Серафина и семь шагов до весны

Пятый курс Серафины.

Трибуны были почти пустыми — вечер, четверг, середина недели. Слишком холодно, чтобы зевать, слишком поздно, чтобы болеть. Но Серафина сидела — замотанная в гриффиндорский шарф, руки спрятаны в рукавах мантии, а взгляд прицельно устремлён в небо. На поле — привычный хаос. Алиссия гонялась за Кэти, а Ли Джордан стоял у линии и выкрикивал очередной совет, которого Оливер давно игнорировал. Но внимание брюнетки было приковано к одной фигуре. Джордж Уизли носился по воздуху с той самой лёгкостью, которую невозможно подделать. Он двигался не как ученик. Как часть метлы. Как поток ветра. Она видела его и раньше. Много раз. Смеялась, когда он крутил мётлу, устраивал трюки, дразнил соперников. Но сейчас... сейчас она просто наблюдала. Молча. И с каждой минутой её взгляд становился сосредоточеннее. Он пролетел над ней — близко, так, что ветер ударил в лицо. Она не вздрогнула, не отвела взгляда. Просто задержала дыхание. — Ты бы хоть аплодировала, — крикнул он сверху. — Я коплю восторг на матч, — отозвалась девушка в тон. Он усмехнулся и развернул мётлу. Игра продолжилась, но она больше не отвлекалась. Она изучала. Каждое движение. Каждый поворот. Угол наклона. Отношение к полёту — не просто спортивное. Это было что-то... личное. И вот тогда она заметила, как он сильно сжал правую руку — слишком резко. И как его левое колено дёрнулось, будто он что-то не так почувствовал. Но он тут же скрыл это за очередным манёвром. Она нахмурилась. — Ты не замечаешь, как смотришь на него, — вдруг прошептала рядом Джинни. — Что? — Ты думаешь, что смотришь просто как друг. Но ты не просто друг, Фина. — Не начинай, — тихо бросила брюнетка, не отводя взгляда от неба. — Я не начинаю. Просто наблюдаю. На следующей неделе уже был матч. Трибуны были полны. Стяги, крики, радужные флажки. Гриффиндор против Слизерин — одна из самых ожидаемых встреч сезона. Команды были равны. И Слизерин ставил золото против победы гриффиндорцев, только бы проиграли. Серафина пришла на поле рано. Села высоко, как всегда. Чтобы видеть всё. Чтобы, если случится что-то важное, быть первой, кто это заметит. И всё время — взгляд искал одно лицо. Когда рыжий парень вышел на поле, мётла в руке, нужное снаряжение на теле, она задержала дыхание. Он поднял глаза на трибуны. И нашёл её на привычным месте. Она не улыбнулась. Только кивнула. Коротко. Он кивнул в ответ. Никаких слов. Но этого было достаточно. Сначала всё шло хорошо. Счёт был почти равный. Джордж блокировал два попадания. Ли комментировал, как всегда, с восторгом, будто сам находился на поле. — А сейчас Джордж Уизли вновь отбил бладжер - да как же он это сделал, дамы и господа! — раздавался голос из громкоговорителя. — Кажется, он родился в метле! Серафина сжимала перила. Пальцы белые. Она не болела, не кричала. Просто смотрела. Не отрываясь. И тогда... Это случилось внезапно. Блэк не успела оглянуться, как один из загонщиков кинул бладжер в её сторону. Она знала, всех людей на трибунах защищало одно заклинание, но видимо Джордж этого не знал или забыл. Потому что он двинулся в стороны бладжера. Железный шар ударил Джорджа в плечо, с глухим звуком, который даже до самого конца трибун был слышен. Мётла дёрнулась, парень потерял равновесие. Всё было слишком быстро: рывок, вращение, падение. Он падал. Слишком высоко. Слишком быстро. Кто-то закричал. Кто-то вскочил. Она уже бежала по лестнице.

***

Он лежал на кровати. Без сознания. Медсестра колдовала, рядом сидели Фред и Анджелина, а Ли ходил кругами. Серафина стояла в дверях. Несколько секунд — не могла войти. Казалось, воздух застыл. — Он очнётся, — сказала мадам Помфри. — Сотрясение и выбито плечо. Он упрямый, этот Уизли. Очень упрямый. Придется полежать до завтрашнего утра. Брюнетка подошла ближе. — Джордж... — выдохнула она. Еле слышно. Он не ответил. Она села рядом. Уперлась локтями в колени. Смотрела на его лицо — побледневшее, губы чуть треснуты от ветра. Ресницы дрожали. — Ты идиот, — прошептала она. — Ты мог свернуть себе шею. Ты должен был быть осторожней. Ты должен был... Она осеклась. Слишком много слов. Слишком много чувств, в которых она до сих пор не призналась даже себе. Он зашевелился. Медленно открыл глаза. — Приземлился... шикарно? — хрипло выдохнул он. Она фыркнула. Но глаза её блестели. — Как мешок тролльих кишков. — Зато спас тебя. — и мягко улыбнулся. — Как ты можешь так спокойно говорить об этом? — Фина аккуратно бьет его по здоровому плечу. — Людей на трибунах защищает специальное заклинание, ты, идиот! Он слабым движением коснулся её руки. И ничего не сказал больше. И она тоже — не сказала. Потому что всё, что было между ними — ещё не нашло слов. Но уже существовало. Где-то между кожей, взглядом и сердцем. Поздним вечером, Анджелина и Серафина ушли, остались только они втроем. Близнецы и Ли. Фред, сложив руки на груди, подошел ближе: — Ты влюблён в неё. — Что?! — Да брось, Джордж. Я тебя знаю. Ты смотришь на неё, будто она новогодний фейерверк. Я давно подозревал, ещё с конца первого курса. И сегодняшнее твое спасение - прямо подтверждение моей догадки. — Нет. — Ага. — Ли кивнул. — Это уже все знают, бессмысленно скрывать. — Отстаньте, — пробурчал он, резко вставая. — Мы просто друзья. Но всё, что он не говорил вслух — было написано у него в глазах. — Мистер Уизли, что это такое!? — вскрикнула мадам Помфри, появившись в больничном крыле. — Сейчас же ложитесь, а вы...мистер Уизли и мистер Джордан, уходите. Время посещения закончено. Они ушли, хотя Фред и обернулся в последний момент к брату, сощурившись. На что - Джордж просто отвернулся.

