Повелитель Западных Ветров 1 Том

Часть третья. Безмятежность и беспокойство Как только заклинатель закончил речь, он вскочил на лошадь и вытянул руку с портретом: на листке бумаги была выведена рукой художника юная дева с узким разрезом глаз, маленьким носом и пухлыми губами ― ничего особенно, но среди простолюдинов ее можно назвать красивой. Рядом было написано «Вор». По толпе побежали громкие перешептывания. И пока народу не стало еще больше, Сяо Мэйши подошел чуть ближе к заклинателям. На мужчин он не обратил внимания, однако задержал взгляд на хрупкой фигуре девушки, что скрывалась за плотной черной тканью накидки. Вуаль скрывала половину лица незнакомки, но в ее светлом взгляде плясали демоны. Заметив пристальный взгляд на себе, девушка сделала вид, что смутилась. Длинные пушистые ресницы дрогнули, тень упала на молочную кожу щек, и она отвернулась. ― А что украла эта девица? ― громко спросил чей-то голос. Взгляд одного из заклинателей преисполнился праведного гнева, и он ответил: ― Эта мерзавка под покровом ночи пробралась в нашу школу и украла дочку моей шицзе! Мы выгнали ее из нашей школы потому, что она совершила ужасный поступок, которому нет оправдания. Повредившись рассудком, она сочла верным причинить боль всем нам и украла ребенка! Со всех сторон тут же раздались осуждающие голоса: ― Это надо же! Какой ужас! ― И как только совести-то хватило? При чем же тут несчастное дитя?! ― А что еще нужно было ожидать? Она ведь тронулась умом из-за злости! ― Несчастные! Сяо Мэйши был достаточно высоким среди всей толпы, потому ему было легче рассмотреть адептов школы Медвежьего Когтя, а топтавшемуся среди людей ребенку было сложнее увидеть впереди себя что-то кроме ног, пыли и плетенных бамбуковых корзин с овощами. Громко фыркнув, Цзин Цзюань с трудом пробрался вперед под недовольные возгласы мужчин и женщин, что журили его за невоспитанность. Их слова Цзин Цзюань не слушал даже краем уха. Тем временем заклинатель заговорил снова: ― В наше время совершать благородные поступки и стоять на защите справедливости нелегко. Если вы поможете нам разыскать преступницу, то мы будем вам благодарны и щедро вознаградим! Если вам угрожают демоны, то мы готовы помочь вам в этом, не спросив платы! Также всех желающих мы рады приветствовать в нашей школе! По толпе снова пробежали громкие перешептывания. Неужели в Гусу найдутся такие глупцы, которые захотят помогать этим разодетым дуракам? Но не успел Сяо Мэйши так подумать, как у него на глазах к лошади сначала приблизились миловидные девицы, а потом подошли другие мужчины и женщины, старики и дети, чтобы внимательнее рассмотреть портрет воровки. Похоже, собравшимся учение Дао не было интересно, но обещанная за помощь награда ― весьма. Стоило даосу и ребенку отойти от толпы на приличное расстояние, как Цзин Цзюань тут же произнес: ― Сяогэ, это же те невежественные господа, которые промчались мимо нас утром! Мы поможем им? Они ведь тоже заклинатели, как и ты. Сяо Мэйши бесцветным тоном возразил: ― Я не буду помогать шарлатанам. Цзин Цзюань округлил глаза, посмотрел за спину, а потом снова на даоса. Помолчав с минуту, он все же спросил: ― А как ты узнал, что они не заклинатели? ― Многие думают, что заклинатель ― это человек с благородными сверкающими одеждами, с выдающимся мечом и изысканными манерами. Так похоже на этих господ, да? Однако я не почувствовал в них ни Золотого Ядра, ни духовной энергии, а их мечи ― простые куски металла без души. Настоящий совершенствующийся легко поймет, что за человек стоит перед ним. И добавил, медленно переводя взгляд на фигуру, завернутую