Начало конца

      — Нужно вернуться в подземелье, tinea. Скоро сюда съедутся демоны и наше уединение вновь прервётся кровью, — тихо предупреждает Чонгук, приобнимая обнажённого парня за плечи. Тэхён устраивается на чужой груди удобнее и хмурится.       — Что нам сделать, чтобы завершить всё это мирно? — Ким приподнимает голову, чтобы встретиться взглядом с задумчивым демоном.       — Можно попробовать застать совет. Или же Самаэля.       — А кто это? — уточняет парень, зацепившись за знакомое имя.       — Дьявол, — цокает щипяще Чонги.       — Получается, нужно поговорить с этим вашим Самаэлем. Показать ему этого недоволшебника и объяснить, что так-то, так-то, никого не убивали, те сами напросились. Как тебе идея?       — Идея неплохая. Но невыполнимая. Мы не успеем добраться до Самаэля незамеченными, а даже если такое чудо и произойдёт, нас не станут слушать. Этот совет рассказал ему историю явно не с выгодной для нас стороны, — Чонгук вздыхает и прикрывает глаза на мгновение. — Я не смогу его ослушаться. Моя сущность заживо переломает мне все до единой кости, но не позволит пойти против правителя.       — Значит, ты будешь не на видном месте. Чтобы тобой нельзя было воспользоваться.       — Я не могу оставить тебя одного со стаей озлобленных демонов и дьяволом в придачу. Самаэль по силе не уступает тебе. А ещё он более древнее и могущественное создание, чем твоё текущее воплощение. Тэхён, нельзя так рисковать, — мужчина шипит отчаянно и цепляет чужое запястье когтями.       — Как там всё устроено? Как нам подобраться к Самаэлю незаметно? — Тэхён с надеждой в горящем взгляде смотрит на своего демона и гладит успокаивающе голую грудь.       — Только обманным маневром. И вряд ли это сработает.       — К примеру? — заинтересованно ёрзает парень сбоку и приподнимается, открывая изгибы талии из-под одеяла.       — Можно вернуть им пленника и подговорить Гласиалаболаса. Тот идёт на сделки, бывает, совсем не дорого…       — Кто-кто? — Тэхён цокает от этих имён и фыркает невольно от того, что даже в голове повторить не может.       — Крылатая собака с изогнутыми рогами и пушистым хвостом кота. Он руководит убийствами. Но в свободное от своих основных обязанностей время и за, иногда небольшую плату, обучает искусству становиться невидимыми. Только это может помочь пробраться к Самаэлю без лишних кровопролитий.       — Летающая собака значит, — задумчиво повторяет Тэхён, а затем переводит взгляд на молнию выхода из палатки. — Это может сработать. Как нам с ним договориться и что тот потребует в плату?       — Гласиалаболас тот ещё коллекционер всяких магических штучек. Можно обменять его зелье на что-нибудь из магического мешка.       — Тогда, выдвигаемся завтра с рассветом? — спрашивает скорее ради приличия, чем интересуясь.       Ни один из них не нуждается во сне. Если захотеть можно выдвигаться хоть сейчас. Но сейчас категорически не хочется.       — Завтра с рассветом, — соглашается Чонги и перекатом подминает под себя Тэхёна. — А пока можно заняться более интересными вещами…       — Например? — изласканный и залюбленный парень нежится под прикосновениями сильных рук.       Тэхён сейчас счастлив.       — Например, успеть искупаться перед воем ночной сирены, — Чонгук целует чужую щёку и быстро вскакивает на ноги. Мужчина нагой выходит из их палатки, совершенно не смущаясь своего тела.       Куда уж там смущаться? Они друг у друга уже всё разглядели. И не один раз.       — Подожди меня! — выкрикивает Тэхён и со смехом пытается выбраться из одеяла.       Он распахивает входную ткань палатки и срывается в воду за Чонгуком, что стоит уже по пояс и ждёт своего мотылька.       — Ты прекрасен, meus amor.       — Ты тоже неплох, змейка.       Поцелуй выходит нежным и даже робким. Чонги обнимает Тэхёна за талию, притягивает ближе к себе и целует, целует, целует.       До рассвета нового дня.

