Серафина и семь шагов до весны

— Фина, у нас к тебе дело, — сказал Фред, когда она спустилась на завтрак. — Только не пугайся. — Я отравлена, обманута, или вы хотите одолжить перо? — Ни то, ни другое, — загадочно произнёс Джордж. — Мы сделали тебе подарок. — Зачем мне бояться? — Ну... — начал Фред. — Иди за нами, — перебил Джордж. Она пошла. Сдержанно. Подозрительно. Близнецы довели её до западной башни — где обычно было тихо. На столе, посреди пустой комнаты, стоял... свиток. Чёрный, с золотой лентой. — Что это? — Просто открой, — сказал Джордж с невинным выражением лица. Серафина вздохнула, потянулась к свитку... ...И внезапно над её головой хлопнул фейерверк. С золотыми буквами: "СЕРАФИНА БЛЭК — ЛУЧШАЯ ЗАЩИТА ОТ ГЛУПОСТИ. ПРОВЕРЕНО УИЗЛИ." Она застыла. Фред прыснул. Джордж выглядел гордым. Фина медленно повернулась. — Вы... — Признание в любви, — пожал плечами Джордж. — По-нашему. Она вздохнула... и вдруг улыбнулась. Широко. Слишком широко для Серафины Блэк. — Вы идиоты. — Но твои идиоты, — ответили они хором. Она села на стол, рядом с ними. Свернула свиток, как сувенир. — Спасибо. И это было не в шутку. Хогвартс постепенно просыпался — коридоры гудели от шагов, шепота и хохота, перья царапали пергамент в классах, а из кухни доносился аромат грядущего обеда. Серафина шла в сторону библиотеки — и, что удивительно, не одна. Подмышкой у неё была тонкая папка, где аккуратно сложены заметки для Гермионы (той срочно понадобились формулы чар отражения). За поворотом она врезалась в кого-то плечом. — Ой... — прозвучало с мягким французским акцентом. Фина подняла глаза. Флёр Делакур. Как всегда — небрежно сияющая, с осанкой королевы, в мантии цвета тумана и с выражением лица «мне всё равно, но вежливо». — Смотри куда... — начала Фина, но замолчала. Флёр тоже остановилась. На секунду — напряжение. Потом француженка вдруг усмехнулась. И заговорила с ней на французском. — Ты забавная. Как котёнок, который считает себя тигром. Серафина прищурилась и ответила на том же. — А ты как лебедь, который ведёт себя так, будто он выше всех, хотя просто идёт по воде, чтобы грязь не зацепить. Мгновение — тишина. Потом Флёр... засмеялась. — Ты не такая, как все. Я сначала думала, что ты не любишь меня. — Ты не ошиблась. — Но нет, — покачала головой та. — Ты просто не любишь претензии. Даже если они изысканные. Фина слегка кивнула. Это было ближе к правде, чем ей хотелось признать. Флёр посмотрела на неё внимательно. — Когда-нибудь... я сделаю тебя своей подружкой невесты. Серафина едва не подавилась воздухом. — Что? — Ты увидишь. — Флёр подмигнула. — Я умею выбирать самых остроумных. Можешь не быть милой — это моя работа. Она развернулась и пошла дальше, оставив после себя легкий аромат лаванды и ошарашенную Фину с заметками в руках. — Чудесно, — пробормотала та. — Осталось только флеровский свадебный марш выучить. Позже тем же вечером, в Гриффиндорской гостиной, Серафина вернулась после ЗОТИ и обнаружила, что Джордж сидит у окна с пером, длинным списком и хищной ухмылкой. — Что ты опять затеял? — Я выбираю тебе новое имя, — сказал он торжественно. — Мировая история уже была благосклонна к Александрам Великим, Екатеринам Великим и Гермионам-всёзнающим. Но теперь... настала эра твоего фирменного прозвища. — Прекрати, — отрезала Фина, но с интересом заглянула в его пергамент. Он зачитал, не обращая внимания на её фырканье: 1. Финозавр — потому что когда ты сердишься, ты звучишь как магический тираннозавр. 2. Леди Чёрная Лукавость — официально для переписки. 3. Кошка с Когтями — самоочевидно. 4. Финаминка — как витаминка, но с побочными эффектами. 5. ГрозоФинка — ты приносишь бури, но всё равно остаёшься солнцем. 6. Сырцафина — потому что однажды ты случайно села на кусок сыра в гостиной, а потом проходила с ним весь день на юбке. Все помнят. 7. Мисс Нет — потому что ты говоришь "нет" с грацией, будто это смертный приговор. 8. Чайная Буря — всё всегда начинается с чашки чая... и заканчивается криком. 9. Шип-Фина — как роза. Красива, но попробуй тронь. 10. Умничка с Укусом — как бы мило ни звучало — укус реальный. — Удали пункт шесть. Сожги его. Вычеркни. Выбей из памяти, — сказала Серафина, заливаясь краской. — Ага. Значит, он останется. Она стукнула его по плечу, а потом, скривившись, села рядом. — Ладно. Пятый сойдёт. — «ГрозоФинка»? — В нём... стиль. — И немного страха, — усмехнулся он. — Так и должно быть. Они оба улыбнулись. — Все же, я придумал ещё 11. — Джордж приобнял её за плечи. — Финурёнок. Серафина замерла и выдохнула. — Не смей. — Или ШипиФина, все время шипишь, но я думаю это от любви. — продолжает дальше. — Джордж, ещё одно слово... — Финотёнок! — Я убью тебя! — Серафина начинает гнаться за парнем, в гостиной поднимается смех. — Джордж Фабиан Уизли! — Фина, оставь меня в живых, я нужен этому замку! — Попадись мне на глаза, придурок, я тебя урою! Из дальнего угла комнаты, стояла Алиссия Спиннет и наблюдала за ними. — Они точно не любят друг друга? — шепчет девушка. — Точно, Ал. Они же всегда так. — закатывает глаза Кэти. — Это Уизли и Блэк, им никогда не быть парой.

