Малыш гонок 2.

POV Тони

Несмотря на то, что прошло больше двух лет, новости о моей смерти всё ещё вызывают у меня улыбку. Мне нравится проводить немного свободного времени, ожидая, пока эти безмозглые люди завершат свои задания, читая новости обо мне, которые распространились повсюду – как через известные информационные агентства, так и через тех, кто придумывает истории в социальных сетях. Надёжность источников новостей различается как небо и земля, но содержание, которое раскрывают, одинаково абсурдно. Нигде не представлена правда, что довольно забавно. Я думаю, что в этом мире я единственный, кто может испытывать такое сюрреалистическое удовольствие, по крайней мере, насколько я знаю. Наверняка есть множество людей, которые проводят время после полуночи в постели, задавая вопросы, на которые они знают, что никогда не получат ответов. Конечно, помимо анализа своих неловких ошибок, сожалений, унижений и убогости жизни, которые они хотят забыть, смерть, вероятно, является одной из тем, о которых люди думают чаще всего в бессонные ночи. Как мы умрём? Куда мы попадём после смерти? Будет ли смерть очень болезненной? Сколько людей будут плакать? Сколько людей будут счастливы? Кто будет дольше всего смиряться с нашей смертью? Или кто первым забудет, что мы жили рядом с ними какое-то время? Знание этих вещей бесполезно, но многие хотят знать, и жаль, что они никогда не узнают. Потому что эти люди – не я. Я умирал бесчисленное количество раз. Ощущения перед смертью всё ещё запечатлены в моём сознании. Мои смерти были как мучительными, так и болезненными, и я хотел поскорее перестать дышать. Мои смерти были мирными, и я сожалел о том, что ухожу. Но в конечном итоге всё сводится… к пустоте. Во вселенной, в которой мы живём, нет такого понятия, как «загробная жизнь». Мы – всего лишь одна бесполезная возможность в бесконечном измерении. Мы – бесчисленные существа, живущие свои жизни с решимостью и отчаянием, основываясь на собственных решениях. В одном мире я – ведущий хирург, старающийся спасти жизни тяжело больных пациентов. В другом мире – нищий, избивающий более слабых нищих ради десяти долларов. В одном мире я влюблен в прекрасную актрису, которая обещала быть верной только мне до конца жизни. В другом мире, рядом с нами, я – неудачник, который уже пять раз признавался в любви одному и тому же человеку, и с надеждой ждёт шестого отказа. Правда заключается в том, что наша смерть – всего лишь небольшое событие в необъятной вселенной. Для некоторых, таких как Фредди Меркури или Диана, принцесса Уэльская, их уход затронул сердца миллионов. Горе может длиться месяц или два, а тоска возвращается каждый год в тот же день. Но со временем люди продолжают жить, не вспоминая даже их имена. Такова человеческая природа. Мозг нашего вида слишком мал, чтобы думать обо всем одновременно. Он выбирает только то, что важно: важно для выживания сейчас, важно для обозримого будущего. Поэтому умершие оставляют после себя не только тело, которое гниет или превращается в прах; исчезает и их собственная личность. Моя первая смерть была связана с пожилым человеком из чайной, который был тем, кто оплакивал меня. Может быть, потому, что он был единственным, кто когда-либо говорил со мной. С двенадцати до пятнадцати лет, во время моего скитания, этот старик был моим временным советником. Его звали Тонг (не уверен, было ли это прозвище или настоящее имя), а фамилия его была Чэнь. Я знал это, потому что это был единственный китайский иероглиф, который я мог читать. Впрочем, я просто запомнил его лицо. Иероглиф «Чэнь» был вырезан на дереве и заметно размещен перед его чайной. Я смотрел на него каждый день, пока не научился писать. Что касается «Тонга», его имя было написано почти на всех его вещах. Он часто жаловался, что люди часто приходят воровать вещи из его дома, поэтому писал свое имя везде. Тогда я был не очень умным, но у меня было два вопроса. Во-первых, кто бы стал воровать такие мелочи, как зубные щетки или чашки в его доме? И во-вторых, как написание имени может помочь предотвратить кражи? Его дом не был детским садом второго или третьего уровня, где дети могли бы брать и менять чашки. Именно это я думал каждый раз, когда он с гордостью писал свое имя на новой вещи, которую купил. Конечно, я никогда не возражал, хотя считал это глупым. И было очевидно, что «просить деньги у незнакомцев» и «брать вещи, которые (как кажется) никому не принадлежат» не делали мою жизнь особо комфортной. В дни, когда я не мог получить ни денег, ни чего-то съедобного, чайная дядюшки Тонга была моим спасением в трудные времена. Я старался изо всех сил не ходить туда слишком часто. Иногда, если я не был настолько голоден, что терял сознание, я терпел. Но чаще всего этот дядя проходил мимо меня, когда я лежал с больным животом. Он смотрел на меня холодно, давал мне коробку с едой и бутылку воды, а потом уходил. Когда я благодарил его позже, он делал вид, что не слышит меня. Только в те дни, когда он был в особенно хорошем настроении, он поворачивался, бросал на меня суровый взгляд и говорил: «Съешь все!» Мои отношения с дядюшкой Тонгом были почти никакими. Я приходил к нему только тогда, когда был голоден (каждый день), а он командовал мной, когда мы шли есть. Иногда он пытался учить меня читать, в основном на китайском, но после нескольких слов ему приходилось прекращать, потому что он был слишком нетерпелив, чтобы повторять одни и те же слова больше трех раз. Именно поэтому мой китайский язык совсем не улучшился, даже несмотря на то, что я почти каждый день находился среди настоящих китайцев. У меня были некоторые знания, в основном из старых книг, которые люди выбрасывали, и книг дядюшки Тонга, 80 процентов из которых были посвящены китайской астрологии. День моей смерти был очень простым. Не было никаких признаков чего-либо необычного. Я просто вышел из своей лачуги и, как каждое утро, бродил вокруг, смотря налево и направо, ища старые вещи, которые могли бы