в черную накидку: ― Как бы сильно он ни пытался скрыть скверну внутри себя. Мальчишка молчал долго, раздумывая о чем-то своем. Сяо Мэйши уже побоялся, что подобными словами сильно озадачил ребенка. Он встал на колено и легко коснулся непослушных волос. Ребенок же стоял перед ним спокойно, только брови чуть нахмурил. Сяо Мэйши удивился. Обычно Цзин Цзюань всегда запрещал ему трогать волосы. Однажды завидев неумелые попытки даоса завязать низкий хвост на собственной голове, ребенок побоялся, что у него будет такая же кривая прическа, а может быть, и хуже! ― Нет, так не пойдет, ― обреченно вздохнул Сяо Мэйши. ― Цзин Цзюань, не думай над этим так сильно. Слышишь? Мальчик в его сторону даже не посмотрел. Тогда Сяо Мэйши ущипнул его за щеку и тут же получил удар по руке. Цзин Цзюань немедленно возмутился: ― Сяогэ! Ты хочешь, чтобы у меня щеки были, как у старика? Не делай так больше! Сяо Мэйши лукаво улыбнулся, щелкнул по носу и получил в ответ грозный взгляд Цзин Цзюаня. Удерживая руку даоса подальше от своего лица, Цзин Цзюань спросил: ― Сяогэ, что такое «Золотое Ядро»? Ты не рассказывал мне про это. ― Золотое Ядро формируется в даньтяне на определенном уровне совершенствования юного заклинателя. ― В даньтяне? ― удивился Цзин Цзюань. Сяо Мэйши кивнул и ткнул в место чуть выше пупка ребенка. ― Оно позволяет накапливать и использовать духовную энергию. Но для начала должно подготовить духовный фундамент, чтобы Ядро сформировалось. Сразу же после этого мастерство заклинателя стремительно растет, пока он не достигнет вершины своих талантов. Нужно трудиться, чтобы… Не успел он закончить, как на него вылили ушат холодной воды. Резкий девичий голос противно заголосил за спиной: ― Бессовестный! Самому не хватает смелости красть, так ты решил ребенка на кривую дорожку заманить? Каков мерзавец! Сяо Мэйши не нашелся с ответом. Даос не злился ни на хозяев трактиров, возле которых он засыпал, ни на торговцев, которые бранились на него и гнали, принимая за вора. Сяо Мэйши замечал, что довольно часто его путают с бродяжкой, нищим или бездомным. Ему приходилось спать где придется, иногда даже проводить целую ночь прямо под открытым небом, свалившись на пыльную дорогу. Наверное, со спины его одежды похожи на тряпки, потому люди заблуждались насчет образа жизни заклинателя. Цзин Цзюань справедливо промолчал, скрыв смех за кашлем. Только что даос освежился холодной водой. И мальчик не был уверен, что она была набрана с горных ручьев. Цзин Цзюань ожидал, что беззаботный странник почувствует омерзение, однако он совершенно не обратил внимания на этот факт. Со щек и кончиков волос до сих пор стекала вода. Напоминая мокрую курицу, Сяо Мэйши стал выглядеть еще более опечаленным и ужасно подавленным. Цзин Цзюань захотел заступиться за даоса, но подавился воздухом, когда кто-то резко поднял его на руки и начал уносить все дальше. Мальчик тут же забрыкался, начал бить руками и царапаться короткими ногтями с криками отпустить его сейчас же. Над головой Сяо Мэйши раздался насмешливый голос: ― И где же это видано, чтобы всякий сброд обижал и дурачил несчастных детей? Сяо Мэйши не медлил ни секунды. Выпрямившись во весь рост, он не позволил лжезаклинателю в светлых одеждах уйти далеко, нагнал его и схватил за руку. Больно сжимая запястье мужчины, Сяо Мэйши потребовал: ― Отпусти его. Бесполезно пытаясь вырвать руку из сильной хватки, мужчина заплевался проклятьями. ― Полоумный! Ты что делаешь?! Отпусти меня, иначе пожалеешь! Ты хоть видишь, кто стоит перед тобой, грязный бродяга?! Пусти! В следующую секунду мужчина вскрикнул, выпустил из рук