Daddy's dream (comes true)

      На следующее утро Джисон проснулся с тяжёлой головой раньше Минхо и Феликса. Маленькая комната наполнилась лёгкой смесью запахов, но если холодные ноты альфы парили где-то на заднем плане, мандарин в воздухе ощущался в этот раз гораздо сильнее, чем в прошлые. Детский сладкий аромат выпечки же наоборот почти не чувствовался в этом более ярком смешении, но для Джисона это было комфортным напоминанием о чужом присутствии.       Феликс распластался по центру кровати, закинув одну руку себе за голову, а другую на плечо мирно спящего Минхо. Ресницы омеги слегка подрагивали во сне под ритм капель дождя, стучащих по стеклу. Молния мягко подсветила лицо парня, от чего чужая кожа на мгновение стала мраморной, полупрозрачной в жемчужном отблике.       Джисон сглотнул.       Всё это явно не закончится хорошо. Джисон знал. Он не должен был испытывать ничего подобного по отношению к няне сына. Это нарушало договор, заключённый с Хаын. Это было в каком-то из маловажных разделов, на который Джисон даже не обратил внимания. Он переживал о втором, о третьем, о четвёртом, но никак не о первом, который он даже не читал.       Первый раздел оказался, похоже, самым важным.       Не испытывать чувств к Ли Минхо.       Джисон провалился. Но Хаын ведь не может прознать об этом, верно? Пока он сам не скажет, она даже не догадается. Всё же Джисон все эти годы прекрасно держал маску, так почему он не мог нацепить её вновь, верно?       Джисон выдохнул и аккуратно встал с кровати, чтобы не разбудить Минхо или Феликса, и прошагал в гостиную, вздыхая и выглядывая за окно веранды. Вода помутнела, песок поднялся со дна вместе с лёгкими волнами. Раскаты грома отдавались уютным приглушённым шумом в пустой гостиной. Молния рассекла небо. Дождь стучал по стеклу.       Сегодняшний день ощущался совершенно иначе. Несмотря на то, что было пасмурно и темно, этот день казался ярче, чем предыдущие. Чувство грело сердце, хоть и при этом слегка покалывало от понимания, что всё, что его переполняло — было бессмысленным.       Минхо никогда не понравится кто-то, как он. Да и он заслуживал кого-то лучше.       Джисон портил жизнь Хаын, так почему он решил, что с Минхо будет по-другому? Почему он решил, что перестал быть монстром?

***

      С того момента прошло несколько дней. Они уже успели вернуться домой, собрать все вещи для Феликса в Сеул и записаться к психологу. Сегодняшний день был для Джисона последним с Минхо и сыном перед неделей полного одиночества, и в каком-то роде альфа даже был этому рад.       Возможно, чувства просто исчезнут, если он не будет видеть Минхо целую неделю до приезда сына.       Джисон выдохнул, недовольно сидя рядом с Минхо на диванчике в кабинете психолога, пока женщина, извинившись, куда-то отошла. Феликс же наоборот воодушевлённо разукрашивал раскраску в углу за детским столиком.       — Неужели это правда так обязательно? Почему нужно ходить к психологу, мне её прошлый сеанс не помог, если что, — Джисон скрестил руки на груди, с дискомфортом передёргивая плечами и инстинктивно подсаживаясь чуть ближе. Минхо аккуратно потрепал его по плечу, и альфа даже не дёрнулся, а лишь едва видимо наклонился в его сторону.       — Он помог, хён. Просто тебе нужен был человек, который будет направлять тебя, чтобы ты не проходил через это в одиночку, — сказал Минхо, и именно в этот момент в кабинет зашла психолог, поспешно убирая телефон в карман.       — Извиняюсь за задержку. Неотложный звонок, — пробормотала она и села в своё кресло. Джисон напрягся и скрестил руки ещё крепче, стараясь не выдавать своего беспокойства.       В этот раз всё было по-другому, но почему Джисон не видел разницы? Ему всё ещё было тяжело от проницательного взгляда женщины, он пытался скрыться от неё за маской безразличия, хотя на деле волновался и боялся, что она увидит то, что он не видел или скрывал.       — Феликс, иди сюда, — Минхо убрал ладонь с плеча Джисона, и иллюзия безопасности тут же лопнула, как мыльный пузырь. Мальчик пару секунд что-то отчаянно пытался докрасить, после чего аккуратно положил жёлтый карандаш в стаканчик и подбежал к диванчику, усаживаясь прямо между Минхо и Джисоном, еле влезая. Женщина мельком посмотрела на них, после чего профессионально улыбнулась и посмотрела на записи с их прошлой сессии.       — Как у вас дела? — спросила женщина, и Феликс тут же радостно хлопнул в ладоши, подпрыгивая на диванчике.       — Ой! Так круто! Очень классно! Аппа купил мне два новых кукольных домика! Очень больших, представляете? Прям огро-омных! Там, короче, школа для взрослых, я забыл, как она называется.       — Университет, — перебил его мягко Джисон, на что мальчик кивнул.       — Да, да, вот, университет. А ещё магический домик ведьмы с книжками, зельями, и цветными окнами! Там ещё три кота живут! Мы с аппой и Мин-хёном даже играли в игру, где я и аппа боролись за Мин-хёна, а потом наступил зомби апокалипсис, и я двигал всю толпу монстров, а потом! Потом аппа и Мин-хён, которые были, оказывается, магами, спасли весь мир волшебством от болезни! Вот так вот. Силой дружбы, кстати, — гордо заявил мальчик, после чего начал вспоминать, что ещё рассказать женщине, которая, казалось, слушала его с удивлением на лице. — О, а ещё мы ездили к морю! Там было так прикольно! Знаете, у нас домик типа у воды, и мы с аппой плавали типа в ливень! Представляете? Я, кстати, даже в ливень отлично плаваю. Без помощи аппы, если что, — женщина кивнула, ещё раз бросая взгляд на записи.       — Ого, Феликс. Я смотрю вы хорошо проводили время, пока мы не виделись, — мальчик фыркнул на слова женщины и восторженно кивнул.       — Да! Я ещё после этого увижусь с оммой и дядей Чаном, я так рад! Я давно их не видел, и немного соскучился. С аппой и Мин-хёном весело, но омма тоже по мне скучает, а ещё я скучаю по бесконечному мороженому, которое мне разрешает дядя Чан, — видимо, всё же многое поменялось. Джисон помнил прошлую сессию, и Феликс в тот раз не был таким общительным. Он вечно перебирал пальцы, нервно отводил глаза, боялся сказать что-то лишнее. А сейчас? Сейчас он как будто забыл о том, что Джисон и Минхо сидели рядом, и просто делился тем, как хорошо он проводил время.       На губах Джисона расцвела небольшая, но гордая улыбка, которую он не успел вовремя скрыть.       — А как ваше настроение, господин Хан? — Джисон пожал плечами и отвёл взгляд, сжимая губы в тонкую нить.       — Лучше, чем раньше, — решил сказать правду мужчина, сжимая кулаки и выдыхая. — Нормально.       — Отлично. Я смотрю, вы очень активно проводили время в последнее время. Что вам двоим запомнилось больше всего? — Джисон пожал плечами и задумался, поворачиваясь к Минхо, пытаясь вспомнить, что на отдыхе для него было самым ярким.       Каждый момент был по-своему ценен. Он ценил время с Феликсом под дождём, потому что тогда ему казалось, что мальчик выглядел счастливее всего. Он ценил спокойную прогулку по пляжу во время звездопада, потому что в отличие от всего остального она была привычной, традиционной для их с сыном маленькой семьи. Он ценил и разговоры с Минхо, потому что именно в такие моменты он осознавал, что рядом с ним появился человек, которому можно доверять.       Которому он хочет доверять.       Он даже ценил момент, когда потерял контроль над своим запахом, потому что он был счастлив в этот момент.       Он не мог выделить что-то одно, потому что каждый день он чувствовал себя не просто лучше, чем обычно.       Он чувствовал себя счастливым.       — Так сложно выделить что-то одно, — пробормотал Минхо, и Джисон тут же согласно кивнул. — Поездка к морю, наверное? В целом в последнее время всё было таким запоминающимся. Казалось бы, рутина, но она не тянется, — сказал Минхо, и Джисон опять пару раз покивал, пытаясь найти подходящие слова.       — Я бы тоже сказал, что поездка к морю. Думаю, мне был необходим этот перерыв, — сказал он, пожимая плечами, слегка склонив голову к Феликсу. — Я не замечаю, когда устаю. Но после этой поездки я чувствую себя и вправду отдохнувшим, — психолог вдумчиво кивнула, после чего улыбнулась.       — Заметно, господин Хан, вы выглядите гораздо расслабленнее, чем в прошлую нашу встречу, — Джисон вновь пожал плечами, переводя взгляд на Феликса и Минхо. Вряд ли это была заслуга какой-то поездки. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что, если бы не эти два человека, он бы продолжил гнить и мариноваться в своей тёмной голове до победного. Не важно, поехал бы он к морю, остался дома или улетел в другую страну.       — Думаю, я и вправду поменялся, — сказал он, отводя глаза от Минхо, на которого засмотрелся последним. Женщина медленно кивнула.       — Это хорошо. Смотря на вас троих, создаётся ощущение, что вам комфортно вместе, — Минхо, не задумываясь, тут же согласился, прижимая к себе Феликса, потерявшего интерес к разговору.       Это правда. Джисону было уютно с ними. Впервые, если не считать день рождения сына, мир стал казаться мужчине цветным, по-детски ярким, а не как обычно серым, почти чёрно-белым.       — Феликс, перед тем, как я попрошу тебя поиграть в детской комнате, ответь мне на один важный вопрос. Боишься ли ты чего-нибудь сейчас? В прошлый раз мне показалось, что тебя что-то тревожит, — мальчик даже не стал думать, лишь пожал плечами и соскочил с дивана.       — Вроде, нет. Всё классно. Я вообще, так-то, ничего и никого не боюсь. Даже аппу теперь не боюсь. Знаете, я ведь даже не боюсь темноты. Я могу даже не бежать от ванной до своей комнаты ночью, потому что я не боюсь, — гордо сказал мальчик, беззаботно спрыгивая с дивана, чтобы забрать свою раскраску в другую комнату. Джисон на секунду скривился. Не потому, что слова сына обижали. Нет. Это чувство нельзя было назвать обидой.       Это был стыд.       Жгучий. Неприятный. Давящий.       Потому что Джисон знал, каково это бояться своего родного отца. И он заставлял Феликса бояться его так же, как самый жестокий человек в жизни Джисона.       Женщина ласково улыбнулась и кивнула.       — Да, Феликс, ты очень храбрый мальчик, — сказала она, после чего повернулась к Минхо. — Господин Ли, я хочу поговорить с господином Ханом наедине. Не желаете ли вы присоединиться к Феликсу на некоторое время?       Джисон тут же встрепенулся, переглядываясь с Минхо, но парень лишь с приободряющей улыбкой кивнул ему и ушёл за Феликсом. Как только дверь захлопнулась, психолог повернулась к нему. Мужчина нервно закусил щёку и закинул ногу на ногу, скрещивая руки на груди. Женщина пыталась заглянуть ему в глаза, но он тут же отводил взгляд в сторону. Без успокаивающего присутствия Минхо и Феликса ему вновь стало неуютно.       — Я хотела поговорить немного о вас, господин Хан. Вы помните, всё, о чём мы говорим, остаётся в стенах этого кабинета. Поэтому, пожалуйста, не переживайте, когда я буду о чём-то вас спрашивать, — Джисон скованно кивнул, но не стал отвечать вербально.       Женщина пару секунд молчала, после чего закрыла ноутбук.       — Мне бы хотелось понять, какие изменения вы заметили в своём самочувствии? Вы сказали, что поменялись. Но как? — спросила она, и Джисон пожал плечами. Он не знал, стоило ли рассказывать женщине абсолютно всё. Он не хотел делиться с ней деталями об отце. Не хотел делиться с ней своими чувствами по поводу Минхо. Однако, наверное, стоило объяснить ей, что он и вправду поменялся в лучшую сторону, чтобы она могла отметить это где-нибудь в своём ноутбуке и передать Хаын, что, кажется, Джисон всё же хороший отец. По крайней мере он на это надеялся.       — Не знаю. Я стал меньше чувствовать беспричинный страх за всё, наверное. Мне перестали сниться кошмары. Изначально я был груб с Минхо и сыном, но сейчас всё поменялось. Даже не потому, что я сдерживаюсь, а потому, что я и вправду изменился, наверное. Я стал чувствовать себя лучше. Не знаю, как описать это. Просто нет кошмаров, не устаю так сильно, я чувствую, что я становлюсь лучшей версией себя. Как-то так, — пожал плечами он, отводя взгляд в сторону. Женщина кивнула.       — Могу я поинтересоваться, насколько вы были грубы? Были ли для этого какие-то предпосылки? — Джисон помотал головой, сразу отвечая на последний вопрос. Он знал, что никто не был виноват в том, как он относился к другим. Это была только его проблема.       — Возможно, мне было просто тяжело, что кто-то видит меня? Мне хотелось остаться в одиночестве. Я не знаю, насколько груб я был. Наверное, сильно. Минхо заботился обо мне, каждое утро делал мой любимый кофе, но я мог нагрубить ему, сказать, что мне это не нужно. Он всегда пытался мне помочь, но я не хотел, чтобы он подходил ко мне, — пожал он плечами. — Я знаю, что он не хотел ничего плохого. И Феликс обижался на меня за то, что я был груб с Минхо.       — Как вы думаете, а почему вы так реагировали, когда господин Ли пытался помочь вам? Вам было тяжело, потому что вы боялись, что он увидит, что вам плохо? Или, может, вам было страшно, потому что до этого мало кто по-настоящему заботился о вас? — спросила она, и Джисон, не сдержавшись, фыркнул.       — Не знаю. Я не высыпался тогда из-за кошмаров. А у него всё выходило так легко. Понимаете, у него получалось всё, что не получалось у меня. И я хотел быть в одиночестве, а тут он со своей заботой, которая меня только раздражала, — ответил он, скрещивая руки на груди ещё туже. — Сейчас меня не раздражает. Минхо многому научил меня.       — Как думаете, могли ли вы быть так грубы с Минхо потому, что завидовали ему? Или, может, боялись, что это всё напускное? Потому что, например, вокруг вас были только замкнутые или равнодушные люди?       Джисон задумался, сжав челюсти. Вдох застрял в горле, так и не достигнув лёгких. Он не доверял Минхо, это правда. Считал, что он был пустышкой с вечно счастливым лицом. Он грубил Минхо и потому, что тот как бы ограничивал его контроль, так как был приставлен его бывшей женой. Вероятно, это недоверие и правда шло от того, что он просто не привык видеть людей, которым и вправду не плевать. И, возможно, он завидовал ему. Потому что Феликс быстро привязался к нему. Защищал его. Но Джисона он, казалось, не любил так сильно.       — Да. Думаю, так и есть. Я не верил, что Минхо может быть хорошим человеком. Мне стыдно за это, ведь он оказался даже лучше, — сказал он после недолгой паузы, выдыхая. Кулаки сжались от нахлынувших эмоций. Минхо оказался не просто лучше.       Минхо оказался лучшим человеком в его жизни, после Феликса.       Лучшим взрослым человеком.       — Это нормально, господин Хан. Мы все испытываем разные чувства. И все из них — норма. Нам свойственно ревновать, обижаться или чувствовать боль. Главное, что вы анализируете их, думаете, как стать лучше. Это повод для гордости, не находите? — улыбнулась она, посмотрев Джисону в глаза. Он зажато пожал плечами и выдохнул. Анализировал ли он? Он на это надеялся.       — Наверное, да. Я не знаю, — пробормотал он и склонил голову набок. Женщина пару секунд молчала.       — Господин Ли когда-нибудь давал вам повод чувствовать эту вину? — Джисон тут же помотал головой, даже слишком резко, чтобы до психолога тут же дошло, что он хотел сказать.       — Нет! — резко заявил он, но тут же выпрямился и прокашлялся, успокаиваясь. — Наоборот. Он был слишком мягким. Никогда ни в чём меня не обвинял. Поэтому мне стыдно перед ним. Наверное.       — Хорошо, Джисон. Если вы не против, я ещё хотела уточнить про ваши кошмары. В чём они заключались? Хотя бы отдалённо? — спросила она, и Джисон опять на мгновение задумался, стоило ли ей об этом рассказывать. Он не был готов изливать ей душу. Она не была Минхо, чтобы он мог так просто признаться. Джисон пару секунд смотрел ей в глаза, после чего тяжело выдохнул, сжимая переносицу указательным и большим пальцами.       — Я вырос далеко не в нежной семье. У меня были неприятные ситуации в детстве. Например, когда застрелили мою собаку. И мне часто снились кошмары, связанные с этим воспоминанием, — женщина кивнула, ожидая продолжения, но Джисон не решался рассказывать про свою семью дальше. Он замолк, отводя взгляд и крепко сжимая челюсти.       — Сейчас кошмары стали реже? Что изменилось? — спросила она, и Джисон дёргано пожал плечами, пытаясь скрыть от неё свои мысли.       Запах Минхо, чужое присутствие — всё это создавало ощущение безопасности. Он засыпал легче, спокойнее. Просыпался отдохнувшим, без тяжёлых воспоминаний с детства. Он, казалось, просто перестал чувствовать себя в вечной опасности.       Но как он мог говорить это психологу? Что она подумает? Такая зависимость от чужого запаха не могла быть воспринята, как нечто обыденное, дружеское.       — Не знаю. Меньше стресса, — пожал плечами он. Психолог не стала допытывать его, и просто открыла ноутбук, чтобы начать что-то записывать.       — Хорошо, господин Хан. Спасибо вам за то, что пошли на контакт. У меня есть пара предположений о вашем состоянии, я выпишу некоторые рекомендации. Пожалуйста, старайтесь придерживаться их. Так как ваше состояние значительно улучшилось за последнее время, я не стану направлять вас к психиатру за медикаментами. Однако, если вдруг вы начнёте замечать ухудшение состояния, возврат к прошлому, то, пожалуйста, сразу же свяжитесь со мной. Мы решим, что делать дальше, — медленно пробормотала она, и Джисон удивлённо распахнул глаза. Ему могли быть нужны таблетки? Однако он не стал спрашивать её дополнительные вопросы, лишь кивнул и стал смиренно ждать, когда она закончит.

