Начало конца

      Начальник у Тэхёна редкостная скотина. Как иначе объяснить, почему тот не даёт ему спокойно уволиться?       Весь этот скучнейший офис, однотонные люди, типичность бытия… Тэхён не готов погрязнуть в этом сырье и стать просто не выделяющейся массой. В этот момент проигрышным кажется и выбранное родителями престижное образование. Лучше бы тем же художником был, ей-богу! Рисовал бы свои каракули, выставлял напоказ душу и воротил хаос за большущие деньжата. Ну или не совсем так. Это план в идеале. Не то чтобы здесь не платят прям много, но здесь как-то не радует это что-ли.       Кима пропихнули по связям сразу после учёбы и как бы жаловаться на эту удачу весьма глупо. Не каждому достанется такой выгодный куш, но Тэхён на то и Тэхён, что он постоянно жалуется. Хотя бы самому себе. Ведь друзей в этом скопище он, вроде как, не заслужил. И это единственное, что действительно радует.       Парень дёргает воротник рубашки, что душит, и хаотично прикусывает нижнюю губу. Та, к слову, щиплет от этого действия. Но это совсем не волнует. Рядом через «мнимую» перегородку, а как иначе обозвать сие творение человечества — просто не понятно, что-то увлечённо печатает коллега. Или же индивидуум серой массы. Таких множества. Такие легко заменимы и не представляют из себя ничего человеческого. Таких здесь полно.       Мужчина лет тридцати спокойно поправляет очки на тонкой оправе, специально предназначенные для долгой работы за компьютером, и печатает текст с колоссальной скоростью. Профессионал. Это сразу бросается в глаза по зашарпанному пиджаку на локтях, по стрелкам на идеально выглаженных брюках и классическим мужским туфлям на небольшом каблуке.       Тэхён утыкается взглядом на отвергнутое заявление и разрывает бумагу на части. Как же бесит!       Уже и уволиться спокойно не дают. И не важно, что Тэхён и полного года отработать ещё не успел в этом поганом офисе. Если надо уйти, значит надо!       Честное слово, его скоро кондратий хватит от этой пресности вокруг. А вокруг именно офис. Скучные ряды рабочих столов, ни черта не помогающие «ограничители» для видимости личного пространства, кулер в дальнем углу возле панорамного окна многоэтажки, пожалуй, то единственное, что в этом антураже не так сильно бесит. И, конечно же, кабинет начальства, уже по правде ограждённый от работников стенами и дверьми. Тэхён бы тоже заперся во множестве стен, чтобы не видеть это безобразие. Но отчего-то даже просто уволиться не может. Куда уж там?       Складывается впечатление, что жизнь ему и вовсе не подвластна. Профессию ему выбрали и оплатили родители, которые пропихнули сыночку хоть куда-нибудь и скрылись в своих делах, по-прежнему не интересуясь жизнью и интересами Кима. Сейчас ему не позволяют уволиться, ведь Тэхён якобы нужный и полезный сотрудник, поступивший и так по блату, о чём ему напоминают чаще, чем он в принципе дышит. А дышит Тэхён в гневе весьма часто. Да даже в детстве все игрушки за него выбирали родители! Ведь сыночка должен вырасти правильно, пойти на правильную работу, водить правильную машину и строить свою пиздецки правильную жизнь! Именно поэтому к своим двадцати трём годам кроме скопленного раздражения и апатичной скуки Тэхён ничего так и не добился.       Обрывки заявления отправляются в небольшую мусорку под столом. Тэхён выдыхает и прикрывает глаза, откидываясь на мягкое кресло на колёсиках. Руки спадают мимо ручек и Тэхён, наверное, выглядит весьма по-детски со стороны. Эдакая степень детского отчаяния, когда ты лежишь в магазине на полу и плачешь в истерике, пока тебе не купят то самое мороженное. Но этого почему-то не происходит. Ты продолжаешь биться в слезах, на тебя смотрят с превосходством и читающимся в глазах снисхождением. Что-то вроде того, что ты ещё слишком глуп, поэтому тебе такое поведение позволительно. И тебя не воспринимают всерьёз. Совершенно. Просто игнорируют, поднимают насильно и подпихивают пинком под зад в сторону правильного мнимого направления. А ты плачешь, стираешь дорожки слёз и не понимаешь, почему же они не ставят тебя и твои проблемы всерьёз? Ведь для тебя то мороженное было самым вкусным на свете.       