Повелитель Западных Ветров 1 Том

Часть первая. Прекрасное в увядании Сине-черный талисман ворвался в толпу, отыскал злобного призрака и приклеился ко лбу. Дух завизжал дурным голосом, попятился и попробовал сорвать его, однако не успел и обратился пеплом. Более слабые духи разбежались по улицам города, а остальная нечисть кинулась в атаку. Ученикам не хватило времени, чтобы покинуть Цюпу. Нечисть взбесилась, словно по щелчку пальцев, а люди впервые увидели местных призраков и монстров такими чужими. Лань Нинянь понимал, что не успеет добежать до однокашника, потому, срывая голос, заорал: — Цзин Цзюань, пригнись! Последовав предупреждению Лань Ниняня, Цзин Цзюань пригнулся. Вытянув руку с раскрытой ладонью, Лань Нинянь использовал технику у-син — повинуясь приказу, металлическая лента на запястье пришла в движение! Лань Нинянь сложил пальцы печатью и сковал духа по рукам и ногам. Этой же участи удостоились одержимые призраками живые люди. Секунда промедления стоила нечисти жизни — черные талисманы с белыми рунами настигли их. Вспыхнуло пламя, послышались нечеловеческие крики страданий. Призвав Цинмин, Сяо Мэйши взмахнул кнутом и ударил оземь. Ударная волна вышла настолько сильной, что даже пламя затухло, а призраки в ту же секунду стали черным дымом и развеялись. Сяо Мэйши воззвал к темной энергии в Золотом Ядре. Повинуясь, нечисть подошла к даосу и начала ластиться к ладони, словно кошка. Тама такого не одобрила, зашипела и ударила когтистой лапой по страшному лицу. — Посмотри мне в глаза, — велел Сяо Мэйши, и его собственные глаза налились кровью, темная энергия внутри так и пела. — Теперь ты служишь мне. Словно зачарованная его голосом, тварь задрожала то ли от страха, то ли от волнения и сильнее прижалась уродливым лицом к теплой ладони. С опаской поднялась на ноги и коснулась длинных рукавов ханьфу. Ее противный голос можно было принять за речь, но она была настолько затянутой и крикливой, что юноши в стороне невольно скривились. — Ей нравится его голос или она влюбилась в его лицо? — сплюнул Лань Милун. — Скорее всего, дело в огромной разнице силы, — ответил Лань Лоян, оглядываясь по сторонам. — Видишь? Столько призраков добровольно отказались от легкой добычи и внимательно слушают его. Даже мне видно, что они боятся. — Тьфу! А это обожание? Они, как те проститутки, ластятся к нему! — громко рассмеялся Лань Милун. — Следи за своим языком! — тут же сурово велел Лань Нинянь. — Во имя Небес, заткнись уже! Готов поспорить, что ты ни одного хорошего слова в своей жизни еще не сказал! Лань Милун с важным видом уже было открыл рот, однако Лань Нинянь опередил его: — Молчание не считается! Лань Милун недовольно надул губы, скривился, передразнивая шисюна. В это время нечисть вокруг них замерла, ожидая приказа хозяина Башни Цзянхэ. Огладив большим пальцем разорванную губу злобного духа, Сяо Мэйши тихо произнес: — Так иди, убей всех тварей, что не захотели служить мне. В темноте недобро сверкнула пара кровавых глаз. Нечисть наперебой зарычала и зашипела от злобы. Похоже, им было не по душе, что кто-то мог не последовать за их господином. Лютые возгласы разлетелись в разные стороны, звуки сражения теперь слышались отовсюду. Острые когти впивались в мертвые тела, разрывая их на крупные куски, стенания и крики ужаса заполнили город. Сяо Мэйши равнодушно наблюдал за тем, как злобные духи выдирали друг другу черепа, отрывали руки и пожирали. Цинмин в руках пульсировал, ближе к рукояти цвет шел градиентом от иссиня-черного до небесно-голубого, почти белого. Цинмин — его непревзойденное духовное оружие. Сяо Мэйши получил его в тот же день, когда пришел на могилу Цяо Лин в праздник поминания мертвых. Ему не хотелось давать оружию, которое многие возненавидят, имя погибшей возлюбленной — только по этой причине плеть из темной и светлой энергии носит такое светлое имя. Цинмин — единственное в своем роде оружие, которое можно хранить в духовном теле. Такое оружие не нуждается в футляре или ножнах, оно остается внутри заклинателя и