Малыш гонок 2.

POV Бэйб Я часто понимаю, что пьян, когда реальность начинает напоминать сон. Иногда я осознаю, что это всё-таки действительность, но уже через несколько минут снова теряюсь в границах между сном и явью. Эта грань становится всё тоньше, словно тает на глазах. Щёки и уши горят, будто я только что приложил их к раскалённому капоту машины после долгой тренировки. Я понимаю, что сижу прямо, но через мгновение моё лицо почти касается барной стойки, а голова кружится. Обычно моя шея достаточно крепкая, но, видимо, из-за долгого перерыва моя выносливость к алкоголю резко снизилась. Вилли – отличный слушатель. Иногда он бывает саркастичным, задаёт вопросы, на которые я не хочу отвечать, но он никогда не перебивает. Его слова часто заставляют меня задуматься о вещах, о которых я раньше даже не думал. Возможно, он даже не подозревает, какое влияние оказывают его фразы. Он просто говорит, опираясь на свои чувства и немного ограниченный жизненный опыт. Я не мог понять, что произошло всего пять секунд назад. Когда я осознал себя, мои губы уже соприкасались с чужими. Сначала вкус был почти знакомым, но через мгновение стал совершенно новым. Ритм моих движений был медленным, а запах алкоголя смешивался с ароматом другого напитка. Всё ощущалось иначе, даже положение моего лица. Я едва вспоминал, что поцелуй может быть таким. За последние три года моё тело и разум помнили только один вкус, словно он был высечен в моей памяти навсегда. Постепенно я начал понимать, что это не Чарли. Это было новое ощущение. Не плохое, но и не хорошее. Но эта "плохость" касалась не самого поцелуя, а моего внутреннего ощущения. Оно шептало, что я поступаю неправильно. Казалось, дьявол внутри меня стремится разрушить мой покой. Даже в состоянии опьянения я не мог забыть, что мы с Чарли расстались. Теперь я был одиноким мужчиной, который только начал приводить свою жизнь в порядок. У меня было право выбирать, двигаться вперёд. Каждый выбор принадлежал мне. Но этот внутренний голос всё шептал, что я предаю Чарли. Что я плохой человек, позволивший другому мужчине прикоснуться к тому, что когда-то принадлежало только ему. Но это не так. Эти губы больше не принадлежат Чарли. Они – мои. Я пытался повторять это себе, но мой голос был слишком слаб, чтобы заглушить демона в моей голове. Моё тело должно было гореть от страсти, но вместо этого я ощущал, будто горю в аду. В голове мелькали картины: что, если бы Чарли вошёл прямо сейчас? Разозлился бы он? Подошёл бы, оттащил Вилли, ударил его, а затем схватил меня за руку и увёл? Он бы молчал всю дорогу, потому что Чарли ненавидел ссоры в машине. Но он бы ехал быстрее, на грани дозволенной скорости. А дома, захлопнув за собой дверь, он бы наконец начал говорить. Его глаза горели бы, руки размахивали в воздухе, потому что его гнев был бы настолько сильным, что слов оказалось бы недостаточно. Чарли становился очень ревнивым, злым до такой степени, что кровь приливала к его лицу. Мы устраивали огромную ссору, а в конце он плакал. Потому что больше, чем злость из-за моей нечестности, он сожалел о том, что я разрушил его любовь. Часто, когда я поступал неправильно, Чарли сначала злился. Но после наших ссор он уходил в угол и оставался там один, снова и снова прокручивая произошедшее в голове. И тогда у него возникал вопрос: «Это из-за меня?» Это напоминало родителей, которые обвиняют себя в том, что их дети выросли отбросами общества из-за ошибок в воспитании. В таком случае я мог бы понять его чувства. Но с Чарли всё было иначе. Моя вина никак не была связана с его действиями, но он продолжал думать именно так. Я делаю Чарли несчастным? Как сильно Чарли будет страдать, если узнает, что я поцеловал кого-то другого? – Уф... Я оттолкнул Вилли. – Пи Бэйб… Я не могу этого сделать. Даже если это не ошибка, мой разум не позволяет мне поступить так. – Нет… это неправильно, – тихо сказал я. Обычно я бы разозлился ещё сильнее и начал кричать, но сейчас мне не хватало сил. Моё тело словно отказывалось слушаться меня, а сердце было ещё тяжелее. Я чувствовал, будто разрываюсь изнутри от огромного чувства вины. Греха нет, но он всё равно заставляет меня страдать… – Почему? – спросил Вилли с растерянным и разочарованным взглядом. – Не начинай сейчас с этим, – я посмотрел на пустой стакан с алкоголем. Я не осмелился поставить его на барную стойку. Как только я это сделаю, бармен сразу же наполнит его снова. А я не был уверен, хочу ли пить дальше. – Ты просто ищешь неприятности. – Это был всего лишь поцелуй. Я не придавал этому значения. – Ты ещё ребёнок, Вилли. – Опять ребёнок? Зачем ты это говоришь… – Это был не просто поцелуй, я знаю. Вилли замолчал. Возможно, он думал, что я настолько пьян, что ничего не чувствую, кроме прикосновения губ. Но он ошибался. Он ещё слишком молод, чтобы понимать такие вещи. Даже если мои остальные чувства были притуплены, ощущения от прикосновения передали мне самое ясное послание, которое я когда-либо испытывал. Я никогда не встречал человека, который мог бы солгать о таких вещах. Его поцелуй был слишком глубоким, чтобы быть случайным. В каждой его молекуле были эмоции, ожидания и страх. Тот, кто ничего не чувствует, не смог бы так поцеловать. – Ты, может быть, смелый, потому что видишь, что я одинок, но всё не так просто. – Я не просил тебя ни о чём, – Вилли оставался сдержанным, делая вид, что не придаёт серьёзного значения произошедшему. Но тот факт, что он вдруг поднял свой бокал и осушил его залпом, делал ложь ещё более очевидной. – Мы просто поцеловались. Я не говорил тебе забыть Чарли. – А если я скажу, что, когда мы целовались, я думал о Чарли, что ты на это скажешь? Вилли встретился со мной взглядом, в его глазах бушевала маленькая буря, но он был