз — выносливость инквизитора удивляла. Кевин, пытаясь под него подстроиться, выбился из сил.       Тепло, подаренное мужчиной, согрело не только тело, но и замёрзшее сердце. Каменная оболочка, покрывавшая его, треснула, и из него выбралось что-то живое и бьющееся, то, что Кевин считал лишь физиологией, приобрело новую форму.       Запретная связь заставила его желать большего.