пригодиться для моей маленькой жизни, пока не нашел коробку с жареной курицей из известного ресторана, которую только что выбросили из окна белого Honda Civic. Я до сих пор помню это четко. Машина замедлилась рядом с мусорным баком, опустила окно, выбросила пакет с коробкой внутрь бака и быстро уехала. Я побежал к мусорному баку, заглянул внутрь, достал пакет, который только что выбросили, и открыл его. Внутри я обнаружил, кусочки жареной курицы. Были несколько костных фрагментов, но я их проигнорировал, потому что гораздо интереснее были три больших куска курицы, которые вообще были не тронуты. Сегодня я буду сыт. Я мог думать об этом всего несколько минут. Едва закончил первый кусок курицы, когда откуда-то появилась банда подростков на мотоциклах. Их было четверо, два мотоцикла, два парня и две девушки. Оба мотоцикла везли парни, им было около семнадцати-восемнадцати лет, не намного старше меня. Два мотоцикла начали кружить вокруг меня. Водители и пассажиры издавали странные звуки, как будто они были под наркотой. Один из пассажиров попытался выхватить мой завтрак, а другой ударил меня по голове. Они сделали это, хотя мы даже не были знакомы. У нас не было никаких обид. Если была причина для их действий, то это, вероятно, ради развлечения. Развлечение? Моя жизнь... она настолько забавна? Жизнь бродяги уже достаточно нелепа. Я не ожидал, что кто-то будет развлекаться за счет этого, но, кажется, эта банда наркоманов думала иначе. Издеваться над кем-то слабее себя – это первое, что они хотели сделать, как только проснулись. Их лица выглядели довольными, они громко смеялись и использовали грубую лексику. Конечно, они смотрели на меня сверху вниз, как будто я не принадлежу к их виду. Я слушал часть их слов, а часть пропустил, но была одна фраза, которую я запомнил навсегда. – Если бы мне пришлось родиться таким, как ты, я бы лучше умер, – сказал парень на красном мотоцикле, прежде чем разразиться смехом. Если честно, эти слова меня не задели, потому что в некоторые дни я действительно думал, что, возможно, смерть была бы проще. Если существует следующая жизнь, я надеялся, что мне повезет больше. Мне не нужно быть каким-то богатеем. Просто иметь достаточно денег, чтобы купить ту коробку с жареной курицей, было бы достаточно. Так что меня не ранило то, что наркоман пытался растоптать мою жизнь. Я кивнул в знак согласия и ответил ему: – Если бы у меня были деньги, я бы купил презервативы для твоей мамы. После этого я больше ничего не помню. Все, что я знал, это то, что мое тело болело повсюду. Я не мог пошевелиться. Запах крови настолько отвратителен, что мне хотелось стошнить тот кусок курицы, но у меня не было сил. Кровь, вытекающая из моего рта и носа, практически затопила все остальное. Момент перед тем, как все погрузилось в темноту, был невероятно простым. Были только я, безликая женщина и дядя Тонг. **** Дядя, должно быть, задавался вопросом, куда я пропал, но, думаю, он узнал это через день или около того, потому что, вероятно, искал меня повсюду, думая про себя, что, если найдет, просто пройдет мимо, как обычно. Дядя Тонг даже не устроил прощальной церемонии для меня. Это было немного обидно, но вполне объяснимо. Даже если бы были похороны, что бы произошло дальше? На похоронах был бы только он один. Делать это было бы пустой тратой времени и денег. То, что он взял на себя роль родственника, чтобы отвезти меня в больницу, и оставил мое тело на попечение больницы, уже было большим благословением. В следующей жизни он наверняка переродится владельцем ювелирного магазина, а не чайной лавки. Я решил позволить дяде Тонгу думать, что я мертв, вместо того чтобы зайти в лавку и сказать: «Смотрите, я все еще жив». Не знаю почему. Может быть, потому что смерть и возвращение к жизни заставили меня увидеть свет в своей жизни. Хотя я все еще не знал, что делать с этой странной способностью, по крайней мере, я начал видеть в этом что-то интересное. Жизнь, которую, кажется, можно начать заново в любой момент, довольно захватывающая, не так ли? На самом деле я никогда не думал, что дядя Тонг будет так интересоваться мной. Я всегда считал, что являюсь для него личным источником добродетели. Вместо того чтобы ходить в храм или жертвовать фонду, он просто давал мне еду и воду. После смерти, (в первый раз), я несколько раз тайком возвращался в чайный магазин, чтобы посмотреть на него из далека. Дядя Тонг казался в порядке, он продолжал продавать чай, как и раньше. Видеть его таким придавало мне необъяснимое спокойствие. Я думал, что буду грустить, потому что он, казалось, не был опечален моей смертью, но когда эта воображаемая сцена стала реальностью, я боялся каждый раз, когда видел его сидящим и плачущим, потому что тот мальчик, который рылся в мусоре, больше не был его обузой. Я чувствовал облегчение, пока не вернулся к лачуге, где обычно спал. Она до сих пор не разрушена. Никто, ни собаки, ни кошки не пришли туда жить. Но там был обеденный контейнер и бутылка воды среднего размера в пластиковом пакете с завязанным узлом наверху. Все еще свежие. Внутри был жареный рис с базиликом и жареным яйцом, к которым даже не притронулись. Бутылка воды была плотно закрыта, как будто ждала, что кто-то вернется и поест... Мои чувства в тот момент были очень странными. Я не мог понять, было ли это хорошее чувство или плохое. Сколько я себя помню, мне никогда не было важно, запомнит ли меня кто-то или нет. Я просто знал, что должен жить, что должен делать все возможное, чтобы выжить. Будь я в глазах других попрошайкой, бездомным или психически больным человеком – это их проблемы. Или если дядя Тонг считал меня просто мобильной благотворительной коробкой, мне было все равно, потому что моя жизнь не была важна для кого-либо. И раз она не важна, я не понимаю, почему дядя Тонг должен был прийти к этой вонючей хижине, выбросить старые мешки с рисом и положить новые… Я поспешно побежал прятаться, услышав шаги издалека. Я подглядывал за дядей, сидящим там, так