Серафина и семь шагов до весны

С утра в замке было тревожно. Фина завтракала одна, не потому что было не с кем — просто не хотелось слушать сотни голосов, обсуждающих, «а вдруг Кубок выберет кого-то непредсказуемого». Всё равно выберет. И всё равно — не её. На гриффиндорском столе громко спорили Рон и Ли Джордан. Джордж что-то шептал Фреду. Она видела, как его плечи подрагивают от сдержанного смеха. Видела, как он кинул взгляд через стол, задержался — и снова отвернулся. Весь день прошёл как в смазанной плёнке. Никто не думал о домашке. Все только ждали вечер. Фина же просто жила. Шла из класса в класс, переписывала лекции, заметила, как мимо неё в коридоре прошёл Эмиль и слегка кивнул. Просто кивнул. Но взгляд его задержался. Ровный. Не торопящийся. Не требующий. — Эй, ты куда пропала? — вдруг вынырнул голос Джорджа. Она обернулась. Он догонял её, неся в руках коробку с леденцами — вечно чем-то занят. — Я учусь. Периодически. Чтобы хоть кто-то из нас знал теорию трансфигурации. Он усмехнулся: — Фред считает, что теория — это когда что-то ещё не взорвалось. — Потрясающе. А как ты считаешь? — Я считаю, что тебе идут такие серьёзные лица. Но ты улыбаешься куда реже. Она вскинула брови. — Что-то случилось? Он задумался. Потом сказал: — Нет. Просто... ты реже улыбаешься, когда рядом не мы. Фина ничего не ответила. Иногда в тишине можно услышать больше. К вечеру Большой зал выглядел иначе. С потолка свисали флаги всех трёх школ. Пламя в кубках било выше обычного. Все столы сдвинули, остались только ряды скамей. Перед аркой стоял Кубок Огня, сверкающий синим, живым пламенем, которое колыхалось, будто знало, что его ждут. Фина села рядом с Джинни, чуть поодаль от близнецов. Специально. Джордж это заметил. Он чуть наклонился к Фреду и что-то сказал. Тот фыркнул. Она отвела взгляд. Дамблдор говорил. Все слушали. И всё же — ждали только одно: когда пламя окрасится в алый и выбросит первый клочок пергамента. В зале было тихо, будто все одновременно затаили дыхание. И вот — пламя взвилось. Синее, высокое, живое. Воздух дрогнул. И — пергамент. — Виктор Крам! — прозвучал голос Дамблдора. Шум. Аплодисменты. Кто-то вскочил. Ученики из Дурмстранга хлопали особенно громко. Фина посмотрела в сторону их группы. Эмиль не хлопал — просто сидел, глядя прямо. Его глаза на секунду задержались на ней. Легко. Не требовательно. Далее — второй пергамент. Хогвартс затаил дыхание. — Седрик Диггори! Шум, аплодисменты, свист со стороны Пуффендуя. Фина хлопнула один раз. Формально. Седрик ей не мешал. И вот — третий. — Флер Делакур! Все головы повернулись к ученице из Шармбратона. Она поднялась, будто танцуя, взгляд уверенный, подбородок высоко. Фина видела, как многие мальчишки буквально следили за каждым её движением. И вдруг... кубок снова вспыхнул. — Что за... — раздалось из толпы. Синее пламя взметнулось выше, чем прежде. Гораздо выше. Почти коснулось потолка. И выбросило ещё один клочок пергамента. Четвёртого имени никто не ждал. Кубок не должен был выбрать ещё одного. Все трое чемпионов уже были. Это знали все — даже те, кто весь год питался из чужих конспектов и считал, что три школы — это две с половиной, если у одной форма красивая. Но пламя не слушалось логики. Оно взметнулось вверх, словно что-то упрямо и с вызовом вырывалось наружу. Клочок пергамента, обгоревший по краям, вылетел и мягко приземлился в руку Дамблдора. Пауза. — Гарри Поттер, — произнёс он. Гул в зале был не похож на радость. Это был шок, сбитое дыхание, переглядки, десятки голосов, сливающихся в один. — Чего? — Да не может быть. — Он младше! — Как он это сделал?! — Ему что, везёт на скандалы? Фина не шевелилась. Она смотрела на Гарри. Тот сидел в своём ряду, застыв, будто кто-то ударил его по затылку. Он поднялся — медленно, будто ступни прилипли к полу. И пошёл вперёд. Под десятками глаз. Как будто под арест. Джордж сидел чуть впереди, но повернулся через плечо, чтобы поймать Финин взгляд. Она не отвела глаз. — Ну и ну, — хрипло выдохнул кто-то справа. Фред. Зал бурлил. Люди переговаривались, спорили, требовали объяснений. Кто-то уже начал строить теории. А Фина всё сидела, будто в центре воронки. Рядом кто-то зашептал: — Это подстроено. Он не мог сам... — это была Джинни. — Конечно не мог, это Поттер. — закатила глаза Блэк. — Он едва справляется с домашкой. — А вдруг это Дамблдор? — шепчет Падма. — С чего вдруг? — Откуда же мне знать? — Вот и не говори, если не знаешь. — буркнула Гермиона.