мальчишку и схватился за предплечье. Сяо Мэйши сделал шаг назад, заслонив ребенка собой. К ним подскочил второй заклинатель. Его внешность даосу показалась лишь немного приятней. В конце концов, это лицо не было изуродовано шрамами. О чем-то тихо переговорив со своим спутником, мужчина почтительно поклонился Сяо Мэйши и представился: ― Мое имя ― Гао Шань. Прошу прощения за моего товарища. Он был неуважителен к вам. Имея глаза, не разглядел горы Тай! В порыве возмущения и злости Цзин Цзюань всегда отвечал быстрее Сяо Мэйши. Вот и сейчас, высунувшись из-за черных одежд, мальчик бросил на лжезаклинателей сердитый взгляд, давая понять, что от его гнева они уже не избавятся. ― Неуважителен?! В следующий раз только попробуй тронуть меня или сяогэ ― одним укусом ты не обойдешься! Мои слова с делом не расходятся, так что запомни получше! Сяо Мэйши удивился и переспросил: ― Укусом?.. А присмотревшись, понял. Чтобы освободиться из крепкой хватки, Цзин Цзюань укусил мужчину, поэтому тот так странно повел себя. Мужчина, заметив, что даос защищает этого мальчишку, испугался в глубине души и деланно засмеялся, корчась от боли: ― Этот неуважительный заклинатель просит прощения у бессмертного наставника. Пожалуйста, не стоит воспринимать мои слова всерьез. Я всего лишь подумал, что мальчик попал в беду, и захотел помочь ему! Видя, что с извинениями товарищ чересчур старается, Гао Шань велел ему закрыть рот. Цзин Цзюань же не переставал браниться с заклинателями и огрызался до тех пор, пока не почувствовал прикосновение к голове. Он посмотрел вверх и встретился с мягким взглядом темных глаз. В это время мужчины с заметным облегчением выдохнули, когда ребенок наконец-то замолчал. Несмотря на свой юный возраст, Цзин Цзюань всегда говорил по делу и умел давать достойный ответ на любую брань, заставляя взрослого человека засомневаться в себе. Так произошло и с этими заклинателями. Во многом Цзин Цзюань оказался прав, потому мужчины смутились от осознания, что какой-то щенок поставил их на место и продолжает срамить на глазах у многочисленной толпы. Они-то подумали, что смогут отобрать мальчишку у нищего, а оказалось, что это был самый настоящий даоцзан! Если они побьют даоса, то люди их самих закидают камнями. С дружелюбной улыбкой Гао Шань обратился к Сяо Мэйши: ― Уважаемый бессмертный наставник, вы, наверное, слышали о нашей беде? Сяо Мэйши ответил: ― Слышал. ― Возможно, вы захотите помочь этим ученикам школы Медвежьего Когтя отыскать нашу сестру? Но Гао Шань не успел договорить. Сяо Мэйши развернулся к нему спиной и холодно произнес, перебивая: ― Мне нет дела до вашего несчастья. Вы привлекли к себе внимание стольких людей, так неужели боитесь, что не сможете отыскать ее до вечера? Если ваши слова правдивы, то сбежавшая сестра вскоре найдется. От такого ответа Гао Шань растерялся, открыл и тут же закрыл рот. Его товарищ повторил за ним то же самое. Это было настолько забавным, что облившая холодной водой Сяо Мэйши торговка тихо захихикала, но тут же быстро опомнилась и начала хлопотать за своим лотком. Цзин Цзюань громко хмыкнул, криво ухмыльнулся, а в следующую секунду громко зашипел, когда Сяо Мэйши щелкнул его по носу и пожурил за недостойное поведение. Как раз стоял самый разгар дня, и по улицам туда-сюда сновали люди, а в каналах теснились лодки, загруженные всякой всячиной. Цзин Цзюань беззаботно шагал впереди даоса, как вдруг ему в нос ударил аромат душистых притираний. За столько дней, проведенных вместе с даосом, ребенок привык к незатейливому запаху лечебных трав и чернил, сопровождавших его. Незнакомый аромат заставил