Вот и здесь так. Тэхён в истерике, а ненавистное фисташковое мороженое тает у него во рту привкусом весьма прескверным. И избавиться от него не получится, ведь начальник смотрит на Тэхёна именно таким взглядом. Превосходящим. Позволяющим юному созданию совершать ошибки. Но не отпускает. Сам выбирает за него и каждый раз отклоняет заявление с какими-то своими мнениями, которые нахуй никого не ебут!       — Пиздец… — тихо выдыхает Ким и снова подкатывается к столу. Светлая поверхность слегка шероховато ощущается под ладонью, пока Тэхён рассматривает стикеры около компьютера в виде нелицеприятных хуёв и усмехается.       Никто здесь его не понимает. Все лишь смотрят на него снисходительно. И вновь выбирают его чужим в коллективе.       Тэхён открывает компьютер и вносит затребованные правки начальства. Распечатывает. Тёплая бумага согревает руки. Приятно. Ким вчитывается в тёмные символы, как в самую что ни на есть пентаграмму, и дописывает нужные строки вручную.       Новая попытка готова обернуться провалом.       Тэхён дёргается от резкого скрежета по стеклу. Вокруг него поднимается суета, большинство его так называемых коллег сбивается в кучу и пытается в панике выбежать из главного холла. Ким поворачивается в сторону скрежета и видит, как того самого соседа по перегородке протыкает чёрным костяным мечом какой-то индивидуум с витиеватыми искрящимися тьмой рогами и длинющими когтями, переходящими в подобие бледно-серой кожи.       Ну, пиздец да и только.       Тэхён смотрит с восхищением на носителя хаоса в чистом его проявлении и складывает листик с заявлением на увольнение на самом дальнем краю своего стола.       Коллега хрипит, черноватая кровь пенится у него на губах, пока он хаотично руками пытается отстранить от себя невиданное ранее человечеством оружие. А затем затихает. Получёрт-полубог резким движением вынимает окровавленный меч из обмякшей плоти и тот вспыхивает тёмным крубящимся паром. Красиво.       Непонятное явление озирается по сбегающей толпе, затем замечает рядом Тэхёна. Ким видит в полностью чёрных глазах свое отражение и чувствует нечто странное внутри. Ему это определённо нравится. От глазниц вниз по щекам существа стекают разводы чернющих вен, словно тьма циркулирует по тому вместо крови, а кожа слишком бледная для человека, сероватая и отдаёт каким-то магическим свечением, что и вовсе, вроде как, недоказуемо.       Тэхён видит, как чужое оружие царапает плитку пола, пока существо медленно движется к нему, видит, как стекает по чернющим, заточенным костями меча или их подобию, кровь его коллеги, замечает, как существо едва заметно скалится, выказывая ему свои клыки. Матерь Божья… То есть! Дьявольское отродье, как же они прекрасны! Белоснежные, длинные и наверняка невероятно острые… О них можно здорово так порезаться, ну или же можно запросто загрызть кого-то насмерть.       Сердце сбивается с ритма. Но страха отчего-то не чувствуется.       Существо делает рывок к Киму и целится клыками куда-то в уровень шеи, чтобы убить одним резким движением хрупкую человеческую жизнь. Тэхён чувствует чужой предвкушающий рокот, стук упавшего меча, но до сих пор не боится. А затем яркая вспышка барьером откидывает монстра назад.       Тот щетинится, сплёвывает вязкую тёмную жижу на плитку и разбивает пол когтями. Демон с интересом подходит к любующемуся Киму и выставляет вперёд ладонь с неприглядными костяными отростками к золотистому барьеру. Существо усмехается.       — Sol oritur…       Едва человеческим шёпотом произносится на непонятном языке и Тэхён теряет сознание.