появляется по первому зову. Если в нем больше не было нужды, то оружие можно было отозвать, и оно рассеется, возвращаясь обратно в духовное тело владельца. Цинмин — сокрушительное оружие, способное воззвать призрачный фестиваль и поднять из гробов всех мертвецов. Однако так же, как и призывать, Цинмин была способна умертвить жителей городов и земель. Поистине устрашающее оружие. Однако ж было одно, что могло бы остановить и Сяо Мэйши, и Цинмин… Сяо Мэйши посмотрел на Лань Ниняня. Юноша поправил железные лоскуты на руках и запястьях, скрыл их за тканью своего ханьфу. — Лань Жофэнь — твой наставник? Лань Нинянь вздрогнул, поднял голову и посмотрел на Сяо Мэйши. — Да. Теперь взгляд Сяо Мэйши вернулся к Цзин Цзюаню. — Он и твой наставник? Цзин Цзюань кивнул. Что ж, если их действительно тренировал и наставлял Лань Жофэнь, то эти ученики не погибнут, если оставить их одних. Сяо Мэйши осмотрел каждого юношу, затем развернулся и направился по широкой улице, что вела дальше в город. Не оборачиваясь, Сяо Мэйши произнес: — Ступайте. Что бы ни услышали, не вздумайте возвращаться в Цюпу или Наньлин. Цзин Цзюань кивнул, первым вышел за ворота города. Чуть помедлив, следом за ним ушли и остальные. Сяо Мэйши был благодарен Цзин Цзюаню за его смышленость. Видно, все же чему-то он смог научить того дерзкого мальчишку. Отравленная энергия — худшее, что могло появиться в духовном мире. Однако ее существование было естественным. Темная энергия — уже готовая к использованию энергия, что порождает из себя темных тварей, но ее избыток ведет к увяданию. Так, например, если заклинатели не вмешиваются, она начинает портиться, как овощи на прилавке торговца. Ее гниение пахнет сладким ароматом ирисов — цветов, что подносят мертвецам на могилы. За весь свой путь ему удалось лишь единожды встретить Увядание. Тогда он был неопытным, только вступал на узкую тропинку, только учился пользоваться проклятыми и темными техниками. Было ужасно наблюдать за тем, как люди заживо гнили, а безобидная и разумная нечисть все больше начинала походить на диких зверей. Так же, как и люди, твари медленно умирали и чувствовали эту боль, что сжигала их изнутри. Отравленная энергия пожирала каждого. Должно пройти не одно столетие, чтобы она окончательно высохла и превратила когда-то плодоносные земли в мертвые, где не вырастет даже сорная трава. Взмахнув Цинмин, Сяо Мэйши резко опустил руку, позволяя духовному оружию разрезать на две равные части озлобленного духа. Талисманы из темной энергии метались по всему городу, заставляя нечисть в страхе прятаться. Равнодушный взгляд наблюдал за тем, как среди всеобщего хаоса нечисть продолжает атаковать себе подобных. Но на таких слуг полагаться нельзя — рано или поздно они так же, как и остальные, отравятся и озвереют. Люди в страхе бежали куда глаза глядят, ломали лотки с воздушными змеями, музыкальными инструментами, наступали на стихи, книги и давили спелые фрукты под ногами. Сяо Мэйши не был ценителем творчества, он всегда интересовался только своей наукой. Но даже ему стало жалко, что после случившегося в Цюпу останется мало поистине значимых сокровищ. — А-а-а-а-а-а-а-а! На Сяо Мэйши налетел старик рассказчик. Сяо Мэйши удержал мужчину за руку, чтобы он не упал. Однако в этом не было нужды, ведь старец схватился за полы его одежд так крепко, что Таме пришлось выскочить наружу, настолько сильно разошелся ворот. — Прошу, господин, спасите меня! Прошу! Я не хочу умирать! На глазах старика заблестели слезы, а совсем скоро он разрыдался, словно маленький мальчик. Сяо Мэйши осторожно отцепил его руки от своих одежд, посмотрел за худые плечи. Прямо на них, истошно хрипя, бежал цзянши. Подумать только, а ведь этот труп проводил чайную церемонию и рассказывал миловидным девицам историю чая! Едва шипение достигло ушей старца, как он тут же спрятался за спину даоса. Сяо Мэйши удивленно вскинул брови, однако почти сразу же вернул лицу привычную бесстрастность. Как ни посмотри, а он тоже может быть чувствителен к увяданию, поэтому нельзя