достаточно сдержан, чтобы не дать ей раздуться, по крайней мере, пока. – Это не имеет значения, – молодой человек пожал плечами, как будто ему было все равно. – Ты все еще здесь и мечтаешь о нем. Неудивительно, что ты думаешь о нем. – Не только сейчас, – я пытался объяснить ему. – Когда-нибудь ты его забудешь. – Ты будешь ждать? – Я могу подождать. – Не жди. Я не знаю, насколько Вилли поверит моим словам. В его глазах я все еще пьян. В моем же восприятии я не осмеливаюсь сказать, что трезв. Но я полностью осознаю. Я знаю, что говорю, и как я себя чувствую. Это ответ, который не замутнен алкоголем. Наоборот, он яснее, чем обычно. Выпивка сделала меня честнее, чем я был раньше. И отчасти потому, что Чарли здесь нет, у меня нет причин слишком много думать о своих истинных чувствах. – Ты собираешься вернуться и попросить у него прощения? – спросил Вилли, хотя до этого вел себя так, будто не хочет ничего знать. – Нет... – Или он вернется, чтобы просить прощения у тебя? – Не думаю, – это было довольно больно говорить. Мне придется повторять это снова и снова, надеясь, что однажды это станет привычным. Боль, которую я чувствую сейчас, может немного утихнуть. – Если он однажды принимает решение, он его не изменит. Чарли такой. – Так чего ты ждешь? – Я не жду. Если честно, глубоко внутри я все еще хочу ждать. Возможно, не для того, чтобы он вернулся, но до тех пор, пока я буду готов двигаться дальше. Я не знаю, какие чувства у Чарли сейчас, но для меня необходимость жить без него – это не изменение, которое я могу принять так легко, как сменить имя или работу. Чарли был большой частью того, что я выстраивал каждый год после того, как мы решили быть вместе. Сегодня мне придется потратить много времени и усилий, чтобы медленно убрать его из своего будущего, даже если я знаю, что это разрушит все. Но… у меня нет другого выбора. – Если ты не можешь ждать, начни сначала, – настаивал Вилли. Он действительно не понимал, что Чарли – это не просто человек, которого я могу легко забыть и уйти. Он не понимал, сколько терпения потребуется человеку, который никогда не получал полной любви, чтобы научиться отпускать. – Ничто не поможет тебе двигаться дальше быстрее, чем кто-то новый. – И этот новый человек... это ты? – Я сижу здесь с тобой. Если я скажу, что ничего не жду, это будет слишком неискренне. Я рассмеялся. Не ожидал, что чужак осмелится говорить так прямо. Кажется, частое общение с Нортом сделало его немного похожим на нас. Или, возможно, он считает, что раз я так пьян, то ничего не смогу ему сделать. – Ты знаешь, что Чарли и я начали ссориться из-за тебя в тот день? – Догадываюсь, – ухмыльнулся Вилли. – Он посмотрел на меня так свирепо. – Хм. И все равно ты осмеливаешься ждать своего шанса? – А почему бы и нет? Раз уж Пи Чарли думает так, давай просто сделаем то, что он предполагает. Тогда это не будет недоразумением. – Ты сумасшедший, знаешь? Я смотрел на него, не находя слов. Этот парень болтал без умолку, утверждая, что видит во мне кумира, но, заметив шанс, он ухватился за него, как будто всегда ждал этого. Неудивительно, что Чарли его не любит. Даже если бы я не был замешан, эти двое всё равно не стали бы друзьями. У Чарли и Вилли слишком разные истории. – Даже если бы я действительно хотел кого-то нового, я бы не выбрал тебя. – Эй, ты не слишком быстро отказываешь? – Я не хочу, чтобы у тебя были ложные надежды. – Я даже не могу надеяться? – Вилли не сдавался. – Если в конце концов ты разочаруешься, то будешь винить меня. – Я не буду... – пробормотал Вилли себе под нос. Даже он не был уверен, что не устроит сцену, если разочаруется. Я мог понять это после короткого разговора. Вот почему я не хочу, чтобы он возлагал на меня такие надежды... – Я всё ещё не могу забыть Чарли. – Хоть это звучит жалко, я не хотел ему лгать. На самом деле, Вилли видел, насколько я был разбит. Как бы упрям он ни был, он должен был понять, что я не готов разорвать связь с Чарли в ближайшее время. И я не хотел этого делать. – Я не знаю, когда смогу это пережить, но это будет не скоро. И даже если смогу, мой новый парень не будет тобой. – Ты так жесток. – Ты только сейчас это понял? – Я думал, ты будешь добрее. – Нет, не стоит так думать. – Я медленно покачал головой. Разговор с Чарли снова всплыл в моей памяти. Его раздражённый тон, разочарованный взгляд – всё это было так живо, словно я снова там стоял. Но теперь я был словно сторонним наблюдателем, смотрящим издалека. Я видел, что вел себя как идиот с Чарли, и всё, о чём мог думать, – это о том, что если бы у меня был второй шанс, я бы изменил всё… – Я никогда не был добрым. Никогда не думал ни о ком, кроме себя. Совсем не уверен... Не думаю, что это может что-то изменить. – Но я так не думаю. – Да, – я посмотрел ему в глаза и твердо сказал, не желая давать Вилли никакой надежды, даже на долю секунды или несколько секунд. – Как ты думаешь, почему мы с Чарли расстались? Из-за тебя? – Кажется, что так, не так ли? – Мы ссорились из-за тебя, но насчет разрыва – ты лишь очень малая часть. А может, это и вовсе не имело отношения. Однажды мы бы все равно расстались. Ты просто ускорил это. – Это не выглядит намного лучше. – Чарли расстался со мной, потому что разочаровался во мне. Я никогда не думал, что мне придется рассказывать такие постыдные вещи парню вроде Вилли. Я понимал, что его вера в меня может рухнуть, как это случилось с Чарли. Но я устал быть чужим стереотипом, ожиданиями, что я всегда сильный, бесстрашный и непредсказуемый. Это не так. Я не оправдал надежд, которые на меня возлагали. Я слаб, хрупок и постоянно боюсь. То, что другие видят во мне, – это не то, что я показываю. Они интерпретируют мои поступки по-своему. Даже когда я плачу, они видят в этом силу. – Чарли – самый добрый ребенок. Он идет на компромиссы во всем. Но даже такой добрый, как он, не может меня выносить. Думаешь, ты справишься? Это даже не угроза... Я просто принижаю себя и восхваляю своего бывшего парня. – Ты не дашь мне шанс попробовать? – Ни за что. – Вау... Пи, – простонал Вилли. Он оказался серьезнее, чем я предполагал. – Подумай об этом. – Я уже подумал, – ответил я спокойно, смотря ему прямо в глаза с той же серьезностью. – Не шути со мной. Не говорите, что я не дал ему шанса. Сам факт, что я позволил ему так умолять, уже является возможностью. Это величайшая милость, которую я могу дать как человек с разбитым сердцем. – Если я не найду кого-то, кто сможет сравниться с моим бывшим парнем, я никого не приму. ***** POV Кента – Сэр. – Ты как раз вовремя, – большой босс Тони оторвал взгляд от экрана планшета, чтобы посмотреть на меня, сохраняя свою неизменно спокойную манеру. Несмотря на все недавние тревожные события, он оставался в хорошем настроении. Я надеялся, что его недавняя смерть чему-то его научила. Учиться новому всегда полезно, но немного жаль, что самое важное, чему он должен был научиться, так и не пришло к нему. – Я собирался послать за тобой кого-нибудь. – Извините за опоздание. Я только что вернулся с улицы. – Ах... вот как? – Тони не выглядел недовольным. Он лишь медленно кивнул, словно полностью понимал. С каких пор он стал таким гибким? Неужели это началось в тот день? Я не был уверен. – Ничего страшного, на улице ужасный трафик, я понимаю. – Спасибо, сэр. В следующий раз я выйду пораньше. – Хм, это хорошо. – Вы срочно вызвали меня. Что-то случилось? – Можешь угадать? – Тони уставился на меня. Он был как взрослый, разговаривающий с маленьким ребенком. Вместо того чтобы сразу перейти к делу, он начал играть в игру – угадай. Его манера раздражала. Она заставляла меня чувствовать себя так, будто меня постоянно проверяют, но я не мог понять, в чем дело. – Это связано с Чарли? – Хм... отлично, – босс одобрительно кивнул, щедро осыпая меня похвалами, несмотря на то, что вопрос был совсем простым. На прошлой неделе имя Чарли звучало повсюду – на всех каналах, не только в гоночных кругах, но и в индустрии развлечений, СМИ, среди общественных активистов и даже политиков. Его появление в новом образе оказалось куда более значимым, чем кто-либо ожидал. Думаю, даже он сам не предполагал, что это станет таким масштабным событием с самого начала. – Я же говорил, тебе стоит остаться со мной, Кента. Тони произнес это с доброжелательной интонацией. Он вел себя так, будто восхищался моими способностями и полностью мне доверял. Но я знал, что в глубине души – это не так. Тони не был наивным. Человек его уровня никогда не доверит тому, кто однажды предал его. Он просто хотел держать меня рядом, потому что я знал больше, чем кто-либо другой. Я был ему предан дольше всех. А ничто не безопаснее, чем держать врага близко: если он начнет вызывать подозрения, его можно будет устранить быстрее. Хотя я до сих пор не понимаю, почему он просто не избавился от меня, я решил наслаждаться этой неожиданной возможностью жить полной жизнью. – Я тоже рад снова быть с тобой. ... – Ты тот, кто знает меня лучше всех. Снова и снова он улыбался мне. Эта улыбка была ядовитой. Раньше он притворялся только перед камерами. Теперь он начал притворяться и передо мной. И это совсем не доставляло мне удовольствия. – Чарли теперь заставляет меня чувствовать себя неуютно. Он усложняет нашу работу. – Понимаю, – кивнул я в знак согласия. – Он привлек внимание к этой проблеме. Теперь даже политики начинают обсуждать её. Проводятся кулуарные встречи между сторонниками и противниками. Каждый его шаг удваивает вовлеченность. И это будет только нарастать. – Чарли умен. Я знал это с тех пор, как он был ребенком. Он и Джефф были самыми умными детьми в доме, – медленно произнес Тони, проводя ладонями по блестящему тиковому столу. Его лицо было безучастным, словно он мысленно переносился в прошлое, изображая отца, который с трудом воспитывал своих детей. – Такие дети, если они не полезны, становятся обузой. Это была моя ошибка – позволить им уйти. Я был слишком беспечен. – Хочешь, чтобы я их вернул? – Нет, – ответил он сразу. – Слишком поздно. Даже если мы их поймаем, это бесполезно. Мы допустили ошибку, позволив им расти на свободе. Теперь их нельзя держать в неволе. – Но мы не можем их отпустить. – Я не планирую их отпускать, – ответил Тони, прежде чем повернуться ко мне и посмотреть прямо в глаза, словно передавая приказ взглядом. Казалось, он говорил: «Ты уже знаешь, что делать». И он был прав. Я знал, чего он от меня хочет. – Просто убедись, что ты не тронешь наш дом. Желание Тони было простым. Сложность заключалась в моем собственном желании. – Мы просто должны защитить наш дом... Ты понимаешь, Кента? – Понимаю. ****** POV Джефф – Тебе нужна помощь? Я не мог не спросить, видя, как капитан уже некоторое время нахмуренно смотрит на новый двигатель Дина. Пи Алан стоял, уперев руки в бока, больше походя на человека, который хочет разобраться с двигателем, чем настроить его, поэтому я подумал, что ему может понадобиться помощь. – Нет, – ответил (первоначальный) владелец гаража, всё ещё хмуря брови. – Я почти закончил. – Что ты почти закончил? – Я... – Он почти высказал свою мысль, но, похоже, вовремя прикрыл рот. – Не скажу. – Эй! – Если я тебе скажу, ты захочешь помочь. – А я не могу помочь? – Я хочу сделать это сам, – Пи Алан обернулся, чтобы мягко ответить. Его решимость была твёрдой, но тон звучал, как у маленького котёнка, просящего сочувствия. Я понял, что такое отношение означало, что он хочет сам справиться с проблемой, но в то же время не хочет, чтобы я злился из-за его отказа помочь. – Ты сделал достаточно