***

      Как только лучи солнца опускаются на песок, начинаются сборы. Чонгук затягивает потуже магический мешок, что оказался зачарованным и бесконечно вместительным хранилищем, затем проверяет сложенную палатку и помещает её во второй свой рюкзак с похожим бездонным случаем. Тэхён же обходится обычным рюкзаком со своими вещами, которые он взял ещё в квартире.       На удивление Кима раскопанный в песке Велиар спокойно лежит и вроде как даже дышит. Но самый шок начинается, когда его тело Чонги помещает в свой походный рюкзак.       — А… — тянет Тэхён, не в силах выразить весь свой ахуй словами. Он просто открывает и закрывает рот и тычет пальцем на обычный с виду рюкзак, в котором уместилась бы вся Вселенная, если не больше.       — Это специальный рюкзак. Он без дна и работает как переносное хранилище.       Тэхён лишь выдыхает сквозь зубы и решает не переспрашивать дальше.       Лишь бы этот Велиар не очнулся раньше времени и не заждался их прибытия в этой супер-навороченной палатке-рюкзаке. А то они не оставили ему даже чаю. Как негостеприимно. Не порядок!       Чонгук разрезает пространство клубящимися ножницами и берёт парня за руку. Шагают в портал уверенно и синхронно.       — Зачем в первое перемещение ты потащил меня на гору, если можно было просто открыть портал? — бубнит Ким, вспоминая их невольные путешествия.       Вокруг застывает всё тот же унылый мрак и горы пепла.       — Тогда ты был по большей части человеком. Тебя бы расщепило на атомы от этой перенагрузки.       — Как в пещере?       — О, это было бы намного мучительней, — Чонгук цыкает и обводит губы кончиками языка. — Ты здорово напугал меня тогда.       — Поверь, я испугался сильнее, — Тэхён усмехается, вспоминая прошлое. Ведь именно оно привело их к настоящему.       — Верю. Твои глаза надо было видеть…       — Противный змеюка, — рычит на него Ким, но с улыбкой, проскальзывающей в голосе.       Вокруг них привычная уже пустошь.       — Ты не ошибся местом? Мы по ощущениям далеко от города.       — Крылатый пёс живёт ближе к скалам смертников. Он же контролирует убийства. Ему там ближе.       — И куда нам? — Тэхён оглядывается, но не видит ничего ни в дали, ни в близи. Даже его зрение не улавливает не то, чтобы скалу, хотя бы её тень.       — Наверх, — Чонгук поднимает взгляд к серым облакам, что словно обесцвеченная сладкая вата заволакивающая небо. Над ними виднеется пик горы, что уходит своим основанием вверх.       — Серьёзно? Перевернутая? — парень цокает на усмешку демона, а затем всё же изрекает в привычной себе манере: — Зато скидывать меня некуда. Ты же так любишь это, правда, змеюка?       — Несомненно, meus amor. Не могу отказать себе в удовольствии полюбоваться твоими живыми эмоциями, — Чонги пронзительно свистит. Кажется, это действие тоже пропитано магией. Как иначе объяснить, что с горы к ним слетает…эм…антропоморфный олень с ярко-белыми крыльями, вокруг которого собираются раскаты грома и сверкают молнии.       — Furfure, — кивает в знак приветствия Чонгук, а Тэхён во все глаза рассматривает огромного демона.       Мощные копыта отбивают по земле и распахивают пепел, ровная животная спина с лоснистой белоснежной шерстью, а вместо привычной звериной головы — туловище, более похожее на человеческое, с серо-белой кожей и чёрными линиями вен. Голова обрамлена длинными волнистыми волосами, огибающими белоснежные оленьи рога и достигающими до середины обнаженной груди. Демон отбивает передним копытом по земле и скрещивает руки на груди в ожидании.       — Jeongguk. Diu non vidimus. Qua de causa? Audivi te in displicentiam Samaelis incidisse. Et ille draco tuus... — пренебрежительно о последнем.       — Ad Glacialabolas nobis eundum est.       — Quid solvis? — демон заинтересованно выискивает в чужих глазах-безднах ответ.       Чонгук же достаёт из магического мешка несколько дохлых крылатых мышей за чешуйчатый хвост и протягивает Фурфуру, что с горящими азартом глазами перехватывает любимое лакомство. Хоть демонам и не нужна пища, некоторые магические штучки могут служить как энергетики или просто нравится по вкусу.       — Tecum agere iucundum est. In tergum ascende. Tene solum hunc comitem tuum firmiter, — с неким намёком, не переходящим в открытую агрессию. Демон спокойно ждёт, пока его указания выполняют, а сам в это время съедает одну из мышей.       