Цзин Цзюаня громко чихнуть. За спиной раздался ласковый и мелодичный голос: ― Помощь уважаемого бессмертного наставника заставит думать меня, что моя школа не такая уж никчемная, как привыкли говорить многие невежды. Даос и ребенок обернулись. Теперь, когда таинственная фигура оказалась настолько близко, Сяо Мэйши мог заметить, что даже скрытая под вуалью нижняя часть лица не смогла спрятать красоты девицы. Однако едва ее глаза сощурились в улыбке, как толстый слой пудры посыпался на щеки. ― Мое имя ― Сии Жусун, ― заговорила девушка, ни капли не смущаясь, будто не замечая напряженной тишины. Цзин Цзюань снова чихнул, и не подумав, брякнул: ― Как ты можешь носить на лице столько притираний с таким запахом? Апчхи! Цзин Цзюань недовольно скривился, прижал руку к носу и разозлился еще сильнее, когда Сии Жусун посмеялась над его словами. Заметив тяжелый взгляд мальчика, девушка извинилась, сунула руку в широкий рукав ханьфу и предложила ребенку два маленьких свертка из рисовой бумаги. Глядя на раскрытую ладонь, Цзин Цзюань подошел к ней чуть ближе, чтобы понять, что ему дают. Оказалось, что это были конфеты. За то время, что они путешествовали вместе, Сяо Мэйши заметил, что Цзин Цзюань не умеет доверять людям. Цзин Цзюань посмотрел на него, словно спрашивал разрешения. Сяо Мэйши еще раз оглядел девицу и только потом кивнул. Тогда Цзин Цзюань наконец взял конфеты, а затем тихо поблагодарил. Сии Жусун поняла этот жест иначе, потому тут же сделала движение рукой, подзывая Гао Шаня и его товарища. Сначала мужчины подошли уверенно, но стоило заметить мальчишку рядом с даосом ― едва сдержали серьезное выражение лиц. Сии Жусун поклонилась Сяо Мэйши и сказала: ― Я хочу познакомить вас! Гао Шань и Сюэ Я ― мои младшие братья по обучению. Эта ученица школы Медвежьего Когтя благодарит уважаемого бессмертного наставника и его ученика за то, что пришли нам на помощь! Сяо Мэйши выглядел отстраненным и возвышенным, будто небожитель, на лице его застыло ледяное, но прекрасное в своей печали выражение, его черты не дрогнули ни на миг даже при всей нелепости этой ситуации. И пусть в глазах других даос оставался выточенной по строгому образцу нефритовой статуэткой, однако такая наглость заставила опешить даже Цзин Цзюаня. Неизвестно, как долго они молчали, но Сяо Мэйши повторил недавний жест Сии Жусун, выудил из рукава суконный мешочек, достал из него таинственное «нечто» и протянул сжатую в кулак руку. Девушка с почтением приняла из его рук неизвестный предмет, а потом не удержалась, посмотрела, да так и застыла с нечитаемым выражением лица. Любопытные Сюэ Я и Гао Шань тоже поспешили посмотреть, что же их старшей соученице дал даос. И застыли вместе с ней. Видя, что его подарок озадачил неразумных разбойников, Сяо Мэйши поспешил им на помощь: ― Это узел. Он приносит удачу. Этот странствующий даос не знает, чем может помочь уважаемым совершенствующимся школы Медвежьего Когтя, потому дал вам этот скромный подарок. Быть может, с его помощью Небеса помогут вам. С этими словами Сяо Мэйши сложил руки в малом поклоне, с опозданием заставил поклониться Цзин Цзюаня и пошел прочь, ощущая, как спину жжет от слишком внимательных взглядов. Следуя за Сяо Мэйши, мальчик успел обернуться несколько раз, чтобы увидеть остолбеневших лжезаклинателей и подумать: должно быть, они просто не уверены в своих силах, вот и хмурые такие, а подарок сяогэ показался им злой насмешкой. Однако Цзин Цзюань решил не ломать над этим голову зря и ухватил даоса за длинные изящные пальцы. Но тут они ошиблись оба ― возмущенный ропот лжезаклинателей стоило бы послушать. ― Подобной