в последнее время. Я хочу сделать это сам. – Если ты хочешь этого, тогда делай. Я не вмешиваюсь, – сказал я со смехом, подходя, чтобы опереться локтями на дверную раму машины, глядя на главного инженера вместо его двигателя Everest. – Могу я остаться, чтобы подбодрить тебя? – Это немного давит, но хорошо, что ты здесь, – ответил Алан с застенчивой улыбкой, прежде чем снова заняться мотором. Я решил просто наблюдать за этим, потому что, если бы я попытался помочь, то не удержался бы от комментариев. Так что, наверное, проще просто игнорировать происходящее. – Если я не справлюсь, мне будет немного неловко. – Почему тебе неловко? – Потому что я тоже хочу немного покрасоваться, понимаешь? – Ты и так достаточно крутой. – Льстец. – Джефф не такой, ты это знаешь. Пи Алан широко с радостью улыбнулся. Он всегда знал, что я не мастер делать комплименты. Однако со временем я учился, тренировался и стал почти умелым, особенно когда начал встречаться с ним. Возможно, это произошло благодаря Пи Алану, который, будучи капитаном и старшим братом для многих младших, научил меня, как взаимодействовать с людьми. Раньше я никогда не задумывался о заботе о ком-то, кроме Чарли. Но с появлением Пи Алана я начал беспокоиться о нём. Эта забота была искренней, человечной, и всему этому я научился у него. Он никогда не учил меня специально, но его поступки вдохновляли меня быть добрее к окружающим. Я хотел заботиться о людях естественно, как он, а не рационально, как пытался вначале. Не уверен, достиг ли я его уровня доброты, но чувствую, что становлюсь лучше. – Пи Алан, – позвал я его. – А? – откликнулся он, вытаскивая новый набор инструментов из коробки, словно размышляя, что текущего беспорядка недостаточно для его новой задумки. – Почему ты бросил гонки? Пи Алан на мгновение замер, словно мой вопрос застал его врасплох, и он немного растерялся. Он положил инструменты на полку рядом с капотом машины и, скрестив руки, глубоко задумался. Я не был уверен, не затронул ли я невольно деликатную тему. – Потому что приятно помогать другим достигать их мечты. Его ответ удивил меня. Я думал, что случайно задел больную тему, но, судя по его расслабленному выражению лица и слабой улыбке, мне показалось, что беспокоиться не о чем. – Ты имеешь в виду ребят? – уточнил я, имея в виду младших из команды X. – Да, всех, – кивнул Пи Алан, прежде чем снова погрузиться в двигатель под капотом. – Мне нравились гонки. Когда я побеждал, я чувствовал гордость, это было как исполнение мечты. Но я понял, что есть кое-что, что приносит мне такое же удовольствие, а может, даже больше. Голос Пи Алана звучал мягко, почти шелковисто. Даже не глядя на него, я чувствовал его доброту. Видел только его напряжённые плечи, руки в движении и одежду, испачканную маслом. – Когда Бэйб впервые занял первое место, я был так счастлив. Даже счастливее, чем когда я сам поднимался на пьедестал. Это было похоже на то, как если бы я наблюдал за ним с первого дня, когда он даже не знал, как завести машину. Я видел, как он старался тренироваться каждый день. Иногда он был воодушевлен, иногда расстроен, иногда раздражен. Когда я смотрел на его тренировки, если честно, я не ожидал, что он станет лучшем, будет номером один, что его никто не сможет победить. Я просто думал, что если он сможет сделать то, что хочет, это будет замечательно. – Но у тебя хороший глаз.Хотя ты и не ожидал, Бэйб всё равно смог зайти так далеко. – Это само по себе замечательно. Я просто помогаю там, где могу, и этого достаточно. – Тогда ты не хочешь вернуться к соревнованиям? – Если я вернусь, кто тогда будет заботиться о младших? – ответил он, не отрываясь от работы. – Значит, ты всё же хочешь соревноваться, если представится шанс? – Я старался не давить на него, но иногда мне казалось, что Пи Алан бессознательно упускает из виду свои собственные чувства. Конечно, ему нравилось поддерживать других. Это было словно часть его сущности: наблюдать, помогать и направлять каждого из младших братьев и сестёр, принимая их успех как свой собственный. Я не всегда понимал, как это приносит ему радость, поэтому задал вопрос: – Ты вспоминаешь время, когда сам был на поле? – Бывали моменты, когда я думал об этом, – сказал талантливый капитан, выныривая из-под старого двигателя, его лицо выражало удовлетворение. Казалось, он нашёл решение проблемы, с которой только что столкнулся. – Но мечты меняются, пацан. Раньше я был эгоистичен, и это не было ошибкой. Но теперь мои мечты стали шире. Мои мечты – это помочь нашей команде двигаться вперёд, раскрыть потенциал этих ребят и сохранить нашу сплочённость как можно дольше. Мне потребуется много времени, чтобы понять его сердце. Кто-то, кто ставит других выше себя, как он, кажется мне сильным в искусстве отдачи. Я думаю, что человек, который ценит отношения и мечты окружающих, способен производить бесконечную любовь. Пи Алан – именно такой человек. А я – нет. Я люблю себя, Чарли и Пи Алана. Что касается остальных, я могу сказать, что забочусь о них, но не могу утверждать, что люблю их искренне. Чем больше я осознаю, сколько людей я люблю, тем сильнее ощущаю, что моя жизнь становится уязвимой. Я пока не готов брать на себя такой риск. – Но Джефф хочет увидеть, как ты гоняешь, – я улыбнулся ему. Пи Алан ответил улыбкой, его лицо слегка изменилось, будто в голове промелькнула какая-то мысль. – Пи Бэйб говорил, что ты был невероятно крут на гонках. Вокруг тебя всегда было много девушек. – Конечно, – гордо признал бывший красавчик. – Не хочу хвастаться, но если бы ты видел меня тогда, когда я был в расцвете, могу сказать, что ты бы не смог уснуть. Устал бы от ревности. – Джефф не ревнует, – ответил я. Представляя это в своей голове, я не мог понять, как я мог бы