Драббл та-там.

— Ессс, кемпинг! Мы будем как дикари! Чонгук и Чимин, как два дебила, носятся по парковке, пока стафф складывает продовольствие в багажник автодома. Другие мемберы сонно осматриваются, вообще не понимая радости Чона и Пака. Уставшие от бесконечных репетиций и съёмок, парни собирались на отдых, продюсер Бан решил, что раз сейчас разгар лета, то им нужно отдохнуть, без камер и всего прочего. Палатки, спальники, костер и комары… Жуткие маленькие насекомые, пьющие кровь людей, как гребаные вампиры. Юнги, лениво развалившись, стоял у столба и смотрел на весь этот шабаш, лучше бы он остался в студии и никуда не выходил. Но стафф буквально вытащил его оттуда, забрав ключи. Тэхён и Сокджин тоже не разделяли веселья: в лесу же будет холодно, по ночам в Сеуле даже летом такая холодрыга. Хосок спал, стоя рядом с Намджуном, привалившись к его плечу. Ему тоже не нравится, но его никто не спрашивал. А эти два долбоеба решили, что на природе круто, да хуй там плавал, или не плавал. Короче, сгрузили мемберов в шайтан-машину и увезли далеко в лес. В самый, мать его, непроходимый лес, где комары и сраные сверчки. Конечно, ночью никто не стал ставить палатки, потому что нехуй тащить на себе этот гребаный брезент, как назвал его Юнги и после увалился на свою кровать, прихватив с собой подушку в виде Чимина. Ну а что, Мини мягкий, как облако, на таком только спать и спать.

***

А на утро начался пиздец. Джин, как гуру, решил что он сможет поставить палатку без чьей-либо помощи. Потому что: «Заткнитесь, у меня папа рыбак». Ох, выпали тогда парни с этого разъяснения, катаясь как шарики по мокрой траве, хватаясь за животы от смеха. — О да! Великий Ким Сокджин, может, вы и нам тогда поставите палатки, раз ваш папа рыбак? — хохотнул Намджун, валясь на землю рядом с Хосоком, который ржал только от того, как Джин, пыхтя как паровоз, пытается воткнуть колышек в землю, но вместо колышка он случайно ударяет по пальцам себя, и громкий смех истеричной свиньи разносится по поляне. Короче, палатка сложилась как карточный домик. Чимин, сидя на пне, уже вовсю жрал зефир, не думая от том, что потом придется проводить больше времени в спортзале. — А кто главный по костру? — крикнул Пак, подбросил зефир в воздухе и поймал его ртом. — Это я! — гордо заявил Чонгук, размахивая спичками, и выставил грудь вперед. Такой макнэ-пердежник. — Я научу вас, развести огонь как настоящий мужчина. — Как пафосно. Это уже Тэхен сказал, тыря зефир из-под носа Чимина, тут же получая по рукам. Через пять минут Чонгук все еще пытался зажечь спичку, но все тухли от ветра, и остальные начали сомневаться в его «навыках». — Может, зажигалкой воспользоваться? — предложил Хосок, доставая ту из кармана шорт. — Как в сверхах: кинул и все горит. — Они бензином поливали, дебил! — И мы тоже, только для розжига. Хосок уже лил черную жидкость на дрова. Полыхнуло до самого неба, блять. Чонгук, который не успел убрать лицо, подпалил себе брови. Новая волна смеха прошлась по поляне, пугая птиц на деревьях. Джин кое-как с помощью Юнги смог установить свою палатку, последний, как всегда. Когда очередь дошла до того, кто будет жарить мясо, началась драка. В итоге один пакет с мясом канул в Лету. — Отойдите, идет профи. Юнги спокойно, без проблем насадил мясо на шампуры и начал жарить шашлык. Тут уже все промолчали, потому что мясо, когда жарил Мин, было нежным и таяло во рту, как зефир. Кстати о зефире. Чимин притащил еще один пакет и встал рядом с Юнги, пытаясь пожарить его, но он превращаясь в угли падал в огонь. — О, еще один «я могу», — хохотнул Мин. Тем временем Тэхен, устроившись в их с Чонгуком палатке, запел себе под нос, смотря на звезды. Скучно. А говорили, будет весело, ну и где веселье? Внезапно его лицо озарила пугающая улыбка. — ААААА, — Чимин выронил последний зефир в костер и отбежал к дереву. — Тэхен, твою мать, убери это со своего лица! Убери это НА ХУЙ! — Нет, и еще раз нет. — произнес Чон, смотря на Кима и поглаживая свои сожженые брови, зная, что сейчас последует. Тэхен и не собирался убирать с лица свою улыбку, вместо этого он улыбнулся еще пугающе. — А давайте будем рассказывать страшные истории? — Только если Джин не будет рассказывать, — пошутил Намджун. — Его истории заканчиваются всегда тем, что он сам пугается. Громкий смех семерых парней разнесся по лесу, и даже ночная прохлада не смогла остудить их веселье. Кемпинг обещал быть незабываемым.

