Яшмовая ветвь и Лисий хвост

Теперь Се Ляню предстояло вернуться обратно во дворец, осторожно пробираясь через темные дворцовые переходы, постепенно озаряющиеся нежной зарёй восточного рассвета. Каждый шаг молодого принца словно тихий шёпот теней, плавно растворялся в надвигающемся свете дня. В мыслях он вновь переживал ночную встречу с загадочным незнакомцем, удивляясь искренности и теплоте разговора: «Этот Саньлан был таким приветливым... Мы говорили обо всём подряд, я даже забыл о времени!» Задумавшись, молодой человек тихо прошептал себе под нос: «Может, он наложил какое-нибудь заклятие?» И правда, за всю жизнь Се Ляна никто не относился к нему так искренне и внимательно, разве что верный слуга Му Цин, ставший настоящим братом юности. Но тут голос рассудка возразил юношескому романтизму: «Нет-нет, никакого колдовства здесь нет», — уверенно подумал принц, едва дыша ступив порог своей комнаты и рухнув в объятия мягкой постели... Утро пришло незаметно, застигнув спящим принца Се Ляна. Служанки ворвались в спальню подобно весеннему ветру, разбрасывающему лепестки цветов повсюду: кто-то отчаянно будил хозяина резкими словами, кто-то готовил одежду, а третья группа деятельно орудовала щёткой и гребнями. Принц тяжко вскрикнул и сел на краю кровати, пытаясь собраться с силами. Едва слышно пробормотав: — Который час? вместо ответа услышал усталый выдох своего самого близкого помощника: — Ваш облик оставляет желать лучшего, ваше высочество! Чернота под глазами наводит страх. Нужно немедленно принять меры! Это говорил Му Цин, единственный истинный друг наследника престола. Его мать долгие годы была служанкой замка, и мальчик рос вместе с юным принцем, став незаменимым спутником детства и ближайшим советником взрослой жизни. Принца снова долго и старательно наряжали, укладывали волосы, наносили косметику. Но мысли парня витали далеко отсюда, возвращаясь к ночному приключению и загадочному молодому человеку. Взгляд невольно остановился на руке, там, куда накануне приложились губы Саньлана, оставляя лёгкое тепло воспоминаний. Сердце болезненно дрогнуло, воображение оживленно рисовало картины прошлого вечера. — А вдруг всё это было сном? Может, никаких прогулок вообще не было? — мелькнула внезапная тревожная мысль. Всё казалось слишком волшебным, чтобы быть правдой, однако память сохраняла каждую деталь прошедшей встречи ясно и чётко. Му Цин внезапно поднял сорочку из шкафа, возмущённо произнёс: — Одежда испачкана до невозможности! Что с вами случилось?! Одна из девушек быстро собралась нести платье в прачечную, когда внимание Се Ляня привлекла грязная ткань — это была та самая одежда, в которой он бродил по ночному лесу и познакомился с Саньланом. Лицо осветила улыбка понимания: — Значит, ночь прошла не зря, ведь это настоящая грязь, свидетельствующая о реальности событий! Новую чистую мантию одели на плечи Се Ляня, тщательно уложенные локоны свернули в замысловатую прическу, макияж завершил картину безупречного образа придворного принца. Зачем нужна такая тщательная подготовка, оставалось тайной, но вскоре выяснилось, что сегодня опять ожидалось прибытие очередной невесты-претендентки. Мягкий голос Му Цина прервал тишину, деликатно уточнив детали предстоящего визита: — Сегодня прибудет еще одна кандидатура на роль вашей супруги, ваше величество. Принц раздражённо скрипнул зубами, повторяя привычное разочарование: — Опять эти формальности… Встреча обещала стать обыденностью, как часто бывало раньше. Беспокойство отступило, уступив месту уверенности в своём отказе. Бросив последний взгляд в зеркало, Се Лянь решительно кивнул своему другу-слуге, давая знак отправляться. Зал императора, огромный и торжественный, встретил принца семью высокопарными речами отца о важности будущих знакомств и обязательствах семьи. — Надеюсь, ты найдешь счастье рядом с этой особой, мой дорогой сын, — традиционно закончил монарх речь. Слуги доложили, что гости уже близки, приближаются к воротам замка. Принц глубоко вдохнул воздух, приготовившись снова встретить очередного чужого гостя и пережить обычный ритуал знакомства и отказа. Однако какая-то невидимая сила заставляла сердце Се Ляня трепетать чаще обычного, хотя разум твердил, что ничего особенного не произойдёт.