Газлайтер

— Простите, если эти звучит глупо... и нелепо... но я видел всё прямо так, — запинаясь, закончил Юни. После ссоры с родителями мать впихнула ему номер психотерапевта, и он никогда в жизни не записался бы туда, однако после первого дня работы чистильщиком другого выхода не было. — Вам не нужно извиняться, — улыбнулся Маэда-сан. — Давайте вернёмся к вашему детству. Были ли у вас случаи, связанные с сантехникой? Может быть уже когда-то роняли телефон в туалет и это оставило травматичные воспоминания? — Нет, я обычно всегда аккуратен и раньше телефон не ронял. Но были моменты, когда родители заставляли меня мыть деревенский туалет. Он совсем не поход на тот, что был вчера в бизнес-центре. — Всё равно расскажите, это очень важно для анамнеза, — он поправил очки и сложил руки в замок на столе. — Отец только начал строить коттедж, поэтому когда мы туда приезжали — жили в бане, и там был обычный деревянный туалет на улице. И... Меня он всегда бесил. Маэда начала что-то записывать в блокноте. — Так меня еще и заставляли его мыть, — Юни поднял глаза к потолку, — И один раз я туда провалился. — Как? — Оступился, — коротко ответил Юни. — И меня никто не искал дня два. А там очень глубокая яма была, и воняло... — И тогда у вас не было схожих галлюцинаций? — Нет. Терапевт продолжил записи. — Что ж, а когда вас нашли, тогда в детстве, то какая была реакция у родных? У вас? Юни уставился в окно, где трещина в стекле напоминала кривую ухмылку. В кабинете пахло дешёвым освежителем — лимон, смешанный с запахом старых ковров и пота от предыдущих клиентов. Он уже надел новую рубашку: но воротник всё ещё будто вонял канализацией с того унитаза в бизнес-центре, и этот запах цеплялся за ноздри, как воспоминание о вчерашнем аде. — Реакция? — Юни хмыкнул, и его голос дрожал от злости. — Да какая, реакция? Я два дня в говне сидел, в яме, где воняло так, будто туда срали все черти ада! Мне семь лет было, Маэда-сан, я орал, пока горло не содрал, а родители? Они, сука, думали, что я в лесу играю! Когда меня вытащили, мать рыдала, отец орал, что я дебил, который не смотрит под ноги. А я? Я просто хотел сдохнуть, чтоб не чувствовать эту вонь, которая в кожу въелась! Маэда-сан поднял взгляд, его очки блеснули, как у судьи, который вот-вот вынесет приговор. Он что-то черкнул в блокноте, и этот звук — шуршание ручки по бумаге — бесил Юни так, будто кто-то скрёб гвоздём по стеклу. — Интересно, — протянул психотерапевт, поправляя очки. — Эта травма с туалетом... она могла спровоцировать вчерашние галлюцинации. Юни-сан, — мягко сказал психотерапевт, — такие яркие образы часто связаны с подавленной травмой. Это, возможно, ваш способ справиться с чувством бессилия. Скажите, вы часто чувствуете, что мир против вас? — Да вы не слушаете! Какие символы? Какой мир? Да мне по боку на весь мир, я хочу просто работать на обычной работе, КУДА УЖ ОБЫЧНЕЕ, ЧЕМ ДРАИТЬ ТОЛЧКИ, — Он ткнул пальцем в Маэду. — Я NPC, понял? Не какой-то лузер, который себе демонов придумал! Вы врач, разберитесь, что это за баг был с галлюнами и устраните его, чтоб я жил свою ordinary basic жизнь. Маэда даже не дёрнулся, только поправил очки и улыбнулся, как будто Юни был ребёнком, который разорался из-за сломанной игрушки. — Юни-сан, никто не говорит, что вы лузер, — сказал он дружелюбно. — Но ваш гнев... он говорит о многом. Давайте попробуем упражнение. Закройте глаза. Парень стиснул зубы. Кабинет душил, но голос Маэды — мягкий, как бархат, и такой же раздражающий — держал его, как на поводке. — Закройте глаза, Юни-сан, — повторил психотерапевт, наклоняясь чуть ближе. Его очки блеснули в свете лампы, а пальцы, тонкие и прохладные, невзначай коснулись запястья Юни, поправляя его руку на подлокотнике. — Просто дышите. Вдох, выдох. Представьте теперь тот туалет из бизнес-центра. Что вы чувствуете? Касание Маэды — лёгкое, почти случайное — жгло кожу, как будто ток пробежал. Он хотел отшатнуться, но что-то в этом жесте, в этом спокойном голосе, заставляло его замереть. Вонь канализации из вчерашнего дня всё ещё липла к ноздрям, смешиваясь с древесными духами терапевта. Демоны, зубастая хрень, та чокнутая горничная Саеко — это было или ему привиделось? Он закрыл глаза, не потому что хотел, а потому что не знал, что ещё делать, и сразу пожалел — всплыл зелёный дым, бурлящая жижа, клацающие зубы. — Я не хочу это видеть, — пробормотал он, скуля. Психотерапевт медленно обошёл стол и присел на корточки рядом с Юни, так близко, что запах его парфюма с ноткой мускуса — перебил лимонную вонь кабинета. Маэда положил руку на плечо Юни, слегка сжав, и этот жест — вроде бы успокаивающий, но слишком тёплый, слишком долгий — заставил Юни напрячься. — Юни-сан, — сказал Маэда, его голос был низким, почти шёпотом, как будто они делили какой-то секрет. — Вы не псих. Но ваш разум... он пытается сказать вам что-то важное. Эта травма из детства, эта яма, вонь — она всё ещё с вами. Вы говорите про демонов, но, может, это ваш способ справиться с чувством, что вы... застряли? — Его пальцы скользнули чуть ниже по плечу, почти к локтю, и Юни дёрнулся, но не отстранился. — Дышите глубже. Представьте, что вы снова в том туалете, но теперь вы не один. Я с вами. Что вы видите? Юни сглотнул, чувствуя, как горло пересохло. Вонь канализации в его памяти стала резче — тухлые яйца, гниль, что-то кислое, как протухший рамен. Он видел унитаз, зелёный дым, бурлящую жижу, и ту тварь с глазами, как у акулы. Но теперь там был и Маэда, его голос, его рука, всё ещё лежащая на плече, тёплая, слишком близкая. Это реально? Или его мозг реально сломался? Он открыл глаза, и Маэда смотрел на него, не отводя взгляд, его очки отражали свет. — Я... я не знаю, — выдавил Юни, его голос был тише, чем он хотел. — Может, я и правда псих? Маэда покачал головой, его рука всё ещё лежала на плече Юни, и теперь его большой палец чуть заметно поглаживал кожу через рубашку. Это было так невзначай, что Юни не знал, злиться или просто замереть. — Вы просто запутались. Давайте попробуем ещё раз. Закройте глаза. Представьте, что вы держите свой телефон. Он не упал. Вы в безопасности. Юни сжал веки, пытаясь визуализировать мобильник в своих руках, но вмиг за ним сразу же взравался демон из туалета. — Маэда-сан, — пробормотал он, открывая глаза и глядя прямо в лицо психотерапевта, который был слишком близко, слишком спокоен. — Извините, но... Сами ваши упражнения — эта какая-то шиза. Врач улыбнулся, но его глаза не изменились. — Мы разберёмся, Юни-сан, — сказал Маэда, возвращаясь за стол. — Но для этого вы должны довериться мне. Дышите. Мы найдём ответы вместе. Он распечатал что-то и начал подписывать.