***

      Последнее о чём мечтал Тэхён, это проснуться в каком-то отеле-мотеле на самых простецких, дешманских простынях связанным по рукам и ногам какими-то путами, так ещё и на рабочей неделе! Немыслимо! Где продлить такой своеобразный отпуск? Желательно с последующим увольнением…       Тэхён приподнимается на постели, складывает связанные толстой и прочной верёвкой запястья на бёдрах и рассматривает узлы на щиколотках.       Прикольный сервис, что уж тут.       Ким смотрит в сторону и слегка дёргается от чужого жгучего взгляда. В самом углу на кресле сидит то, что, должно быть, померещилось ещё вчера. Но видение всё такое же правдоподобное, плотное и живое.       — Можно мне пойти с тобой? — первое, что ляпает на эмоциях и прикусывает свой болтливый язык.       Он не спрашивает почему его украли, хотят ли убить и что вообще будет дальше. Тэхён просто хочет сбежать от той скучной жизни, а этот демонюга очень даже может ему в этом помочь. Не каждый отпускник может похвастаться знакомствами со сверхъестественными явлениями!       — Tantus loquax. Nescis quid me rogas, — голос существа плотный, уже более походящий на человеческий, но всё ещё хрипящий и шипящий. Демон упирается локтями в колени и слегка приближается к Тэхёну, разглядывая. А затем подцепляет прочные верёвки на руках когтями. Ким смотрит на него с замиранием и неким трепетным восхищением, пока тёплой кожи касаются острые отростки и разрывают путы. Тэхён растирает занемевшие запястья и сидит, смотрит на своего пленителя с невиданным ранее обожанием. И, признаться честно, если убрать все эти мистические атрибуты, тот бы сошёл за вполне себе симпатичного мужчину. Может, даже модель. Тёмные волосы вихрями спадают на лоб чёлкой, огибают рога и уходят назад зафиксированные в небольшой хвостик плотной лентой, полностью чёрные глаза красивые и раскосые, манящей формы пухлые губ, волевые нос, подбородок и густые брови. Разводы тьмы на сероватой коже не портят очарование демона, лишь подчёркивают индивидуальность.       Можете считать Тэхёна психом, но существо напротив него сводит лёгкие спазмом от своей красоты.       — Debes me timere et a me quam longissime fugere. Sed tu, ut maxime avidus mortem, posuit te in manibus meis. Stultus, stultus tinea, quae ad fatum suum volat, quin etiam imminentem exitium.       Тэхён смотрит за чужим оскалом, движением губ и улавливает лишь шипение с хрипотцой в голосе. Остальное его и не волнует.       — Я нихуя не понимаю. Вот честно. Но мне нравится твой голос, — Тэхён нахально смотрит на демона, с неким превосходством, какое вообще позволяет сложившаяся ситуация и требовательно скрещивает руки на груди.       — Stultus.       Демон отстраняется и лишает Тэхёна своего внимания. Что оказывается по ощущениям самой настоящей пыткой.       — Я тебя не понимаю! Говори по-человечески!       Но ему не отвечают. Существо встаёт с кресла и отходит к стене, чтобы достать какой-то потрепанный жизнью мешок. Плотная чёрная ткань мягкая на вид, каёмка золотая, как и шнур, что с лёгкостью развязывается даже с чужими когтями. Да уж, мечта, а не модель для мастера маникюра…       — Что ты там копаешься? Ты меня понимаешь вообще? Ау! — Тэхён от бессилия бьёт по кровати освобожденными ладонями. Но конкретный некто так и не оборачивается на него. — Невежа!       Парень тоже демонстративно отворачивается и затихает. Идея колесить по миру с этим созданием разочаровывает. Вдруг тот и вовсе не понимает речь Кима? И что тогда? Идея в шарады играть не прельщает.       