Daddy's dream (comes true)

***

      День на острове Чеджу был замечательным, впрочем, как и обычно. Солнце пекло, как жаркое пламя костра, волны моря тихо шелестели, слизывая песок с пляжа, а где-то на дорогах раздавались едва слышные мурлыканья моторов машин. На деревьях зрели яркие, почти слепящие глаз мандарины и хурма.       Джисон, правда, не видел в этом всём чего-то особенного. Он стоял почти весь багровый перед такой же злой бывшей женой. Мужчина старался держать тон в норме, старался не сорваться на крик, держаться так, как привык всю жизнь, но с каждым новым словом щёки от ярости становились всё темнее.       Он смотрел на неё и ненавидел каждой частичкой души. Эта женщина бросила его, отняла один из его любимых дачных домиков и сейчас ещё говорила про какую-то специальную няньку для их сына, потому что Джисон в воспитании «абсолютный профан».       — Повтори, — прошипел он, закрыв глаза рукой. — Что ты сделала? — он чувствовал, как с каждой секундой гнев закипал всё сильнее и сильнее, угрожая перелиться через края самообладания.       — Я тебе говорила, что няня, которую ты выбрал, абсолютно непригодна для работы с детьми. Спроси Ликси, если мне не веришь! Он её не любит, потому что она вечно кричит! — женщина ткнула в него пальцем, с негодованием склонив голову набок. — И не нужно мне тут впаривать, что строгость — это лучшее воспитание, потому что ты вырос бессердечным ублюдком, Хан Джисон. Я не хочу, чтобы и наш сын вырос таким же, как ты! — она обиженно сдула прядь мешающих волос с глаз, заставив мужчину ударить себя рукой по лбу и провести по лицу, стягивая кожу вниз.       Когда они разводились, она говорила примерно те же вещи. Например, что он бессердечный ублюдок, что он любит только себя и работу, хотя работа была просто необходима для его существования и существования их семьи. Она говорила, что чувствовала себя несчастной с ним и нелюбимой, ведь он не уделял ей достаточно времени, и поэтому она ушла от него к старому «другу» Джисона. Да Бог с ней, ушла и ушла, да всё равно, что к его знакомому — он просто одного не мог понять: почему он каждый раз оказывался бессердечным? Мужчина считал, что он был сдержанным, а не бессердечным.       Хотя он уже и не был уверен в этом.       Джисон зарабатывал деньги. Старался обеспечить семью так, чтобы даже в будущие годы ни Ликси, ни его бывшая ни в чём не нуждались. Копил деньги на образование сына, так, на всякий случай, если бизнес прогорит и родственники не захотят помогать. Он покупал ему любые игрушки, которые тот просил, даже если это не вязалось с принятыми в обществе стереотипами. Он и бывшую жену свою не обижал, всегда держал тон ровным. Да, он не то чтобы проводил с ней много времени, так, иногда ездил с ней куда-нибудь по выходным, и то, если чувствовал себя в ресурсе.       Но он ведь не делал ей ничего плохого.       Почему это он бессердечный?       — Мои родители растили меня так, как подобается, Хаын. Ты знаешь, что в такой индустрии не выжить, если будешь размазнёй. Я не хочу, чтобы мой сын вырос плаксой и нытиком, который не умеет ничего, кроме как просить у меня деньги, ясно? — Джисон скрестил руки на груди, хмуря брови. Его голос был низким и, казалось, спокойным: не слишком громким, но звучным.       Он знал, что прав.       Его дедушка был основателем компании Han Group, от которой пошли Electronics, Heavy Industries, C&T и другие. Изначально отец хотел поставить его на что-то пафосное, что-то гораздо серьёзнее и показушнее, чем просто управление элитной зоной отдыха, но Джисон был в кромешной панике только от одной мысли, что ему придётся работать в Сеуле или Пусане на огромном производстве или управлять гигантской важной отраслью. Он был в ужасе, что ему придётся появляться на сотнях конференций, ездить в командировки и прожить так большую часть жизни, пока ему не найдут достойную омегу для продолжения рода.       Джисон знал, что без строгого воспитания его сын вырастет ещё хуже, чем он, поэтому не поощрял ничего, что было связано с чувствами. Он мог купить Феликсу то, о чём тот вечно балякал, мог свозить его туда, куда тот просился, но он никогда не показывал ни одной эмоции, даже негативной. Мальчик не должен был что-либо чувствовать, чтобы после это ему не аукнулось самым ужасным образом. Он не позволял и Хаын относиться к нему с чрезмерной лаской, потому что знал — это испортит его план.       В этой жизни он хотел хотя бы достойно вырастить сына, чтобы в будущем он был независимым и не страдал от эмоций.       — Почему тогда Чан не думает так же, хотя он успешнее? — единственное, что ответила ему девушка, заставив мужчину вспыхнуть и сделать шаг назад, сжимая кулаки.       Любое упоминание Чана, главы Bang-Star Electronics, вызывало в нём жгучую ненависть. Он дружил с ним только по той причине, что родители считали, что если он будет общаться с кем-то стоящим, то и сам начнёт что-то весить. Однако их план провалился с таким унизительным треском, что они лишний раз боятся, что Джисона узнает публика.       Ведь его жена ушла к кому-то более успешному, оставив ему ребёнка, чтобы он «не слишком грустил в одиночестве».       Чан был лучше в бизнесе, прекрасно совмещал работу и личную жизнь, его любили его родители и родители Джисона, хотя он, по сути, был конкурентом. Чана любил даже Феликс и обожал оставаться у них с Хаын на выходных.       Джисон ненавидел Чана до такой степени, что искусно вылепленная маска безразличия трескалась каждый раз, когда тот появлялся на горизонте. Настолько ненавидел, что при виде мужчины ему хотелось бросать вещи, злиться, кричать, плакать, и плевать он хотел на сдержанность.       — Я не буду брать эту няньку, — сказал Джисон и глубоко вздохнул, закусывая губы. — Ему двадцать пять, Хаын, и он испортит Феликса, — отрезал мужчина и уже было сделал шаг назад, когда женщина схватила его за запястье и крепко сжала.       — Я беру его на год. Если он не проработает здесь чёртов год, я отсужу у тебя нашего сына, — Джисон застыл, кровь резко отлила от конечностей, его лицо побледнело от неожиданности, но он быстро взял контроль и повернулся к бывшей жене.       — Что? — хриплым голосом спросил Джисон, и Хаын радостно хлопнула в ладоши, нагло прищуривая свои оленьи глаза.       — Мы с Чан-и решили, что если ты и дальше будешь относиться так к ребёнку, то тебе не стоит быть его главным опекуном. Мальчик может вырасти без эмпатии, травмированным, с низкой самооценкой и жестоким. Минхо, несмотря на свой молодой возраст, считается одним из лучших элитных нянь, он даже был некоторое время сиделкой Бомгю, сына директора Top-Choi Resort, а ты знаешь, какие Субин и Ёнджун требовательные, особенно когда дело касается их избалованного сына. Это уже звучит, как марка качества, а ты всё упираешься, как баран, потому что веришь в какие-то свои извращённые идеалы! — её голос всё нарастал, а в конце всё же сорвался на крик. Джисон же тупо пялился на неё исподлобья, медленно моргая, пытаясь понять, что она имела в виду.       Что он воспитывал сына…       В травмирующей обстановке?       Боже, да эта женщина явно сошла с ума, он догадывался, конечно, но только сейчас до него точно дошло, что она просто чокнутая. Он воспитывал Феликса так, как полагается в богатом обществе, как должны воспитываться все наследники бизнеса, а она всё хотела впихнуть свои идеи по воспитанию, так ещё и совершенно бесполезные.       Джисон глубоко вдохнул, пытаясь понять, как ему стоило разрешить эту ситуацию, когда в итоге поднял на неё глаза и нехотя кивнул:       — Ладно, завтра я возьму несколько часов отдыха, пусть он подходит сюда к двенадцати. Проверю, как он справляется с Феликсом, — он никогда не сказал бы этого вслух, но для него не было ничего страшнее, чем то, что у него могли отнять его сына. Он просыпался от кошмаров, что Феликс звал Чана своим папой, что он смотрел на него самого и недоумённо спрашивал: «Извините, а вы кто?». Раз в месяц ему точно снилось, как его ребёнок оставался на устойчивой льдине с Хаын и Чаном, пока он качался на волнах на своём маленьком кусочке, отплывающем от берега с такой невероятной скоростью, что в итоге за несколько секунд от трёх людей оставались лишь точки на горизонте.       Он сделал бы всё, что его попросила Хаын, чтобы оставить Феликса подле себя.       — Отлично, но если вдруг что-то пойдёт не так, то мы с Чаном подаём в суд. Ты знаешь, он гораздо влиятельнее, чем ты, — Хаын намекала, что у него просто не было шансов выиграть, если семья Бан потянет за ниточки, и Джисон знал, что это правда, именно поэтому молча подчинялся через внутреннее отторжение. Он ненавидел всю эту ситуацию, хотел выдрать волосы со скальпа, хотел убить себя, хотел вернуться в прошлое и никогда не видеть Хаын, но потом он опять переводил взгляд на Феликса, и что-то ёкало внутри.       Всё это стоило того, чтобы Феликс вырос успешным и счастливым альфой. Это было лишь ещё одно препятствие на пути Джисона, которое он пройдёт с деланно равнодушным лицом, как будто это не стоило ему нервных клеток.

