Звёздная пещера

      Серебряный лунный свет проливался на спящее лицо юноши, блеск очерчивал мягкие черты и просачивался сквозь закрытые ресницы, спадая тенями. Светлые волосы разметались по придавленной подушке, тонкое одеяло прикрыло красные следы на бледной, как мрамор, коже. Поцелуи любви расцвели яркими лепестками.       За умиротворённым лицом в полумраке наблюдал лежащий рядом Асманд. Он тихо, чтобы не разбудить, устроился сбоку от возлюбленного, когда вернулся из сумеречного леса, и опёрся локтем об ужасно скрипучую кровать, выстоявшую под огнём их страстей. Кевин вымотался после третьего раза и сразу уснул.       В тишине комнаты Асманд слушал его слабое размеренное дыхание, смотрел, как слегка вздымалось одеяло, словно трепещущая паутинка на ветру, и запоминал каждую черту спокойного лица и стройного тела, изученного им целиком.       Посреди ночи Кевин, заворочавшись, открыл глаза. Стряхнув сонную пелену, он уткнулся взглядом в упругие мужские мышцы, проглядывающие в свободном плетении туники, и заморгал. Наваждение не пропадало. Кевин задрал подбородок и увидел расслабленного мужчину, сияющего после сладких утех и пребывающего в полном расцвете сил.       На геолога напала ленивая слабость, приятное тепло разливалось по его венам, словно от чашки горячего кофе в зимнюю стужу. Кевин смутно помнил, что уснул обнажённым в объятиях судьи, но сейчас осознал, что его одели, а липкость между бёдер пропала. Он чувствовал себя чистым и свежим, будто во сне его вымыли.       Возле печи находились два ведра с водой, которые днём точно были пустыми. В голове Кевина промелькнула плохая догадка, которую он с недоверием озвучил:       — Ты набрал воду с проклятой реки?       Асманд, услышав насторожённость в его голосе, усмехнулся краешком губ:       — Тебя это беспокоит?       — Нет, но ты сам говорил, что легенда…       — Выдумки, — перебил Асманд. — Теперь я говорю, что она священна.       Кевин с недоумением на него уставился, ожидая объяснений. Про то, что они могли не держаться за руки, он уже понял, но ледяная река выглядела опасной, и с пустого места по деревне бы не разбежались такие слухи. Во всём проходила связь от причины к следствию.       Заметив недовольство, Асманд сменил позу и спокойно рассказал:       — Эту легенду выдумал мастер артефактов, чтобы себя обезопасить. Все берут воду у нижнего русла, и ничего, живые.       — Как ты с таким отношением стал инквизитором?       — Легко, — Асманд сел у изголовья кровати, согнув одну ногу, и пояснил: — Я был воином, нарушил приказ и спас людей, но потерял доверие императора. Вместо каторги меня временно назначили инквизитором и отправили сюда. Под предлогом ереси я устраняю тех, кто неугоден власти. Силой людской веры можно управлять. Религия в нашей империи — это не только поклонение богам, но и инструмент.       — Временно? — Кевин повернулся к нему, сжав одеяло.       Без Асманда в этом времени ему бы пришлось очень тяжело. Кевин раньше не осознавал, насколько привык к комфортной жизни: заполненный холодильник, а не опустевший погреб; интернет вместо рукописных ветхих книг; электрическое и всегда доступное освещение, не требующее масла или свеч. Больше всего ему не хватало телефона и научного оборудования. Путешествие в прошлое затянулось.       — Меня уже давно зовут обратно, — Асманд подпёр щёку рукой и посетовал: — Я не должен был оставаться здесь так долго. Виновата болезнь брата. Скоро мы с ним вернёмся в столицу.       Кевин растерянно на него посмотрел, приподнявшись. За время лечения они сблизились, но Асманд никогда не рассказывал подробности своей жизни.       — Вот как, — Кевин опустил голову.       Тревожное состояние юноши стало очевидным для Асманда, как и то, что его расстроила весть о грядущем расставании.       