долго, что подумал, что он уснул. Пока не услышал тихое рыдание. Вид плачущего дяди Тонга навсегда изменил мое мышление. Я повернулся и вышел, даже не подумав поприветствовать или похлопать дядю Тонга по плечу. Единственная мысль, которая была у меня в голове, – прежде чем кто-то еще будет плакать из-за моей следующей смерти, я построю дом, большой и красивый, чтобы им было удобно плакать. Не просто лачугу из картона и оцинкованного железа, а дом с дверями и окнами, как у многих с рождения. Я умирал много раз… – …Мистер Тони, машина готова. И каждая смерть делает меня тем, кем я должен быть, чтобы заслужить уважение. – Большое спасибо, – я улыбнулся, прежде чем поставить бокал с остатками вина на стол перед собой. – Пойдем заберем детей, чтобы отвезти их домой. ***** POV Бэйб – Это суперпозиция. Представь себе. Частицы света путешествуют через временные измерения. Потоки фотонов текут из настоящего в будущее. Это кажется нормальным, правда? Все должно двигаться из настоящего в будущее. Но странно то, что есть часть, которая течет из настоящего в прошлое. В то же время, ладно, сейчас ты не можешь построить машину времени. Это слишком сложно. Но возможно ли это? Особенно для частиц – быть в двух местах одновременно. Лично я верю. Я верю, что существуют миллиарды нас в других измерениях, разные версии нас самих. Возможно, есть мир, где я не ношу очки. Нет, это слишком просто. Я могу сделать это и в этом мире. Я понятия не имею, сколько времени прошло, но, судя по количеству оставшихся виноградин на тарелке, это было не несколько минут. Для Чарли стало нормой говорить о чем-то, чего я не понимаю, часами. Мне не нужно комментировать, достаточно просто смотреть на него, устанавливать зрительный контакт, кивать каждые четыре-пять предложений. Если бы я не был слишком ленив, я мог бы отвечать словами вроде «Правда?», «Ого» или «Я попробую прочитать об этом». Это поддерживало бы разговор. Плюс, пока он говорит о чем-то, что его интересует, и пока я его не перебиваю, он мог бы говорить днями напролет. – Может быть, есть мир, где я спортсмен. Знаешь, когда я был ребенком, я хотел стать баскетболистом. Подумай, через десять или двадцать лет, если кто-то сможет осуществить квантовый временной переворот, я мог бы увидеть себя игроком НБА. Хм... но в том мире я был бы на двадцать сантиметров выше. Был бы это все еще я? Мне это нравится, хотя я не понимаю большую часть того, что говорит Чарли, но мне нравится слушать. Иногда я просто наблюдаю, как его рот двигается, разговаривает и жует виноград, его глаза сверкают, а он время от времени поправляет очки, потому что делает столько выражений, что они сползают на переносицу. Мне нравится, как он увлечен и искренне интересуется окружающими его вещами. Поэтому он может описывать все, как будто это сцены,с деталями, которые кажутся нарисованными. Если кто-то говорит, что Чарли не умеет говорить, я бы сказал, что это потому, что ему не задали правильный вопрос. – А может быть, есть мир, где Бэйб – врач. Если временной переворот действительно случится, как думаешь, Бэйб захочет встретить себя в другом мире? Хорошо… пора задавать вопросы. – Я думаю..., – я с головы до ног осмотрел мальчишку в очках. В такие дни, когда ему не нужно было выходить из дома, Чарли носил только слишком большую футболку и шорты, что делало его ещё моложе, чем он был на самом деле. Он совсем не выглядел как серьезный аспирант и социальный активист. Если бы он сказал, что он студент бакалавриата, который всё ещё просит у родителей деньги на карманные расходы, это было бы более правдоподобно. – ...Если я сейчас выключу кондиционер, а ты снимешь футболку и продолжишь говорить, это будет гораздо интереснее. – Бэйб. – Что? Это будет и сексуально, и познавательно. Чарли рассмеялся и слегка покачал головой. Он, должно быть, уже привык к тому, что я мало разбираюсь в вещах, которые ему интересны. В то же время я был рад, что Чарли всё равно постоянно выбирает говорить со мной об этих вещах. Это было похоже на то, как взрослый пытается рассказать историю ребёнку, который ещё не понимает язык. Ребёнок пока не понимает, что такое принц или принцесса, но когда родители сидят рядом, обнимают его и с воодушевлением рассказывают, по крайней мере, ребёнок чувствует заботу. Я думаю, так. Если бы не привычка к самоуничижению, я бы подумал, что Чарли делает это потому, что любит меня. – Если то квантовое измерение, о котором ты говоришь, реально... ты думаешь, существует мир, где ты меня не любишь? Это, наверное, максимум, что я мог понять из слов Чарли. Я спросил его, лёжа головой на коленях болтливого парня. – Ты хочешь правду или милую версию? – Конечно, милую. – Такого не может быть. Как может существовать мир, где я не люблю Пит Бэйба? – А если по правде? – Ее тоже не будет. Во всех возможных мирах я буду любить тебя одинаково. – Хорошо, что ты не стал помогать в расследовании этих вещей. Чарли радостно рассмеялся, одной рукой нежно поглаживая мою голову, другой протянулся, чтобы взять последнюю виноградину и положил её мне в рот. Это был любимый сорт винограда Чарли, я всегда заказывал его и держал в холодильнике. Красный виноград был сладким и хрустящим, охлажденным до нужной температуры. Мой молодой партнер каждый раз был в хорошем настроении, когда его ел. Даже если это была совсем маленькая порция, она делала наш день почти идеальным. К тому же мы не ссорились с самого утра. Разве это не удивительно? – Но если серьезно, я даже представить не могу, что ты можешь меня не любить. – Конечно, как ты можешь это представить, Бэйб? – сказал Чарли, нежно массируя мои виски. – Если после всего этого ты все еще можешь это представить, я не знаю, что сказать. – А ты можешь себе это представить? День, когда ты не будешь меня любить или даже возненавидишь?... – Нет. – Ты даже немного не думаешь об этом? – Почему я должен ненавидеть Бэйба? – А если бы я переспал с кем-то другим? – С кем? Рука, которая раньше массировала мои виски расслабляющим