ревновать. Я действительно не понимаю, почему люди злятся, когда их любимый близок с кем-то ещё. Зачем бояться, что он дрогнет или отдаст своё сердце другому? Если это твой партнер, его долг – быть верным. Если однажды Алан заколеблется или сделает что-то неуважительное, я не стану тратить время на ревность. Я позволю ему уйти к тому, кого он хочет. Нет смысла удерживать домашнюю собаку, которая стремится стать бродячей. И я не стану держать рядом собаку, которая продолжает меня кусать. – Джефф просто не знает, что такое ревность. Конечно, я не рассказывал Пи Алану о домашних собаках, бродячих псах и тех, которые пытались укусить. Он был слишком чувствительным. Он обиделся бы, если бы я сравнил его с собакой. – Хм... – Пи Алан уставился на меня, нахмурив брови, и издал глубокий, задумчивый звук, словно вспоминая свою прошлую жизнь. – Верно. Я никогда не видел тебя ревнивым. – Я же говорил, что не умею ревновать. – Но я и не ухожу никуда, – капитан прочистил горло. Он выглядел немного смущенным из-за того, кто совсем не ревнует. – Я всё время с тобой. Я ни с кем больше не близок. Когда у тебя будет возможность ревновать? – Даже если кто-то другой приблизится к тебе, Джефф думает, что Джефф всё равно не будет. – Ты серьёзно? – Ага. Кажется, я ответил слишком быстро. Этот жест, который выглядел уверенным и решительным, мгновенно сделал лицо старика подавленным. Я думал, что хорошо, что мы с Пи Аланом не испытывали ревности друг к другу. В отличие от нас, Пи Бэйб и Чарли постоянно ревновали. Они спорили каждый день. Стоило кому-то подойти к Чарли, как Пи Бэйб делал такое лицо, будто готов был кого-то убить, и начинал громко кричать. (Хотя в последнее время это стало происходить реже.) Даже в тот день, когда они расстались, всё началось с того, что Чарли приревновал Пи Бэйба к Вилли. Иногда людям нравится всё усложнять. Я этого совсем не понимаю. – Хотя, если бы он увидел тебя суперкрутым, Джефф мог бы почувствовать небольшую ревность, – сказал я. – Утешаешь меня? – Пи Алан прищурился, глядя на меня. – Нет. – На самом деле, я сказал это, чтобы его утешить. Но если бы я ответил честно, это вряд ли можно было бы назвать утешением. – Если он увидит твою крутую сторону, Джефф может испугаться, что ты понравишься другим или что-то в этом роде. – Тогда почему бы тебе не сказать, что я уже крутой? – Ты не такой крутой, как парень Джеффа, но крутой по-своему – как Алан, которого Джефф никогда не видел. – Хм... – Крутой парень задумался. Возможно, это потому, что он долгое время вел себя как дядя. Если он собирался показать свою крутую сторону всерьез, ему пришлось бы приложить немного больше усилий. – Если это то, чего ты никогда не видел, у меня есть одна идея. – Какая? Алан ответил лишь загадочной ухмылкой, а затем скрылся в глубине гаража, оставив меня в недоумении рядом с недоделанной машиной Дина. Примерно через десять минут он вернулся, изменившись до неузнаваемости. На нем был костюм пилота X-Hunter – первый раз я видел его в таком виде. – Что за черт? – Я окинул его взглядом с головы до ног. – Я покажу тебе, чтобы ты мог представить, каким суперкрасивым был Алан, прежде чем стать этим стариком. Слова звучали немного старомодно, но он явно гордился собой. Я ничего не сказал, только рассмеялся. Пи Алан потянул меня за руку, приглашая следовать за ним в яму. Там нас уже ждала знакомая гоночная машина. Я знал её очень хорошо – это была машина Пи Алана. Хотя он больше не был гонщиком, он продолжал заботиться о ней, регулярно вывозил её на трек, чтобы она не теряла своих качеств. Обычно он просто катался ради удовольствия, чтобы поддерживать двигатель в рабочем состоянии. Сегодня казалось, что капитан был готов раскрыть гонщика, который живет в нем. Пи Алан одел меня, словно бумажную куклу: гоночный костюм, перчатки, шлем – всё было подготовлено заранее. На самом деле это был мой запасной комплект, который я уже имел. Костюм оказался немного свободным, как и перчатки, но это не имело значения. Мне не нужно было демонстрировать навыки вождения. Главное – безопасность и соблюдение правил трека. Сначала я не испытывал ничего особенного, садясь в машину с Пи Аланом на треке. Это был далеко не первый раз. Я работал с гоночными автомобилями долгие годы, а мой парень – бывший гонщик. Мне уже доводилось ощущать скорость гоночных машин на трассе. Но как только я услышал рев двигателя, и Пи Алан занял место за рулем, волнение начало медленно нарастать, охватывая все мое тело. С каждым увеличением скорости мое сердце билось быстрее. На этот раз все было иначе, чем раньше. Пи Алан выглядел вдохновленным, уголки его губ были приподняты, словно дух чемпиона внезапно овладел им. Каждый раз, когда он нажимал на педаль газа, машина резко дергалась, и мне приходилось хвататься за ручку над головой. Скорость была такой, какой я не мог себе представить. Сегодня Пи Алан, казалось, решил не сдерживаться, и это вызвало у меня почти физическое недомогание. Каждый поворот заставлял меня думать, что я вот-вот закричу, но я не мог. Вместо этого я только крепко сжимал губы, временами закрывая глаза. Никогда бы не подумал, что испытаю страх, находясь в гоночной машине. Когда за рулем был Бэйб, все было гораздо спокойнее. Чарли, хотя и был быстрым, всегда водил стабильно, без моментов, способных напугать. Даже прежние поездки с Аланом не походили на американские горки, как сейчас… – Ты правда так водишь во время гонок?! – я не выдержал и закричал, обеими руками всё ещё крепко держась за ручку. – Именно так! – весело ответил Пи Алан. Мы достигли последнего поворота перед финишной чертой. Пи Алан сделал ненужный дрифт, подняв облако пыли. Теперь я был уверен, что он просто издевается надо мной. – Теперь понимаешь, почему я выиграл