Так и теряют красивых мужиков. Из-за недопониманий.       Тэхён не смотрит на похитителя даже когда тот вновь подходит к нему и протягивает какой-то тёмный сверкающий порошок на когтистой ладони. Парень лишь сильнее фыркает и отворачивается. Такое детское поведение ему почему-то прощают. И повторяют попытку передать порошок в чужую руку.       — Отстань от меня! Если даже ответить нормально не можешь, то и я ничего делать не буду! — Ким на эмоциях откидывает от себя чужую ладонь и охает, когда на той лопаются чёрные вены и на пол начинает стекать вязкая жижа тьмы. Демонюга, кажется, этим вообще не смущён, словно каждый день у него так разъёбывает пол руки в хлам! — Что? Почему… Это я? Прости! — и вместо чужого долгожданного шипения или любой другой реакции на очевидную боль, демон лишь хмыкает. Рука опущенная вниз начинает регенерировать с бешеной скоростью, срастается подобие кости из мелких обломков, покрывается новыми участками кожи и вспухают чёрные вены. Тэхён смотрит на это с всё ещё плохо скрываемым восхищением. А демон вновь протягивает порошок уже восстановленной рукой.       — Reactio tua tam manifesta, tinea. Adhuc nimis infirmus es ut me graviter vulneres. Sed, fateor, miror vires tuas tam celeriter crescere.       — Когда же ты поймёшь, что я не понимаю твои… — демон сдувает порошок на лицо парня и тот посреди своей эмоциональной реплики вновь засыпает.       — Cum fatum tuum inveneris in flammis aeternae flammae in cruciatu mortis, tinea stulta.

***

      Тэхёна почти гуманным путём доставляют в самолёт. Всё же и демонам не чужды блага цивилизации. Правда, никто отчего-то не замечает отличий в его весьма своеобразном спутнике. Словно рога, клыки и прочие магические штучки сейчас на пике моды.       У Кима на сердце спокойствие, в душе штиль. Его везут отдыхать. Хоть и весьма варварским способом.       Как их пустили на борт самолёта без документов — вопрос уже к администрации перелётов. По вывескам Тэхён понимает, что держат они путь в Верион. А вот это уже интересно.       Демон сидит рядом, их бёдра практически соприкасаются. И, помня прошлую травму, Ким кладёт ладонь на чужое колено. Никаких шипений, сломанных костей и расплескавшейся жижи.       Происходит ровным счётом ничего. Добровольный похититель смотрит на него заинтересованным взглядом и тихо шипит на своём:       — Naivis tinea. Tunc tuae animi vires te superaverunt. Nunc tu debilis es.       — Ты издеваешься? Я же просил… — Тэхён оборачивается на мельтешащих вокруг людей. Те словно на турбо режиме бегают, снуют, движутся. — Что с ними не так? — Ким смотрит на демона прищурившись, выжидая. — Почему нас вообще пропустили сюда?       — Tam inscius es, ut responsum meum ne intellegas quidem. Cur ergo interrogas? — всё продолжает хрипеть на своём. Тэхёна это бесит. — Seera in opere est. Nonne tempus frustra consumere debemus ad portam mundorum pervenire? — спрашивает о чём-то и ждёт ответ. А парень фыркает, отворачиваясь.       — Не знаю, что ты задумал, но я в принципе не против путешествий. Верион, так Верион.       — Tinea, — знакомое Тэхёну слово цепляется в памяти и чужой интонации. Выделяется.       — Что значит это слово ты мне не скажешь, верно? Я даже не знаю понимаешь ли ты меня… — Ким обречённо вздыхает и откидывается на жесткое кресло. А затем объявляют о скорой посадке.       И какого хуя она скорая так и остаётся неизвестным. Они сели в самолет минутами ранее. Но Тэхён не спорит. Собирает свои вещи рекордно быстро и подгоняемый демонюгой выходит. И время летит всё ещё слишком быстро. Машины, люди — всё движется просто с колоссальной скоростью.       — Seera viam nostram accelerat. Cur eam retardas, tinea?       — Так понимаю это слово всё же обзывательство. Я прям чувствую твою недовольную интонацию, — нахальное фыркает Ким и продолжает путь. Всё вокруг смешанными красками проносится мимо, водоворот затягивает и начинает кружиться голова. Когтистая ладонь максимально аккуратно подхватывает парня под локоть, когда тот почти теряет сознание.       — Homines imbecilles sunt. Errans videris, tinea.       — Да понял я, понял! Tinea! — повторяет по слогам запомнившееся слово и видит чужой оскал-усмешку. — Я вот возьму и тоже обзываться начну! И ты ничего не поймёшь даже! — Тэхён очень даже бодренько показывает демону язык, но касание с ним не разрывает, пока руку не отстраняют сами.       — Conare.       — У-у, аж жутко стало. Тебе нужно ужастики озвучивать! У тебя бы получилось! Такая карьера бы пошла, — Ким посмеивается, а сам трёт сгиб локтя. Кожа, соприкоснувшаяся с демоном, начинает синеть, как при ударе, а внутри едва видны золотистые прожилки. — Смотри, синяк…       — Tua est potestas quae cum mea pugnat. Nihil insolitum.       — Я прям чувствую твоё пренебрежение! Проявил бы хоть чуть-чуть человечности…       — Risibilis es, tinea.       Тэхён, конечно же, снова ничего не понимает. Но мозг цепляется за повторяющееся слово. Отчего-то ему нравится новое прозвище.       Из-за всей этой суетой Ким не замечает, что они оказываются у подножия гор. А мир вокруг принимает спокойное течение.       — Только не говори, что мы полезем на горы…       — Prorsus ibi.       — Что-то подсказывает мне, что ты это специально…       — Omnia ad cruciatus tuos, tinea, — демон усмехается, выказывая клыки и кивает в сторону склона.       — Ни одна сила не заставит меня туда залезть!       — Coget.       Тэхён охает от неожиданности, когда перед ними из недр горной поверхности выползает очередное нечто. Нечто, к слову, предстаёт огромной змеей с головой льва и крыльями за чешуйчатой спиной. На конце хвоста перья, а вместо пасти красный клюв.       — Хуеть не встать! Сколько же вас таких то водится? — Тэхён делает спешный шаг назад и встаёт за спину спокойного демона. — Оно сожрёт нас?.. — указывает пальцем на чудище и гулко сглатывает. — …Или только меня?..       — Gallo, necesse est ut ad summitatem, — демон что-то верещит на своём и змея громко свистит. Спина, за которую парень так отчаянно цепляется, начинает отдаляться к проклятому животному, а Тэхён так и стоит на месте.       А вот теперь ему по-настоящему страшно.       — Stultus tinea, — вздыхает демон и возвращается к Киму. Он заглядывает в растерянные глаза человека своими бездонными и пугающими, а ладонями накрывает щёки излишне аккуратно, чтобы не задеть кожу когтями. И что-то в этом жесте Тэхёна успокаивает. Это чувствуется, как что-то слишком интимное.       Демон отпускает человека и протягивает свою руку. Весьма нелицеприятную, когтистую и тёмную, но Тэхён её без раздумий принимает. Уж демон его пугает всяко меньше чудо-твари за чужой спиной. Парня подводят к змее осторожно, а затем с неким сопротивлением усаживают на чешую между крыльев. Тэхён выдыхает судорожно и прикрывает глаза.       — Supra, Gallo.       Существо, повинуясь хриплому шипению, срывается вверх. А Тэхён успевает лишь испуганно вцепиться в переливающуюся чешую. Успокаивает лишь одно. Сзади сидит демон, его крепкая грудь чувствуется спиной и Ким отчего-то уверен, что тот не даст его сожрать или же уронить.       По крайней мере пока.