Кровать прогнулась, когда инквизитор переместился поближе к юноше, чтобы его обнять. Сильные руки цепями обвили стройное тело, прижав к сердцу. Кевин, пользуясь случаем, положил голову на плечо мужчины и вдохнул запах прохладной ночи, впитавшийся в тунику. Уютное одеяло, которым укрывался геолог, частично заслонило инквизитора. Рядом с ухом раздался мягкий тихий голос:       — Ты не хочешь поехать с нами? — Асманд зарылся пальцами в светлые волосы юноши и поцеловал его в макушку. — Соглашайся. Даю слово, что не оставлю тебя. Буду заботиться. Никому не позволю навредить. Нил обрадуется, если ты поедешь, — инквизитор поправил одеяло, плотнее укутав любимого в тёплый кокон. — В столице есть много ювелирных лавок. Если захочешь, найду тебе любой, даже самый редкий камень.       Долго уговаривать не пришлось. В этом месте Кевин мог положиться только на Асманда, и если он звал с собой, то глупо было от него отказываться.       — Хочу, — Кевин прикрыл глаза, снова погружаясь в сон. — Возьми меня с собой.       Бережные прикосновения к его голове убаюкивали. Пшеничные пряди шёлком просачивались в длинных пальцах, инквизитор перебирал их, словно нити золота, и медленно водил по ним рукой, будто гладил котёнка. Такая нежная ласка усыпила Кевина, от макушки до шеи проходили покалывающие мурашки, и приятное тепло, прежде ему незнакомое, стало утешением в тёмном средневековье.       Желанный покой продлился лишь мгновение.       Оглушающий звон церковных колоколов вырвал Кевина из блаженного сна. Громоподобный бой металла ударил по ушам, мелодия захватила храм, отражаясь от украшенных фресками стен. Сводчатый потолок дрожал от мощного звука, вещи сотрясались, шедший от свечей дым путался в чёрном вальсе, устремляясь ввысь.       Десять священников, одетых в рясу, выстроились вокруг связанного мужчины в центре. Золотые верёвки крепко обвили тело инквизитора и сковали его руки. Он стоял на коленях, но не склонял голову и пристально смотрел на главного епископа, держащего древний манускрипт.       Сердце сжалось, когда Кевин увидел рядом кровь. Тело само дёрнулось, чтобы подойти к нему, но ноги застыли — их удержали невидимые путы. Тогда он заметил, что руки полупрозрачные, а его бестелесная оболочка невесомая, словно душа. От ужаса геолога пробил мороз. Кевин не мог сдвинуться с места, он был всего лишь сторонним наблюдателем — беспомощность его захлестнула.       Над грешным инквизитором проводили суд.       — Твоего младшего брата отравила скверна. В него вселился бес, и он должен был умереть. Но выздоровел благодаря неким травам! Ты, верховный инквизитор, посланник для истребления зла и кощунства, свернул с пути истинного! Прибегнул к чёрной магии и услугам колдуна! Вы нарушили божий промысел.       Асманд молча выслушивал обвинения епископа, но в янтарных глазах билась безудержная ярость, настолько жгучая, что могла спалить храм дотла. Священные верёвки на его руках натянулись до предела, плотные волокна рвались, с кожи ручьём струилась кровь. Церковный атрибут, используемый для изгнания демонов и нечисти, впивался раскалёнными нитями в плоть. Силы инквизитора не хватало, чтобы разрушить особо прочную реликвию.       — Непростительный грех! — хором крикнули священники.       Епископ раскрыл тяжёлую книгу и громко провозгласил:       — Небеса прогневаны! Маг, околдовавший тебя, познал их кару. Он будет вечно гореть в аду, его плоть и кости обратятся прахом, тогда наступит справедливость.       Торжественная речь епископа отозвалась болью во всём теле. Кевин, став духом, ощутил то, что он говорил. Его призрачное тело охватило яркое иллюзорное пламя, воздух будто перекрыли, в глазах всё помутнело от дыма. В приступе жара геолог упал на колени, хватаясь за воротник.       