чемпионат?! – Я хочу больше узнать о том, как ты вообще дожил до старости! Но Пи Алан, казалось, нисколько не смущался. Он провел свою любимую машину через финишную черту, оставив меня в состоянии полного потрясения. Моя душа, вероятно, осталась где-то на одном из поворотов трассы. Когда машина остановилась, мне показалось, что утренний завтрак вот-вот вернется, но я все же смог взять себя в руки, хотя общее состояние оставляло желать лучшего. А вот виновник сиял широкой улыбкой. – Ну как? Ты понял, насколько крут твой капитан? – спросил бывший номер один с гордым выражением лица. – Если ты хочешь, чтобы Джефф ощутил твою крутость, в следующий раз пусть Джефф сидит на трибуне и смотрит, – сказал я, открывая дверь машины, выбираясь наружу, снимая шлем и насколько возможно расстегивая гоночный костюм. Эти вещи, обтягивающие мое тело, вызывали у меня странное ощущение. – Я думал, что завтра уже не увижу Чарли. – Что за... это правда так страшно? – Джефф больше никогда не сядет в твою машину. Сказав это, я мгновенно исчез с трассы. Пи Алан ничего не ответил, но за моей спиной раздался радостный смех. Ошибка была на моей стороне – бросить ему вызов. Обычно я человек рассудительный, но комфорт и легкость общения с Пи Аланом ослабляют мои инстинкты и притупляют сообразительность. Прошу прощения за это, но, честно говоря, это наполовину его вина. – Так что, я крут или нет? – крикнул он мне вслед с явной насмешкой. – Нет! – ответил я, даже не оборачиваясь, боясь, что невольно улыбнусь. Я не хотел признавать, что на самом деле гоночный костюм Алана и его радостное выражение за рулем выглядели настолько круто, что заставили мое сердце дрогнуть (и немного испугаться). Боялся, что он найдет повод снова усадить меня в машину. Но я должен признать, его выступление помогло мне понять, почему все говорят, что Алан – горячий гонщик. ***** POV Чарли – Что это за коробка? – этот вопрос доктор Крис задавал каждый раз, ставя очередную коробку на пол. Его лицо покраснело от усталости и жары. Его манеры и происхождение ясно показывали, что физический труд не его стихия. Сегодняшний день был редким проявлением доброты со стороны доктора Криса и одновременно моей смелостью – попросить его о помощи. – Книги, – спокойно ответил я, передвигая коробку в угол, чтобы освободить место для следующих. – Опять? – Пи Крис, уперев руки в бока, смотрел на меня с недоверием, тяжело дыша. – Сколько коробок с книгами? Ты привез только книги? – Наверное, три или четыре коробки. – Это не вопрос. – Если не хочешь нести, просто оставь. Я сам перенесу, – ответил я без сарказма. Я был слишком уставшим, чтобы слушать его жалобы. Сам факт, что он согласился помочь, уже был чудом для человека, который ценит комфорт. Но он сам сказал, что, если понадобится помощь, я могу обратиться к нему. Поэтому я старался не быть слишком требовательным. – Твой Пи снова подумает, что я молодой изнеженный господин, – возразил Крис. – Эй! Уйди с дороги, молодой господин. Рабочие собираются поставить свои вещи. Не успел он закончить фразу, как выше упомянутый – Пи, вошел тяжелым шагом, неся огромную картонную коробку. Используя ее как щит, он прижал доктора Криса к стене, освобождая себе путь, а затем поставил коробку на ту, что Крис принес ранее. С облегчением выдохнув, он вытер пот с лица рукавом. Несмотря на усталость, Пи Алан выглядел куда энергичнее, чем доктор Крис, хотя был старше на несколько лет. – Я уже столько коробок принес. Ты все еще называешь меня молодым господином? – Пи Крис сердито посмотрел на Алана. Эти двое странно ладили. Если честно, я редко видел, чтобы кто-то ладил с Пи Крисом (что неудивительно, учитывая его характер). Хотя Пи Крис, казалось, любил (дразнить) всех, только Пи Алану удавалось сбить с него раздражающий образ. Пи Крис любил бросать на Пи Алана сердитые взгляды, делая недовольное лицо вместо своей озорной улыбки. Между тем, Пи Алан вел себя самодовольно, как будто ему не нравился Пи Крис, но он все равно хотел его постоянно поддразнивать. – Ты жалуешься на каждую коробку: то она тяжелая, то у тебя болит рука, то жарко, – Пи Алан бросил на него взгляд, поддразнивая не конкретно, но в то же время довольно точно. – Если ты так много жалуешься, почему бы тебе просто не остаться дома и не поспать? – Чарли попросил меня помочь. – Ты же врач, и от тебя никакой пользы. Неужели ты не можешь оценить свои возможности? Пи Крис широко открыл рот. Это был первый раз, когда он выглядел беспомощным. Обычно он был мастером словесных перепалок, но сегодня доктор с острым языком легко сдался. Он оскалил зубы на Пи Алана и, топая ногами, ушел, как будто собирался принести еще вещей. Возможно, он не хотел, чтобы его считали бездельником, который ничего не может сделать. – Зачем ты его так дразнишь? – хотя я и не хотел вмешиваться в мелкую перепалку между Пи Аланом и доктором Крисом, я не смог удержаться от комментария. С утра, как только мы начали перевозить мои вещи, эти двое спорили без остановки, начиная с самых незначительных мелочей. И до сих пор не было признаков, что это прекратится. – Тебе не надоело? – Я не знаю, устал ли доктор, но я нет, – Пи Алан с легкостью пожал плечами. Он действительно не выглядел уставшим. – Но разве не было бы проще, если бы вы не ссорились? – Возможно, – усмехнулся он, – но тогда мне было бы скучно таскать коробки. Я кивнул и попросил Алана убрать ящики, загромождавшие вход в мой новый дом. Он ловко поднял их и передал мне, словно профессионал. Джефф был прав, что предложил его помощь. Алан силён, организован и обладает неожиданно широкими связями. Грузовик, который мы сегодня использовали, принадлежал его знакомому из компании по переездам, и благодаря этому нам сделали хорошую скидку. Большой грузовик