образом, внезапно остановилась. Его острые брови мгновенно сдвинулись, сопровождаясь голосом, от которого у меня пробежал холодок по спине. – Если, –решительно сказал я, тыкая пальцем между кустистыми бровями Чарли, словно говоря: – Это гипотетически, ты идиот. – Ты знаешь слово "если"? – Бэйб, ты говоришь так, будто признаешься в своей вине. – Если бы я действительно это сделал, я бы не признался. – Эй! – Шучу, я не сделаю этого. – Чарли надулся, но когда я слегка ущипнул его за щеку, мальчик с надутым лицом тут же сладко улыбнулся. Он действительно легкий на подъем. – Так ты бы меня в конце концов возненавидел или нет? – Эм... Думаю, нет. – Ты серьезно? – Угу. – Очкарик медленно кивнул. Спокойный взгляд его глаз показывал, что он действительно так чувствует, а не просто говорит это, чтобы мне стало легче или чтобы показать, какой он замечательный. – Я думаю, я был злым и грустным... очень. – Но ты бы меня не возненавидел? – Нет, я бы тебя не возненавидел. – И ты бы со мной порвал? – Бэйб, ты хочешь, чтобы мы расстались? – Как ты можешь меня об этом спрашивать? Ты сам должен ответить на этот вопрос. Ведь это я бы тебе изменил. – Измена? – Чарли снова нахмурился. Он казался слишком серьезным по поводу этого гипотетического сценария, но я думал, что это мило. – Я думал, что ты просто переспал с кем-то, и ничего больше. – Тогда если я просто пересплю, это будет нормально? – Ну, «в порядке» я бы не был, но... я не знаю. – Чарли вздохнул, положив теплую ладонь мне на лоб и напряженно размышляя, словно это был тест на выживание. – Если бы Бэйб переспал с кем-то другим, я бы сначала очень разозлился, когда узнал об этом. Вероятно, я бы не выдержал и без раздумий сказал бы, что мы расстаемся. Но через некоторое время, я думаю, я бы вернулся к тебе, чтобы помириться. – Правда? – Я был удивлен не только подробным и детализированным ответом, но и его содержанием. – Я не знал, что ты настолько терпимый. – Дело не в том, что я терпимый, просто я очень люблю тебя, Бэйб. – Ты любишь меня настолько, что готов закрыть на это глаза? Я же переспал с кем-то другим. – Я уже говорил тебе, если есть причина, по которой я захочу расстаться с Бэйбом, то это потому, что Бэйб больше меня не любит. – Чарли улыбнулся, его большая рука медленно перебирала мои волосы. И его прикосновение, и его слова согревали мое сердце. Это было похоже на чувство, когда идеально расставляешь книги на полке, не измеряя ширину полки и не рассчитывая толщину каждой книги. Просто правильно и точно, без ожиданий и усилий. Для меня это именно такое чувство. – Если Бэйб скажет мне: "Прости, я был не прав. Я не люблю его. Я люблю только тебя, Чарли", тогда я уступлю. – Ты не думаешь, что если бы я действительно любил тебя, то не переспал бы с кем-то другим? – На самом деле, я так думаю. Причина, по которой мне грустно, заключается в том, что я думаю: "Разве мы больше не любим друг друга? Почему ты должен переспать с кем-то другим?" Что-то в этом роде, – медленно сказал Чарли. Это было не так, как когда он говорил об исследованиях или квантовом измерении. Это заставило меня понять, что он не просто говорит ради разговора. Он передавал мне, как работают его мозг и сердце. – Но Бэйб... что бы ни случилось, если Бэйб скажет, что Бэйб любит меня, я поверю. Я улыбнулся автоматически, мышцы моего лица двигались в такт чувствам, которые Чарли передавал мне через свои слова, прикосновения и взгляд. Просто и искренне, не так сложно, как те истории из учебников, которые он любил. Только сейчас я понял, что Чарли становится менее логичным, когда дело касается меня. Хотя он часто старался следовать своим принципам, заставляя себя быть правым, в итоге чувства всегда оставались последним барьером. И я рад, что это так. Я знаю, что в наших отношениях есть вещи, которые не являются устойчивыми. Согласно шаблонным любовным историям, у нас всё ещё много привязанности, эгоизма и сосредоточенности на себе. У нас обоих есть свои проблемы, которые делают эти отношения далёкими от идеала. Но я всё ещё верю всем сердцем, что мы справимся. – Честно говоря, я не думаю, что смогу расстаться с тобой, Бэйб. – Правда? Мне кажется, ты гораздо упрямее меня. – Но дело не в этом, – Чарли улыбнулся и медленно покачал головой. – Я говорю это на всякий случай. Я не хочу, чтобы это произошло. Но если однажды мы действительно перестанем любить друг друга, Бэйб, ты должен расстаться со мной. – Почему тогда это должен сделать я? – Потому что я не сдамся. – Не притворяйся крутым. – Я говорю правду, – твёрдым голосом настаивал парень в очках, – как бы жесток ты ни был ко мне, если ты не расстанешься со мной, я не уйду. Мне хотелось бы думать, что Чарли шутит, но, учитывая то, что он делает, я не думаю, что это преувеличение. – Если ты перестанешь меня любить, ты должен быть тем, кто скажет об этом. Не жди меня. Я не смогу сказать. Несколько месяцев назад Норт сказал: "Все сравнивают нового человека с предыдущим", давая совет молодому гонщику о взлётах и падениях в любви. Тогда я просто слушал это невнимательно и не принимал близко к сердцу, потому что это не имело ко мне отношения. Но теперь, размышляя об этом, я начинаю понимать истинный смысл этих слов. Если бы я испытывал глубокие чувства к кому-то другому до встречи с Чарли, я мог бы с уверенностью сказать, была ли эта любовь лучше или хуже предыдущей. Но с тех пор, как я родился, я никогда не чувствовал настоящего романтического влечения или любви к кому-либо. Мои чувства к Чарли пугающе неописуемы. С течением времени, проводя время вместе, я всё больше осознавал глубину своих чувств и потребностей в Чарли. Я знаю, что опасно иметь такие мысли: "Я не могу жить без него...", но Чарли заставлял меня чувствовать это всё сильнее с каждым днём. Я даже не знаю, является ли это нормальным уровнем любви. Чувствуют ли обычные люди это по отношению к своим близким всё время, или это только я? И если это слишком... станет ли это проблемой? – Не говори глупости, Чарли. – Я