***

      Джисон сложил все бумаги в свой портфель, после чего сел рядом с Феликсом и Минхо, почти укладывая последнему голову на плечо от усталости. Как же эти сессии его выматывали. Приходилось слишком много думать, слишком много контролировать себя. Было ещё и тревожно. Тревожно, что с ним могло быть что-то не так. Именно поэтому Джисон решил не читать, что ему написала психолог. У него ещё будет время.       — Эй, ты отлично справляешься, хён. Она отметила у тебя положительные изменения, — сказал Минхо, показывая общую бумагу. Он склонил голову в сторону Джисона, мягко сталкиваясь с ним макушками, после чего мягко улыбнулся.       Джисон впервые ощущал жгучее желание прижать к себе другого человека. Не такое, как с Феликсом. Другое. Гордая улыбка Минхо разжигала в нём приятное чувство, словно он сделал что-то правильно, словно он молодец, словно и вправду был повод гордиться.       — Да? — спросил он, ещё ближе склонив голову в чужую сторону, как бы для того, чтобы заглянуть в листок.       — Ага. Ты такой молодец, хён! Я правда тобой горжусь, — уголок губ Джисона слегка дёрнулся вверх. Минхо пах сладкими мандаринами, вишней и свежей морской солью, его глаза были чистыми и светлыми, а улыбка искренней и нежной.       — А мне дали леденец! Кока-кольный, кстати. Мне сначала дали яблочный, но я спросил, нет ли кока-кольных, и мне дали кока-кольный! — прервал их Феликс, облизывая конфету, радостно покачивая головой и пританцовывая с закрытыми от удовольствия глазами. Джисон устало фыркнул и полностью опустил голову на плечо Минхо.       — Яблочный тебя уже не устраивает? — со смешком спросил он, на что мальчик пожал плечами, всё ещё не открывая глаз.       — Если бы не было кока-кольного, то я бы взял яблочный, — сказал он, поворачиваясь вокруг своей оси на одной ноге, после чего резко споткнулся, открыв рот и уставившись куда-то за плечо Джисона. — Омма? Дядя Чан?! — вскрикнул он, и Джисон резко дёрнулся, выпрямив спину. Его голова, казалось, провернулась на сто восемьдесят градусов. Он молился, чтобы Феликс ошибся.       Но нет.       В паре метров от них стояли Хаын и Чан. Хаын в этот раз не стала одеваться слишком вычурно. На ней были молочная юбка-карандаш до колена, в тон блузка, утеплённый пиджак и перекинутая через плечо кофейного цвета сумочка. Чан был одет в похожих цветах: молочная рубашка и землистого оттенка брюки. Ему было явно неловко, в то время, как женщина, скрестив руки на груди, подозрительно осматривала Джисона. Её вздёрнутая бровь ясно говорила Джисону, что ничего хорошего на её уме не крутилось.       — Вы что! Приехали, чтобы забрать нас на ужин? Сами? Но у аппы же есть машина, вам не надо было! — Феликс радостно подскочил к ним, засунув леденец в рот, чтобы случайно его не выронить. — Чан погладил его по голове и радостно присел на корточки, чтобы поболтать, пока Хаын всё ещё подозрительно смотрела на Джисона. Однако через пару секунд она всё же отвела взгляд, чтобы обратить его на Феликса. Аккуратно заправив за ухо выпавшую из уложенной причёски прядку, она ласково прижала его к груди и поцеловала в макушку.       — Не совсем. Я знаю, что у твоего аппы есть машина, просто мне было интересно, как у вас проходил приём у госпожи Ким, — пробормотала она, и Феликс тут же покивал, вытаскивая леденец.       — Круто. Аппа уже сложил мои рисунки, но я тебе их дома покажу. Мы с Мин-хёном успели разукрасить целых две картинки. И с аппой ещё одну начали. Мне тут нравится. Мне ещё леденец дали вкусный, вот этот, — он почти зарядил ей конфетой по лицу, но женщина успела слегка откинуться назад. — Мы вообще та-а-ак круто время проводим. Я ездил к морю ещё! Плавал под дождём! — Джисон неловко поджал губы. Он надеялся, что Хаын не начнёт раздувать из этого какую-то глобальную проблему. — Я ещё расскажу вам всё! А то мне так много рассказывать! А вы чем занимались? — Чан неоднозначно махнул головой.       — Работали, пару раз выезжали отдыхать. Ничего прям особенного, — сказал он, и женщина кивнула в подтверждение.       — Но в Сеуле мы обязательно сходим куда-нибудь отдохнуть по-настоящему, — сказала она, заправляя отросшие прядки волос Феликса ему за уши. — А сейчас, раз уж мы приехали, поедешь с нами домой? — спросила она, и мальчик тут же кивнул, поворачиваясь к Минхо и Джисону.       — А аппа и Мин-хён же с нами поедут? — Минхо тут же поднялся, чтобы не вызывать неудобств и, низко поклонившись, помотал головой из стороны в сторону.       — Бокк-а, ты давно не видел госпожу Ким и господина Бана. А со мной ты видишься каждый день. Нужно провести время со своей семьёй, — мягко пробормотал он, проводя рукой по плечу мальчика, что лишь нахмурился и посмотрел на Минхо недовольным взглядом.       — Но ты ведь тоже моя семья, Мин-хён. Я хочу чтобы ты поужинал с нами! — настырно продолжил гнуть своё Феликс, и Минхо задумался, как же мягко отказаться. Он не хотел навязываться на этот ужин, понимал, что ему там не было места. Если с Джисоном у него и была связь, то с Хаын или Чаном — нет.       — Феликс, а ты не подумал, что Минхо-щщи нужно отдохнуть? Может он хочет повидаться со своей семьёй, как мы хотим с тобой? — мягко вступился Чан, и мальчик на секунду задумался, теребя губу. После чего повернулся к омеге, оглядывая его с ног до головы.       — Точно. У тебя же тоже есть родители, — с грустью пробормотал он, выдыхая. — Наверное дядя Чан прав, ты тоже наверняка скучаешь по своим омме и аппе, — он опустил взгляд вниз и подошёл к Минхо вплотную, чтобы крепко обнять его и потереться щекой о его живот. — Я буду скучать по тебе, Мин-хён. Хорошо тебе провести выходные. Я тебе привезу что-нибудь из Сеула, — с грустью пробормотал он, на что Минхо крепко его обнял, погладив по волосам.       — Я тоже буду скучать по тебе, Бокк-а, — тихо прошептал он, после чего сделал шаг назад и поклонился троим взрослым, уже собираясь уходить, когда Джисон подорвался с места.       — Я тебя подвезу до дома, Минхо, — сказал он, не желая, чтобы парень ехал один и не желая прощаться с ним таким сухим образом. — Феликс может поехать с Хаын и Чаном, так что всё в норме, — быстро добавил он, и заметил, как лицо женщины вытянулось. Она выглядела удивлённой, почти шокированной.       — Нет, нет! Не стоит, правда. Я вызову такси. Всё хорошо, — пробормотал Минхо, на что Хаын повернулась к нему и покачала головой.       — Не отказывайтесь. Джисон редко когда предлагает свою помощь, — сказала она.       Джисону это не сулило ничего хорошего.

***

      — Хён, тебе не стоило этого делать. Я правда мог сам добраться до дома, всё хорошо, — Минхо натянул рукав свитера на ладонь и неловко вжал голову в плечи, выглядывая на улицу, где был сильнейший ливень и ветер. Джисон фыркнул и, накинув пиджак, вышел за дверь, открывая чёрный зонт.       — Нет, не хорошо, Минхо. Нас приглашали на ужин только через два часа, так что я в любом случае хотел подвезти тебя до дома. То что Хаын и Чан приехали заранее — лишь их проблема, — сказал он, чуть наклонив зонт, чтобы Минхо мог пройти под него и не намокнуть, по крайней мере не полностью. Омега сглотнул и сжал губы, делая шаг вперёд, готовый взять зонт, но Джисон не дал ему этого сделать, одёрнув руку. — Думаю, нет ничего страшного, если я подержу его, верно? Тем более тебе первому нужно садиться в машину, — хмыкнул он, и Минхо кивнул, натягивая второй рукав на пальцы.       — Спасибо, хён, — пробормотал он, прежде чем Джисон открыл ему дверцу машины, придерживая зонт так, чтобы отгородить его от дождя. При этом он сам остался без укрытия, капли воды били по лицу и стекали вниз по подбородку. Волосы промокли насквозь и упали на глаза, но он не обращал внимания, ожидая, когда Минхо устроится в машине.       Как только омега потянулся, чтобы закрыть дверцу, Джисон аккуратно подтолкнул её, мягко захлопывая самостоятельно. Сложив мокрый зонт, он закинул его на заднее сидение и сел на водительское, зачёсывая волосы назад, чувствуя, как холодные капли потекли по шее за шиворот и без того влажной рубашки. Он снял очки и достал из бардачка салфетку для очков, чтобы быстро смахнуть редкие капли с линз. Хоть у него и было гидрофобное покрытие, редкие капли всё же оставались.       Минхо смотрел на него распахнутыми глазами, не зная что и сказать. Он почти не вымок, только на джинсах можно было заметить влажные полосы от ливня, но свитер и голова остались, на удивление, сухими.       Чего не скажешь о Джисоне.       Но он и не возражал. Мужчина не хотел, чтобы Минхо заболел в свой отдых.       — Господи, ты же простынешь, хён! Ты весь вымок, — Минхо потянул его за прядь мокрых волос, с которых тут же скатились пара капель воды.       — Ничего страшного. Я включу печку. Какой у тебя адрес? — пробормотал Джисон, настраивая температуру в машине. Рука Минхо соскользнула вниз на бардачок между ними.       — Вот, — он показал ему адрес на карте, и Джисон быстро вбил его в навигатор. Минхо жил в отдалённом районе, где все дома были обычными серыми многоэтажками. У омеги были деньги, чтобы позволить себе жильё в хорошем районе, так почему он не пользовался этим? Потому что был слишком погружен в работу и ему было не до квартиры?       Джисон завёл машину и выехал по направлению к нужному дому, пока Минхо смотрел в окно, следя за мелькающими домами и машинами.       — Будет скучно эту неделю без Феликса и тебя, — решил завести разговор Джисон, усмехаясь, чуть склонив голову набок. Минхо тяжело выдохнул и кивнул.       — Да уж. Будешь работать, как обычно? — спросил он, и альфа уклончиво кивнул. Он ещё не решил, что будет делать после гона. Наверное, и вправду ударится в работу. Уже и без того слишком много отдыхал, надо было заняться и чем-то важным.       — А ты? Навестишь кого-то из друзей? Наверняка этот Хёнджин хочет встретиться с тобой. Сколько он тебя не видел? — Минхо фыркнул, играясь с рукавами свитера.       — Не говори. Этот идиот наверное придёт ко мне и скажет заполнить холодильник, чтобы он мог поесть, — сказал он с лёгкой улыбкой, пялясь на свои руки. — Я и правда давно его не видел. И других своих друзей тоже. Наверное, есть смысл куда-то сходить с ними. Я просто отвык от этого, понимаешь? Они часто ходят в клубы или ещё куда, но у меня вечно нет времени на это. Я люблю свою работу, и она у меня обычно всегда на первом месте, — пожал плечами Минхо, и Джисон понимающе промычал.       Минхо был таким же, как он. Джисон видел это, просто не придавал этому значения.       Минхо ненавидел отдых, как он. Минхо не мог жить без работы. Минхо делал всё сам.       Казалось бы, они были такими разными, но при этом они были так похожи.       — Понимаю. Может тогда, не знаю, сходим куда-нибудь вместе? Развеяться по-дружески, там. Чтобы тебе не было скучно, и я, знаешь, не зарабатывался, — неловко пробормотал Джисон, сжимая руль между пальцев, усиленно смотря на залитую водой дорогу, даже не бросив мимолётный взгляд в сторону Минхо. Тот улыбнулся, откидываясь на кресло и поворачивая голову в его сторону.       — Давай. Но я, наверное, умру от скуки уже сегодня, так что ничего не обещаю, — усмехнулся он, склонив голову в его сторону, смотря на него из-под ресниц. Джисон посмотрел на него и почти засмеялся, его волосы слегка распушились, он выглядел мягким в своём пушистом свитере. Нежным, как зефир. Умилённая улыбка растеклась по губам, и он никак не мог её скрыть.       — Найди себе хобби, — пробурчал он, чтобы как-то замаскировать тёплое чувство в груди.       — Ты думаешь, у меня нет хобби? Вот такого ты мнения обо мне? — прошипел игриво Минхо, натягивая рукава на ладони ещё сильнее. — Уеду на рыбалку, и всё. Не встретимся.       Джисон фыркнул, заворачивая в нужный район, сверяясь с навигатором. Нужный дом был в паре минут езды. Мужчина чуть снизил скорость, чтобы поездка растянулась на подольше.       Джисон чувствовал себя идиотом. Стоило ему взглянуть на Минхо, и он тут же расплывался в улыбке. Стоило ему услышать его голос, и он сразу начинал мечтать, чтобы Минхо никогда не переставал говорить.       Джисон никогда не чувствовал ничего подобного. И вроде ему было страшно. К чему это приведёт? Что это значило? Правильно ли это было? Но при этом он, вроде, совсем не хотел об этом думать.       Джисон остановился прямо у шлагбаума во двор нужного дома и повернулся к Минхо, что уже потянулся рукой к выходу. Дождь тяжело стучал по лобовому стеклу, и, если судить по размеру жилого комплекса, дойти до нужного подъезда под таким дождём было непросто.       — Могу я тебя проводить? — спросил Джисон, на что Минхо повернулся к нему и покачал головой.       — Не стоит, правда. Хён, ты столько всего сделал для меня уже сегодня. Мне будет неловко. Тем более ты только согрелся. Замёрзнешь, — пробормотал он, мягко улыбаясь. Джисон хотел возразить, сказать, что он не замёрз, что у него отличный иммунитет, что ему не сложно, но он боялся навязываться.       — Тогда хотя бы возьми зонт. Конечно, он не прям поможет тебе в такой ливень, но это лучше, чем ничего, — пробормотал он, перегибаясь через бардачок, чтобы передать омеге свой зонт. Тот молча взял его в руки и опустил глаза в пол.       Пару секунд они просто сидели молча. Минхо не торопился выходить из машины, а Джисон его и не подгонял. Наконец парень поднял на него глаза, выдыхая.       — Так странно возвращаться обратно, — усмехнулся он. — Я уже так привык жить с вами двоими, — пробормотал он, и Джисон мог понять его. Сначала он не мог представить, как ему нужно было ужиться с омегой, но сейчас он не мог представить свой дом без его присутствия.       Господи, он впервые чувствовал, что будет по-настоящему скучать по кому-то, кроме Феликса. Даже если они расставались ненадолго. Всего на неделю.       — Да. Мне тоже непривычно, — пробормотал он, после чего Минхо всё же потянулся к ручке двери.       — Хорошего ужина, хён. Пожелай ещё раз Бокк-и от меня хорошей поездки. И если что пиши. Мне всё равно нечем заняться. Я буду рад поболтать с тобой. Если вдруг что, — пробормотал он, открывая дверь и распахивая зонт. Он быстро вышел из машины, морщась от пронизывающего ветра.       — Спасибо. Обязательно. Ты тоже пиши, — прошептал он, и омега кивнул с улыбкой, захлопывая дверь, тут же убегая в сторону своего жилого комплекса, обхватив себя одной рукой из-за холода. Джисон пару секунд смотрел ему вслед, борясь с желанием позвать его обратно.       Машина прогрелась, поэтому свежий холодный запах Джисона почти не чувствовался в воздухе, зато запах Минхо раскрылся во всех красках. Тёплый запах сладких мандаринов казался ещё нежнее, чем обычно.       Джисон уже скучал.