Инквизитор дёрнулся, пытаясь разорвать путы, но они лишь сильнее сжались. От его отчаяния верёвки затрещали и заскрипели, терзая кожу. На пол священного храма пролился багряный свет, но Асманд не сдавался и только яростнее разводил руками, терпя мучения.       Епископ заметил его напрасные попытки.       — Эти верёвки сотканы из локонов Богини Справедливости, они прочнее стали, ты никогда их не разорвёшь, — с превосходством в голосе сказал епископ. — Вместо этого тебе стоит раскаяться. Кровь твоего брата не искупила вины. Ты должен сам ответить за свои грехи, если жаждешь помилования.       Из груди инквизитора вырвался чудовищный вопль, обладающий невероятной силой и пропитанный горечью, он заставил стены вздрогнуть, а стоящих вблизи священников побледнеть. Все зашептали молитвы, запинаясь, будто заковали здесь не человека, а обезумевшего дьявола.       В нестерпимом жаре Кевин смотрел, как сильный и величественный мужчина, ещё недавно нежно его обнимающий, сгорал в агонии от потери близких. Он не мог выбраться из оков и отомстить, священники глумились над ним, называя еретиком. Жестокие нравы средневековья заставляли ужаснуться. Наблюдая за страданиями невиновного инквизитора, Кевин терзался беспомощностью и отчаянием. Сердце обливалось кровью, когда он представлял, через что ему пришлось пройти. Быстрая смена событий не дала геологу осознать всё в полной мере, он не знал, как помочь. Ему и самому приходилось тяжело, огонь разрывал его изнутри, но всё, о чём Кевин думал в тот момент — это вид сломленного мужчины, разрывающий душу.       Инквизитора предали его подчинённые. Его отправили сюда временно и скоро он собирался вернуться. Знали ли они об этом? Почему всё так обернулось? Кевин, не зная всех подробностей, мог предположить, что в этом замешан император, что отправил сюда Асманда в наказание.       — Прояви смирение, — сказал епископ, открыв увесистую книгу. — Мы изгоним из тебя нечистую силу. Маг лишь использовал тебя, он посланник дьявола. Если ты признаешь, что он тебя искусил, и покаешься в своих грехах…       Звонкий треск верёвок прогремел подобно взрыву. Епископ, прервавшись, тут же отступил назад и крикнул:       — Демон!       Круг священников разорвался. Сложив руки в особых жестах, они испуганно забормотали молитвы. Воздух заискрился, на полу возникли сияющие руны.       Асманд, поднявшись с колен, ринулся к священному алтарю. Он перешагнул через защитный барьер, даже не заметив его, и схватил белый меч. Оружие легко вложилось в его руку, инквизитор сделал резкий взмах, разрезав воздух.       Свирепые янтарные глаза, словно у коршуна, готового атаковать, нацелились на епископа. В решительном взгляде не было ни капли сомнений. Асманд уверенно направился к главному священнику, не беспокоясь о том, где находился.       Другие служители храма, осознав, что их молитвы не работают, устремились к дверям, громкими криками зовя стражу на помощь.       Только епископ остался на месте. Закрыв глаза, он бормотал древние слова, и когда рядом с ним пролетел меч, храм охватила вспышка ослепительного света.       Кевин зажмурился, отвернувшись.       Сцена резко изменилась. Когда он открыл глаза, то храм исчез. Геолог не знал, чем закончилась драка, но он не верил, что Асманд мог убить священника, даже из-за мести. Голова болела от того, насколько стремительно развивались события прошлого, Кевин едва успевал за нитью повествования. Лишь в одном он был точно уверен: это было их совместное прошлое. Скоро он узнает конец истории.       Пять высоких каменных стел окружили инквизитора, рисовавшего на алтаре руны кровью. В центре лежал знакомый рубин — точно такой же был вставлен в тот фолиант, благодаря которому Кевин очутился здесь.       Асманд порезал запястье ритуальным кинжалом и отбросил его в сторону — он звонко ударился о камни. Капля крови упала на алтарь.       — Взываю к тебе, — тихо шепнул инквизитор.       Багровые знаки переплетались, и когда тщательно выведенный пятый элемент обрёл нужную форму, то всё залил яркий красный свет. Небо затянули тучи, солнце погасло, и издалека послышались раскаты грома. Между каменных столбов прошла алая нить, она оплела их сияющей паутинкой.       Пространство словно разрезали ножом, и из длинной трещины вышел чёрный лев с пылающими красными глазами. Он запрыгнул на широкий алтарь и свысока взглянул на того, кто посмел его призвать в мир людей.       Из клыкастой пасти прозвучал человеческий голос:       — Ты убил стольких моих последователей, а теперь просишь о помощи? — лев с презрением обратился к инквизитору и ударил лапой по алтарю с такой силой, что по нему расползлись трещины. — Как тебе смелости хватает?!       Асманд склонил голову и отступил на шаг:       — Заберите мою душу вместо его. Отпустите Кевина.       Лев, фыркнув, отвернулся от призывателя и удобно расположился на алтаре, свесив с него хвост с чёрной кисточкой. Роскошная грива придавала льву величия, а сияющие рубинами красные глаза внушали трепет.       — Почему я должен тебе помогать? Думаешь, мне нужна твоя гнилая душонка? — лев махнул лапой. — Грош ей цена.       — Что вам нужно? — Асманд сохранял спокойствие, беседуя с демоном. — Я всё сделаю, как вы скажете.       Для сделки с демоном эти слова были полны безрассудства, они выдавали его отчаяние и готовность к самопожертвованию. Инквизитор должен был понимать всю ответственность. Ближе всего к тайным знаниям тот, кто их уничтожает.       Лев с интересом посмотрел на призывателя.       — Твой ненаглядный сам заключил со мной контракт, чтобы обрести силу для создания артефактов. После смерти он вернулся ко мне. Его душа сладкая, словно мёд. Ты должен предложить за неё равную цену.       Осознав, к чему клонит демон, Асманд нахмурился.       — Найти другую душу? Как я пойму, что она подходит?       Его ответ прозвучал так легко и безразлично, что Кевин заледенел. Одна душа в обмен на другую — это в голове не укладывалось. Как инквизитор мог согласиться на безумную сделку? Он не сомневался ни мгновения. Насколько сильно он успел полюбить мастера артефактов? Теряясь в догадках, Кевин мог лишь смотреть на то, как инквизитор ступал во тьму.       Чёрный лев спрыгнул с алтаря и обошёл Асманда, сделав три круга. Хищник, заполучивший добычу, рычащим голосом проговорил:       — Глупец. Ты решил, одной души хватит? Принеси десять тысяч.       Услышав цену, Асманд не дрогнул. Он с мрачным выражением лица смотрел за блуждающим львом, наслаждающимся чужими страданиями.       Демон, лениво передвигая лапами, продолжил:       — Ты будешь вечно перерождаться и служить мне. Пока ты не выполнишь наш контракт, вы будете встречаться и терять друг друга. Твоя память останется, но он тебя забудет. Только после десяти тысяч жизней его душа освободится.       — Я согласен.       — Не спеши, — лев, завершив обход, остановился напротив него и поднял голову. — Должен тебя предупредить. Твой младший брат в раю. Если заключишь контракт со мной, ваша связь навсегда будет разорвана. Тебя это устроит?       Ради младшего брата Асманд всегда был готов на всё. Он обратился к магу для спасения его жизни, хоть и знал о возможных последствиях.       Выдержав секунду, инквизитор тихо сказал:       — Я убийца. Ему будет лучше без меня.       Лев кивнул, а затем топнул мощной лапой, по земле пробежала мелкая дрожь. Рубин, лежащий на алтаре, взлетел в воздух и замер перед инквизитором.       — Пути назад не будет, — напомнил демон.       — Знаю, — Асманд схватил драгоценный камень и сжал в кулаке.       Под ним разразилась чёрная бездна, тени щупальцами резко взвились ввысь и оплели грешника, заключившего контракт с дьяволом.