щёлкнул по лбу этого бредового ребёнка, пытаясь остановить свой разум от погружения в страшные возможности, о которых говорил Чарли. – Кто сказал, что я собираюсь расстаться с тобой? – Я просто сказал это на всякий случай, – рассмеялся Чарли. – Но серьёзно, Бэйб, ты обещаешь? – Нет. – Бэйб. – Нет, нет, нет. – Я сделал жест, будто закрываю уши, энергично покачал головой и неоднократно сказал "нет", как будто хотел сказать, что ничего не понимаю. – Я не сдамся, нет, нет, нет. Я не сдамся, даже если умру. – Я сказал «если», только «если». – Я не сдаааааааамся. Чарли весело рассмеялся, потому что я так долго тянул звук, что почти задохнулся. Он попытался снять мои руки с ушей, схватив их одной рукой и другой удерживая меня от сопротивления. К счастью, я послушный человек, и когда меня заставляют оставаться неподвижным, я делаю это без сопротивления. Чарли посмотрел на меня и улыбнулся. Он просто так смотрел на меня, ничего не говоря, пока я не начал чувствовать себя неуверенно. – Что? – резко сказал я. На самом деле, быть так пристально рассматриваемым было неловко, но если бы я сказал это прямо, Чарли будет издеваться надо мной до изнеможения.. – Ты ищешь неприятностей? – Да. – О, конечно. Что ты хочешь сделать? – Я тут же сел, как только парень в очках сказал, что хочет попасть в неприятности. Я поднял кулаки, заняв правильную защитную позицию, готовый к драке. – Я во всем хорош. Давай. – Сядь ко мне на колени. – Что? Но Чарли ответил спокойно и даже сделал жест, похлопывая по своим коленям, словно я был собакой. – Сядь ко мне на колени. Давай быстрее. – Что за дела? – Я сузил глаза, выражая недоверие. Только что мы говорили о расставании. А теперь почему он улыбается и зовет меня сесть к нему на колени? Я больше не могу уследить за этим парнем. – Ты что-то со мной сделаешь? – Я ничего с тобой не сделаю. – Нет-нет, это очевидно. – То, что ты сделал сейчас, было мило, – ответил Чарли, прежде чем сделать жест, поднимая руки, чтобы прикрыть уши, и медленно раскачиваясь вперед-назад, демонстрируя поведение, о котором он говорил. – Я не сдаааааааамся. – Что? – спросил я подозрительно. – Тебе понравилось? – Это так мило. – И? – Хочу поиграть с тобой. У Чарли от природы глупое лицо. Есть только два момента, когда он выглядит менее глупо, чем обычно: во-первых, когда он злится, и во-вторых, когда он хочет секса. – Ты очень смелый, – пробормотал я, без колебаний садясь на колени парню в очках. Конечно, я с гордостью сказал, что никогда не думал отказываться от таких вещей. Конечно, я с гордостью могу сказать, что никогда не думала отказываться от таких вещей. Даже когда мы ссоримся, я легко возбуждаюсь, а Чарли только смотрит на меня с серьезным лицом и говорит: «Серьезно, Бэйб, ты все еще хочешь этого?», прекрасно зная ответ. – Какой ребенок так играет? – Ребенок Бэйб, – ответил дерзкий парень, страстно целуя меня в шею. Я почувствовал, что Чарли сегодня немного нетерпелив. Он был не таким нежным, как обычно. Он был похож на щенка, жаждущего покусать что-нибудь для удовольствия. – В последнее время ты стал более активным, да? – Я рассмеялся, потому что было щекотно. Чарли поднял мою рубашку и привычно уткнулся лицом в мою грудь. Сколько бы раз он ни приходил сюда, я не мог перестать задаваться вопросом, был ли у него опыт с женщинами раньше. Но сколько бы раз я ни спрашивал его, он всегда утверждал: "Бэйб – мой первый и единственный". – Ты хочешь чего-нибудь? – Я хочу Бэйба. – Это. – Когда у меня есть время, я должен использовать его, чтобы делать то, что хочу, – сказал Чарли, слегка кусая меня за грудь. Его руки скользили по моей спине, опускаясь к бедрам, сжимая и лаская их игриво. Он даже вторгся без предупреждения. Честно говоря, я не понимаю, что сделало его таким нетерпеливым. Или мне стоит попрактиковать более милые движения с этого момента? – Если я снова буду занят, у меня не будет возможности. – Ты собираешься снова быть занятым? – Хм... Думаю, да, так и будет. – Я не хочу, чтобы ты был занят. Я хочу, чтобы ты проводил со мной больше времени. – Я знаю, что это невозможно, но если у меня будет шанс, я хочу рассказать Чарли правду о своих чувствах. Хотя бы дать ему понять, что все время, пока он был занят своими многочисленными заданиями, я думал о нем и скучал по нему без остановки. – Я не хочу, чтобы папа занимался другими делами. – Ты говоришь, как будто это игра. Как я мог бы это сделать? – рассмеялся Чарли. Ему, похоже, нравилось, что я использую свою капризность как способ очаровать и угодить ему. Он снова и снова проводил языком по моей груди, заставляя мой живот чувствовать легкое покалывание. То, как он сосал и тянул мою кожу, пока она не становилась красной, было немного болезненным, но это приносило облегчение. Это была та боль, которая мне нравилась. – Ты хочешь, чтобы я играл с тобой весь день? – Да. – Ты не будешь делать ничего другого весь день? – Не буду, – прошептал я хриплым голосом ему на ухо, прижимая бедра к возбужденному "малышу" в приветствии. – Я буду делать только это. – Ты одержим. – Я признаю. – Тебе не стыдно? – Папа хочет меня смутить? Чарли наконец отстранил лицо от моей груди и поднял глаза, чтобы посмотреть мне в глаза. Он смотрел на меня так, будто собирался поцеловать, но не сделал этого. Он просто дышал мне на губы, словно испытывая мое терпение. – Не молчи. – Я больше не мог терпеть и должен был приказать ему. – Что? – Просто сделай это. – Сделать что? – хитрый мальчик наклонил голову, чтобы посмотреть на меня. Он притворялся невинным, делая вид, что не знает, чего я хочу, хотя сам это начал. – Если ты не сделаешь, я сделаю сам. – И что ты хочешь, чтобы я сделал? Скажи мне. – Это. Если Чарли думает, что он достаточно хорош, чтобы справиться со мной, то я хочу показать ему, что до этого ему еще далеко. Хотя мы любовники, и у меня есть слабости, которые он может легко использовать, это не значит, что я буду уступать каждый раз. Возможно, Чарли забыл, что до того, как я стал его