Мы вместе, теперь и навечно (Стадия принятия)

Кевин и Аарон совсем недавно начали встречаться. Долгое время они ходили вокруг да около, кидая друг на друга заинтересованные взгляды. И если Кевин проявлял интерес вполне открыто, то Аарон старался скрыть это за напускным безразличием, что получалось не очень хорошо. Им нравилось находиться рядом, и эту странную химию не понимал даже блондин. С Кейтлин в последнее время совершенно не ладилось, и девушка не видела причин для изменений в поведении Аарона. Сначала они перестали гулять вместе, после уже начали реже видеться, а в какой-то момент блондин понял, что спокойно живёт и без неё. Не было той жуткой привязанности, ради которой Миньярд шёл против брата. Кейтлин была хорошей подругой, но он уже не чувствовал к ней той любви. Она давно заметила это, поэтому спокойно поговорив, они решили расстаться. Так будет лучше для них обоих. В тот день она заплакала, но Аарон просто сидел рядом и не мог заставить себя её утешить. С Кевином всё было гораздо сложнее. Если для него не было видимых препятствий, то для Аарона эти чувства стали чем-то чужеродным и пугающим, чем-то, что должно было бы никогда не появляться. Это "что-то" было таким трепетным, но в то же время настолько обжигающим, что опаляло всё тело, поражая мозг и лёгкие, переворачивая внутренности. Такого он не испытывал даже к Кейтлин. Нет, эти ощущения были совершенно другими. Из-за внутренней гомофобии блондин не мог этого принять, но и отказаться тоже не мог, ведь от самого себя не откажешься. Во многом он не был виноват. Воспитание Тильды не позволяло представить, какой может быть нормальная жизнь, и возможна ли она вообще. Свою роль сыграло и то, что мать часто оставляла его у Хэммиков. Набожные Лютер и Мария не забывали упомянуть, каким страшным грехом являтся гомосексуальность, и прелюбодеяние в целом (какая ирония). Аарону не сложно было поверить, ведь произносилось это довольно часто, но окончательно закрепить результат позволило признание Ники в своей ориентации. Аарон не хотел, чтобы единственные близкие люди отказались от него. Это стало отправной точкой. В какой-то момент Кевин стал особенно сильно проявлять к нему внимание, и это только усилило сопротивление, стало питать желание Аарона сбежать. Удивительно, но Дэй иногда хвалил его на тренировках, хотя гораздо раньше на поле раздавал только упрёки, после тяжёлого дня они могли делить диван в гостиной, смотря какой-то фильм,  иногда нападающий оставлял ему кофе на его рабочем столе, прежде чем уйти с Нилом на ночную тренировку. Это внимание пугало Миньярда, но в то же время привлекало. Он не мог понять почему, но это ему нравилось. Очень нравилось, но он не смог бы сказать этого вслух, потому что только от одной мысли вспоминал о матери и терялся в непрерывной тревоге. Они стали больше общаться, и блондин убеждал себя, что они просто хорошие друзья, сокомандники как никак, поэтому позволял Дэю обнимать себя или брать за руку. Это могло бы длиться и дальше, но Кевин явно не собирался оставлять всё как есть. Одним вечером они, как обычно, смотрели телевизор на диване. Показывали какой-то боевик, на экране мелькали люди, шла оживленная перестрелка. Кевин положил свою голову на колени Миньярду, сидящему в углу дивана у подлокотника, тот сначала был напряжён и неподвижен, но через время расслабился и стал аккуратно перебирать тёмные волосы Дэя. Когда фильм прервался на рекламу, он резко сел и обернулся к Аарону, придвинулся ближе, уперевшись ладонью в подлокотник, отрезая близнецу путь к бегству. Миньярд снова напрягся и уставился на звезду экси, приподняв бровь. – Можно тебя поцеловать? – тихо и осторожно спрашивает Кевин, в ожидании смотря ему в глаза. Аарон замирает. Такого он не ожидал, но чего-то такого он больше всего боялся, старался избежать, но и желал. Его невыносимо влекло, тянуло, но воспоминания не отпускали. Но почему ему так тяжело? Ведь Эндрю, его близнец, он с Нилом, и он, кажется, счастлив. Что же мешает ему тоже быть хоть немного счастливым? Аарон думает и всматривается в глаза напротив в поисках ответа, но ничего не находит, потому что начинает тонуть. Дыхание перехватывает, будто кто-то перекрыл доступ кислорода, обрезал трубку баллона, и вот он, погружённый в воду, медленно дрейфует по течениям, не в силах спастись. – Да. – он коротко отвечает, наконец-то тихо вдохнув. Кевин наклоняется к его лицу, не прерывая зрительный контакт, а затем легко касается губ, когда они одновременно прикрывают веки, и весь мир исчезает. Он целует осторожно и нежно, будто боясь спугнуть, но, чувствуя ответную реакцию, смелеет, проводит языком по нижней губе, углубляя поцелуй. Аарон плавится от ощущений, он забывает всё, о чём переживал минуту назад и о чём переживал когда-либо, он забывает о прошлом и настоящем, забывает к чертям родителей Ники и их проповеди, он уже не помнит, что боялся и чего боялся, не помнит даже где находится и как его зовут, потому что его целует Кевин-мать-его-Дэй, и это невероятно. Он забывается совершенно, когда чужая рука мягко скользит по его талии и останавливается, придерживая спину. Он будто в пьянящем тумане, он стремится прикоснуться к человеку, вызывающему в нём эту опасную химическую реакцию, грозящую взрывом. Аарон целует его мягкие губы, тянется рукой к шее, чтобы притянуть ещё ближе к себе. Соприкосновение с тёплой кожей пускает заряд тока по бледным пальцам, и в голове вдруг появляется образ матери. Возвращаются все воспоминания, а с ними - страх. Аарон прерывает поцелуй и отстраняется. - Отпусти. - тихо говорит он Кевину. Нападающий убирает руки и садится рядом, с непониманием и скрытым беспокойством в глазах наблюдая за переменой настроения защитника. Фильм они досматривают в тишине, а после расходятся по комнатам.