за небольшую цену, а водитель даже помог с погрузкой. Неудивительно, что Джефф часто говорит: "Когда ты с Аланом, можно просто отключить мозги". Он действительно умеет справляться с любыми задачами. – Что? – нахмурился Алан, заметив мой пристальный взгляд. – Говори уже, что хочешь сказать. Я же просил тебя не смотреть так. Это пугает. – Ты скучаешь по Пи Вэю? Мой вопрос был словно попытка задеть его, но в то же время удержать от падения. Я знал, что в сердце Алана всё ещё оставалась незажившая рана, которая кровоточила при каждом упоминании Вэя. Сначала он избегал Криса, и я не возражал. Ведь трудно привыкнуть к тому, что кто-то, выглядящий как твой умерший Пи, снова появляется в твоей жизни. Однако со временем Пи Алан стал ближе к Крису. Несмотря на их частые споры, я не мог не замечать, как образы прошлого накладывались на настоящее, когда они были вместе. – Только не говори об этом Джеффу, – вздохнул он, смирившись. – Это нормально – скучать. Разве Джефф запрещал тебе вспоминать Вэя? – Нет, он не запрещал, но я знаю, что ему это неприятно. – Алан бросил взгляд на дверь, словно опасался, что Джефф может услышать. Его скрытность делала Вэя скорее любовью из прошлого, чем близким Нонгом, но я оставил эту мысль при себе, понимая, что озвучивать её было бы неправильно. – Джефф ещё не простил Вэя. Ему тяжело слышать, как я говорю о нём, будто он ничего плохого не сделал. – Я тоже не простил Пи Вэя, – спокойно сказал я. С Аланом не было смысла притворяться. С другими членами команды я делал вид, что мне всё равно, чтобы не портить атмосферу. Но если говорить честно, мои чувства были схожи с чувствами Джеффа. Если быть точным, мои эмоции даже сильнее. Я не мог забыть того, что он сделал с Бэйбом, сколько бы времени ни прошло. И я не думаю, что когда-либо смогу это сделать, даже если окажусь в таком же положении, как он сейчас. – Возможно, тебе это неприятно слышать, но я не смогу простить его до самой смерти. – Нет... Я понимаю, – ответил Алан. – И это правильно, потому что Бэйб тоже твой брат, – я на мгновение позволил гневу овладеть мной, но глубоко вздохнул и напомнил себе, что нет смысла злиться сейчас. Алан не сделал ничего плохого; он просто чувствует по-другому, чем я. – Не только Вэй, но и Бэйб. – Я знаю, Чарли. Я знаю это уже давно. – Лицо старшего сразу стало измождённым. Жизненная энергия была смыта бесконечным потоком прошлого. Я часто думаю, что мы все выглядели бы на несколько лет моложе, если бы то, что произошло два года назад, не случилось. Это было тяжело и заставило нас повзрослеть, когда мы к этому не были готовы. И некоторые вещи даже не были необходимы. Но нам пришлось повзрослеть. Иначе мы бы просто погибли. – Это не просто ссора между братьями, где один – жертва, а другой... Он не мог это сказать. Пи Алан не мог заклеймить своего младшего как преступника, как он сделал это с Дином. Он отправил своего Нонга в тюрьму, чтобы соблюсти право общества и исправить ошибки, которые он видел в себе. Но в своем сердце старшего брата, Пи Алан никогда не считал Вэя преступником. Мне не нравилась его мягкость, потому что это означало, что он закрывал глаза на жертв своих любимых братьев (будь то Вэй или Дин, их жертвой всегда был Бэйб). Но я пытался отпустить эту правду: кто не будет предвзят из-за любви? Я, вероятно, ничем не отличаюсь. Если этот человек – Бэйб, я не буду лучше, чем он. – Крис просто напоминает мне Вэя, – сказал Алан, переходя к другой теме, потому что ему было неудобно продолжать, и я тоже был слишком напряжен, чтобы сказать, что все в порядке. – Будто Вэй вернулся... но в лучшем виде. – Но он не Пи Вэй. – Я знал, что это может разрушить мечты Пи Алана, но позволить ему продолжать мечтать было ещё хуже. – Пи Крис совсем не похож на Пи Вэя. – Я тоже это знаю… – Тогда тебе стоит поступить так, как ты сказал. Голос того, о ком мы говорили, послышался снаружи дома. Я не мог разобрать, что он говорил, но мог догадаться, что он с кем-то спорит – скорее всего, с Джеффом. – Мне приятно, что ты близок с Пи Крисом, но я не хочу, чтобы ты видел в нём замену для Пи Вэя. – Я просто люблю его как младшего. – Хорошо, – кивнул я. – Люби его как Криса, а не как Вэя. – Чарли! Есть кое-что, что я хочу тебе показать! Мой разговор с Аланом оборвался без изящного завершения, словно короткое резюме. Сцену неожиданно прервал доктор Крис, ворвавшийся с телефоном в руках. За ним следовал Джефф с выражением лица, будто он только что упустил овцу из загона. – Что ещё? – спросил я усталым, почти шёпотом голосом, измотанный постоянной головной болью, которую мне доставлял человек, намного старше меня. – Ты снова в тренде, – сказал Крис, протягивая мне телефон. – сказал Крис, протягивая мне телефон. Джефф, стоявший позади, попытался его остановить, открыл рот, будто собирался что-то сказать, но, заметив, что телефон уже у меня, лишь тяжело вздохнул и кивнул с видом человека, который говорит: «Делай что хочешь». Я взял телефон и опустил взгляд на экран, чтобы понять, что же так взволновало Криса. На экране была фотография, которой уже поделились более десяти тысяч раз в социальных сетях. Это было тёмное, размытое изображение, явно сделанное тайно. Но что действительно привлекало внимание, так это изображение двух молодых людей, сидящих рядом в месте, напоминающем клуб или бар. Их лица были так близко друг к другу, что создавалось впечатление, будто они целуются. И хотя лица на фотографии были нечёткими, мне сразу стало ясно, кто эти двое. – Я же предупреждал тебя не показывать ему это, – проворчал Джефф, обернувшись к Крису. Доктор оставался невозмутимым, несмотря на напряжённую атмосферу, которая теперь окутала мой дом. – А зачем ты мне это показываешь? – спросил я, возвращая телефон доку и снова