наглости я еще не встречал! Это уму непостижимо! Ублюдок! ― Прекрати шуметь, Сюэ Я, мы его еще успеем проучить. Сейчас нужно найти ребенка и эту суку. Госпожа Сии Жусун, как вы себя чувствуете? Сможете терпеть день или два? Или стоит поискать в этом городе? Мужчины обеспокоенно смотрели в лицо своей старшей соученицы, что с трудом удерживала улыбку и сияющий взгляд. Весь вид ее говорил о предвкушении, а в голосе слышалось ликование: ― Глупый Гао Шань, в том нет нужды. Этот невежда сам приведет нас к нашей сестре, а что стоит нам потом забрать у него мальчишку? Просто следуйте за ними. Сюэ Я возразил: ― Госпожа Сии Жусун! Это же даоцзан! Что люди с нами сделают, если… Гх! Разбойник тут же осекся, едва взгляд девушки остановился на нем и недобро сверкнул. Голос ее, мелодичный и нежный, звучал, как пение сойки, и был усладой для ушей. Но сейчас он вызывал только мурашки и непонятный страх, даже несмотря на то что мягкая улыбка все еще играла на красивом лице. ― Не разочаровывай меня, Сюэ Я. Делайте так, как я сказала.

***

Отпив из пиалы горячий чай, Сяо Мэйши едва сдержался, чтобы не выплюнуть его. В следующий раз он подул и только тогда сделал глоток. Людей в чайном доме было мало, несмотря на то что день почти подходил к концу. Перед тем, как покинуть город и отправится в горы, Сяо Мэйши решил побаловать ребенка здешней стряпней. Однако кроме местных сладостей Цзин Цзюаню ничего больше не понравилось: яства Гусу он оскорбил одним словом ― «Пресно». Сяо Мэйши с его мнением согласился. Они оба привыкли к острым специям и слабому вкусу соли, но вот поданные сладости даос отказался есть. ― Это потому что я уже попробовал? ― обиженно надул губы Цзин Цзюань. Сяо Мэйши с улыбкой возразил: ― Не думаешь же ты, что я поверю тебе снова? Не пытайся провести меня, Цзин Цзюань. Дело не в тебе, просто я не люблю сладкое. Как-то Цзин Цзюань ответил точно так же, а Сяо Мэйши вынужденно съел два сладких рисовых шарика, о чем потом жалел весь день. Тогда денег не хватило даже на простую миску риса, а снова жевать свои же травы Сяо Мэйши не хотел. Цзин Цзюань честно признался: ― Ты странный. Обычно никто от сладкого не отказывается, а ты его не любишь. Разве так можно? Или все взрослые не любят сладости? ― Возраст не всегда сказывается на предпочтениях в еде. Например, господин Цин в Улинской долине полюбил конфеты, а ведь он у нас старейшина. На этих словах Цзин Цзюань просиял лицом: ― Значит, мне надо подождать, пока ты станешь старше, чтобы я смог угостить тебя сладким? Сяо Мэйши поперхнулся, разбрызгивая чай по чаше. Ну что за беспокойное дитя? Откашлявшись, он ответил: ― Не думаю, что мои вкусы изменяться, Цзин Цзюань. Но когда ты станешь старше, я буду рад, если ты угостишь меня грушевым вином. Сейчас ты можешь предложить мне яблоко. Сяо Мэйши признался самому себе, что если бы у него было нормальное детство, то, наверное, он смог бы полюбить сладости. Но так уж вышло, что даже будучи ребенком, он не выносил приторного вкуса печенья и конфет, которыми его угощали благородные господа, проявившие к оборванцу секундную жалость. Как-то объевшись предложенных угощений, тот ребенок едва не умер от того, настолько сильно разболелся живот и пересохло в горле. Чудом выжив, мальчишка-оборванец больше не ел сладости и искренне не понимал счастливых лиц других детей, которые набивали рты горстями конфет. Цзин Цзюань произнес: ― Ага, тогда первые деньги я потрачу на корзину яблок! Но, если честно, я хочу спросить тебя, ты ведь тоже последователь пути Дао? Я слышал, как тебя называют даоцзаном или даосом. Сяогэ, то, что ты мне