было позволить эмоциям овладеть собой, иначе темная энергия внутри него взбесится. Сяо Мэйши вытянул руку, и из земли начал просачиваться черный туман, а затем — бах! Сквозь сине-черную дымку прорвались руки из темной энергии! Схватив цзянши за ноги, руки продолжали затаскивать его под землю, пока на поверхности не осталась торчать лишь одна голова. Поначалу Сяо Мэйши хотел обезглавить нечисть, однако, сглотнув, подошел, затем присел. Зрачки его сузились до точек. Оголив клыки, цзянши громко шипел, хрипел и продолжал выпучивать свои белесые глаза. Накрыв ладонью голову твари, Сяо Мэйши позволил Золотому Ядру поглотить темную энергию без остатка. Поначалу цзянши метался в агонии, однако затем, словно по щелчку пальцев, затих. Прошло какое-то время, прежде чем Сяо Мэйши убрал руку. Его внутренний демон тоже нуждается в темной энергии. Старик пораженно наблюдал за тем, как труп медленно обклеивают талисманы, даже язык оказался спутан ими! Вздрогнув, старец взглянул на спину даоса. — Ч-ч-что… чт-то вы сделали с ним? — Избавил от страданий, — холодно отозвался Сяо Мэйши. В груди вдруг поселилось чувство раздражения. Плохой знак. Кажется, ему следовало поохотиться на нечисть, чтобы напитать Золотое Ядро темной энергией. Сжав вместе указательный и средний пальцы, Сяо Мэйши прикрыл глаза. Черное пламя вспыхнуло в его руке, затем, потухнув, явило талисман с древней руной. Ему не хотелось тратить силы на ритуал сохранения или изгнания, потому на ум пришло только одно. Старик позади громко вскрикнул, когда талисман плавно начал кружить возле него, однако еще громче он закричал, когда увидел, как даос начал уходить в глубь города. — Господин, постойте! Куда вы идете?! Там опасно! — Не ходи за мной, — предупредил Сяо Мэйши, не оборачиваясь. — Н-но как же?.. Как же мне выжить без вас?! — Талисман, что я призвал, будет защищать тебя, — пояснил Сяо Мэйши. — Найди тихое место и спрячься. Теперь старик обратил внимание на талисман: странной формы, иссиня-черный, с белой древней руной. Как нечто такое маленькое сможет спасти его от кровожадных тварей?! Старик хотел возразить, однако было некому. Он покрутил головой, поискал на ближайших улицах, в чайных и тавернах, но даос будто исчез. Где-то вдалеке вспыхнуло яркое пламя, послышались крики и нечеловеческие вопли. Старик испугался и убежал прочь с широкой улицы. Взору Сяо Мэйши предстала жестокая картина: внушительные языки пламени свирепстовавали, на несколько чжанов поднимались густые клубы дыма. Через них не представлялось возможным разглядеть черное полотно неба. Взбесившаяся нечисть металась из одного конца города в другой, крушила и ломала все на своем пути. В мгновение ока пламя, подхваченное ветром, вспыхнуло до небес, языки перекинулись на соседние постройки, и большая часть Цюпу окрасилась ярко-красным заревом. Люди бегали туда-сюда, спасаясь то от буйства пламени, то от оголодавших тварей. Белые кожаные сапоги плотно обхватывали прямые, как каллиграфическая кисть, ноги, неторопливо шагающие вперед. Носок и пятка сапог были черными, а подошва отделана серебром. Каждый след Сяо Мэйши порождал клубы дыма, из которых осторожно вылетали бабочки, чьи крылья были белее снега. Среди шума, криков и треска огня люди вдруг отчетливо услышали, как все резко затихло, словно умерло. В этой мертвой тишине только чистый мелодичный звук капель воды раздавался на несколько ли. Впереди послышался странный рев, земля вдруг зашевелилась, и из нее вылез скелет. Похоже, отравленная энергия начала проникать глубоко в землю. Тварь заметила идущего к ней Сяо Мэйши. Пробудившись, она почувствовала сильный голод, потому, сумев вытащить тело лишь наполовину, тянула тонкие руки к мужчине, хрипела и оставляла глубокие отметины на каменной плитке. Хрясь! Нога даоса опустилась прямо на череп, раздавив его в мелкую крошку. Затем, словно ничего не почувствовав, Сяо Мэйши бесстрастно прошелся прямо по костяному крошеву, погружая его во мрак, и затем повторилось рождение бабочек из светлой энергии. Цюпу снова погрузился