***

      Как только цифры на часах Джисона сдвинулись, пробив двенадцать, в дверь сразу же раздался звонок. Мужчина нехотя поднялся с рабочего кресла на лоджии, мельком оглядывая на мониторах три документа: один с отчётами заселяемости, другой — с финансами, а третий — с новым персоналом. Всё как обычно. Даже за французскими тонированными окнами пейзаж не менялся: высокие, густые сосны, уходящие вдаль, и подножье потухшего вулкана Унмёнсан. Над головой тикали часы; диванчик в углу лоджии наполовину заправлен; один край одеяла распластался на тёплом ламинате, но Джисон не торопился его поднимать — всё равно, наверное, этой ночью уснёт здесь. На длинном столе, от одной части лоджии до противоположной, был бардак. Везде всякие рабочие бумажки, незакрытые ручки, три грязные кружки из-под кофе и фантики из-под горьких шоколадных конфет.       Он скривился и всё же вышел из кабинета в однотонную тёмную спальню, соединённую из двух комнат. Пространство занимали только кровать, большой платяной шкаф, несколько тумбочек с небольшими папоротниками и искусственный камин. И густая холодная пустота. Комната не чувствовалась живой, свет почти не проникал в эту часть дома даже сквозь французские, хоть и тонированные, окна в пол с двух сторон.       Закрыв за собой, он уставился на входную дверь, едва видимую перед лестницей. Тревога нарастала в груди от осознания, что, вероятно, это был переломный момент в их с сыном жизнях.       Всё должно было измениться, и он знал об этом.       Он медленно начал спускаться по тёмным ступеням, чтобы встретить гостя, чьё лицо он видел только на фотографии в резюме.       На деле же парень для своих лет действительно был невероятно хорош в работе с детьми: полная квалификация, высшее дошкольное педагогическое в одном из столичных университетов Кореи, также недавно окончил магистратуру в Германии по детской психологии, что лишь делало его более заманчивой кандидатурой на роль няни Феликса. К тому же парень знал пять языков, на двух из которых говорил с рождения из-за билингвистической семьи.       По резюме было видно, что парень трудолюбивый, полный энтузиазма и действительно любит работу с детьми. Он выиграл почти полный грант в Корее с хорошей стипендией, а в Германии вообще учился бесплатно на немецком языке, который знал почти в совершенстве.       Джисон плотно сжал губы. Хаын действительно нашла кого-то хорошего для сына. Вот только…       Всё это мгновенно становилось бессмысленным, когда дело доходило до методов воспитания.       Джисон уже успел просмотреть рекомендательные письма и даже нашёл одно от Чхве Ёнджуна, мужа главы компании Top-Choi Resort. Каждый, даже этот придурок, писали о том, какой Минхо ласковый, чувственный, яркий, эмоциональный и тёплый.       Джисона кривило.       Что за люди воспитывали слабаков и почему это поощрялось? В его семье бы посмеялись над резюме Минхо и дали от ворот поворот, потому что это просто нелепо! Где это видано, чтобы детей воспитывали в такой слабой обстановке? Они же не просто дети, они будущие наследники компаний! Это просто глупость — воспитывать их таким никчёмным образом!       Однако Хаын сказала, что так надо. Иначе Феликса Джисону больше не видать. Поэтому ближайший год ему придётся терпеть сахарную вату на двух ножках, что будет по максимуму портить его ребёнка.       Отлично. Замечательно. Великолепно даже.       Джисон открыл панель домофона и коротко приказал охране впустить гостя, если его имя было Ли Минхо. Через пару минут во дворе показалась макушка спокойного парня с мощным телосложением, но что-то сразу же выдавало в нём омегу. То ли его взгляд, то ли далёкий запах мандаринов и чего-то тёплого, горячего. Джисон никак не мог понять что, а потом, когда Минхо подошёл ближе, присматриваться стало неловко, а уж тем более принюхиваться.       — Добрый день, господин Хан, — низко поклонился парень, но Джисон на это лишь хмыкнул. Тёмные, слегка кудрявые волосы были чуть ниже приемлемой в обществе длины у мужчин, лицо с минимумом макияжа, но всё же тинт и тушь были хорошо видны на чужих чертах. Одежда мягкая даже на вид, пушистая и светлая, от которой тянуло засунуть себе пальцы глубоко в глотку, чтобы вызвать рвоту.       И вот это сладенькое облако будет воспитывать его сына, пока он будет занят работой? Да он с таким же успехом мог купить домашнего кота и сказать ему приглядывать за Феликсом. Да, пяти языков он бы не знал, да и не был бы дипломирован, но в чём суть, если эта нянечка будет просто закидывать его сына слепящей глаза и портящей любовью?       Любовь не имела смысла, если детёныш родился среди хищников. Либо ему нужно было сразу открыть глаза, либо умереть.       — Проходите. У меня ровно полтора часа на то, чтобы посмотреть на вашу работу в действии, — холодно и твёрдо сказал он, проходя вглубь квартиры. Минхо, стянув кроссовки и поставив их у этажерки, последовал за ним, стараясь не издавать ни единого звука.       