рассказывал, это тоже относится к Дао? Лицо Цзин Цзюаня стало хмурым, а взгляд нечитаемым, и было непонятно, о чем именно думал ребенок и что его так встревожило. ― Да. Так меня учили, ― честно ответил Сяо Мэйши. Намеренно кривить душой Сяо Мэйши не собирался, потому ответил сразу же. Разумеется, он не будет рассказывать о том, что он злостный отступник Светлого Пути, а тем более о том, что он хозяин Башни Цзянхэ. Сяо Мэйши твердо решил, что этот путь он должен пройти один, не наставляя других в опасной практике темных искусств. Конечно, может быть, в духовной школе Цзин Цзюаню расскажут, кто он такой, поведают обо всех злодеяниях, которые сотворил Повелитель Западных Поветрий, сколько простых людей и заклинателей стали жертвами его жестоких смертоубийств. Может быть, именно этот ребенок, что сейчас готов делиться с ним сладостями, однажды возьмет в руки меч и так же, как все, будет видеть в нем только врага всего мира? «Быть может», ― про себя согласился Сяо Мэйши, подливая чай в чашу. Тем временем Цзин Цзюань спросил: ― А что такое «Дао» в совершенствовании заклинателя? Было видно, что мальчишка не осведомлен в самосовершенствовании и поисках Дао. Знал только то, что рассказывал ему Сяо Мэйши, а это до смешного мало помогало понять, что же такое «заклинатель» и «мир заклинательства». Отпив глоток ароматного чая, Сяо Мэйши ответил: ― Это очень широкое понятие и может значить что-то свое для каждого человека, потому расскажи, как понимаешь это ты и что тебе об этом известно. Цзин Цзюань сначала неуверенно улыбнулся, открыл было рот и тут же закрыл. Брови ребенка сильнее прежнего сошлись к переносице. Слишком долго Цзин Цзюань бранился себе под нос, а Сяо Мэйши был близок к тому, чтобы невольно вслух сравнить мальчишку с ворчливым стариком. Сжалившись над ним, Сяо Мэйши позвал: ― Цзин Цзюань, остановись. И Цзин Цзюань замер, смотря на него во все глаза. ― Осмотрись вокруг себя, ― продолжил Сяо Мэйши. ― Прислушайся к тому, что тебя окружает. Расскажи, что ты чувствуешь, что видишь? Можешь не торопиться, я готов подождать. Мальчик крутил головой, присматривался и слушал, что происходит в чайном доме и за окнами. С его лица пропала хмурость, вернулось прежнее очарование и сосредоточенность во взгляде темных глаз. Прошло не так много времени, когда Цзин Цзюань заговорил: ― Я слышу, как редкий ветер шелестит ивовыми листьями, как щебечут где-то вдалеке птицы. Вижу, как последние лучи играют на потревоженной водной глади, вижу, как неспешно проплывают по каналам лодки, а высоко над головой ― облака. Воздух такой свежий после дождя. Пусть лицо Сяо Мэйши оставалось таким же бесстрастным, однако услышанное поразило его до глубины души. В то время как сам он наблюдал за суетностью людей и слышал неугомонный шум жизни Гусу, слух мальчишки оказался настолько чутким, что смог услышать шелест листвы! Выждав несколько секунд молчания, Сяо Мэйши сказал: ― Теперь, когда ты успокоил свои чувства, готов дать мне ответ, что для тебя значит Дао? ― Не знаю, ― честно признался Цзин Цзюань. Сяо Мэйши кинул на стол несколько медных монет и покинул чайный дом вместе с Цзин Цзюанем. Сяо Мэйши не стал ходить вокруг да около и начал рассказ с того момента, когда заклинательство только начинало являть себя миру. Не забыл упомянуть, что довольно много ветреных людей следовали этой тенденции. Во времена правления двух покойных императоров по всему Китаю появлялись кланы совершенствующихся: большие и малые, бедные и роскошные. Любой деревенский дурак и посредственный чиновник пытались вовлечь своих детей в заклинательство для того, чтобы отдать