***

— Однажды ночью я вхожу на кухню, чтобы попить воды, а там… — Юнги жрет твой соус. Чонгук заржал, смотря на Джина. Ну а что? Он эту историю третий раз слышит. — Вкусный, кстати, был, только я потом полдня в туалете сидел. Ты туда что, пурген добавлял? — Это была моя особенная приправа. — Пургенатджи? — Джинургет? — Да идите вы! Тэхен обвел каждого взглядом и, сделав максимально страшный голос, проговорил: — А теперь я расскажу одну историю… Он выдержал театральную паузу, откусывая шашлык на шампуре. — Как вы знаете, я родился в Тэгу, и вот у нас там ходила одна легенда, что люди, которые уходили в поход, не возвращались. В ночь на пятницу молодые люди собирали палатки, откапывали старые фонарики и шли в лес. Природа, речка, рыбалка… И вот однажды мой троюродный дядя тоже пошел в поход, ради любопытства. Мне он рассказывал, что когда он зашел в лес, то услышал звук, чей-то голос, он его звал… манил. И вот мой дядя, идя на голос, вышел на большую поляну, где сидел… МЕДВЕДЬ! Ким закричал так, что остальные подпрыгнули от страха. — Че? Какой медведь? — возмутился Джин, он хотел дослушать историю. — Позади тебя медведь… — прошептал Тэхен, старясь не дышать. Только вот маменька не учила, как справляться с хищником, поэтому покатились семь придурков в разные стороны. Даже серьезный Юнги со скоростью кошака оказался на дереве. Нет, это пиздец, пока парни прощались с жизнью, мысленно писали завещания своим фанатам, медведь, сука, залез своим носом в их тарелку с шашлыком и начал жрать, сев на жопу посреди, извините меня, лагеря, и уходить явно не собирался. Громкое чваканье разносилось по округе, как турецкий кит. — Иди посмотри, — Тэхен толкает Джина в бок, сидя как суслик спрятанный в ветках ели. На которой, как ёлочные шарики, сидят остальные мемберы. — Ты старший. Я умирать не хочу, с кем тогда моя Тата останется? Кто будет обнимать Чонгука… Хотя если его сейчас сожрут, виноват будешь ты! — Да с хрена ли? — Да-да, иди, Джини. Намджун вообще так беспалевно толкнул старшего, и тот упал с дерева камнем прямо перед носом медведя. Джин замер, потому что, блять, страшно, а если его сожрут, как вот это мясо? Нет, Ким умирать не собирается. А дальше происходит то, чего не ожидал вообще никто из них. Медведь, закончив жрать мясо, встал и пошел в сторону Джина, который застыл как статуя, или как мышь перед удавом. Короче, хищник, блять, просто встал на две лапы, как человек. — Ты чего испугался? Я же не кусаюсь? — заговорил хищник. — Я вон карты люблю, да и мясо у вас вкусное. — ААААААА, Я ХОЧУ ДОМОЙ! Чимин забрался еще выше на ветку. — НА ХУЙ ЭТОТ ВАШ КЕМПИНГ. Он уже успел пожалеть, что радовался как дебил этой поездке. — Ну так домой только завтра. Пошлите в карты сыграем. Медведь, закончив говорить, пошел обратно, почесывая свой зад лапой. Это какая-то галлюцинация, они точно что-то съели и сейчас все валяются на траве без сознания. Это точно.

***

— … напоролись на галлюциногенные грибы, сейчас их в больницу отвезем, желудки почистим, и все. Стафф проверял парней, лежащих на поляне валетом. Там где они и оставили. А в головах, в массовой галлюцинации, семь парней играли в карты с медведем за кусок мяса, постоянно ему проигрывая.