Джисона раздражало в парне всё, что только было возможно: его лицо, его запах, его телосложение, его взгляд, его эмоции, его движения — всё было противно.       Лицо излучало вот эти отвратительные эмоции, каждый взгляд был наполнен чувствами, а Джисон терпеть не мог тех, кто даже в собственных глазах не прятал слабостей. Он мог понять тех, кто не держал запах в узде, ведь такие махинации были действительно не из простых. Джисон несколько лет в детстве учился этому мастерству и только к одиннадцати годам смог полностью контролировать каждую эмоцию, которая могла проскочить в его запахе.       В тридцать три он уже успел забыть, как отпускать контроль. Он просто привык так жить.       Привык держаться на расстоянии от Хаын.       Привык держать лицо перед Феликсом.       Привык сдерживать себя даже в гон.       Он не позволял никому почувствовать свои слабые места. Именно поэтому окружающие могли учуять только лёгкий, свежий, почти морозный древесный шлейф в воздухе и едва различимый запах старых книжных страниц. Ничего никогда не менялось: страницы не переворачивались, температура не падала, но и не поднималась даже на градус.       У Минхо же мало того, что всё было написано на лице, так ещё и подтверждалось его запахом. Мандарины обливались сладким соком, цветы вишни буквально плавали в нектаре, и только где-то на задворках можно было учуять солоноватый запах волн моря, да и те были такими тёплыми, нагретыми солнцем, что Джисона начинало потихоньку мутить от чрезмерной сладости.       Как можно было быть таким беспечным?       Минхо даже говорить ничего не нужно было, всё в нём пищало от предвкушения.       И чего это он был таким радостным?       Блаженный какой-то.       Джисон повёл парня на второй этаж и затем указал на самую близкую к южной, морской, стене комнату. Он пару раз постучал костяшками по окрашенному в синий дереву, после чего вошёл в комнату, где на голубом пушистом ковре сидел маленький мальчик и играл в куклы. Все окна сверху были затонированы в синий, а также на парочке наклеены милые наклейки в виде морских обитателей. С лампы свисали игрушечные медузы из полупрозрачной ткани, на щупальцах хорошо проглядывались диоды. В углу стояла горка, оформленная в виде кораллов, которая спускалась в небольшой бассейн с цветными шариками. Возле неё брал своё начало кукольный городок, что тянулся аж до самой двери.       Джисон, хоть и был строгим, не ограничивал Феликса в игрушках. Если он будет любить альф, то один отказ от кукол в детстве не поможет. Именно поэтому в один день Джисон притащил ему его желанный кукольный домик и, не проронив ни одной эмоции, сказал: «Твоя мама сказала купить тебе это». Хаын же ничего не говорила, она даже не знала, что её сын на тот момент месяц проливал слюни над огромным четырёхэтажным домиком для кукол, но и признаваться ребёнку, что это лично от него, означало признаться в своей слабости перед ним. А Джисон не мог позволить себе подобного.       Потом, когда он заметил, с каким удовольствием Феликс играл в этот домик, он не удержался и решил построить ему здания для городка, которые невозможно было найти в магазинах. Так у Феликса появился ресторан, затем отель, после компания HanLix Group, что оказалась ростом с мальчика. Что-то ему было не под силу, и он специально заказывал своему ребёнку какие-то миниатюры: парк аттракционов, аквапарк и даже космическую станцию с ракетами для Барби. Да что уж там, он заказал целый исследовательский подводный центр, чтобы он подходил под антураж комнаты.       Каждый раз он говорил, что город выглядел пустым или что это был подарок от мамы, его коллег и других людей, которые едва знали о существовании Феликса. К тому времени, как город стал занимать целую комнату, он придумал десятки различных отмазок, чтобы не признаваться, что каждое здание было от него.       — Сын, — произнёс Джисон, скрестив руки на груди. Малыш тут же обернулся, бросив двух кукол валяться на пол. — Это твоя новая няня — Ли Минхо, — он слегка наклонил голову вбок, указывая на парня, после чего перевёл на него взгляд. — Хан Ёнбок. Мой сын. Можете звать его Феликсом, как мы и делаем. Это просто его английское имя, — Джисон небрежно махнул рукой и впился взглядом в сына, что неловко поднялся с пола, аккуратно собирая все едва разбросанные игрушки. Его маленькие ручки аккуратно рассаживали кукол по местам, он делал это так торопливо, что иногда вещи просто валились из его рук. — Феликс, у меня полтора часа, — выдохнул Джисон, закрыв лицо рукой, — потом уберёшь.       Мальчик перевёл взгляд на отца и беспрекословно кивнул, надевая тапочки и подходя к нему с низко опущенной головой. Запах Минхо резко скис: мандарины то ли перезрели, то ли наоборот, а волны стали настолько солёными, что в горле запершило.       