любовником, я был – Пит Бэйб, который никогда не проигрывал. И да, я говорю не только о гоночных трассах. – Хм... Чарли издал мягкий звук в горле, его губы слегка сжались, когда я медленно толкнул бедра к его, удостоверившись, что наши тела соприкасаются. Хотя мы оба были полностью одеты, легкие шорты не сильно нас разделяли. Я все равно мог чувствовать его ясно, и Чарли, вероятно, тоже чувствовал это, судя по напряженным венам на его висках. Мой маленький песик так сильно терпит. – Ах... – Несмотря на то, что я контролировал ситуацию, я не смог удержаться от тихого вздоха. Наши тела становились всё горячее и горячее, как от страсти, так и от трения. Мужское достоинство Чарли, казалось, возбуждалось сильнее, чем раньше. Я не был уверен, к чему всё это приведёт, но то, что я ощущал сейчас, было достаточно, чтобы заставить моё сердце биться быстрее. – Ты знаешь, чего хочешь от меня? Я прошептал ему, но ответ не получил. Чарли продолжал стремительно целовать меня, что меня совсем не смущало. Наоборот, я находил это милым – его желание было таким сильным. Но всё же я не собирался уступать ему так легко. – Бэйб... не надо. – Молодой человек раздражённо прорычал. Он даже поднял обе руки, чтобы схватить моё лицо и приблизить его. Наши губы почти соприкоснулись, разделённые лишь дыханием. Этот взгляд крайней потребности заставлял меня почти сдаться, но в последний момент я передумал. – Бэйб... Чарли жалобно простонал, нахмурив брови и скривив рот, наполовину изнывая, наполовину сердясь. Это одно из моих любимых выражений лица, поэтому я не чувствовал ни капли вины за то, что решил немного подшутить над ним в этот напряжённый момент. – Что такое? Тебе не нравится, когда с тобой поступают так же? И на самом деле это было не только для удовольствия, но и своего рода месть. – Ладно, прости, – Чарли поднял руки в знак капитуляции. – Я больше не буду тебя дразнить. Бэйб, можешь перестать меня мучить? – Почему ты так быстро сдаёшься? – Потому что ты сидишь на мне, что еще я могу сказать? Я рассмеялся. Этот обиженный вид на его лице, должно быть, причинял ему столько страданий – быть обманутым, желать всё больше и больше, но так ничего и не получить. Для растущего парня это, наверное, самая жестокая месть. – Это мило. – Я решил прекратить дразнить Чарли и утешил его сладким поцелуем. Это сработало довольно хорошо, потому что парень в очках с энтузиазмом мне ответил. Он вплёл язык в мой, нетерпеливо посасывая, и я догадался, что это было так же горячо, как наши тела, хотя эта жара заставляла нас прижиматься друг к другу, а не отстраняться в раздражении. – Сними это... Сними это быстрее, – сказал Чарли, почти касаясь моих губ, пока я смеялся. Смущённое поведение Чарли было действительно милым. Возможно, это одна из причин, почему я так увлечен интимной близостью с ним. – Я сейчас схожу за кое-чем. – Оно здесь. – Я знал, о чём говорит Чарли, и учитывая наши частые спонтанные сексуальные отношения, было не так уж странно держать лубрикант в нижнем ящике рядом с диваном. – Ты сам положил его туда? – Я думал, что использовал ее в другом месте. – В других местах ее тоже хватает. – Нам не стоит приглашать гостей к нам домой. Это очень опасно. Секс никогда не был для меня полным смеха, пока я не встретил Чарли. Мне нравилось, как мы могли шутить даже в такие моменты, и я должен признать, что раньше не знал, что секс может быть чем-то большим, чем просто физической активностью. Тогда я бы раздраженно прогнал любого партнера, который попытался бы заговорить со мной во время секса. Правда в том, что именно Чарли открыл для меня дверь в новый мир, в котором я нахожусь сейчас. – Ох! – Помимо его сексуально-серьезного выражения лица, его невероятная физическая сила была еще одной чертой, которая проявлялась, когда парень в очках становился возбужденным. С того момента, как он впервые велел мне сесть к нему на колени, казалось, что это уже не удовлетворяет его стремительный внутренний порыв. Чарли без лишних церемоний бросил меня на диван, перевернул и оседлал всего за мгновение, а его руки, словно молния стремительно сорвали мои шорты. – Вау, – я с восхищением посмотрел на Чарли, пораженный его ловкостью. Он напоминал мне Питера Паркера, использующего свое паучье чутье. – Твои навыки просто завораживают. – Поверь, есть вещи куда более захватывающие, чем то, как я снимаю штаны, Бэйб. Это могло бы звучать как самоуверенность, но Чарли не из тех, кто любит пустую болтовню. Он говорит только то, в чем абсолютно уверен. Поэтому, когда его уверенность проявляется, будьте готовы к тому, что последующее окажется более впечатляющим, чем его слова. – Ах... – Мне хотелось кричать с каждым его движением, но я не мог. Все, что я мог сделать, – это тяжело дышать, издавая лишь несколько звуков. Звук дивана, сопротивляющегося силе Чарли, был, вероятно, громче любого другого звука в доме. – Ча... Чарли. – Да? – ответил тот. Его голос был немного прерывистым, но все же звучал гораздо более спокойно, чем мой. – Что случилось? Я забыл, что собирался сказать. Почему я позвал Чарли только что? – Ты позвал меня и ничего не сказал, – Чарли мягко рассмеялся. – Или ты просто хочешь позвать меня? – Я забыл, что хотел сказать, – произнес я, прежде чем поднять руки, чтобы обвить шею человека, нависающего надо мной. Лишь слегка потянув, красивый парень наклонился ко мне и крепко обнял, даже не дожидаясь моего признания в усталости. – Милый. – Поскольку я забыл, что собиралася сказать, Чарли вызвался говорить вместо меня. Он уткнулся лицом в изгиб моей шеи, ведя губами по моей коже, пока его бедра двигались все быстрее и быстрее под напором эмоций. Звук тяжелого дыхания, смешанный с дрожащим голосом рядом с моим ухом, заставлял все мое тело гореть. – ... Красивый. Честно говоря, мне становится неловко каждый раз, когда Чарли называет меня "красивым", но это приятное ощущение. Я не думаю, что это странно – чувствовать себя хорошо из-за этого, ведь это комплимент, который Чарли