Тэхён лишь чудом не кривится от этого зрелища. Чонгук подводит его к спине оленя, помогает сесть и забирается сам. Когтистые ладони Чонги сразу же размещаются на талии парня, придерживая сзади от падения. Золотые когти невольно впиваются в гладкую шерсть животного, на что слышится сразу же громкие возмущения:       — Ungues a me remove, draco. Modo hodie pilus meus pectitus est.       Тэхён цокает, но послушно расжимает пальцы. Чонгук крепко обнимает его сзади и шепчет какие-то глупости, когда огромный демон взлетает ввысь. Фурфур размахивает своими белыми крыльями, а вдруг них образуется шаровая молния.       Красивое зрелище сбивает дыхание, как и огромная скорость существа.       Их доставляют прямиком на перевернутую гору, что в процессе оказывается вовсе не горой и совсем не перевёрнутой. Удивительная иллюзия.       Чонгук благодарит демона и они прощаются. На небольшом островке, куда их высадили, уже можно понять, что никакой горы не существует и в помине. Вместо неё лабиринт, что выстроен в форме конуса.       — Glacialabolas! — шипит Чонгук, а затем из стены лабиринта на них выпрыгивает новое нечто.       Огромное подобие добермана, с жёстким чёрными крыльями, аккуратно сложенными за спиной, увесистыми изогнутыми рогами прямо на собачьей голове и чёрным пушистым кошачьим хвостом, что недовольно ходит из стороны в сторону.       — Jeongguk, qua de causa tam gravi me ab opere distrahis? Etiam iuxta hunc stare... — зло рычит в сторону Кима и скалит собачью пасть. Голос демона хриплый, слишком животный и рычащий.       — Auxilio tuo opus est. Quid pro duobus potionibus invisibilitatis commutare paratus es? Quodvis magicum in collectionem tuam, — Чонгук стойко выдерживает напряжённую паузу. Пёс подходит к ним ближе и присматривается.       Тэхёну тот достаёт в холке по грудь.       — Lacrimae draconis aurei vere rarae sunt. Dicam etiam singulares...       — De eo non agitur. Quidvis, sed non draco, — резко обрывает демона Чонги шипящим тоном.       — Tunc lingua serpentis Gguka, — он рычаще скалиться. — Scis quid Samael mihi faciet pro proditione. Sed tamen ausus es huc venire. Si scis necessitatem, scito et pretium, — пёс усмехается.       — Я согласен! — встревает парень на своём языке, выходя вперёд. И его, конечно же, все понимают и так. Впрочем, как и он их в ответ. Чонгук обеспокоенно хватает свою пару за запястье и шипит в самые губы:       — Не ведись. Это провокация, Тэхён!       — Чонгук, это просто слёзы. Я поплачу и пойдём вершить дела.       — Nihil ei dixisti? — крылатая собака заходится грудным смехом, иногда прерываясь на лай. — Lacrimae draconis — venae cordiformes sunt. Eas auferens, deum sicut mortalem occidere potes!       Тэхён оборачивается на Чонги и видит в чужих глазах сомнение.       — Serpens an draco?       — Я вызываю тебя на бой! — рычит Тэхён, закрывая своей спиной Чонгука. Тот в панике вновь хватает за запястье парня, но Ким лишь одними губами шепчет, что все будет в порядке.       — Non interest. Alio tempore conare. Aut invenite stultum qui cum dracone pugnare velit, — пёс переминается на лапах и уже расправляет крылья, чтобы улететь, как ему в спину прилетают решающие слова:       — Что на счёт сил Велиара?..       — Illusorem cepistis? — с нескрываемым тремором в голосе и недоверием в глазах.       — Дай нам зелье и мы оставим его тело тебе. А там делай с ним, что хочешь.       — Consentio, — усмехается пёс и из-под крыла достаёт два пузырька с пенящейся розовой жижей. — Hoc sex horis sufficit. Sapienter utimini et partem meam reddite.       Чонгук видит в глазах Тэхёна недобрые огоньки и всё понимает с первого взгляда. Он незаметно достаёт из магического мешка противоядие в виде горчичного порошка, пока парень отвлекает пса, а затем тянется к рюкзаку, чтобы достать тело Велиара, полоснув по горлу противоядием.       Демона оставляют на каменном островке и, получив желаемое, спрыгивают вниз под громкий крик Тэхёна.       И вновь аккуратно приземляются на ноги.       — Как думаешь, этот Велиар, успеет проснуться перед пытками?       — Думаю, Гласиалаболас уже заметил подвох и не станет его трогать. Всё же Велиар сильнее пса и выше по статусу. Но нас проклинать будут знатно.       — Да и похуй! — усмехается Тэхён. Они открывают новый портал, выпив перед этим магическое зелье, и перемещаются прямо в замок. Во владения Самаэля.