Джисон внутренне скривился, но повернулся к нему с невозмутимым лицом:       — Что-то случилось? — учтиво спросил он, на что Минхо лишь нахмурился и надул губы, как рыба. Он едва заметно кивнул на стоящего вниз лицом Феликса и помотал головой. Джисон выгнул бровь и непонимающе уставился на него.       Это ещё что такое? Он, по мнению Минхо, умел читать мысли? Ему делать нечего или что?       Через пару секунд абсолютного молчания Джисон всё же сделал шаг из комнаты и медленно направился вниз, там, где расположилась первая гостиная. За спиной раздались спешные маленькие шлепки ног о пол и более размеренные шаги Минхо.       Джисон спустился вниз ко входной двери и стал ждать двух отстающих. Феликс торопился как мог, чтобы не заставлять отца ждать, в то время как Минхо, ещё больше нахмурившись, медленно спускался по лестнице, играя на нервах Джисона.       — Пройдёмте за мной. Главный зал находится по левую сторону от входной двери и соединён с небольшой кухней. Окна выходят на море и открытый бассейн. Также самая дальняя дверь выходит к гаражу, — монотонным голосом рассказывал Джисон. В какой-то момент он просто уселся на диван цвета айвори и указал на соседнее место Минхо. Когда Феликс двинулся к ним, Джисон отмахнулся от него и указал на уголок с Лего у окна, подальше от дивана, чтобы он точно ничего не подслушал. — А теперь позвольте спросить немного о вашей методике воспитания и что бы вы хотели поменять в моей. Не поймите меня неправильно, но я не совсем уверен, могу ли доверить своего сына такому человеку, — на губах Джисона зависло слово «блаженный», но он не стал произносить его вслух.       Он не мог доверять воспитание своего сына человеку, чьё лицо — открытая книга.       Феликс станет таким же, и его сожрут в этом мире с потрохами.       Минхо выгнул бровь, после чего его запах стал ещё более кислым. Джисон уже было хотел скривиться и прокомментировать этот момент, когда резко перестал что-либо чувствовать. Минхо легко собрался и повернулся к нему с абсолютно непроницаемым выражением:       — Конечно. Госпожа Ким уже рассказывала мне о том, как именно вы воспитываете своего сына, но вы вряд ли знаете хоть что-то о том, как я работаю с детьми, — Минхо спокойно склонил голову набок и закусил губу в раздумьях. — Все мы знаем, что детей, да и в общем людей нельзя держать в холоде — они заболеют. В эмоциональном холоде их держать точно так же нельзя, в будущем это приведёт к нехорошим последствиям. Мальчик сейчас как раз в возрасте, когда вы ему можете наделать множество очень глубинных травм. Эмоциональная отстраненность отца очень сильно влияет на неокрепшую психику ребёнка. Например, он не сможет распознавать свои эмоции и чувства, также может быть ярко выраженное отсутствие эмпатии, склонности к депрессии. К тому же Хан Ёнбок может вырасти зависимым от чужого одобрения, с низкой самооценкой и зависимостью к наркотическим веществам. Вы думаете, что подобное отстраненное поведение закалит его, но это ребёнок, который не понимает ваших намерений, поэтому я советую хотя бы по чуть-чуть начать менять вашу стратегию воспитания, если вы не хотите в будущем, чтобы он разорвал с вами все связи, — Минхо холодно взглянул в глаза нахмурившегося Джисона.       Почему это Феликс должен был бросить его? Он ведь его малыш, он не мог бросить своего папу, верно?       По коже пробежали мурашки.       Он не хотел, чтобы в будущем его сын боролся с зависимостями, и уж тем более не хотел его видеть. Слова Минхо возымели эффект, но он не торопился это признавать.       Тем более он не ответил на самый главный вопрос.       — Что, простите? — прошептал он, сглатывая слюну, когда парень чуть расслабился и повернулся к нему всем торсом, отпустив холодность. Видимо ему было очень тяжело держать строгую маску, потому что он не продержался и пяти минут. Минхо сложил руки перед собой и мягко начал перебирать подол футболки.       — Вы воспитываете Феликса в токсичной обстановке. Эмоциональная отстраненность — это тоже абьюз. Вы можете думать, что так будет лучше вашему сыну, ведь таким образом ему будет легче интегрироваться в будущий бизнес. Вы можете думать, что если вы воспитаете его в ежовых рукавицах, то он будет сильным, выносливым и конкурентоспособным. Однако, к сожалению, это совершенно не так, ведь из-за того, как вы общаетесь с ним — специально не показываете своих чувств, разговариваете коротко и сухо, — вы можете ненароком сломать ему психику. А это в свою очередь может привести к тому, что он будет слабохарактерным, совершенно не устойчивым к стрессу и неспособным управлять вашим бизнесом. Он наоборот будет доверять всем, кто проявит к нему хотя бы толику тепла, будет подстраиваться и не сможет управлять, потому что никогда не будет уверен в своих решениях. Коротко: я работаю с детьми так, чтобы они чувствовали любовь, поддержку и заботу. Так, чтобы они могли вырасти в относительно здоровой обстановке, могли завести стабильные отношения, найти хорошую работу и, главное, знали, чего они хотят и что их любят просто за то, что они есть. В вашей семье я не наблюдаю ничего из того, что можно назвать стабильностью, хотя я вижу, что ребёнок вам не безразличен. Нам придётся очень тяжело поработать, чтобы наладить не только жизнь Феликса, но и ваш подход к его воспитанию.       