***

Серафина сидела на своём привычном месте за гриффиндорским столом, между Фредом и Джорджем, отломив краешек круассана и задумчиво помешивая чай. Солнце, пробиваясь сквозь зачарованный потолок, мягко освещало её волосы, заплетённые наспех в высокую косу. — Ничего себе. Впервые за всё время я слышу, как Малфой не орёт с утра, — хмыкнула Серафина, откусывая тост. — Может, его кто-то вчера уронил в озеро? — предположил Фред с таким видом, будто он к этому приложил руку. — А может, он просто боится, — добавил Джордж. — Финал всё-таки. Даже у трусов, кажется, есть внутренний гоблин, который начинает орать «вдруг и меня потащат на третье испытание!» Серафина хмыкнула, допивая чай. Она сидела между близнецами, как и всегда в последние недели. Всё стало гораздо спокойнее, как только исчезла любовная неразбериха. Джордж и Фред по-прежнему были её опорой, её хаосом и её голосом разума одновременно — пусть и с противоположной стороны. — Думаете, они уже выбрали, как будет выглядеть последнее испытание? — спросила Джинни, появляясь рядом и втискиваясь на лавку, прижимая к себе книгу. — Лабиринт, — ответила Гермиона с противоположной стороны стола. — Я слышала, как профессор Стебель говорила мадам Пинс, что они уже начали выращивать особые растения. Значит, будет что-то магически ботаническое. — Ура. — Рон выглядел так, будто его уже запустили туда и забыли выпустить. — Опять это «выбери правильную лозу, а не умри от неё». — А тебе бы всё дуэль на палочках, — усмехнулась Гермиона. — Я бы хотела... чего-то логичного, — вмешалась Блэк, размахивая ножом. — Например: «Вот загадка. Решишь — выйдешь живым. Не решишь — умрёшь. Всё просто». Джордж схватил её за руку, в которой был нож и медленно опустил. — Ты пугаешь, Фин, — вздохнул Джордж. — Даже я не думал про смерть до кофе. — Ну ты и не думаешь после, — добавил Фред. Фина улыбнулась уголком губ. Всё, что происходило последние дни, было похоже на затишье перед бурей. Даже чемпионы — Гарри, Седрик, Виктор Крам и Флёр — стали немного другими. Тише. Сосредоточеннее. Особенно Гарри. Он почти не улыбался. Говорил коротко, по делу. Иногда — как будто отстранённо. Словно его внимание держалось в трёх измерениях сразу: здесь, в настоящем, — в прошлом, где они уже сражались с драконами и спасали друзей из озера, — и в будущем, которое обещало непредсказуемую боль. После уроков библиотека была почти пуста — и именно это стало причиной, почему туда зашли Фред, Джордж и Серафина. Они решили, что идеальное место для обсуждения новых "вредилок" — то самое, где их теоретически могут поймать. Но никто не станет их там искать. — Ну вот, — Фред вытащил свернутый пергамент, — это формула новой жвачки. Ты её жуешь, и потом у тебя голос превращается в хриплый хор троллей. — Отлично. — Фина скрестила руки. — А если проглотить? — Тогда ты начинаешь рычать. Почти как наша Гермиона, когда её кто-то перебивает. — Очень мило, — буркнула Гермиона, проходя мимо со стопкой книг. Фина только усмехнулась. Она чувствовала, как уходит напряжение — в этих диалогах, в шуточках, в том, как Джордж, не думая, положил голову ей на плечо, а потом сразу отодвинулся, будто вспомнив что-то. Она не спросила. Он не объяснял. Им было достаточно молчания. — Кстати, — протянула она, — я вас обоих убью, если вы ещё раз оставите шоколадные яйца в моей постели. — Это был подарок! — возмутился Фред. — Это был капкан. — Блэк подняла бровь. — Я чуть не уснула с половиной кролика на шее. — Ну, теперь ты знаешь, каково быть на Пасху, — вмешался Джордж. — Эмпатия и всё такое. Она шлёпнула его по плечу. Он, не моргнув, стащил с её тарелки кусочек мармелада.