говорит от чистого сердца. Он просто хочет сказать мне, какой я красивый в его глазах. Что может быть плохого в том, чтобы принимать комплименты, которые идут от самого сердца?.. Стоны наполняли гостиную, наши тела покрывались капельками пота. Прошло столько времени с тех пор, как мы с Чарли были так близки друг другу, и, казалось, он не собирался останавливаться. Мы сменили множество поз, и каждый раз он прикасался ко мне, осыпая нежными поцелуями. Каждое его движение, каждое прикосновение были настолько интенсивными, что я ощущал приближение своего предела. Когда накал страсти достигал своего пика, неожиданно глухой вибрирующий звук нарушил атмосферу. Телефон Чарли, лежавший на столике перед диваном, дрожал, словно пытаясь привлечь внимание. – Не надо, – я схватил лицо Чарли и повернул его к себе, чтобы он смотрел на меня, а не на этот глупый телефон. – Перезвони позже. – Но Пи Крис… – Папа, – сказал я твёрдо, заметив, что Чарли был больше заинтересован звонком от доктора, чем тем, что происходило между нами. – Сейчас подходящее время? – А если это срочно? – он всё ещё колебался. – Насколько это может быть срочно? Это не может подождать? – я начал раздражаться. Видя моё недовольство, Чарли наконец уступил. Он слегка кивнул, пробормотав что-то вроде "Да, да, сначала ты, Бэйб", прежде чем снова наклониться, чтобы поцеловать меня и продолжить прерванное занятие. Когда Чарли вернулся к тому, чтобы уделять внимание только мне, эмоции, которые ненадолго остановились, вновь захлестнули нас. Я крепко обнял сильное тело Чарли, потому что чем сильнее я обнимал, тем больше он старался. Мы с Чарли были настолько знакомы с желаниями друг друга, что нам не нужно было ничего говорить. Я не просил сильнее или быстрее, потому что Чарли знал, где находится мой рай. И он становился всё ближе... всё ближе и ближе... Телефон зазвонил снова. Но на этот раз Чарли даже не отвёл взгляд от моего шеи, и это было хорошо. Сейчас он не должен был интересоваться ничем, кроме меня. В голове Чарли должен был быть только "Бэйб, Бэйб, Бэйб", так же как моё тело было наполнено только им. – ... Ах...! Я стонала, соревнуясь с вибрацией телефона, который, казалось, боролся со мной. Несколько секунд он был тихим, а потом снова начал издавать раздражающий шум. Как бы громко я ни стонал в ухо Чарли, мои слуховые нервы всё равно улавливали звонок. – Чёрт, ответь! – в конце концов я сдался. Я отвернулся от его поцелуев и слегка толкнул его грудь, чтобы дать понять, что пора прекратить и ответить на этот проклятый звонок, пока моё раздражение не увеличилось. Чарли тяжело вздохнул. Он мягко похлопал меня по голове, прежде чем двинулся к телефону. Казалось, он почувствовал облегчение, получив возможность ответить на звонок. Наверное, он изо всех сил старался сдерживать себя, опасаясь моей злости. Если бы я не сказал ему ответить, он бы наверняка терпел до конца секса. 📞– Да, Пи Крис. Чарли говорил с собеседником, пока я лежал на диване с широко раскрытыми глазами. Вместо того чтобы встать и поговорить нормально, Чарли взял телефон и заговорил самым обычным тоном, хотя наши тела всё ещё оставались в том же положении. 📞 – О... да. Его рот что-то говорил, но свободная рука Чарли все еще ласкала мой живот, будто ему совершенно не было дела до происходящего. Я слегка ударил его по руке и беззвучно спросил: – Ты с ума сошел? Чарли посмотрел на меня пустым взглядом, пожал плечами и так же беззвучно ответил: – Продолжу позже. Раньше я всегда думал, что в наших отношениях именно я был – сумасшедшим, но теперь мне кажется, что стоит взглянуть на это иначе. Конечно, я делал более безумные вещи в прошлом, и Чарли всегда был тем, кто меня останавливал (хотя я все равно всегда уступал). Большинство безумств исходило от меня, поэтому немного странно, что теперь инициативу берет этот мальчишка. – Что случилось? – спросил я Чарли после того, как он закончил разговор с настойчивым доктором. – Кто умер? – Лабораторные результаты готовы, – спокойно ответил Чарли, наклоняясь, чтобы легко поцеловать меня в щеку. Его нежность немного смутила меня. Я задержал дыхание, ожидая, что Чарли скажет что-то еще, но он просто молчал. – Уже? – Мне пришлось самому задать вопрос. – Мне нужно идти. Вот почему он не решался сказать это. Хотя я мог догадаться, это все равно вызывало внутренний зуд. Первая мысль в голове была: "Я не хочу, чтобы ты уходил". Конечно, так всегда и было. Но когда я увидел, как неловко Чарли было это говорить, я почувствовал, что буду очень жестоким и бессердечным парнем, если скажу ему прямо, чтобы он остался. – Если хочешь идти, иди. В этом мире никто не может понять Чарли, но хотя бы должен быть кто-то, кому не нужно ничего объяснять. – Бэйб сердится? И этим человеком был я. – Я не сержусь, – ответил я, мягко похлопав его по голове и прижав поцелуй к его потному лбу. – Я не хочу, чтобы ты уходил, но я понимаю. – Но мы еще не закончили, знаешь? – У тебя есть настроение продолжать? – Ну, если Бэйб еще не закончил, я... – Неважно. Я действительно имел в виду то, что сказал, без сарказма, но Чарли выглядел грустным, как собака, которую отругал хозяин. – Все нормально. Даже если ты хочешь продолжить, я уже не в настроении. – Я отодвинул – пса с висячими ушами, прежде чем медленно поднялся, чтобы сесть. Наклонившись, я поднял шорты, которые упали рядом с диваном, и быстро надел их, вместо того чтобы говорить Чарли, что уже достаточно. – Мы наверстаем в следующий раз. – В следующий раз я выключу телефон. – Нет, я боюсь, ты станешь еще более параноидальным. – Бэйб. – Если ты не перестанешь дуться, я передумаю и не отпущу тебя. – Бэйб, попробуй остановить меня. – Если я скажу тебе не уходить, ты останешься? – Может, и останусь. Я рассмеялся. Хотя лицо Чарли выглядело серьезным, это все равно было смешно для меня. – Я серьезно, – настаивал он с решительным выражением лица. – Ты не сможешь. Чарли, возможно, не осознаёт этого, но я знаю точно. Чарли – ребёнок с собственным мнением, который