Закончив, Минхо повернул голову к мальчику, что аккуратно ставил блок Лего Дупло на другой блок. Он изредка посматривал на красочную инструкцию, после чего возвращался к делу.       — Ёнбокк-и? Подойди сюда, пожалуйста, — окликнул мальчика он, и Джисон удивлённо вздёрнул брови, ведь неожиданно вместо продолжения речи омега подозвал к себе его сына. Тот тоже шокированно раскрыл рот, но, увидев, что его отец не возражал, всё-таки сделал пару осторожных шагов вперёд.       Минхо тут же встал с дивана и подхватил Феликса на руки, после чего вернулся. У Джисона не было даже шанса обдумать услышанные слова, однако последнее предложение и не нуждалось в анализе. Оно горело неоном под веками, когда он моргал. Оно звенело в ушах, когда мелькали секунды тишины. Оно кричало о том, что его хотят испортить так же, как и его ребёнка.       — Итак, господин Хан, думаю, я сказал достаточно. Одним словом, в основном я работаю добрым папой для ребёнка, когда родители не могут находиться круглосуточно со своим чадом или они такие же отстранённые, как вы. Госпожа Ким решила, что для Феликса это будет полезно, так как она не может быть с ним на постоянной основе, — Джисон завис. Минхо не говорил нагло, не был нахальным, но он был серьёзным, напористым и уверенным, так ещё, чтобы оборвать все его пререкания, специально взял на руки ребёнка, потому что догадался, что это слабое место Джисона, что перед Феликсом он вряд ли начнёт говорить что-то ещё. Правда, он всё равно открыл рот, чтобы что-то возразить, но быстро его закрыл, когда увидел, насколько Ёнбок пытался подавить счастливую улыбку.       — Добрый папа? А вы будете играть со мной? — он всеми силами пытался сдержаться, чтобы не слишком сильно выдавать свои эмоции, когда Минхо наклонился к нему и по-доброму кивнул, ласково потрепав его по волосам.       — Ох, солнышко, конечно! Нас вообще ждёт очень много всего весёлого! Мы будем играть на свежем воздухе, учиться вместе, заниматься спортом, читать сказки! — воодушевлённо перечислял Минхо восторженному ребёнку, и у Джисона защемило сердце. Феликс знал этого омегу меньше получаса и уже был готов следовать за ним беспрекословно, когда за Джисоном он семенил лишь из страха.       Джисон же никогда не делал ему плохо, он просто пытался помочь ему привыкнуть к тому миру, который был настоящим, чтобы потом Феликс не остался разочарованным.       — Подпишем документы, составленные Хаын, и делайте, что в вашей компетенции. Всё равно я не могу отказаться. Она тогда… — он сглотнул, переводя взгляд на ребёнка. Ком страха плотно засел в горле. Джисон был почти на грани смахнуть маску и разрыдаться только от одной мысли, что сына не будет подле него, но он быстро собрался и опять взглянул на Минхо. — Вы сами знаете, что произойдёт, не так ли? Не буду говорить это вслух.       Запах Минхо вновь стал тёплым, сладким и нежным. Парень широко улыбнулся ему и склонил голову набок, отчего чёлка упала ему прямо на глаза. Одной рукой он поглаживал макушку Феликса, а второй придерживал его уже не маленькое тельце.       — Всё будет хорошо, господин Хан. Я понимаю ваши страхи, и я постараюсь научить его тому, что вы хотите показать, при этом не травмируя его психику.       В ответ Джисон несколько раз нервно кивнул и обескураженно выдохнул воздух из лёгких, после чего набрал номер Хаын, чтобы договориться о встрече с ней и юристом.       Минхо ему откровенно не нравился. Он знал, что в этом мире не было ни одного доброго человека. Даже безусловная любовь имела свои лимиты и, как бы забавно это ни звучало, условия. Если человек относился хорошо к другому, улыбался и весь сиял — это означало лишь то, что ему было что-то нужно. В конкретном случае — работа и, вероятно, желание угодить Хаын и Чану.       В первую очередь Минхо работал именно на них.       Для Минхо не имел значения Феликс и его будущее, как ему нужно будет вливаться в жестокий бизнес. Минхо думал о том, как выполнить поручение Хаын.       И Джисон не мог сделать абсолютно ничего, чтобы защитить сына от подобного дурного влияния, потому что тогда его заберут. Чан наверняка только и ждал этого, ведь ему было мало разрушить семью Джисона, ему нужно было добить всех. Одного действующего директора Han-Jeju Resort и одного, возможно, успешного будущего директора чего-то покрупнее. И всё это наверняка для того, чтобы вывести свою компанию ещё выше.       — Хаын? Это Джисон. Когда подписываем контракт? Я согласен.