***

      Джисон зашёл в квартиру Хаын и Чана, как его тут же встретил Феликс, радостно уплетающий мороженое из банки. Раньше Джисон бы разозлился, что Чан опять даёт его сыну сладости перед основной едой, но сейчас он чувствовал лишь радость, что мальчик выбежал его встречать.       — Аппа! Ты вернулся! Уже отвёз Мин-хёна домой? Он что-то говорил обо мне? — спросил взбудоражено мальчик, выковыривая большой кусок мороженого. Джисон хмыкнул и погладил его по волосам.       — Пожелал тебе хорошей поездки, — мальчик удовлетворённо промычал и убежал куда-то в другую комнату, оставляя его в одиночестве в коридоре. Джисон не стал его звать обратно. Он задумчиво стянул с себя пиджак и повесил его на гостевые плечики в отдельный шкаф, который уже прекрасно знал за столько времени. Вдруг из кухни выглянула Хаын. Она уже была одета в домашнюю одежду, а её волосы заплетены в высокий хвост на затылке.       — А я думала, может ты приедешь ещё к завтрашнему утру, — сказала она, закатывая глаза, после чего взмахнула полотенцем, откидывая его на стул с раздражённым выдохом. — Вещи Феликса привезти не забыл? Или вся башка была занята его няней? — спросила она, и настроение Джисона тут же испортилось. Он едва сдержался, чтобы не ответить ей в том же тоне.       — И тебе привет. Я положил всё в шкаф, — пробормотал он, зачёсывая волосы назад. Хаын уже открыла рот, чтобы ответить ему, но из детской вышел Феликс с Чаном. Женщина тут же закрыла рот и единственное, что говорило о её кислом настроении — это её горький запах корицы и ванили.       — О, Джисон. Как поездка? Ливень, кажется, стал только сильнее, да? — дружелюбно поинтересовался Чан, забирая у ребёнка мороженое, чтобы закрыть его и поставить в морозильник. — Ликси, остальное только после еды, хорошо? — мальчик безропотно кивнул и тут же пошёл мыть руки, чтобы сесть за стол, где стояли различные блюда. В основном из дорогих ресторанов, потому что ни Хаын, ни Чан не любили готовить. Впрочем, как и Джисон. У них троих никогда не хватало на это времени.       — Да, ливень только усиливается. Завтра, когда поедете в аэропорт, будьте осторожны, — пробормотал спокойно Джисон. Он сам был удивлён своему спокойному тону. Обычно он чувствовал почти неконтролируемую ярость, когда ему приходилось отвечать Чану, но сейчас он не чувствовал ровным счётом ничего.       — Феликс никак не мог перестать говорить о тебе, — фыркнул Чан, погладив мальчика по голове. — Я рад, что вы хорошо проводили время, — Джисон не знал, верить ему или нет, но его голос казался вполне искренним.       К сожалению, Джисон не мог определить это с точностью.       Наверное, Минхо бы смог.       — Ага. Наверное, мне стоило взять отпуск пораньше, — сказал он, проходя в ванную, чтобы помыть руки, перед тем, как сесть за стол. Хаын всё ещё недовольно пялилась на него.       Да уж. Сразу видно, что она его ни в коем случае не ненавидела.       Обстановка за столом была тяжёлой, душащей, даже почти неловкой. Если бы Феликс не болтал, пока ел, то, наверное, Джисон бы умер от нехватки воздуха, настолько густой казалась атмосфера.       — Как вообще у тебя дела, Джисон? Ты выглядишь менее напряжённым. Это круто, — прокашлявшись, начал Чан, и Джисон пожал плечами. Он был благодарен, что мужчина пытался разбавить это ужасное настроение за столом, но, в любом случае, это не помогало.       «Спасибо, Чан. Реально, такой крутой навык открыл: сидеть-спокойно-за-столом-с-бывшей-женой-которая-изменила-мне-с-тобой. Кстати, вы ж там моего сына отсудить хотели. Нет ни одного повода, чтобы чувствовать себя неуютно,» — подумал ядовито Джисон, но опять не подал виду.       — Хорошо. Феликс вам, наверное, всё рассказал. Мы хорошо проводили время. Ездили к морю, — пожал плечами он, отделяя кусочек тушёного говяжьего мяса от кости, аккуратно заворачивая его в лист салата. Он уже начал жевать, когда Хаын хмыкнула и резко повернулась к нему, заставив его вопросительно вздёрнуть бровь.       — Да, мы заметили, что ты отлично проводил время. Не терял времени, так сказать, — приторно прошипела она, и Джисон невольно задумался, умела ли эта женщина затыкаться. Может она начнёт жевать еду и перестанет играть на его нервах?       Каждый раз, когда он начинал проникаться к ней сочувствием за прошлое, она непременно выводила его из себя.       — Дорогая, давай покушаем? Потом обсудите это с Джисоном, когда я пойду укладывать Феликса спать, — мягко прервал её Чан, и никогда до этого Джисон не был ему благодарен больше. Женщина бросила на него острый взгляд, но в итоге успокоилась, и продолжила есть, не обращая внимания на Джисона.       Атмосфера вернулась и провисела до самого конца ужина, пока Чан всё же не вывел Феликса в детскую. Взгляд Хаын тут же устремился на Джисона, и он знал, что теперь он не избежит разговора с ней.       — Меня блевать от твоего лица тянет, если честно, — резко сказала она, и Джисон не смог сдержать смешка, давясь водой.       — Взаимно, — женщина сжала кулаки.       — Что между тобой и этим омегой? И не пытайся врать мне, Хан Джисон. Я жила с тобой много лет, и я знаю, что ты никому и никогда не помогаешь. И что это было? Ты лежал на его плече? Да я никогда в жизни не видела, чтобы ты так близко находился к людям! Даже когда мы были женаты, ты не спал так близко ко мне! — прошипела она, и Джисон закатил глаза. Возможно, его влюблённость в Минхо всё же была очевидна. Он вздохнул, но отвечать не стал. Сделал большой глоток воды, прежде чем прокашляться.       — Ничего. Я просто изменился. Стал другим, если ты не заметила, — пробормотал он, и женщина громко фыркнула, выгнув бровь.       — Что ты несёшь? Хочешь сказать, что такие как ты меняются за пару месяцев? Я столько лет жила с тобой и не слышала ни одного ласкового слова! — чуть повысила голос она, и Джисон не мог понять, в чём была её проблема. Она вообще изменила ему, и что? Он же не закатывал ей истерик. Почему её так задевало, что он был с кем-то нежнее, чем с ней? Это же всё было в прошлом.       Однако, он решил не говорить ей этого в лицо. Решил играть безопасно, чтобы она на эмоциях не решила засудить его или испортить ему жизнь ещё раз.       — Слушай, прости меня. Я знаю, что я был не лучшим мужем. Ты права. Но я правда изменился, — сказал он, и, казалось, Хаын была готова заплакать. Он думал, что сейчас она будет кричать ещё громче, но её голос стал, к его удивлению, гораздо тише.       — Мне до этого нет дела, Джисон. Я жила с тобой столько лет, получая одни унижения. Мой собственный муж не обращал на меня внимания, когда я родила. Он просто кинул мне охапку цветов и ушёл. Я была позорищем среди всех знакомых, потому что мой муж никогда не уважал меня. Я для него не существовала. И что я вижу сейчас? Что он обжимается с каким-то омегой, весь такой нежный, учтивый, предлагает его подвезти в ливень, когда ему всегда было плевать, как я, его законная жена, доберусь до дома. Этот омега не жил кучу лет, считая себя непривлекательным. Не жил, думая, что ему стоило умереть, чтобы не мучиться каждый день из-за тупоголового мужа, который высасывал из него все соки! И ты просишь у меня прощения? Говоришь, что изменился? — Джисон понимал, что, наверное, у неё был повод ненавидеть его. Но в любом случае, почему она так реагировала? Она же сейчас жила вполне счастливо. Намного лучше, чем он. — Мне пришлось оставить своего сына при разводе с тобой, потому что я боялась, что моя жизнь полностью разрушится. Что мои родители не примут меня обратно домой. Что Чану я в конце концов надоем так же, как и тебе. Я верила, что я никому не нужна, и боялась убить будущее сыну. Знаешь скольких усилий мне стоило вновь полюбить себя? И ты просишь у меня прощения? Как я могу простить тебя за то, что ты испортил мне жизнь?! — женщина плотно сжала зубы и ударила кулаком по столу, опустив голову в пол.       — Хаын, мне жаль. Я тогда правда не знал, что причиняю столько боли. Я привык жить так, когда на меня не обращают внимания. Я не знал, что тебе было так тяжело. Именно Минхо открыл мне глаза на эту проблему. Благодаря нему я изменился, — пробормотал он, с жалостью смотря на бывшую жену, которую трясло от злости.       — Мне всё равно, Джисон. Мне всё равно, кто изменил тебя. Мне всё равно. Я увольняю его. Он должен был быть няней, а не шлюхой для моего бывшего мужа. Кто писал ему все эти рекомендации? Я разрушу их все, — злобно прошипела женщина, встав из-за стола, на что Джисон тут же подорвался со стула, пытаясь ухватить её за запястье.       — Хаын, ты этого не сделаешь! — выкрикнул он, но понизил голос, увидев взгляд женщины. — Умоляю. Я молю тебя! Не делай этого. Он ничем этого не заслужил. Между нами правда ничего нет, я тебе клянусь! Он был замечательной няней, Феликс его так любит. Умоляю, ты не можешь уволить его вот так, — пролепетал Джисон, сглатывая ком в горле. Его сердце громко стучало в груди, он чувствовал, как ему становилось тяжело дышать. В ушах стоял звон.       Что если Хаын испортит жизнь Минхо? Что Минхо будет думать о нём? Он возненавидит его, как Хаын? Будет винить его в испорченной жизни? Больше никогда не посмотрит на него этими нежными глазами?       — Ты не поменялся, Джисон. Ты всё такой же мудак. Как ты можешь просить меня об этом? Молишь меня? Ты никогда не беспокоился обо мне так. Когда меня в открытую оскорбляли альфы на том званном ужине из какой-то сеульской корпорации, ты даже и слова им не сказал, — Хаын скривилась, и Джисон заметил в её глазах слёзы. — Когда я рыдала из-за того, что меня называли никчёмной сукой за то, что я стала просто никому ненужной после замужества, ты ничего им не сказал. Когда я была моложе, все хотели быть со мной, но я, тупая дура, выбрала тебя. Думала, сделала верное решение. В итоге я только и слышала, какая я глупая, как я разжирела после родов, как я запустила себя, что мне никогда не вернуть былую привлекательность! — она смахнула слезу ладонью и отвернулась от Джисона, чтобы он не заметил, как тяжело ей давались эти слова. — Мне так хотелось убить себя. А ты никогда! Вообще никогда за меня не вступался. А тут ты так впрягаешься за омегу, которого знаешь два месяца? Серьёзно?! — женщина запрокинула голову назад, пытаясь проморгаться, пытаясь скрыть ту боль от воспоминаний. Джисон не знал, что сказать. Он понимал, что настаивать дальше было бессмысленно. Хаын была глубоко обижена, и она имела на это полное право. Он не обижал её лично, но он никогда не защищал её от других.       Он не делал ничего, и это влияло на неё.       Так же, как отец влиял на Джисона.       Джисон тоже чувствовал себя ненужным.       — Хаын, мне так стыдно. Я и вправду мудак. Можешь делать, что угодно, но, прошу, не ломай жизнь Минхо. Я заслужил твою ненависть, не он, — пробормотал он, на что девушка громко рассмеялась и посмотрела на него почти обезумевшими глазами. Хаын ударила себя ладонью по лбу, зачёсывая выпавшие пряди волос из хвоста, прежде чем опять обратить своё внимание на Джисона.       — Мне всё равно, что он заслужил, а что нет. Я хочу, чтобы тебе было так же больно, как и мне. Ты не заслуживаешь счастья, — выдохнула она, и Джисон сам был готов зарыдать. Он и вправду не заслуживал, но Минхо должен получить весь мир к своим ногам. Он просто знал это.       — Пожалуйста, Хаын. Я тебя молю, — ещё раз тихо прошептал он, складывая дрожащие ладони перед собой. Женщина недовольно выдохнула, зажав переносицу между пальцев.       — Я забираю Феликса. Минхо уходит потому, что наш конфликт исчерпывается, и его услуги больше не нужны. Если ты не согласен, то я его увольняю и делаю так, что он больше никогда не сможет работать по своей профессии, — Джисон чувствовал, как земля ушла из-под его ног. Он не мог расстаться с Феликсом, но если он не сделает этого, то все усилия Минхо окажутся напрасными.       Он испортит жизнь ещё одного человека.       Джисон чувствовал, что задыхается. Он смотрел на женщину, тяжело дыша. Она смотрела в ответ, крепко сжимая спинку стула до побелевших костяшек.       — Хаын, пожалуйста, Феликс — единственное, ради кого я живу, — пробормотал он, на что женщина дёрнула стул, протаскивая его по полу, пока тот в итоге не упал с оглушительным стуком на дорогое покрытие.       — Ох, тогда, думаю, мы определились. Феликс останется с тобой, но Минхо — уволен! — крикнула она, заставив Джисона плотно сомкнуть губы и сделать шаг назад. На размышления почти не было времени, шестерёнки в голове лихорадочно крутились.       Если Минхо уволят, у него не будет стабильного дохода, он не сможет работать по профессии, на которую учился столько лет. Все усилия пойдут насмарку, и вина будет лежать только на Джисоне.       Однако, если Феликс останется с Хаын и Чаном, то у него будет больше возможностей, так как Чан был в несколько раз богаче Джисона. У Феликса будет нормальная полная семья, где отец не борется со своими тараканами.       — Я согласен. Оформить опеку Феликса на тебя, — пробормотал тихо он, заставив удаляющуюся Хаын замереть. Она шокировано обернулась, но через мгновение её губы расплылись в широкой улыбке.       — Не думала, что этот омега и вправду так важен для тебя. Может сейчас ты почувствуешь то же, что и я когда-то. Почувствуешь это одиночество, — Джисон сглотнул, пытаясь сдержать слёзы. Тошнота подкатила к горлу, и он ничего не мог с этим поделать. Пальцы дрожали, сердце на каждый вдох словно замирало на некоторое мгновение.       Вдруг дверь приоткрылась, и из проёма высунулась голова Феликса, которого почти тут же затянула обратно рука Чана. Однако мальчик вырвался и быстро просеменил в столовую, где по разные стороны стола стояли его родители. Он пару секунд переводил взгляд со сломанного стула на полу, на Хаын, затем на Джисона.       — Почему вы кричите? — тихо спросил он, на что женщина тут же пригнулась к нему, чтобы поцеловать в лоб и успокоить.       — Мы просто громко разговариваем. Мы не кричали, — пробормотала она, но мальчик, не веря, скосил глаза на стул.       — Но я слышал. Вы ещё роняли вещи. Почему? — Джисон не хотел объяснять сыну все проблемы взрослой жизни и последствия всех его жизненных решений. Он лишь выдохнул и сморгнул слёзы, что навернулись на глаза, когда он посмотрел на ничего не понимающего сына.       Джисон больше никогда не увидит его спящим на своей кроватке посреди ночи. Никогда не услышит, как тот играет в куклы. Не услышит приглушённые голоса мультяшных персонажей из кино комнаты. Может он слишком драматизирует, и, возможно, Хаын будет приводить сына к нему хотя бы раз в месяц, но что-то подсказывало ему, что, если им потребуется нянька, они не станут просить помощи у него, как это делал он, и просто наймут няньку.       Все детские рисунки на даче останутся висеть в детской комнате, как воспоминания о времени, когда рядом с Джисоном был самый любимый человек в его жизни. Среди множества каракуль останется висеть и рисунок, на котором Феликс нарисовал себя, Минхо и Джисона.       Останется напоминание, что Джисон сам разрушил своё новоприобретённое счастье.       Но хуже всего была мысль, что, возможно, Феликсу и правда будет лучше не с ним. Что он мог ему дать? Редкую похвалу? Редкую любовь? Без Минхо он не справится. Он не настолько хороший родитель. А как Феликс отнесётся к нему, если узнает, что из-за его отца разрушится жизнь его любимой няни?       Как бы ни прискорбно было признавать, Джисон не заслуживал быть отцом. Он не мог быть хорошим родителем. Он ничем не отличался от своего собственного. Он не мог любить своего ребёнка так, как тот заслуживал.       Не мог подарить ему счастье.       — Аппа? — тихо пробормотал Феликс, подходя к нему с напуганным выражением лица. — Аппа, ты странный. Что с тобой? — Джисон присел на корточки, заглядывая ребёнку в глаза. Он не хотел плакать перед ним, не хотел пугать или тревожить. Не хотел устраивать ещё больший беспорядок.       — У меня для тебя отличная новость, малыш, — сдавленно прошептал он, обхватив мальчика за плечи ладонями. — Теперь ты можешь кушать столько мороженого, сколько тебе захочется. Можешь не спать допоздна. И теперь тебе не придётся скучать по омме и дяде Чану, потому что они всегда будут рядом. Разве не чудесно? — наигранно радостно прощебетал он, закусывая губу, пытаясь не разрыдаться от восторженного вида ребёнка.       — Мы теперь будем жить с оммой и дядей Чаном? Все вместе? Я, ты, Мин-хён, омма и дядя Чан?! Правда? — он радостно хлопнул в ладоши, и Джисон едва сдержался, чтобы не фыркнуть.       — Нет. Ты будешь жить с оммой и дядей Чаном. Я не могу жить с вами, — сказал он, и лицо Феликса тут же вытянулось и побледнело. Он пару секунд пытался понять, правильно ли он расслышал собственного отца, прежде чем его глаза наполнились слезами. Джисон едва держался, чтобы не разрыдаться вместе с ним.       — Почему не можешь? Но я не хочу жить без тебя, — непонимающе пролепетал он, утирая слёзы с щёк. — Ты не хочешь со мной жить? Я что-то сделал? Это потому, что я не убрал за собой игрушки перед отъездом? Или я сказал что-то не так у той тёти? — Джисон не мог больше сдерживаться, он опустил лицо в пол, пытаясь скрыть, как тяжело ему давался этот разговор. Слёзы текли по его щекам, и он никак не мог их остановить.       Почему Феликс всё брал на себя? Он не был ни в чём виноват. Он был самым лучшим сыном, о котором только мог мечтать Джисон. Даже если бы он взорвал свою комнату, Джисон бы никогда не отказался от него. А если бы он сказал что-то у психолога, значит это было ему важно, и Джисон бы не злился.       Он бы никогда не смог отказаться от Феликса. Ни при каких обстоятельствах. Феликс был единственной причиной, почему Джисон до сих пор не гнил в земле.       — Феликс, всё очень сложно. Это не потому, что я не хочу жить с тобой. Просто сейчас есть трудности, из-за которых я не могу позаботиться о тебе, — прошептал он, прижимая мальчика к себе, утыкаясь ему в плечо. — Пожалуйста, не думай, что тут есть твоя вина. Это у меня не получилось быть достойным отцом. Мне очень жаль. Постарайся простить меня, сын, пожалуйста? Я люблю тебя. Правда люблю, — сказал он, дрожащими руками сжимая футболку на чужой спине. Мальчик уткнулся ему в грудь и просто стоял. Можно было подумать, что он молчал, но Джисон чувствовал, как его рубашка пропитывалась чужими слезами.       — Я не хочу, чтобы ты уходил, аппа. Я тебя люблю. Ты самый лучший аппа на свете! Только не уходи, — пробормотал мальчик, и Джисон знал, что ему нечего было сидеть здесь дальше и слушать мольбы сына. Он не мог поменять решение. Он не мог остаться. Вместо ответа, он выпрямился во весь рост и пошёл в коридор, стараясь не рыдать на глазах у Чана и Хаын. Но самое важное, на глазах у Феликса, которому и так было не легко. — Аппа! — прокричал ему в истерике мальчик, рванув к нему и цепляясь за подол рубашки. — Не-ет! — прорыдал он, но Джисон не слушал. Взял пиджак с вешалки и, обувшись, вышел за дверь, не проронив и слова.       — Феликс, погоди, ты не можешь идти, — аккуратно пробормотал Чан. Было видно, что ему не нравилась эта ситуация, но он ничего не мог поделать с решением своей жены. Джисон больше не винил его. Он не винил и Хаын.       Потому что не было смысла.       Ничего нельзя было больше сделать.       Когда город уже превратился в руины, нет смысла выяснять, была ли это вина природы или человека, ведь всё уже было разрушено. Нельзя было спасти погибших под завалами. Нельзя было спасти воспоминания. Нельзя было построить всё заново за одно мгновение.       — Аппа! Не бросай меня! Не бросай! Аппа! Не-е-ет! — пронзительно кричал Феликс, пытаясь вырваться к отцу, и Джисон, взглянув на него в последний раз, быстро сбежал по лестнице, прячась за углом.       Мужчина вышел на парковку, тяжело дыша. И только сейчас он позволил себе разрыдаться так, как даже в раннем детстве не рыдал. Он закрыл лицо руками, пытаясь подавить предательские всхлипы. Дождь тарабанил по асфальту где-то за стенами пустой подземной парковки.       Альфа вновь вспомнил те срывающиеся крики, и его сердце болезненно сжалось. Господи, он был никудышен во всём. Он был ужасным мужем. Стал ужасным отцом. И чуть не разрушил жизнь человека, который заслуживал только хорошее.       Трясущимися руками, Джисон открыл машину и сел на переднее сидение, пока не заводя автомобиль. Он уткнулся лицом в руль и просто рыдал.       Возможно, ему стоило начать всё заново, вместо того, чтобы жалеть себя и горевать о том, в чём сам был виноват. Возможно, ему стоило записаться к психологу на постоянную основу, чтобы решить все свои проблемы. Возможно, ему стоило наконец начать делать что-то хорошее, а не рушить жизни людей вокруг себя, как делал это его отец.       Но сейчас у него не было на это сил. Он не хотел начинать с чистого листа, он хотел обратно своего сына, он хотел увидеть Минхо без мысли, что Хаын может разрушить всё, чего добивался омега.       — Блять, — прошипел Джисон, как вдруг в дверь его машины начали судорожно долбиться. Мужчин вздрогнул и выглянул в окно, замечая только макушку сына, что бил ему по двери со всей силы. Он тут же открыл её, переживая, что ребёнок может простудиться, так как на парковке всё равно было прохладно. Мальчик громко всхлипнул, после чего залез к нему на руки, цепляясь за него мёртвой хваткой. Именно в этот момент к ним подбежали Хаын и Чан.       — Феликс! Почему ты убежал?! — встревожённо прокричала женщина, на что ребёнок только сильнее вцепился в Джисона.       — Я останусь с аппой и Мин-хёном! Аппа никогда не плачет! Если он плачет, то я никуда не уйду и останусь с ним. И мне всё равно! Я никуда не уйду отсюда! Никуда не полечу! Если вам всё равно на аппу, то мне нет, потому что он мой любимый аппа! — Джисон не знал, чем он заслужил такого прекрасного ребёнка. Честно, не знал. Он не мог поверить, что даже после всего, что Джисон не сделал, хотя бы обязан, мальчик так рьяно защищал его.       — Феликс, всё в порядке. Я не плачу. Видишь? Не плачу, — альфа просто сдерживался. Из-за него и без того было много проблем.       — Я не верю! Я никуда не пойду! — вскрикнул он, со злостью ударив Джисона кулачком по плечу. — Никуда не уйду! — большие глаза ребёнка наполнились слезами, и мужчина больше всего на свете хотел, чтобы этот мальчик не плакал из-за него. Хотел, чтобы Феликс только улыбался и жил свою беззаботную жизнь.       Джисону было так стыдно за то, что он не мог перестать причинять боль своему сыну.       — Феликс, — попытался что-то сказать Чан, но Хаын прервала его.       — Джисон, можно тебя на секунду? — выдохнула устало она. — Феликс, а ты посиди с дядей Чаном. Ты останешься с нами только на неделю. Потом вернёшься обратно домой к Джисону и Минхо, — мальчик тут же воспрянул духом и отпустил удивлённого альфу, чтобы перебраться на руки к Чану. Слёзы тут же высохли, как будто он и не рыдал вовсе.       Чан дал ему конфету, и он с удовольствием развернул её и закинул в рот, пережёвывая с радостной улыбкой.       Джисон аккуратно выбрался из машины, чтобы проследовать за женщиной в самый конец парковки, надеясь, что сын не услышит отголоски разговора. Хаын посмотрела на него, сощурилась на мгновение, но после устало выдохнула, закрыв глаза рукой.       — Это правда. Я не буду ничего делать, — сказала она спокойно, и Джисон почти вновь зарыдал. Почему она передумала? — Мне надо было сразу забирать Феликса. Если я заберу его сейчас, то, наверное, буду последней тварью. Я не знала, что он настолько привязан к тебе, — пробормотала она, схватившись за шею. — Возможно, я была не права насчёт тебя. Если наш сын так сильно любит тебя, то ты хотя бы хороший отец, — Джисон закрыл слезящиеся глаза рукой, пытаясь выдавить «спасибо» из своего сухого горла. — И, слушай, Феликс любит этого омегу. Мне кажется, что между мной и им он бы выбрал Минхо, — горько усмехнулась она, после чего нервно почесала щёку, пытаясь продолжить мысль, которая явно ей не нравилась. — Я буду рада, если у вас всё сложится. Феликс заслуживает нормальную семью, а не вот это, — она указала на себя, затем на Джисона, и мужчина тут же фыркнул в подтверждение.       Да уж. Они были ужасной семьёй.       — Мне правда жаль, что я не относился к тебе лучше. Но это не вина Минхо, — женщина кивнула с тяжёлым вздохом, опираясь о колонну за собой. На пару секунд между ними повисло такое же тяжёлое молчанье.       — Мне изначально не стоило выходить за тебя. Я видела, что ты не любишь меня. Я не знаю, зачем я это сделала тогда. Почему-то ты мне нравился. Может быть, я романтизировала холод между нами или что-то вроде. Но то, что я страдала в этих отношениях не только твоя вина, но и моя. Я должна была думать трезво, — выдохнула она наконец, подняв на него усталый взгляд. — Винить тебя проще всего, — Джисон покачал головой из стороны в сторону. Даже если Хаын вышла за него по глупости, это не давало ему никакого права причинять ей боль.       — Я был мудаком, ты права. Но я пытаюсь стать лучше. Честно пытаюсь, — женщина грустно ухмыльнулась, и Джисон отзеркалил её действие, смотря на неё с печалью. — Спасибо, что дала мне шанс наладить мою жизнь, — пробормотал он. Конечно, Хаын не делала это просто так, но он всё равно был благодарен ей за это. Он бы вряд ли смог начать всё с чистого листа.       — Мне больно видеть сына таким. Как будто я ломаю ему кости, знаешь? Я думала, я делаю ему только лучше, но иногда мне стоит признать, что я неправа. Если ты мне не нравишься, это не значит, что он не любит тебя. Если я обижена на тебя за то, что я никогда не получала от тебя любви, это не значит, что Минхо виноват в том, что он тебе приглянулся. И уж тем более Феликс не должен страдать от того, что я отбираю у него любимых людей. Поэтому, в общем, да. Я не извиняюсь перед тобой. Я бы хотела, чтобы ты получил то, что заслужил, — пожала плечами она, проводя ладонью по лицу. Джисон фыркнул, мягко засунув руки в карманы штанов, не зная, что и ответить. Ему повезло по чистой случайности, что Феликс решил заступиться за него. — Но, если честно, я правда удивлена, что ты не такой плохой отец, как я ожидала. Ты правда играл с ним в куклы? В плане, прям по-настоящему сел и играл? — спросила она, и Джисон тут же достал телефон, чтобы показать ей фото. Он редко делал фотографии, но в тот день он всё же решил сделать чисто на память. Картинка была смазана, сделана впопыхах, но на ней были чётко видны три пары колен и три куклы. Женщина усмехнулась, после чего в упор посмотрела на него. — Господи, этот омега волшебник? Я до последнего думала, что Феликсу это приснилось, и он поверил в это. Покажи, кстати, кукольный городок. Феликс про него тоже много рассказывал, но я никогда не видела его.       Джисон кивнул и стал копаться в галерее. У него не было фото обновлённого городка. Университет и магическая лавка были сняты по отдельности. Однако Джисон подумал, что и более старой версии будет достаточно.       Он повернул экран к Хаын, и женщина восторженно распахнула глаза, приближая миниатюры, чтобы получше их рассмотреть.       — В этом городке теперь есть университет и магическая лавка. Магическая лавка была идеей Минхо, так что, возможно, он и правда волшебник, — нежно усмехнулся Джисон, вспоминая, как парень предлагал свои идеи по поводу новых объектов в игровую комнату Феликса. Мужчина пролистал в самое начало галереи и опять повернул экран в сторону Хаын, показывая ей упомянутые миниатюры в коробках, когда их только привезли. Женщина рассматривала фото пару десятков секунд, после чего она всё же выдохнула и подняла взгляд на Джисона.       — Неудивительно, что Феликс может часами болтать об этом городке. Он восхитительный. Я не знала, что всё это время ты действительно так старался, — тихо пробормотала она, после чего опять тяжело вздохнула и посмотрела на Джисона.       — Этого не хватало, — ответил он, убирая телефон в карман. — Я думал, что этого будет достаточно, чтобы мой сын был счастлив, но Минхо показал мне как важна забота. Показал мне, что мои взгляды на воспитание Феликса были, мягко говоря, далеки от идеала. Ты была права, когда нанимала его. Я говорю это не для того, чтобы его защитить или что-то ещё. Он правда тот, кто был нужен моему сыну, — закончил смущённо он, мимолётно коснувшись носа костяшкой пальца. Хаын фыркнула, закатывая глаза.       — Нанимала его я действительно для Феликса. Кто ж знал, что в итоге больше всех он поможет именно тебе. В мои планы это как-то не входило, — усмехнулась она и махнула рукой. — Не упускай его в таком случае. Я и Чан не думаем постоянно платить людям, чтобы они общались с тобой, — закончила Хаын и, не дожидаясь, когда Джисон ей что-то ответит, повернулась в сторону машины. Мужчина знал, что она просто не хотела показывать лишних эмоций.       В любом случае он был ей благодарен. Он не любил её и никогда не полюбит, но в этот момент ему показалось, что у них был шанс научиться нормально разговаривать друг с другом. Может быть, не как друзья, но как люди с общим ребёнком.       — Ликси, малыш, попрощайся с аппой на неделю и пожелай ему хорошо отдохнуть, — мальчик высунулся из машины на голос Хаын, и тут же послушно слез, чтобы прошагать к Джисону и крепко обнять его.       — Ты точно приедешь? Омма не обманывает? — спросил он с надеждой, и Джисон был рад ответить ему искренним кивком.       — Я никогда не брошу тебя, Феликс.