***

Когда правда пришла — она не ворвалась, не закричала, не обрушилась шквалом. Она села рядом. Мир вокруг не изменился. Хогвартс продолжал жить своей шумной жизнью: экзамены, перья, книги, гремящие шаги в коридорах. Только у Серафины всё внутри будто свернулось в клубок. Сириус Блэк — не убийца. Он жив. Он сбежал. Он невиновен. Так звучало письмо её тети Андромеды. Сначала она не верила. Потом — не дышала. А потом — просто сидела. Молча. В кресле у камина. Взгляд опущен. Колени сжаты. Всё казалось нереальным. Как будто мир перевернули — но оставили её стоять вверх тормашками. Рядом уселся кто-то. Без слов. Без «ты в порядке?» Рыжая голова. Тёплое плечо. Джордж. Он молчал. И она была ему за это благодарна. — Я всегда думала, что его больше нет, — прошептала она. — А теперь он есть. Серафина кивнула, всё ещё не поднимая взгляда. — Но что мне теперь с этим делать? Он не ответил. Но остался рядом. А это и было ответом. Позже, в библиотеке, Фред шумно уронил стопку книг рядом с ней, которую точно не собирался читать, а взял для вида. — Ну и? — сказал он, присев напротив, будто речь шла о домашке. — Ты с нами об этом даже не говоришь. А должна бы. — А что говорить? — сухо бросила она, глядя исподлобья. — Ну, например: «Вы были правы. Мой отец не маньяк». Или: «Я запуталась. Мне больно. Я злюсь. Я не знаю, что чувствую». — А ты всё это в себе носишь? — Я - Уизли, дорогуша. Я всё в себе ношу. Даже то, что не моё. Она усмехнулась. Еле заметно. Но это было первым, что не было пустым за весь день. Фред резко встал и сел рядом с ней, приобнимая, Фина положила свою голову ему на плечо. — Спасибо, — тихо сказала она. — Вам обоим. Уизли кивнул: — Мы ж семья. Пусть и неофициально. На следующее утро она села рядом с Поттером на завтраке. Просто так. Он удивился — но не прогнал. — Ты знал? — спросила она, положив на тарелку хлеб, который не собиралась есть. — Я... да. С недавних пор. Вообще то, это был я, кто помог сбежать Сириусу отсюда. — И ты не рассказал? — Я не знал, как. Да и... ты не выглядела так, будто захочешь это услышать. Она кивнула. Пауза. — Но ты поверил ему. — Сразу. Потому что глаза не лгут, — сказал Гарри, глядя в свою чашку. — У нас с ним одинаковые глаза, — сказала она, будто в пустоту. — Да. У вас одинаковые глаза. Он попросил передать тебе извинения, что не успел встретиться с тобой. Но он ждет тебя в своем доме на площади Гриммо 12. — Ясно.. Они сидели молча. Просто рядом. Теперь между ними было что-то общее.

***

Июль.

Лето в Годриковой лощине выдалось жарким. Тед уходил на работу, Андромеда долго поливала растения, а Серафина просто... была. Между книгами. Между окнами. Между мыслями. Этот месяц она гостила у Тонксов, наверное в последний раз. Потому что в августе, она окончательно переезжает к отцу. А потом пришла сова. Клюв — в окно. Перо — огненно-рыжее. Письмо пахло мятой и чернилами. «Фина, Не знаю, как ты там, но если ты до сих пор живёшь среди зануд и скуки — это катастрофа. Мама сказала, что если ты не приедешь хотя бы на неделю, она отберёт у меня ложки. А это серьёзно. Короче, приезжай. Нору покажем, курицу спасём, гномов пнём. А я — я просто... хочу, чтобы ты была здесь. Джордж.» Сердце ударило. Чуть чаще. Она улыбнулась. Совсем чуть. — Я поеду.

***

Нора.

Дом выглядел так, как она себе представляла: странно, криво, шумно — но тепло. Невыносимо тепло. Молли Уизли заключила её в объятия, как будто она — потерянная дочь. Мистер Уизли долго расспрашивал про маггловские книги, в которые Серафина никогда не заглядывала. Джинни тут же потащила её наверх — показывать комнату, где «будешь спать, если Фред не развалится посреди пола.» — Тебе правда тут нравится? — спросил Джордж, когда они вечером сидели на крыльце, глядя, как закат красит сад в золотое. — Очень, — честно сказала она. — У вас тут... не как у нас. Не как в Гриммо. Не как в Хогвартсе. — А как? — По-настоящему. Он улыбнулся. — У нас ещё и огород есть. Там гномов можно пинать. — Я не ношу обувь для пинания. — Значит, будешь командовать мной. Она взглянула на него. Тихо. Почти растерянно. А потом перевела взгляд в закат. — Ты не представляешь, как мне сейчас легче, — прошептала она. — Я рад, — просто ответил он. И снова — без признаний, без пафоса. Только тёплый воздух. Его плечо рядом. И то чувство, что если бы она вдруг сорвалась — он бы поймал.