***

      Джисон смотрел на пункты контракта, и его глаза лезли на лоб с каждым новым, словно это не он был главным, а Минхо. Словно Хаын пыталась сделать всё, чтобы связать ему руки. Что он сделал настолько плохого, чтобы заслужить подобное? Да, до рождения Феликса он буквально жил в офисе, тогда строился весь этот комплекс, ему нужно было много работать, чтобы его семья могла жить в достатке. Да, возможно, он наговорил лишнего при разводе, потому что ему тоже было больно, хотя он и старался этого не показывать. Да, возможно, он худший вариант для отношений, но он никогда не делал чего-то настолько ужасного, равноценного этому.

«Раздел 2: Условия проживания и доступа

2.1. Няне предоставляется отдельное жилое помещение в доме Господина Хана с постоянным доступом к ребёнку.

2.2. Няне разрешён свободный доступ в любые помещения, если это необходимо для ребёнка, включая личные комнаты Господина Хана.

2.3. Господин Хан не имеет права вмешиваться в личную жизнь няни, если это не касается нужд ребёнка».

      Он мог понять невмешательство в личную жизнь Минхо, да и не нужна она ему была, но почему какая-то няня имела право на приватность, пока он должен был мириться с тем, что в его жизнь так нагло вторгались?! Джисон был в ужасе, а когда его глаза опустились на раздел ниже, его глаза настолько округлились, что, казалось, ещё секунда, и они выпадут из орбит.

«Раздел 3: Полномочия и права няни

3.1. Няня имеет право принимать решения наравне с Господином Ханом. В случае разногласий приоритет отдаётся мнению няни, если оно аргументировано интересами ребёнка.