в мир без звуков. Добравшись до храма Саньсин, Сяо Мэйши вошел внутрь. Едва он переступил порог, как в него тут же врезалась девушка. Она задрала голову, и в тот же миг крупные слезы полились из ее больших глаз. — Господин даоцзан! Господин даоцзан! — хныкала девушка. — Сяо Мао? — удивился Сяо Мэйши. — Как ты здесь оказалась? Где дева Хуа? Стоило упомянуть фамилию подруги, как Сяо Мао вцепилась в одежду даоса, спрятала лицо с потекшей косметикой на его груди и громко разревелась. Ему не хотелось прикасаться к девчушке, но перед глазами появился образ его шимэй. Она плакала точно так же, как Сяо Мао сейчас. Ладонь осторожно коснулась головы, провела по длинным густым волосам. Сяо Мэйши осторожно обнял девушку за тонкие плечи. О произошедшем он ничего не знал, потому решил ждать, когда Сяо Мао успокоится хоть ненадолго и прекратит лить горькие слезы. Ему бы хотелось дать девушке больше времени, чтобы пережить свои эмоции, однако в нынешней ситуации это было невозможно. Ввалившись с улицы, монахи закричали наперебой и отползали прочь от призрака повешенного. Высунув длинный язык, призрак зловеще рассмеялся от неуклюжести живых. Хлопая в ладони, он оправил разорванные по локти одежды, задрожал от радости, облизал свое запястье, наслаждаясь вкусом крови. Склонившись, призрак подтащил к себе за ногу одного из монахов и поднял одной рукой так, словно тот ничего не весил. Наблюдая за выражением ужаса и отчаяния, призрак прищурил глаза. В улыбке обнажились его острые кривые пожелтевшие зубы. — А-а-а-а-а-а-а-а! Монахи заорали и спрятались за спину даоса. Сяо Мао было вздрогнула, захотела посмотреть, но Сяо Мэйши прижал ее голову к себе и равнодушно посмотрел через плечо на злобного духа. Кровь брызнула во все стороны, несчастный все еще продолжал кричать от боли, когда его голову вырвали вместе с позвоночником. Безумный смех заполнил стены храма. Тело рухнуло безвольной куклой, из зияющей дыры хлестала кровь, окрашивая пол и порог храма в яркие красные цвета. Видно, проникнувшись новым весельем, призрак насадил голову мертвого монаха на свои когти и произнес: — Братцы, братцы, смотрите, как теперь забавно летает моя голова! Совсем как у этого прекрасного духа! А-ха-ха-ха-ха-ха! Рот монаха открывался словно сам по себе, вместо глаз торчали два черных пальца призрака, что продолжал забавляться с головой несчастного. — Братцы, братцы! — Призрак медленно посмотрел на людей, улыбка стала в разы шире, а язык вылез под самый корень. — Теперь пришел и ваш черед стать такими же красавцами. Не хотите покончить с этой тяжелой жизнью и присоединиться ко мне? Поначалу смех был тихим, однако потом, царапая слух, стал противным и громким. Призрак откинул тело несчастного в сторону, позволяя мертвецам и чудовищам в масках полакомиться плотью и кровью человека. — Почему ты продолжаешь отнимать чужие жизни? Тебе мало одной? Призрак замер, посмотрел по сторонам, поискал глазами среди толпы дрожащих людей с уродливыми лицами. Наконец его взгляд остановился на высокой фигуре в красной накидке с узором буйных волн. Принюхавшись, призрак понял, что в толпе людей оказался человек со странным запахом, словно у нечисти. Хихикнув, он снова заговорил через голову мертвого монаха: — Это же так весело! Смотреть, как они дрожат от страха и постоянно визжат: «Не хочу умирать! Не хочу умирать!» Ха-ха-ха-ха, даже предлагали мне золотые ляны, но к чему они мертвецу? Этот простофиля даже на могилу мне их не принесет! Сяо Мэйши со скукой окинул взглядом и висельника, и толпу чудовищ позади него. Вновь погладил волосы Сяо Мао, позволяя девчушке полной грудью вдохнуть запах целебных трав. — Что ж в этом забавного? Неужели жизнь стоит для тебя так мало? Ты ведь тоже был когда-то человеком, должен помнить все эмоции, вкус еды и тепло чужого тела. Возможно, Сяо Мэйши продолжил бы припоминать мертвецу жизнь, однако висельник слушать его не желал, заорал противным голосом, откинув свою игрушку к воротам: — Закрой пасть, сучий сын! Жизнь человека полна страданий, а вот