Драббл та-там.

Тэхен вышел из душа, в одном полотенце, обмотанном вокруг бедер, и посмотрел в окно, где закат плавно опускался на городок вблизи горы Фудзи. Два месяца в Японии прошли для него как неделя, в этот раз он поехал один в путешествие. Потому что Чонгук не захотел с ним лететь. В памяти всплыло их прощание: нежный маленький арбузик целовал его в губы и просил скорее возвращаться. После того, как они вернулись из путешествия в горах, где они провели шикарные две недели как мужья, Тэхен сразу же потащил омегу в ЗАГС, Чон поворчал для вида, но все равно дал себя занести в двери дворца бракосочетания. А потом на пороге дома Тэ появился старший Чон. Чиновник выглядел, мягко говоря, не очень, серое худое лицо, под глазами синяки, как будто он не спал вообще. Переживал ли он за сына, Тэхен не знает. — Чонгук, боже, сынок. Чон старший пытался обнять сына, но омега прячась за спину мужа, тихо всхлипывал. — А ты кто такой?! На место паники у чиновника пришло непонимание и неприязнь к Тэхену. — Я его муж! — громко, четко, с холодностью в голосе проговорил Ким. — А вы находитесь у меня дома, мне не важно, кто вы, но именно сейчас вы представляете опасность для моего омеги. — Я его отец, щенок! — Отец, который хотел выдать замуж единственного сына за хрен пойми кого? Тэхен был все еще зол, когда он услышал полную историю свадьбы Чонгука. Злость обжигала его изнутри как кислота. Но под ней скрывалась леденящая душу пустота. Когда Чонгук, запинаясь, рассказал ему, чем занимается Субин, сын партнера отца, мир вокруг померк. Тэхен едва мог дышать, слушая о том, как старший Чон хотел подложить его под этого альфу, под этого монстра, который поднимает руку на омег, заставляет их заниматься вещами, от которых кровь стынет в жилах. И тогда до Тэхена дошло. Выйди Чонгук за Субина, он стал бы законной добычей, игрушкой в руках садиста. Он мог бы официально бить его, унижать, и никто бы не заступился. Закон был бы на стороне мучителя. Эта мысль пронзила Тэхена острой болью. Он представил Чонгука, сломленного, беззащитного, и его сердце разорвалось на части. Так что теперь весь гнев Тэхен выливал на отца Чонгука. — Так сильно прочерствели, что сразу решили отдать сына за монстра? Старший Чон замолчал, и взгляд его скользнул к Чонгуку. В глазах чиновника плескалось что-то похожее на вину, но он упорно прятал это чувство за маской непроницаемости. Он допустил ошибку, это было очевидно. Но что теперь? Что он мог сделать, чтобы исправить ситуацию? Вопрос повис в воздухе, не находя ответа. — Уходите, и чтобы я вас больше не видел у себя дома. Тэхен повернулся к омеге, гнев уступил место нежности. Альфа обнял Чонгука крепко-крепко, прижимая к себе, как хрупкий цветок, боялся сломать. Он поклялся себе что никогда не позволит никому причинить ему боль. Он будет его щитом, его светом во тьме, его крепостью. Хлопнула дверь. Но они оба понимали, что отец Чонгука так просто это не оставит. Но стало так плевать.

***

— Когда ты вылетаешь? Чонгук ходил по комнате, одной рукой он придерживал свой большой живот, а второй держал телефон. Внизу были слышны голоса друзей Тэхена. Если честно, омега боялся с ними знакомиться. Но Юнги и Чимин были не такими, как представлял их Чон. Юнги оказался довольно тихим и наблюдательным, а Чимин — настоящим солнышком, искренне интересующимся самочувствием Чонгука и его беременностью. Так как Чонгуку скоро рожать, эти двое принесли с собой торт, украшенный фигурками медвежат и сосок, что заставило Чонгука густо покраснеть, но это же время растрогаться до глубины души. — Сегодня в 18:30. Три часа родной, и я буду дома. Тэхен улыбнулся глупой улыбкой, смотря на здание аэропорта, который уже виднелся в окно такси среди деревьев. — Я ужасно соскучился. — Я тоже… — Чон внезапно замолчал от резкой боли в животе. — Ай… — Чонгук? — альфа не на шутку испугался за омегу, подгоняя таксиста ехать быстрее. — Гук-и? — Так, Ким Тэхен, быстро прилетел, блять, Чонгук рожает. Это уже Чимин, выхватил телефон у омеги, чтобы подогнать быстрее альфу. — Я скоро. Ким отключился и вылетел из машины, как только таксист остановился возле аэропорта. Плюнув на свой билет, альфа снял частный самолет за пару минут и уже через час был в Сеуле.

***

Громкие звуки обуви раздавались по коридорам больницы. Взмыленный альфа бежал по коридору, расталкивая людей. Сука, они как будто специально не давали пройти Тэхену до Чонгука. — Чон Чонгук, какая палата? От грозного рыка альфы омега на стойке растерялся и быстро назвал палату. Возле палаты Чонгука было слишком громко. Чимин и Юнги спорили, кто будет крестным крошки, а еще почему-то там оказался дядя Тэхена. И вот тут стало интересно, как тот узнал, что Тэ женился? Они ведь никому не говорили, отметили по-семейному, а тут, блять, целый сюрприз. — Тэхен-а, племянник, — Джин, тучей надвигаясь на альфу, скривил свое красивое лицо, тут же давая Киму подзатыльника. — Совсем охренел? Почему я узнаю от них, — махнул на притихших Пака и Мина, — что ты женат и омега уже родил? Ничего сказать не хочешь? Тэхен замялся, опустив голову, да он как-то и не посчитал нужным кому-то что-то говорить. — Дядя Джин, отпустите его. Он только отцом стал, а вы его у порога держите, — Чимин закрыл собой друга, толкая того к палате. — Иди, он ждет тебя. — Спасибо, Чим… Тэхен рванул как сумасшедший в палату, сразу же находя взглядом своего омегу. Чонгук лежал на кровати, бледный, но с самой счастливой улыбкой на губах. В руках он качал маленький кулечек. — Гук-и… — Вернулся все-таки, — Чонгук улыбнулся, он бы протянул руки, но они были заняты. — Иди сюда. На трясущихся ногах альфа подошел к омеге и поцеловал его в губы. — У нас девочка. — Такая маленькая, — Тэхен аккуратно взял дочь из рук мужа и слегка покачал. — Спасибо тебе, родной. Как же я вас люблю. — Мы тебя тоже. В этот момент время словно остановилось, оставив лишь их троих в маленьком коконе счастья. Палата сомкнулась до этого момента, где на руках альфы его дочь, его наследство. Тэхен ощущал, как тепло маленького тельца согревает его ладони, а взгляд любящих глаз мужа наполняет сердце нежностью. Тэхен даже не слышал, как за дверью снова спорили Юнги и Чимин, кто будет крестным крошки. Где своих пять копеек вставлял Джин. Главное здесь и сейчас. Альфа с любовью смотрел на свою дочь, такую хрупкую и беззащитную, и в груди рождалось обещание оберегать ее от всех. Он будет самым лучшим отцом, каким только сможет быть. Научит ее смеяться, мечтать и никогда не сдаваться. — Добро пожаловать в семью, Ким Ёна.