***

На следующий день произошла одна из тех сцен, что остаются в памяти. Не из-за величия, а из-за яда, влитого в каждое слово. Фина шла по коридору — одна, для разнообразия — когда услышала позади голос Малфоя: — Смотрите, смотрите, кто идёт. Наследница убийцы. Она остановилась. Повернулась медленно. — Говори громче, Малфой. Я тебя не сразу поняла, слишком шепеляво для оскорблений. — Разве ты не привыкла к тому, что тебя шепотом называют позором фамилии? — А ты? Привык к тому, что твоя фамилия - шутка? Его лицо перекосилось. Серафина подошла ближе, медленно и очень спокойно. — Я не выбирала, чьей дочерью быть. Как, впрочем, и ты. Но разница в том, что я не прячусь за папиной мантьей. Я - это я. А ты? Только тень своего папаши. Он хотел что-то ответить — но промолчал. Потому что в коридоре уже собирались люди. А Серафина не боялась говорить вслух. — Ах да, передай тете Нарциссе, что потерять фамилию Блэк и взять... — она насмешливо засмеялась. — и взять фамилию Малфой - было её величайшей ошибкой.

***

Серафина сидела у окна в спальне. За стеклом неспешно накрапывал дождь, скатываясь прозрачными дорожками вниз. Остальные уже спустились на обед в Большой зал, а она осталась наверху, потому что сегодня пришли письма. Два. И оба — не от тех, от кого она надеялась их получить. Первое письмо было написано аккуратным, немного угловатым почерком, с запахом лаванды и старых книг. "Здравствуй, моя дорогая Фина, Как ты, девочка моя? Не заболела ли? Надеюсь, ты не забыла про тёплые носки, ведь весна в Хогвартсе обманчива, и простуда цепляется к плечам, как мокрая трава. Если тебе нужно что-то — хоть письмо, хоть шарф — ты только скажи. Не молчи. Мы все по тебе скучаем. Вчера заходила Нимфадора, но пробыла недолго — сказала, что «работа не ждёт» и исчезла, даже не поев. Тед, как всегда, до ушей в бумагах. Дом, кажется, всё чаще становится слишком тихим. Я так часто ловлю себя на мысли: вот сейчас ты войдёшь в комнату и громко скажешь что-то раздражённо-насмешливое, а потом бросишься читать у камина. Но тебя всё нет. Ты воссоединилась с отцом. И я понимаю, это — большое. Может, даже важное. Только знай, что этот дом — всё ещё твой. Моя дверь всегда для тебя открыта. И моё сердце тоже. Береги себя. Твоя Андромеда." Серафина провела пальцами по конверту, ещё раз перечитывая последние строки. «Моя дверь всегда для тебя открыта». Она ненавидела, как эти слова щемили, и ненавидела, что они были правдой. Потому что дом у Андромеды действительно был «домом». А дом Блэков — нет. Она открыла второе письмо. "Финни, привет. Как ты? Я надеюсь, что ты хорошо проводишь время в Хогвартсе. Хотя «проводишь» — звучит глупо, да? Надеюсь, ты справляешься со всем. И, конечно, присматриваешь за Гарри. Я за него волнуюсь, особенно теперь, когда вся эта история с Турниром... Если бы я мог быть рядом... но увы. Пока вынужден прятаться в квартире родителей. Иногда Римус забирает меня прогуляться — светлое пятно в моей обыденности. Но если у тебя всё хорошо, Фин, то я спокоен. Береги себя. Твой отец, Сириус." Письмо было коротким, как и всегда. Ни вопроса, ни упоминания, как у неё на самом деле дела. Только Гарри. Всегда Гарри. Она медленно отложила бумагу в сторону, глубоко вдохнула и сжала челюсть. Письма лежали рядом: одно — с теплом, с домом, с местом, где её действительно ждали. Второе — от человека, ради которого она ушла. К которому бежала. Которому — как ей тогда казалось — она была нужна. — Конечно, — пробормотала Серафина вслух, хрипло, горько. — Присматривай за Гарри. Присматривай, Финни. Гарри - у него смысл жизни. А я - просто напоминание, что он однажды в жизни с кем-то переспал. Она сжала бумагу, но не порвала. Не потому что жалко — потому что всё ещё надеялась, что когда-нибудь он напишет что-то другое. Не про Гарри. Про неё. Не как наблюдатель за Поттером, а как отец. Серафина резко встала с кровати, прошлась по комнате туда-сюда, как загнанное животное. Всё внутри сжималось, отвращение боролось с обидой, и всё это стучало в висках. — Почему, — прошептала она, глядя в окно, — почему я для него всегда только «дочь», только кровь, только функция? А не просто я? Дождь барабанил по стеклу. Мир не слышал. Она медленно вернулась к письмам, сложила их аккуратно, засунула под матрас — туда, где хранились все её письма от Сириуса. Она их не выбрасывала. Хоть и хотела. Потому что всё равно надеялась. Несмотря на всё.