***

      Джисон приехал в абсолютно пустой дом. Свет везде был выключен. Не было слышно и шороха. Как бы рад он не был всего полчаса назад, сейчас он чувствовал себя подавленным.       Возвращаться в пустой дом теперь ощущалось, как пытка.       Ему нравилось слышать, как Феликс хихикает в своей комнате. Ему нравилось слышать спокойный нежный голос Минхо. Ему нравилось чувствовать присутствие сына и омеги в доме. Но сейчас всё ощущалось безжизненным и пустым. Всё казалось даже картонным. Как будто ненастоящим.       Джисон уже скучал по обоим.       Он устало сбросил ботинки и прошёл в подвал, стараясь не поскользнуться на ступенях. Сейчас, когда его мысли не были заняты Феликсом и возможной разлукой с ним, ему нужно было о многом подумать.       Джисон толкнул дверь в барный кабинет, включая приглушённый свет для того, чтобы найти нужный алкоголь на полке. Он не пытался отыскать что-то особенное, он взял всё тот же виски, что и обычно, почти разливая напиток. Усевшись на своё излюбленное кресло, он залпом выпил всё содержимое рокса, откидываясь на спинку. Алкоголь обжигал внутренности, на языке осталась невыносимая горечь.       Хаын его не простила, но он и не заслуживал этого. Альфа был уверен, что если он откровенно не причинял боль девушке, значит он не был виноват в том, что её обижал кто-то другой. Он не знал, что его действия причиняли ей такие страдания. Такие сильные, что даже спустя годы счастливого брака с другим мужчиной, эти воспоминания так её изматывали.       Джисон боялся, что с Минхо всё повторится. Он был готов послушать совет Хаын, был готов сделать шаг, но при этом всём он всё ещё не был уверен в том, что годился для отношений.       Он мог пережить, что его ненавидела бывшая жена. Он, в общем-то, никогда не питал к ней особых чувств, хоть ему сейчас и было за это стыдно. Но с Минхо всё было по-другому.       Джисон боялся, что в какой-то день Минхо будет смотреть на него такими же бешеными глазами, едва сдерживая слёзы от прошлых обид. Он боялся, что в какой-то день Минхо скажет ему, что никогда не сможет простить его за то, что Джисон испортил его жизнь.       Он боялся испортить всё опять.       Джисон потянулся к бутылке виски, наливая себе ещё один полный рокс, тут же выпивая его. Голова уже начинала кружиться, тело клонило в сон, но он всё не мог перестать думать о Минхо.       О его нежном запахе мандаринов, под который так легко засыпалось. О сладких нотах вишнёвых цветов, что были почти незаметны, но придавали ему элегантности. О свежих морских волнах, которые давали понять, что каким бы мягким не был Минхо, он всё ещё был сильным, необъятным.       Джисон не мог думать больше ни о ком другом.       Он достал телефон и открыл почти полностью пустой чат с Минхо. В профиле было размытое, сделанное в темноте фото. Тут у омеги были более короткие и светлые волосы, чем сейчас. Он выглядел милым.       Джисон чувствовал, что сходит с ума, смотря на чужую фотографию, как вдруг его телефон резко завибрировал.

Минхо

мне скучно а ты что делаешь, хён?       Джисон мягко усмехнулся. Он не ожидал, что Минхо напишет ему так скоро. Ему правда было скучно? Или он так же, как и Джисон, просто хотел ещё раз поболтать?

Минхо

мне скучно а ты что делаешь, хён?

Только вернулся. Решил выпить. Честно, всё прошло не так гладко, как я хотел.

серьёзно? а что так?

Долгая история. Обязательно расскажу, когда увидимся.

      Джисон не умел обращаться со словами, тем более по переписке. Ему хотелось рассказать Минхо каждую деталь, но он был уверен, что просто не справится. Не сможет объяснить свои чувства. К тому же ему была важна реакция Минхо. Ему было важно видеть, как меняется его взгляд, как он вздёргивает брови, как он сжимает ладони в кулаки.       Это всё было важно, и он не мог упустить ни одной детали.

Минхо

Долгая история. Обязательно расскажу, когда увидимся.

нееет так не работает. мы вообще может увидимся только на следующей неделе давай я приеду? мне интересно       Джисон хотел отказать. Хотел сказать, что в этом не было необходимости, и парню потом опять придётся уехать. Хотел сказать, что в истории не было ничего интересного, но собственные пальцы его не послушались.

Минхо

давай я приеду? мне интересно

Давай. Я скину тебе на такси.