их в эти кланы и получить благословение потомков. Но тем не менее ничего выдающегося, кроме как гнуть железо двумя руками и разбивать камни о грудь, ни одна из школ показать не могла, а их достижения в открытую называли дурачеством и дешевыми трюками, которые очень скоро перестали быть интересными. Люди гораздо охотнее занимались наукой, чем ведением сельского хозяйства. Например, и в то время, и сейчас алхимиков было больше, чем скотоводов. Разумеется, разница между «тем временем» и «сейчас» стала ощутима: «то время» билось между двух огней, когда люди отдавались безделью настолько, что даже годами не читали книг, не обучались боевым искусствам и несли большой ущерб в императорский дворец от порождения безработных глупцов и шарлатанов. «Сейчас» стало благодатным временем, ведь безработных стало меньше, и люди все больше стремятся заниматься тем, что будет полезно для них и поможет развитию Китая. ― Когда заклинательство только начинало расцветать, ― продолжил Сяо Мэйши, ― только в одной провинции было создано более тридцати кланов, хотя размер тех земель насчитывал не более двадцати ли с востока на запад. Поскольку грабить было легче, чем зарабатывать деньги тяжелым трудом, они копили нечестно нажитое богатство, набирали учеников и обучали их совершенствованию по книгам, купленным у бродячих торговцев. Право слово, быть может, все они цветущие деревья, но не плодоносят. ― Не плодоносят? Что это значит? ― перебил даоса Цзин Цзюань. Сяо Мэйши ответил: ― Каждый заклинатель совершенствует тело и дух, чтобы в конце прийти к бессмертию. Чтобы вознестись, нужно совершенствоваться так, как наставляет Великий Мастер клана, но к одной цели школы идут разными путями. А по этим дешевым книжонкам ты даже не начнешь формировать фундамент для Золотого Ядра. ― К одной цели идут разными путями? Это как? ― снова спросил Цзин Цзюань, замедляя шаг, чтобы поравняться с даосом. ― Одна школа практикует долгие уединенные медитации, когда другая закаляет тело и дух оружием. Однако есть одно правило, которое чтят все заклинатели, несмотря на то, какие практики избирают для достижения бессмертия: «Путь к благодетели ― путь светлый и открыт для всех чистых сердцем и разумом». Основы морали чтит любой заклинатель, даже когда изгоняет тварей и наставляет их на путь истинный. После того, как Цзин Цзюань кивнул с громким «Ага!», Сяо Мэйши продолжил: ― Причислить себя к заклинателям, людям возвышенным и благородным, не посрамились даже разбойники, головорезы и бездельники, чей ум и повадки не отличались от лисьих. Банды быстро пронюхали о том, что творится в мире, и сменили название с «Братство шакалов и воронов» на «Храм Вороньего Крыла». Кто был терпеливее, расширяли свое влияние, набирая в кланы больше последователей. Другие исполняли такие трюки, что несчастные жертвы зачастую пугались и добровольно позволяли ограбить себя, лишь бы их оставили в покое. Пусть по нравам покойные императоры разнились, как ночь и день, они прежде всего были войнами, чьи сердца полнятся пламенем праведного гнева. Они понимали, что такими темпами в стране начнется хаос и Китай падет. Императоры издали указ, согласно которому всех «бессмертных» следовало арестовать и привести в императорский дворец. Слухи о бесчинствующих шарлатанах дошли и до первых Великих Мастеров. В то время, когда обманщики и разбойники убегали от солдат, Великие Мастера лично явились во дворец и просили аудиенции. Один из таких Великих Мастеров лично согласился помочь императорам в поимке разбойников с условием, что в Поднебесной будет запрещено создавать кланы без одобрения истинных