3.2. Няня вправе распоряжаться средствами Господина Хана, если траты касаются здоровья, образования, питания или отдыха ребёнка.

3.3. При необходимости няня может ограничить общение Господина Хана с его сыном, если есть риск угрозы психоэмоциональному состоянию ребёнка.

3.4. Господин Хан обязан вместе с няней посещать запланированные совместные сессии с психологом.

3.5. Няне предоставляется доступ к следующей информации:

— расписание Господина Хана;

— номера охраны, врачей и контактов экстренного реагирования;

— медицинская карта Хан Ёнбока.

3.6. В целях создания стабильной эмоциональной среды и развития полноценного родительского взаимодействия, няне предоставляется право:

— находиться рядом с Господином Ханом при общении с ребёнком, а также в повседневной обстановке, если это способствует развитию стабильной и здоровой обстановки в доме;

— предлагать практики и методы эмоционального вовлечения Господина Хана в жизнь ребёнка, а также помогать ему в их освоении;

— присутствовать в рамках повседневной жизни семьи (в том числе и в нерабочее время), если это необходимо для наблюдения, поддержки и корректировки среды».

      Джисон поджал губы от негодования. То есть его финансами будет распоряжаться какая-то нанятая Хаын сучка? Как мнение какой-то няньки может быть приоритетнее его собственного? Тем более по отношению к его ребёнку? Хаын недостаточно было уйти от него к Чану, недостаточно было забрать его любимый дачный домик, ей было недостаточно унизить его в обществе и кричать на него, когда они оставались одни? Она хотела хотя бы на короткий срок сделать его жизнь невыносимой? Да за эти двенадцать месяцев он руки на себя наложит, о чём тут было говорить!       Сколько вообще заплатили Минхо, чтобы он работал круглосуточно? По контракту нельзя было даже понять, были ли у него вообще выходные.

«Раздел 4: Ответственность и контроль

4.1. При досрочном расторжении контракта по инициативе Господина Хана, он признаётся неспособным обеспечить надлежащий уход за ребёнком. Опека над ребёнком автоматически передаётся Госпоже Ким Хаын и её законному супругу Бан Кристоферу Чану.

4.2. Любые попытки морального или физического давления на няню могут быть распознаны, как попытки саботажа условий контракта и повлечь за собой немедленное вмешательство органов опеки. В таком случае опека над ребёнком автоматически передаётся Госпоже Ким Хаын и её законному супругу Бан Кристоферу Чану.

4.3. Няня обязана уведомлять о любых поступках Господина Хана, которые можно рассчитать неадекватными или потенциально опасными для ребёнка.

      Лицо Джисона вытянулось в несколько раз, когда он дочитал условия контракта. Не было ни единого пункта в его пользу, всё было настроено против него. Няня могла читать его сообщения, прослушивать записи телефонных звонков, вторгаться в его личное пространство, ограничивать в решениях, учить его чему-то и докучать, а он был…       Он просто был.       Просто был тридцати трёхлетним бессильным против обстоятельств мужчиной. У него было два варианта: потешить свою гордость и отказаться или же подписать контракт и попытаться сделать всё, чтобы оставить сына при себе.       — Господин Хан? Вы всё прочитали? Готовы подписать? — личный юрист Хаын, давний её друг, прокашлялся, чтобы привлечь его внимание. Джисон закусил губу, пялясь на бумаги перед собой. Кончик ручки дрожал от силы, с которой сжимали её корпус длинные пальцы.       Джисон мельком поправил очки на переносице и поднял взгляд на всех собравшихся. Минхо сидел спокойно, даже отстраненно, на его коленях уже лежало подписанное соглашение о неразглашении и ещё несколько других документов для подтверждения его компетентности. Хаын едва заметно ему улыбалась, словно пыталась приободрить, сказать, что это лишь на год, но каждый пункт был составлен так, чтобы Джисон не продержался и месяца. Каждый пункт был составлен так, чтобы развалить привычный образ жизни Джисона, разбить каждый построенный кирпичик его личности в пыль.       Чёртова сука.       Джисон ненавидел каждый сантиметр её тела и лица. Ненавидел то, как спокойно она крутила на пальце прядь свежеокрашенных в угольный цвет волос, как она рассматривала свой бордовый маникюр в стиле кошачьих глаз, как уверенно она выглядела, что Джисон провалится.       Он глубоко вздохнул и поднял глаза на ожидающего его ответа юриста.       — Да, я готов подписать, — мужчина легко поставил свою подпись во всех указанных местах, после чего поспешно передал бумаги, нервно проводя рукой по тёмным волосам. Перед глазами всё расплывалось от напряжения, превращалось в спирали или просто нечёткие образы. Он видел, как ухмылка растеклась по лицу его бывшей жены, как её ноготки постучали по бедру, укрытому шёлковой тканью платья, и он ненавидел это. Минхо рядом переводил взгляд с неё на Джисона и обратно. В его взгляде читались неуверенность, но желание сделать всё так, как он считал нужным.       Или как считала нужным бывшая жена Джисона. Вряд ли у такой пешки было своё мнение.       Вот только именно такие пешки могли загубить короля, когда ими управлял умелый и властный человек.       К счастью, Джисон не зря учился всю жизнь сдерживать любые свои эмоции, желания и чувства. Он учился для того, чтобы побеждать в таких ситуациях. Конечно, он был слаб по сравнению с другими уважаемыми директорами, но при этом он мог сделать шаг назад и прыгнуть в пропасть, едва успев зацепиться за край крыши. Он мог держаться очень и очень долго, даже если кто-то сверху пытался ломать ему пальцы.       — Тогда, господин Ли, вы можете въезжать в дом Джисона, он всё вам покажет и расскажет. Уверена, вы замечательно поладите, — Хаын приторно улыбнулась бывшему мужу, в её взгляде плескался только яд.       Джисон дал себе слово, что не поведётся на подобные провокации. Минхо наверняка ничем не отличался от Хаын, поэтому ему уже сейчас нужно было показать, что вывести его из себя невозможно.       Все привыкли к тому, что он бесполезный. Все привыкли, что Хан Джисон, глава Han-Jeju Resort, какой-то элитной базы отдыха, был никому не известен. Даже в соседнем городе Левантер никто ничего о нём не знал. Все привыкли, что он был позором семьи, что по его гордости уже достаточно потоптались, осталось лишь разорвать её в клочья.       Но он был гораздо сильнее, чем могло показаться на первый взгляд, и Джисон был полон решимости доказать это всем, кто думал, что он сдастся быстро и с новой порцией позора.