переключая внимание на разбросанные по гостиной вещи. На первый взгляд казалось, что всё почти на своих местах. Нужно было перенести коробки с одеждой в спальню, иначе в комнате совсем не останется свободного пространства. – Можете заносить остальные. Я уберу эту часть и перенесу в спальню. Разговор прекратился. Джефф что-то прошептал Алану, а затем снова повернулся к Крису, вероятно, из-за того, что тот показал мне фотографию. Через мгновение они оба вышли из дома, оставив доктора, который продолжал смотреть на меня, как будто ожидая, что я скажу что-нибудь о фотографии, которая теперь стала новостью. – О тебе много говорят, – сказал Крис. – Это нормально. Было бы странно, если бы они не говорили, – ответил я. – Говорят, что Бэйб изменил тебе, и что третьим в этом треугольнике является Вилли, – добавил он. – Ты мог понять это по фотографии, – ответил я, перенося высокий торшер в угол гостиной. Я подумал, что это будет его постоянное место в доме. – Люди любят интерпретировать то, что видят. – Ты думаешь, это правда? – Я не знаю. – Это был максимум, что я мог ответить. Нет, это был единственный ответ, который я мог дать. – Но какая разница, правда это или нет? Бэйб и я больше ничего друг другу не значим. Даже если он изменил мне, что это меняет? Мы все равно расстались, верно? – Расстаться из-за измены и расстаться по другой причине – это не одно и то же. – Это одно и то же, – я повернулся к нему, надеясь, что мои глаза дадут понять, что я не хочу больше слышать об этом, сколько бы внимания это ни привлекало. – В любом случае, в конце концов, мы расстались. У нас больше ничего нет общего. У каждого из нас теперь своя жизнь. Пи Крис смотрел на меня с пустым выражением лица. У него, должно быть, было много вопросов и мыслей, но он решил их не озвучивать. – О, ты прав. И я рад, что он так поступил. ……. После того как все вещи были занесены в дом, мы решили немного отдохнуть. Все уселись, чтобы расслабиться и выпить безалкогольные напитки. Полчаса спустя, поблагодарив за помощь, они начали собираться уходить. Я предложил всем поужинать за мой счет вместо платы за переезд, но предложение было дружно отклонено. В итоге, в тот вечер я остался один в новом доме, окруженный десятками коробок разных размеров. Разобрать их все, как я понимал, займет минимум дня два. Честно говоря, я почувствовал облегчение, что все разошлись. Переезд – это не только физически изматывающее мероприятие, но и эмоционально сложное. Последние события выбили меня из колеи. После разговора с Пи Крисом я ничего больше не комментировал, но всем и так было понятно, что я не в лучшем состоянии. Как можно чувствовать себя нормально, когда ты недавно расстался с любимым человеком, а потом неожиданно видишь фотографию, где он целует другого? Думаю, только Бог мог бы остаться равнодушным к такому. Хотя, возможно, он и вовсе не знает, что такое любовь. Не знаю. Я даже не исповедую никакой религии. Я не могу точно описать свои чувства. Вначале мне хотелось услышать объяснения. Почему они были вместе? Почему именно Вилли? О чем они говорили? Они встречаются? Когда это началось – до нашего разрыва или после? Что значил этот поцелуй? Был ли он просто утешением для Бэйба или выражением настоящих чувств? Я пытался казаться сильным перед Пи Крисом, но на самом деле мне хотелось знать всё. Но потом правда ударила меня, разрушив мои иллюзии и этот глупый ком в груди. Какими бы ни были ответы на все мои вопросы, они уже не имели значения. Главное было одно: мы расстались. Даже если бы я узнал все детали, это ничего бы не изменило. Я продолжил бы идти своим путем, а Бэйб – своим. Да, возможно, всё было бы иначе, если бы выяснилось, что Бэйб и Вилли начали встречаться до нашего разрыва. Но, глядя на ситуацию через призму своих чувств, я понимал: у нас больше не было причин быть вместе. Слова Бэйба о том, чтобы я сделал выбор тогда, сейчас обрели для меня гораздо больший смысл. Да, мне было грустно, и я злился. Но, что самое странное, я ловил себя на том, что продолжаю искать оправдания для Бэйб. Я не верил, что он мог мне изменить. У меня было много вопросов, и я всего лишь человек, который пытается понять всё, что видит. Но где-то глубоко внутри, на краю сознания, я твердил себе: «Нет, Бэйб никогда бы не изменил». И всё же, несмотря на все мои попытки убедить себя, я оставался один на один с этими мыслями. Тишина нового дома поглощала меня, затягивая в водоворот размышлений. Минуты текли одна за другой, а я сидел на полу в гостиной, освещенной лишь одним светильником. Вокруг меня стояли светло-коричневые картонные коробки – большие и маленькие. Я терялся в бесконечном одиночестве, пытаясь найти ответ на вопрос, который не решался произнести вслух. И вдруг раздался звонок в дверь. Кто-то, должно быть, что-то забыл. Я встал, чтобы открыть дверь, думая, что человек, звонящий в дверь в такое время, – это Пи Алан, Джефф или доктор Крис. – Пи Алан сказал, что у тебя новый адрес. Нет, ничего подобного. Это была ложь. – Я вспомнил, что ты кое-что забыл дома... поэтому я принёс тебе это. Я "думал", что это будет Пи Алан, Джефф или доктор Крис, но я "НАДЕЯЛСЯ", что это будет ОН. Без звонков или сообщений, без предупреждений о дне переезда, без слов о том, куда я переезжаю, без упоминания, что он видел ту фотографию, или о том, как я себя чувствую. Я НАДЕЯЛСЯ, что он сам поймет, что должен прийти, подойти к моей двери, позвонить в звонок и подождать, пока я выйду и открою дверь, посмотреть мне в глаза, придумать любое оправдание, каким бы нелепым оно ни было, я готов в это поверить, лишь бы он появился передо мной. – Черт, на самом деле ты ничего не забыл... – Я знаю. Мне просто нужно было, чтобы Бэйб пришел и успокоил бурю, бушевавшую в моем сердце.