жизнь злобной твари — наоборот, и она мне в разы милее! Такая жизнь дарует силу, вечность, красоту и совершенство! В доказательство своих слов висельник пригладил черные длинные спутанные пряди. Выражение его лица в ту же секунду стало самодовольным, однако так же быстро его изуродовал гнев, как только он заметил тень сомнения в глазах напротив. — Что?! Почему ты так смотришь?! — Это ж кого я красавцем должен считать? Тебя? Глаз призрака задергался, улыбка сама по себе натянулась на лицо. Да кто, мать вашу, такой этот проходимец, что смеет потешаться над ним?! Пусть лицо его оставалось все таким же печальным, однако тон, с которым даос произнес слова, показался висельнику высокомерным и пропитанным насмешкой. Схватившись за голову, висельник вырвал себе клок волос, закричал и засмеялся одновременно. Окончательно потеряв терпение, призрак сорвался с места, растолкал всех стоявших на пути к обидчику людей и прыгнул. — Сдохни, мерзкий ублюдо-о-о-о-о-ок! Спрятав Сяо Мао за собой, Сяо Мэйши отозвал Цинмин, сжал руку в кулак и, дождавшись момента, ударил висельника по лицу. Тот отскочил от даоса пораженный, почти напуганный. Он прожигал Сяо Мэйши ненавистным взглядом до тех пор, пока из его горла вместо оскорблений не раздались хлюпающие звуки. Все его худое тело содрогнулось, висельник опустил голову, поднял ладонь — густая черная вонючая кровь испачкала всю руку. Тогда он посмотрел под ноги даосу. Твою мать! Этот сукин сын изуродовал его прекрасное лицо! Взгляд темных глаз медленно упал на пол, туда, где валялся и извивался, словно хвост ящерицы, длинный язык. Кто бы мог подумать, что его удар окажется столь удачным и заставит висельника откусить себе язык под самый корень? Уму непостижимо! Висельник пыхтел, его чернильные глаза вмиг наполнились звериной яростью, а в следующую секунду он вновь набросился на даоса! В этот раз Сяо Мэйши не стал атаковать, схватил мстительного призрака за волосы и поднял так, чтобы их глаза встретились. — Сила? — вдруг холодно усмехнулся Сяо Мэйши. Следующие его слова напугали висельника. — О какой силе ты мне говорил? Ни один из вас никогда не достигнет той силы, которой обладает это непревзойденный хозяин Башни Цзянхэ. Ты будешь продолжать страдать и после смерти, если я того захочу. И будто в подтверждение своим словам, Сяо Мэйши сильнее сжал волосы висельника, размахнулся и без труда выбросил его в толпу нечисти. Он воззвал к темной энергии внутри, и из земли вырвались сгусти черной дымки: сначала они заботливо окутали каждого духа, каждого монстра, однако затем раздались поистине ужасающие крики. Наполненные страданиями, болью и страхом, нечеловеческие крики. Одухотворенная темная Ци обратилась черным пламенем, и твари сгорели в ней, не оставив после себя даже пепла. Сяо Мэйши осторожно коснулся своего лица, злая насмешка тут же исчезла с его губ, однако теперь в его душе не осталось спасительного спокойствия и сил контролировать эмоции. Сяо Мэйши оказалось достаточно опустошить с десяток злобных духов, чтобы почувствовать сладко-гнилистый вкус отравленной энергии. Хватило ж ему самообладания, чтобы не воспользоваться Цинмин в присутствии стольких людей в храме. Стенания в костре затихли навеки, а за спиной осторожно начали ходить люди. Многие долго не решались подойти к даосу — почему-то от него веяло куда большей опасностью, чем от тех призраков и чудищ. Образ его из светлого за долю секунды стал демоническим. Неизвестно, что пугало людей больше: скучающее выражение лица или глаза, в которых плясали демоны. Невольно создавалось впечатление, что даос был готов растереть в порошок любого, кто бы встал у него на пути. Сяо Мао осторожно дернула Сяо Мэйши за рукав и тихо попросила: — Господин даоцзан, умоляю, спасите сестрицу Хуа. На ее глазах снова проступили слезы. Сяо Мао не испугалась, даже когда даос обернулся к ней и легко коснулся щеки, вытирая влагу с лица. Весь его образ был мрачным и зловещим, однако прикосновения оказались настолько теплыми и заботливыми, словно у старшего брата.