***

      — Смотрите, это ваша комната, слева детская Феликса с игрушками, а справа его комната для сна. У него есть небольшой гамак в игрушечной под коралловой горкой, также там есть кресло-мешок в шкафу, но, пожалуйста, следите за тем, чтобы он спал у себя. И, пожалуйста, не давайте ему слишком сильно привередничать, — Джисон зажмурился, после чего повернулся к парню. — Это единственное, что я прошу. Я понимаю, что Хаын полностью за то, чтобы вы воспитывали Феликса в супер-розовых соплях, но пусть у него останется хотя бы пара строгих правил. Он ребёнок, ему нужен здоровый сон на хорошем матрасе, я молчу про все витамины, белки и прочее, — Минхо кивнул, ставя большой чемодан у самого входа. Его глаза просканировали светлое пространство.       Пока что в комнате стояли только мягкая низкая бежевая кровать и пустой книжный стеллаж, но Минхо уже явно обдумывал, как оживить это место. Джисон не был против, пусть делает всё, что пожелает его душа, лишь бы не лез слишком часто. Джисон был готов сам заплатить за оформление его комнаты, только бы парень забыл о паре пунктов из контракта.       — Спасибо, господин Хан, — пробормотал с улыбкой Минхо, на что тот отмахнулся.       — Не надо. Если вдруг что-то срочное, я в кабинете или спальне, в любом случае дальняя дверь северной стороны дома или по центру, они соединены, — он вышел из комнаты и указал на противоположную входной двери, лестнице и окнам стену с тремя тёмными дверями. — Ближайшая к комнате Феликса — это ванная комната. Ещё одна с противоположной от игрушечной Феликса комнате. Также на первом этаже есть третья, никто её не использует. Если вдруг вам некомфортно, можете сделать её своей. Кроме того на этом же этаже есть кухня со всем прилагающимся, но на данный момент это неважно. Завтра утром можете походить по дому и изучить всё самостоятельно. Самое важное я вам показал, — Минхо кивнул ещё раз, и Джисон с чистой совестью вышел на лестничную площадку, закатив глаза к небу.       За что ему было послано это испытание? Он потерял целых полчаса работы вчера, а сегодня ещё четыре со всей этой мозгодробилкой! Он просто не представлял, как ему сейчас садиться за работу. Да, его успокоили, что он мог взять отгул на целый день, но он просто не представлял, что с ним делать.       У него не было никакого желания отдыхать. Да и как тут можно было расслабиться, если он буквально погряз в какой-то игре своей бывшей жены и её супруга? Как он мог расслабиться, зная, что весь следующий год под его кожу будут пытаться всеми силами забраться и внедрить изменения? Такие изменения, которые он не просил, не признавал и считал, к тому же, опасными!       Он грубо ударил себя по лицу руками, после чего спустился на самый нижний цокольный этаж, где была кинокомната. Он точно слышал, что его сын побежал в том направлении, когда они вернулись от юриста. Наверняка опять смотрел какой-то свой любимый мультик. Пройдя до дальней комнаты с характерным значком камеры, он слегка приоткрыл дверь и с улыбкой замер, наблюдая, как Феликс сидел на диванчике в окружении любимых игрушек и смотрел Гарфилда.       Уже в тридцатый с чем-то раз.       Когда Оди бежал из дома, пока все спали, Феликс тихонечко просил его не убегать, ведь Джон будет скучать.       Когда Оди чуть не попал под машины, Феликс вскрикнул и закрыл от страха глаза руками, как будто не знал финала.       Сердце Джисона наполнилось самым ярким и невероятным теплом. Он обожал этого малыша всей своей душой. Возможно, он допустил множество ошибок в своей жизни. Возможно, он не умел любить людей, но он знал, что он мог любить своего сына, и даже если никто этого не видел, это не имело значения.       Он сделает всё, что в его силах, чтобы у Феликса было счастливое будущее без разочарований, на которые его все толкают.       Даже собственная мать.

***