***

      Замок встречает их тишиной и холодом. Тёмный камень, большие просторы и пустота.       Чонгук тихо ведёт Тэхёна за собой. Хоть никого по близости нет, нужно быть предельно осторожными.       Ким же оглядывается по сторонам и не успевает следить сколько пролетов проходит, прежде чем они выходят к подобию тронного зала. Они ожидают, пока один из демонов не откроет двери, а затем юрко пробегают за тем. На костяном троне окутанном клубами тьмы восседает сам Дьявол. Красная кожа, местами покрытая густой тёмно-бордовой шерстью, два огромных извилистых скрученных рога, алая козлиная бородка, вытянутая пасть шакала и небольшие звериные уши около рогов. Рядом с бёдрами покоится красный продолговатый хвост, смахивающий на львиный, с пучком шерсти на конце.       Дьявол скучающим взглядом обводит присутствующих советников, а затем хмыкает, заметив гостей в углу помещения. Не порядок.       — Viniel, diu te non audivi. Quomodo transiit regeneratio? — Самаэль вальяжно указывает рукой на дверь и все демоны молча покидают помещение. Чонгук с Тэхёном больше не скрываются, а молча подходят к костяному трону. Возможно, было глупо надеяться на зелье шарлатана или же пытаться провести силу дьявола. Чонги припадает в низком поклоне к трону своего владыки на что его с шипением просят подняться. — Gguki, quid fecisti! Quomodo vita te cum dracone coniunxit? Narra mihi.       — Huc eum adducere volui, ut... — демон смотрит на Тэхёна виновным взглядом и не может продолжить. Ком в горле просто не даёт высказать это слово.       Чтобы убить.       — Deinde, — ладонью останавливает чужие попытки, сам прекрасно понимая продолжение фразы.       — Sed non potui. Et numquam iterum potero.       — Mirum... — Самаэль хмыкает и потирает когтистой ладонью свою бороду. — Sed exaggeras. Potes, Jungkook. Impetum fac! — Дьявол наблюдает, как сопротивляющемуся его воле Чонги ломает кости одну за другой. Как тот, стиснув клыки, продолжает сопротивляться прямому приказу.       Костяной меч непроизвольно появляется в руке, пока Чонгук изо всех сил сдерживает тот на месте.       — Non... — хрипит, задыхаясь в собственной тьме. По губам стекает струя крови, пачкает новый расшитый фрак, стекает за ворот одежды. — Taehyung! Occide! — просит у замершего в ужасе парня, не в силах совладать с приказом.       Чонгука знобит, он в предсмертной агонии выгибается в разные стороны. Треск костей не прекращается ни на секунду.       Пока Самаэль выжидающе смотрит на них, Тэхён отмирает. Он подбегает к Чонги, обнимает того, впечатывая когти в сгорбившиеся от боли плечи.       Чонгук кричит. Громко, отчаянно и болезненно. Суставы выкручиваются, тьма стекает на тёмный камень пола. Сливается с ним. Впитывает. Поглощает.       Тэхён где-то рядом плачет, не зная как помочь любимому.       — Чонгук! Чонгук, посмотри на меня! — он кричит и дёргает демона на себя, пытается заглянуть в закатившиеся под череп глаза. Но ничего не получается.       На какое-то время демон теряет сознание. Тэхён падает весте с ним на пол. Подставляет себя, спину, уязвимость. Плевать! Всё, что остаётся важным — это бьющийся в конвульсиях демон.       Ким тормошит за плечи, приподнимает чужое лицо. Бесполезно.       — Чонгук! Чонгук, очнись! Пожалуйста… Я без тебя не справлюсь… — Тэхён рыдает у чужой груди, а затем вскакивает и подходит к трону улыбающегося во все клыки дьявола. — Отпусти его! — Самаэль лишь скалится на чужие требования. — Что тебе нужно? Убей меня, но не трогай Чонгука!       — Quam dulce... Draco et daemon tam desperanter se amantes... — Самаэль поднимается с трона и с иронией медленно бьёт в ладоши. — Bravo, quanta tragoedia! Jungkook, aggredere! — властитель подземелья рычит и подходит к сжавшемуся от боли демону на полу. Того выгибает сильнее, трясёт, пока из глаз и носа стекает всё больше и больше тьмы. Чонгук источается.       Крик боли застревает в ушах.       — Отпустите его! — кричит парень так же отчаянно и болезненно.       — Jungkook, occide eum, — вновь и вновь ломает демона изнутри хриплым приказом.       — Он не будет, — отчаянно тихо отвечает Тэхён. Он сжимает в когтях чужую расшитую ткань фрака и плачет тихо над агонией любимого.       Дьявол на это лишь цыкает и возвращается к своему трону.       — Что ж вы за правитель, если настолько жестоки?       — Non est potestas sine dolore, Viniel. An ignoras hoc?       — Я никогда не убивал невинных, — глаза по-животному затягивает блестящим янтарем.       — Hic reus est. Culpa eius est — amor.       — Лишь оправдание! — рычит, сцепив клыки до вкуса золота во рту.       — Vides... Vita eius non tibi pertinet, sed Gguk tam avide eam tibi donare vult. Et in hoc error eius est. In hoc mors eius.       — Чонгук! Чонгук, поднимайся! — Тэхён цепляется за чужую руку, чувствует вязкую тьму под пальцами. Вокруг Чонги собирается лужа крови. — Нет! Чонгук, пожалуйста, очнись! Ну же! Ты обещал мне быть рядом! — он тормошит демона изо всех сил. А затем отчаянно целует, горячие слёзы стекают по щекам, пачкают губы солью. — Пожалуйста, не умирай…       Дьявол на троне лишь хмыкает.       — Amantes homines infirmi — sunt. Occidendo unum, vulnerare potes alterum, vulnerabilem facere, dolorem inferre... In hoc infirmitas vera consistit.       — Замолчи! — рычит на него Тэхён и, не глядя, швыряет в сторону Самаэля веер, что разлетается в пепел около трона дьявола, который продолжает лишь гадко смеяться над чужой слабостью.       Чонгук обильнее истекает тьмой и всё медленнее дышит. Уже даже почти не хрипит.       — Чонгук… Я же… Я же люблю тебя, чёртова змея! — Тэхён ударяет по камню рядом с демоном, не совладав с эмоциями, и обнимает мужчину, прикладывается на теперь недвижимую грудь. — Ну не уходи. Пожалуйста. Останься со мной… — хрипло и тихо шепчет, чувствуя как с каждым словом тело демона под ним всё больше и больше обмякает.       — Infirmitas vitium est. Infirmi vitiosi — sunt. Eradicando sensus, vere immortalis fieri potes, Viniel.       — Нахуй иди, чёрт беззубый! — рычит отчаянно на чужие безумства. Он лишь прижимается под бок демона, что не смог поднять на него меч, даже в смертельной агонии.       Лучше бы убил, чем бросил.       — Mox morietur. Tenebrae eum ad statum mumiae exsanguescent... — таинственно рокочет дьявол, а затем снова хохочет. Мерзко. Слишком мерзко.       — Гори ты в этом своём подземелье, скотина проклятая…       И вдруг Тэхён чувствует резкий вдох. Он прислушивается к чужой груди. И правда, дыхание постепенно восстанавливается. Тьма впитывается обратно, приживается и вновь циркулирует, а кости сростаются с гулким хрустом.       — Impossibile, — растерянно озвучивает дьявол.       Тэхён с замиранием смотрит на оживающего любимого и плачет уже от облегчения.       — Чонгук! Чонгук… — парень сидит на коленях возле тела демона и с бесконтрольными всхлипами ощупывает чужие раны.       А затем Чонгук открывает глаза и приподнимается, опираясь на меч.       — Змеюка… — со вздохом облегчения Тэхён подползает ещё ближе и осматривает на предмет не обнаруженных ранений. Ким шокированно замирает, когда меч пронзает его живот по рукоять. Из губ стекает струя раскалённого золота, что пенится от частых вдохов. Оружие сразу же вытаскивают, со звучным стуком роняя на тёмный камень.       — Тэхён! — крик Чонгука застывает в сознании. Ким прикрывает рану рукой, истекает золотом и оседает на пол тряпичной куклой. Вокруг суетиться его демон, плачет, кажется, тоже и что-то шепчет. Может, Чонги и не плачет. Может, лить слёзы продолжает лишь Тэхён. За окрушительной болью мало, что удаётся понять.       — Я же просил убить меня! Я… Тэхён, я… Не умирай, прошу! — мужчина помогает зажимать дыру в чужом животе, пока Ким расфокусированно осматривается словно впервые. С губ срываются неразборчивые хрипы, а сзади всё прежний смех дьявола. Ликующий.       — Duos uno imperio, Gguki.       Чонгук сквозь пелену чувств мало, что видит. Лишь растерянные янтарные глаза с вертикальным зрачком, собственноручно причинённую рану, что едва успевает затягиваться регенерацией и свой меч, окрашенный золотом.       — Ignosce mihi, amor meus... Modo vive, quaeso...       Тэхён закрывает глаза и затихает, упав на камень.       Чонги вскакивает и поднимает отброшенный вдаль меч. Он подрывается к дьяволу и у подножия чужого трона наставляет острие на своего господина.       — Te occidam, si mortuus fuerit.       — Tu ipse eum occidisti, — спокойно усмехается и вновь приказывает: — Gladium deponas.       Чонгуку приходится приложить колоссальные усилия, чтобы ослушаться. Он сплёвывает сгусток тьмы на камень у ног дьявола и улыбается обезумевши клыками. Пережитая однажды пытка теперь не кажется такой уж и смертельной. Демон второй рукой помогает себе не опустить оружие и смотрит в чужие нахальные глаза.       — Non potes, — усмехается дьявол, а Чонгук может. Он протыкает чужую грудь мечом, пропитанным кровью дракона и взвывает от адской боли, пронзившее всё тело. Изо рта Дьявола вытекает горящая лава, вперемешку с тьмой и он с осознанием признаёт:       — Potes.       — Potuit, — рычит Чонгук и прокручивает меч внутри чужой груди. А затем резким рывком вырывает оружие из плоти. Дьявол хрипит и пытается подняться с трона, но падает рядом. А затем от него остаётся лишь жалкая кучка пепла и небольшой кусок вулканической лавы.       Демон пытается справиться с охватившей тело агонией и подползает к Тэхёну, что лишь едва дышит.       Рана затянулась только наполовину, а пол под Кимом уже весь пропитался золотом.       — Тэхён… Мы победили… Слышишь? — Чонгук утыкается в чужую шею и сипло выдыхает. Он мычит от боли в теле и в душе, пока прижимает парня к себе лишь плотнее. — Любимый! Очнись, прошу тебя!..       Он протыкает свою руку чужими клыками, позволяет насытиться и тьмой тоже, чтобы противостоять костяному мечу, но Тэхён не просыпается. Не шутит, не улыбается и не угрожает ему жестокими расправами. Лежит на холодном камне и не движется.       — Tinea...       И в ответ тишина.       Чонгук укачивает на своих руках заснувшую любовь, и громко, отчаянно кричит, когда Тэхён ему вновь и вновь не отвечает.       Демон достаёт из напоясного мешочка очередную траву и, раздавив её когтями, прикладывает к чужой ране.       — Пожалуйста, Тэхён. Будь сильным…       Чонгук сидит так целую вечность, сохраняя сон любимого человека, а затем замирает, когда его ладонь внезапно сжимают в захвате золотых когтей. Тэхён открывает глаза резко и стремительно и в этих светящихся янтарях демон видит ту самую первобытную сущность дракона.       — Я убью тебя, так и знай.       И Чонгук с облегчением обнимает его. Пусть ругается, кусается и даже калечит. Главное, что живой.       — Обязательно, tinea,обязательно…