бессмертных, а людей оградят от всех дел, которыми занимаются заклинатели. Подобное заявление было дерзким, но советники императоров уговорили правителей издать новый указ, который действует и по сей день. Благодаря общим усилиям удалось усмирить буйство лжезаклинателей, и то не слишком, ведь все еще можно было разодеться в прекрасные одежды, построить школу и привлечь к себе людей. К счастью, совместная работа двух правителей и бессмертных не была напрасной. После неоднократных проверок и попыток искоренить обман влечение к заклинательству среди народа значительно уменьшилось. Конечно, поскольку никто не слышал о каких-либо настоящих успехах, люди вернулись к своему привычному сельскому хозяйству, вместо того чтобы придумывать несбыточное. ― Это то, что мне известно. Я уже давно не знаю, что происходит в мире заклинателей, но могу поведать, чем недовольны простолюдины в правлении нового императора. С этими словами Сяо Мэйши закончил свой рассказ. Сяо Мэйши не сразу обратил внимание, что Цзин Цзюань отстал от него. Он заметил это тогда, когда мальчишка гневно крикнул: ― И что? Эти истории я слышал еще от Далана! Из твоего рассказа я так и не узнал, что такое «Дао»! Ты нарочно морочишь мне голову?! Сяо Мэйши обернулся и посмотрел на Цзин Цзюаня. Мальчишка стоял посреди улицы, он с силой сжал руки в кулаки и надул губы от обиды. Сяо Мэйши заметил, что Цзин Цзюань смотрит себе под ноги, лишь бы он не увидел свирепости в его взгляде, и понял, что мальчишка разозлился на него. Сяо Мэйши подошел ближе и встал на одно колено перед ним, чтобы мальчик не смотрел на него снизу вверх. Растрепав непослушные волосы, Сяо Мэйши улыбнулся и произнес: ― Цзин Цзюань, у этого странствующего заклинателя нет намерений морочить тебе голову. Я рассказал тебе, что такое Дао для заклинателя, но раз ты так и не смог понять этого, то это только моя вина. Позволь мне исправиться. Теперь Цзин Цзюань поднял голову и увидел красивое бледное лицо в рыжих лучах закатного солнца. Сяо Мэйши заметил его растерянность и тихо рассмеялся, дождавшись, когда Цзин Цзюань рывком кивнул. Тогда Сяо Мэйши заговорил снова: ― Дао ― пусто и одновременно неисчерпаемо, оно бездействует, но тем самым заставляет все меняться, покоится и вместе с тем движется. Дао само для себя начало, но у него нет ни начала, ни конца. Я не прошу тебя понять это сразу, достаточно того, что ты знаешь. Сяо Мэйши снова растрепал волосы на голове ребенка, затем выпрямился во весь рост и продолжил путь к главным воротам из города. На самом деле он ответил так туманно лишь потому, что сам давно перестал понимать то Дао, которое изучает весь заклинательский мир. То было истинное везение, раз ему вспомнились именно эти слова. Сяо Мэйши сделал еще несколько шагов, когда вдруг понял, что за ним снова никто не идет. Он обернулся и увидел, что Цзин Цзюань прижал руку к голове в том месте, где Сяо Мэйши трогал его волосы. Сяо Мэйши прищурился, но не был уверен в том, не почудилось ли ему то, что щеки Цзин Цзюаня покраснели. Видно, обдумав его слова, мальчик побежал к нему и схватил за полы одежд, останавливая. Цзин Цзюань громко заявил: ― Сяогэ сказал, что для каждого человека Дао разное, тогда мое Дао будет идти там, где творится беда! ― О? ― удивился Сяо Мэйши. ― Да! И если сяогэ позволит, то я хочу помочь… кое-кому, ― последовал робкий ответ. Конечно, Сяо Мэйши никуда не спешил, но задерживаться в Гусу ему не хотелось. Однако как бы часто люди ни видели его бесстрастное выражение лица, в конце концов, он человек, а значит, уже не станет ни травой, ни деревом. Улыбнувшись, он произнес: ― Говори.