***

      Через минут тридцать или сорок, Джисон не был уверен, дверь в его барный кабинет открылась, и в проёме показалась голова Минхо. Несмотря на время, на его лице сияла радостная улыбка, как будто ему не пришлось ехать на такси в одиннадцать часов ночи, чтобы поговорить с Джисоном об ужине в доме его бывшей жены.       Парень плотно прикрыл за собой дверь и прошагал на соседнее кресло.       — Привет ещё раз, хён? — хихикнул он, и Джисон не смог сдержать ответной улыбки. Голова ещё сильнее закружилась то ли от третьей или четвёртой порции алкоголя, то ли от вида Минхо, словно сияющего в приглушённом свете ламп.       — Тебе и вправду нечего делать, — пробормотал Джисон, на что Минхо лишь пожал плечами.       — Я тебе сразу сказал. Так что пошло не по плану? Вы опять поругались с госпожой Ким? — спросил он с любопытством. Альфа скривился и махнул рукой. Говорить Минхо о его чуть было не состоявшемся увольнении Джисон пока не хотел. Слишком много было объяснять.       — Мы, вроде как, зарыли топор войны. Конечно, перед этим чуть не довели друг друга до новых седых волос. Но, в итоге, всё решили, — пожал плечами он, доставая какое-то сладкое шампанское, наливая Минхо бокал. Омега с благодарностью взял напиток, соприкасаясь пальцами с Джисоном.       — Ого, и что же заставило помириться? — игриво пробормотал Минхо, когда Джисон вздохнул и поднял на него глаза. Омега сделал небольшой глоток шампанского и отставил бокал, ожидая, когда получит ответ.       — Она чуть не забрала Феликса. Навсегда, — ответил тихо Джисон, заставив Минхо выпрямиться и широко распахнуть глаза. Он вновь сделал глоток алкоголя, после чего выгнул бровь.       — Чего?! Почему? У тебя же значительные улучшения! Ты не сделал абсолютно ничего, чтобы у тебя забирали Бокк-и! Это нечестно! — возмущённо пробормотал он, и Джисон не удержался, громко фыркнув, и с нежностью заглянул в его глаза.       — Есть кое-что, что я сделал, и это вывело Хаын из себя. Она не виновата, если что. Это я тоже дурак. Никогда не видел, сколько всего плохого я ей сделал, а сейчас типа поменялся, — Минхо залпом выпил бокал и налил себе ещё один, чтобы обиженно уставиться в поверхность сверкающей и пузырящейся жидкости.       — Но это не значит, что у тебя можно забрать сына! Ты отличный отец, и, я не знаю, если бы меня забрали от такого классного отца, как ты, я бы закатил истерику. Тем более Бокк-и так любит тебя! — пробормотал он, запивая раздражение шампанским. Джисон фыркнул, поставив локоть на столик между ними, опираясь подбородком на ладонь.       — Он и устроил. Поэтому Хаын передумала, — сказал он, и Минхо удивлённо широко распахнул рот.       — Серьёзно?       — Ага, прибежал от самой квартиры Чана и Хаын в одних тапочках к моей машине, стуча мне по двери, не собираясь отпускать, — грустно усмехнулся Джисон. Минхо явно не знал, что сказать. Он просто открывал рот и закрывал его. Он сделал ещё глоток, после чего пару раз поморгал.       — И из-за чего она в итоге так разозлилась? — спросил он, и Джисон замолк. Он хотел рассказать, но в горле застрял ком. Пальцы дрожали вокруг горлышка бутылки, но он упорно пытался это скрыть. Минхо в это время сделал ещё глоток шампанского, ожидающе приподняв брови.       — Боже, как объяснить, — пробормотал Джисон, закрыв лицо рукой. — Она была обижена на меня за то, что я никогда не был внимателен к ней. В плане, она чувствовала себя одиноко. Я совсем не обращал на неё внимания, — начал Джисон, на что Минхо нахмурился и покачал головой.       — Но ты же изменился! Я вообще не вижу, чтобы ты был невнимательным. В плане, ты сегодня даже предложил довести меня до дома и отдал мне свой зонт! Ты изменился! — сказал он, и Джисон стыдливо скривился, посмотрев на Минхо из-за пальцев. Как можно было сказать ему, что это не потому, что он изменился в целом. Вряд ли бы он стал предлагать свою помощь Хаын в такой же ситуации. Он предложил её Минхо, потому что не хотел расставаться с ним и переживал, что с ним что-то случится в такую погоду.       Он выдохнул и откинулся на спинку кресла, взъерошив волосы так, чтобы чёлка защищала его от чужого взгляда.       — Именно из-за этого и начался весь скандал. Что я предложил тебе помощь. Потому что Хаын права, — замолчал он на секунду, крутя бутылку виски в руках, чтобы со стуком поставить её на стол. — Я никогда не предлагаю свою помощь, — Минхо замер с бокалом у губ, но ничего не сказал. Просто терпеливо ждал, когда Джисон продолжит. — Я никогда не предлагаю свою помощь, потому что в большинстве своём мне всё равно. Когда мы жили с Хаын вместе, мне было всё равно и на неё, и я никогда не пытался помочь ей, даже когда её обижали. И тут на её глазах я сам предлагаю помощь омеге, которого знаю от силы два месяца, когда с ней мы были в браке много лет. Наверное, навалились воспоминания? Но она была безумно зла, что с тобой я вёл себя так, как она хотела, чтобы я вёл себя с ней, — Минхо всё ещё молчал. Джисон видел, что его руки дрожали, как и его собственные. Щёки, казалось, раскраснелись, хотя он не мог точно сказать из-за приглушённого света в комнате. — Если бы на твоём месте сегодня была она, я бы не стал её подвозить. Я никак не поменялся. И она знала об этом. И только по этой детали обо всём догадалась, — Минхо сглотнул.       — Догадалась о чём? — хрипло спросил он. Его голос был таким тихим, что Джисон едва уловил, что он говорил.       Сейчас или никогда.       Джисон должен был получить чёткий ответ. Он поймёт, если Минхо ничего не испытывал к нему. Он поймёт, если у него не было шансов. Но он потихоньку начинал сходить с ума из-за того, сколько он думал об этом.       — Что ты стал кем-то особенным для меня. Не просто няней моего ребёнка, а человеком, к которому я неравнодушен. Я не хочу, чтобы тебе было плохо. Я не хочу, чтобы ты в чём-то нуждался. Мне безумно стыдно, как я относился к тебе раньше, потому что, оглядываясь на прошлое, на наши отношения с Хаын, я не хочу, чтобы ты ненавидел меня так же, — Минхо открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же его закрыл, после чего сглотнул и опять открыл рот, чтобы вновь его закрыть. Его глаза бегали по лицу Джисона, пытаясь найти подвох.       — И из-за этого она захотела отобрать у тебя Феликса? Потому что я нравлюсь тебе? — едва слышимо спросил он, на что Джисон неоднозначно махнул головой.       — Изначально она просто хотела отомстить мне. Чтобы мне было так же больно, как ей. В плане, чтобы я почувствовал себя таким же одиноким, как и она, — мужчина вздохнул и пожал плечами. — Она хотела уволить тебя. И так, чтобы ты не мог устроиться в будущем на работу по профессии. Я не мог этого позволить. Это мне досталось всё от отца, но я помню, ты говорил, что ты всего добился сам. И тогда она сказала, что она не будет портить тебе жизнь, если я отдам ей Феликса. И я согласился, — сказал он, и Минхо резко выдохнул, закрывая рот рукой. Его глаза словно сияли в приглушённом свете комнаты. Он выглядел таким по-настоящему удивлённым.       — Ты был готов отказаться от Феликса, чтобы не рушить мою жизнь? — неверяще пробормотал он, и Джисон кивнул.       — Конечно. Я люблю Феликса, но, честно, без тебя я бы, наверное, разрушил жизнь и ему. Тогда на моём счету бы была бывшая жена с кучей травм после брака, единственный человек, к которому я чувствовал что-то и которому я угробил всю карьеру, что он так упорно строил, так ещё и сын, вторая копия меня. Я не хотел расставаться с ним, но, подумав, я решил, что Хаын и Чан будут лучшими родителями, чем я. Да и я не простил бы себя, думая о том, что я испортил тебе жизнь. Что ты ненавидишь меня так же, как моя бывшая жена, — Минхо стеснительно заправил прядь волос за ухо, потупив взгляд в пол.       — Я не думал, что ты сможешь почувствовать что-либо ко мне. Ты мне понравился почти сразу, когда я узнал тебя чуть лучше, но я сразу вбил себе, что мне ничего не светит. Тем более, что это непрофессионально, — пробормотал он, на что Джисон вздёрнул бровь, не понимая, почему Минхо так думал. Почему он думал, что он не сможет понравиться ему, когда всё это время он был самым замечательным человеком в жизни Джисона. Не считая Феликса, конечно.       — Не светит потому, что ты думал, что я никого не люблю? — спросил альфа, прокашливаясь от кома в горле. Минхо поднял на него взгляд и фыркнул, покачав головой.       — Нет, хён. Просто это глупо предполагать, что я какой-то нетакуся, в которого влюбится богатый красивый альфа отец-одиночка. У нас абсолютно разные уровни. Чтобы я зацепил кого-то вроде тебя, я должен быть особенным, а во мне нет ничего особенного, — смущённо пожал плечами он, но Джисон был категорически не согласен с ним. Кто ему вбил в голову, что он обычный, когда он был таким удивительным?       — Не говори глупостей, Минхо. Ты особенный. Начиная со внешности и заканчивая твоим внутренним миром. Когда ты говорил о своём отце, я думал, что он был прав почти во всём. Я почти уверен, что множество моих знакомых, если бы знали о тебе, захотели познакомиться с тобой только из-за одной внешности. Но, честно, ты особенный для меня не потому, что красивый. А потому, что только благодаря твоим усилиям я смог почувствовать себя счастливым. Только с тобой я впервые понял, что в моей семье было что-то не так, только благодаря тебе я начал избавляться от кошмаров, только благодаря тебе я стал менее раздражительным и сблизился с сыном. Ты сделал меня счастливым, Минхо. Никто до этого не мог сделать меня счастливым, кроме Феликса. Но, как ты знаешь, не всё было так гладко, и по началу у нас с ним не складывалось. И только благодаря тебе я стал так близок с ним, — Джисон почти чувствовал стыд от того, сколько всего он перечислил Минхо, но он не мог остановиться даже с большим желанием. Он просто хотел, чтобы омега чувствовал себя особенным, чтобы не думал, что он не достоин быть с Джисоном.       В реальности это Джисон не был достоин такого светлого человека. Такого умного, красивого, нежного, такого идеального Минхо.       — Я не сделал ничего такого, хён, — смущённо фыркнул омега, опираясь локтями о столик между ними.       — Но при этом никто и никогда не делал это «ничего» до тебя, — воодушевлённо покачал головой Джисон, набирая в лёгкие больше воздуха. Возможно, это всё был алкоголь. Возможно, именно из-за него Джисон был таким разговорчивым. В любом случае, он так хотел, чтобы Минхо понял, почему для Джисона он такой идеальный. — Ты единственный человек, который знал, как управляться со мной, когда мне тяжело. Твой запах стал ассоциироваться у меня с безопасностью и уютом настолько, что теперь я засыпаю только, если рядом остаётся твой запах. Я не могу пока сказать, что я люблю тебя, Минхо, но я никогда не чувствовал ничего подобного ни к одному человеку. Мне хочется сделать тебя счастливым, и я хочу измениться. Если ты позволишь мне, я сделаю всё, чтобы исполнить твои желания, — серьёзно пообещал Джисон, и Минхо неловко сжал запястье, думая над его словами.       — У тебя не заберут Феликса? — обеспокоенно спросил он, и мужчина покачал головой.       — Нет, она сказала, что если Феликс так сильно любит нас, то она не будет против. Она мне и посоветовала после сделать что-то, чтобы не упустить тебя. Ты не обязан отвечать мне взаимностью, если что. Ты ведь знаешь? Я просто решил признаться, — Минхо резко замотал головой и встал с кресла, чтобы подойти к Джисону и аккуратно провести ладонью по его волосам.       — Я хочу ответить тебе взаимностью, хён. Ты чудесный. И ты всегда был внимательным, просто, как мне кажется, вы с госпожой Ким совершенно не сходитесь характерами. Ты умеешь быть внимательным, и я всегда это замечаю. Мне нравится, как ты показываешь свою любовь к близким мелочами. Это легко упустить из виду, если ты специально не подмечаешь детали или если ты просто невнимательный. Но я всё вижу. И я бы хотел посмотреть, куда нас приведёт всё это. Я готов дать нам шанс, — Джисон чувствовал себя так, словно его сердце готово было вот вот взорваться от эмоций. Минхо был так близко, его лицо было в нескольких десятках сантиметров от его. Губы и глаза омеги блестели в приглушённом свете, его мандариновый запах был сладким, нежным, почти пудровым, а его тёплая ладонь грела макушку.       — Я буду счастлив, если ты мне позволишь, — прошептал Джисон. Его взгляд на секунду опустился на чужие губы. Раньше он не мог понять, кто в здравом уме хотел целовать другого человека.       В этом не было смысла.       Но губы Минхо выглядели потрясающе. Верхняя губа была чуть больше нижней и мило выпирала, поблёскивая в тусклом свете ламп.       — Хорошо. Договорились, — Минхо ослепительно улыбнулся, усаживаясь на подлокотник кресла, чуть склонив голову набок. Джисон не знал, куда себя деть, можно ли ему было коснуться Минхо. Не будет ли это выглядеть странно? Жалко? Глупо? Мог ли он притянуть его ближе? Мог ли поцеловать?       Он сглотнул, лихорадочно пытаясь понять, что теперь ему можно было делать, и можно ли было? Менялось ли что-то после этого разговора? На пьяную голову не приходило ни единой достойной мысли.       — О чём думаешь, хён? — Минхо был более уверенным, чем он. Наверняка у него были нормальные отношения до Джисона, и он знал, как в них быть.       — Не знаю. Точнее, не знаю, как быть. В плане, я не знаю, что делать, — стыдливо признался мужчина, на что Минхо мягко усмехнулся, после чего пальцами провёл по чужой щеке, нежно приподнимая лицо Джисона на себя.       — Дай подумать. Что можно делать, если ты переходишь с человеком на новый уровень. Хм-м, — задумчиво пробормотал он, после чего прильнул к его лицу. Их губы зависли в паре сантиметров друг от друга. Джисон чувствовал на коже чужое жаркое дыхание с запахом мятной жвачки. Голова пошла кругом. — Ты можешь меня поцеловать, хён, если хочешь. Тебе не обязательно смотреть на мои губы вместо этого, — мужчина сейчас чувствовал себя на лет десять младше. Он вновь посмотрел на чужие губы, сглатывая вязкую слюну. Его ладонь мягко скользнула по чужой шее, притягивая парня ближе для поцелуя.       Губы Минхо были нежными, воздушными и сладкими. Джисон никогда не думал, что настанет тот момент, когда он действительно будет наслаждаться поцелуями, а не делать вид, что для него это имеет хоть какое-то значение. Пальцы Минхо вплелись в пряди волос на затылке Джисона, и мужчина сходил с ума.       Он не знал, кружилась ли его голова так из-за алкоголя, но чувство было непередаваемым. Он был уверен, что после этого не сможет жить, как до этого. Будет вечно искать повод, чтобы вновь поцеловать Минхо.       Каждый ответный поцелуй был мягким, почти невесомым, но при этом чувственным, и Джисон надеялся, что для Минхо он ощущался точно так же.       Господи.       Джисон был от него без ума.