всегда действует согласно своим убеждениям. Хотя он постоянно говорит, что я – пример человека, который поступает по своему желанию и независим от всего, на самом деле именно он такой. Человек с принципами, который следует им, не боясь ничего. Это чёткое определение человека по имени Чарли. – Твоя работа не может ждать, а я могу, – сказал я Чарли перед его уходом. – Делай то, что должен. Я никуда не денусь. Это мой дом. – Я скоро вернусь, – ответил он. Чарли до самого конца выглядел виноватым, но всё-таки ушёл. Это не было ошибкой. Именно я сказал ему уйти. И дело было не в том, чтобы показаться хорошим человеком или вызвать у него чувство жалости. Это просто... было правильным решением. – Вздох... Кажется, я действительно слишком сильно тебя люблю, – пробормотал я себе под нос, позволив чувствам тихо пройти. ****** POV Ким – О, хорошо, я понял. Я не забуду, босс, – быстро сказал я и поспешно повесил трубку, не дожидаясь, пока дядя на другом конце линии повторит одно и то же в четвёртый раз. [Зайди внутрь и закрой дверь. Не оставляй её открытой. Перед уходом обязательно проверь, закрыта ли она. Если боишься забыть, попробуй сосчитать, сколько сотен миллионов стоят все машины в салоне. Если ты попадешь в ад, то не сможешь расплатиться даже за тысячу жизней, Ким.] Алан повторял это снова и снова, пока я не засомневался, знает ли он меня на самом деле. Если бы это был Норт или Соник, это было бы другое дело. Эти двое часто бывают рассеянными, и беспокоиться о них – не странно. Но это был я. Честно говоря, думаю, что я более рассудительный, чем он. Пи Алан становится всё более забывчивым. Не пройдет много времени, и великий капитан начнет сдавать свои позиции. Я приложил карту к сканеру перед дверью. Всего несколько секунд – и я услышал звук разблокировки. Войдя внутрь, я не забыл снова нажать кнопку блокировки изнутри, потому что место было довольно большое. Хотя у входа круглосуточно дежурили охранники, ошибки всегда возможны. Кто-то мог воспользоваться моментом, когда никто не смотрел, и пробраться внутрь, пока я был занят поисками чего-либо. Сегодня был праздник, и людей, которые могли бы помочь следить за обстановкой, было мало. Вот почему Пи Алан так настойчиво подчеркивал, что дверь должна быть заперта всегда... А причина, по которой мне пришлось прийти в салон в одиночестве в такой праздник, несложная… Я потерял ключи от машины. С утра Алан (и Джефф) отвезли меня в автосалон посмотреть машины. Пару дней назад я говорил с дядей о смене автомобиля, и сегодня был удачный день, чтобы этим заняться. Поэтому два владельца гаража решили показать мне салон. Обычно это место не открыто для свободного посещения. Независимо от того, постоянный ли ты клиент или случайный прохожий, сначала нужно записаться. Когда наступает твоя очередь, ты можешь прийти и осмотреть автомобили индивидуально – ради порядка, безопасности и, конечно, чтобы клиенты чувствовали себя особенными. Так что, прежде чем я смог увидеть эти дорогие – игрушки, мне пришлось ждать своей очереди, как всем остальным. У меня нет никаких привилегий ни как гонщика, ни как Нонга владельца гаража. Но дело в том, что я так и не выбрал машину, которая бы мне понравилась. Сегодня я вернулся домой с пустыми руками. Причем буквально с пустыми: я не только не забрал новый автомобиль, но и потерял ключи от старого. Я весь день искал их, возвращался по своим шагам, но… никаких следов. Единственное место, которое я еще не проверил, – это автосалон. Мне пришлось умолять Пи Алана дать мне карту-ключ, чтобы снова открыть его. Сначала он собирался пойти со мной, но потом вспомнил, что у него ужин с парнем, и опаздывать он не мог. В итоге капитан дал мне карту-ключ, чтобы я открыл сам, и четыре раза на ухо повторил мне правила, как мантру. Я включил дополнительные лампы, потому что обычного освещения недостаточно, чтобы найти такую мелочь, как ключи. Я начал осматривать помещение, следуя маршруту, по которому ходил утром, и мысленно молился, чтобы ключи не оказались в одной из машин. Ведь я не могу открыть ни одну из них. Даже если я узнаю, в какой именно они лежат, мне придется ждать, пока Пи Алан откроет ее завтра. И тогда я точно получу порцию ворчания. И речь сейчас совсем не о дяде. За этим стариком всегда стоит кто-то более грозный. Здесь было так тихо, что я слышал эхо собственных шагов. Слышал, как моя одежда слегка шуршала при движении. Благодаря этому я быстро понял, что... я здесь не один. Если бы это были Норт, Соник или Дин, первое, что они сказали бы в такой ситуации, это: " Это оно, да?" – намекая на призрака. Но я не верю в призраков, духов или что-то сверхъестественное. Единственное, что приходит мне сейчас в голову, это – вор. Я остановился на мгновение, прислушиваясь к звукам вокруг. Мне показалось, что я только что услышал, как карандаш упал на пол. Я не знал, откуда это могло доноситься, но было ясно, что такой звук не мог возникнуть просто так. С этой мыслью я вытащил телефон из кармана и медленно пошёл обратно, осторожно оглядываясь. Первым делом я собирался позвонить в полицию. Затем найти охранника снаружи и позвонить Пи Алану. Треск! Странный звук раздался снова. На этот раз я сразу повернулся в его сторону, и мой взгляд упал на фигуру человека, стоящего всего в нескольких метрах от меня. И, честно говоря, этот парень напугал меня больше, чем призрак или вор. – Я не пришёл красть. Мужчина заговорил первым, подняв обе руки на уровень плеч, чтобы подтвердить свою невиновность. Но это не то, что меня беспокоит... – Ты... когда ты вышел? Больше всего меня удивило не то, что кто-то ворвался в выставочный зал, а то, что это был именно он. – Недавно, – спокойно ответил мужчина. Его взгляд был труден для понимания. Я не мог понять, переживает он, боится, грустит или нет. – Мне совсем не хотелось выходить. – То есть? Он не ответил... Он просто стоял, не убегал, не говорил и никак не показывал, что собирается причинить мне вред. – Что ты тут делаешь… Кента?