***

Серафина вышла из Большого зала раньше всех. Она остановилась под аркой, прислонилась к стене и, сцепив руки перед собой, уставилась на витраж. Свет от факелов отбрасывал на него неясные отблески. Цветные, беспорядочные. Как и всё происходящее. "Гарри Поттер". Четвёртый чемпион. Никто не понял, как. Даже сам он. Серафина сжала пальцы. Она не верила, что он сам это устроил. Но было другое — что-то, чего она боялась куда больше. Неизвестность. — Ты удивительно быстро ушла, — раздался голос сбоку. Эмиль. Спокойный, как всегда. Едва слышимый. — Здесь тише, — просто сказала она. Он кивнул. Подошёл ближе, но держал расстояние. — Я понимаю. — Едва ли. — Тебя не удивил выбор. Почему? — Меня не удивляет уже почти ничего. — Она скрестила руки на груди. — В этом замке даже стены иногда шепчутся. Чемпион от Хогвартса — четвёртый, и это Поттер? Почему бы и нет. Следующим, наверно, будет Невилл на метле без ручки. Он улыбнулся краем губ. — Ты не в панике. — Я просто злюсь. — Из-за Гарри? — Из-за... — Она замолчала, задумалась, и честно закончила: — Из-за чувства, будто мы — пешки. Все. Даже не в чьей-то игре. А в чьей-то... шутке. Молчание. В этот момент — почти приятное. — Ты выглядишь так, будто держишь всё на месте только из упрямства, — заметил он. — Это не упрямство. Это... моя обычная позиция. Без паники. Без истерик. — Холодная? Она посмотрела на него — резко. Но он не отводил взгляд. — Холодная - это то, как ты кажешься другим, — продолжил он. — А по-настоящему ты - сосредоточенная. Просто никто не пытается вглядеться глубже. Она отвела взгляд. Впервые — не потому что хотела избежать конфликта. А потому что... не знала, что сказать. И в этот момент шаги по коридору прозвучали куда громче, чем должны были. — Вот ты где! — Джордж почти вылетел из-за угла. Волосы растрёпаны, мантия немного набекрень, дышит тяжело — как будто действительно бегал. — Ты убежала так быстро, я подумал... — Он осёкся, глядя на Эмиля. — Конечно. А. Ты с ним. — Я не убежала, — сказала Фина. — Я просто вышла. — Да. Вышла. Без слов. — Его голос был спокойным, но в нём слышалось напряжение. — И сразу к нему. — Я здесь не из-за него, — отчеканила она. — Я вышла, потому что не выношу толпу, которая судит за секунду. Эмиль молчал. Ни шага назад, ни в сторону. — Неважно. Я... просто хотел убедиться, что ты в порядке, — добавил Джордж и быстро отвернулся. — Неважно. — Джордж, — тихо позвала она. Он обернулся, и она впервые заметила в его лице то, что он всегда прятал за шутками. Он не просто беспокоился. Он злился. Ревновал. Но — молча. — Всё в порядке, — сказала она. — Правда. Он только кивнул. — Ладно. Если что — мы у себя. — Спасибо. Когда он ушёл, между ней и Эмилем снова осталась тишина. — У вас... всегда так? — спросил он. — Это - «так», только в этом году. — Она выдохнула. — Обычно мы... смеёмся. Слишком много. Громко. Беззаботно. — А теперь? — А теперь всё начинает ломаться. Трещать. Но никто не признаётся. Забавно, как наша дружба, построенная из шести лет общения, изменилась за четыре месяца. Эмиль кивнул. — Тогда... пойдём? — Куда? — К озеру. Там точно никто не задаёт вопросов. Просто вода. Просто тишина. — Эмиль, я знаю, что ты делаешь. — вдруг выпалила Серафина. — Прости, но мой ответ - нет. Увидимся позже.