Серафина и семь шагов до весны

Класс Защиты от тёмных искусств на седьмом этаже встретил учеников непривычной тишиной. Ни единого тренировочного манекена. Ни одного открытого сундука с гриндилоу. Даже пыль с книг смахнули так, что помещение будто бы стерильным стало. Свет из высоких окон отражался от идеально вычищенного пола, а запах был — сухой, чернильный, отталкивающе «официозный». Атмосфера напоминала больше нотариальную контору, чем класс, где учат защищать свою жизнь. Серафина села рядом с Джорджем — как и всегда, их скамья была чуть левее от центра, ближе к задним рядам. Справа — Фред и Анджелина, за ними — Ли Джордан. Несколько других семикурсников, включая Кэти Белл и Алисию, негромко переговаривались. — Никогда не видел, чтобы класс Защиты выглядел так... безжизненно, — пробормотал Джордж, оглядывая стены. — Где все летучие мыши и пафос? — Думаю, их повесили за неподчинение, — буркнула Серафина, вытаскивая перо. Фред вздохнул и с шумом бросил сумку на стол: — Угадайте, кто забыл сменную мант... — — Доброе утро, — раздался знакомый приторно-медовый голос. В класс, скользя как карамельный дух порядка, вошла Долорес Амбридж. Розовая мантия, брошка в форме котика и крошечные каблучки, которые звонко постукивали по полу, будто часы, отсчитывающие последние секунды свободы. — Пожалуйста, достаньте свои перья, пергамент и учебники, — проговорила она, как будто обращалась к классу детсада. — Палочки — убрать. Серафина и Джордж переглянулись. — Убрать? — шепнул он. — Может, она ещё скажет, чтобы мы из учебника колдовали? — Шшш, — тихо усмехнулась Фина, пряча улыбку в ворот мантии. — Сегодня мы поговорим о теории Заклинаний защиты, — продолжила Амбридж, пройдя к столу. — А затем... перепишем целиком первый параграф, чтобы лучше его усвоить. — Параграф на три страницы, — шепнула Анджелина, листая книгу. — Отличное начало. — А можно потом сразу переписать «Историю магии» и сдохнуть в обнимку с пером? — усмехнулся Фред. — Тише там, — отрезала Амбридж, не поднимая глаз. — Её усы двигаются, когда она злится, — прошептал Джордж, слегка наклоняясь к Серафине. — Это заклинание «Инфериус Усатус»? Фина с трудом сдержала хихиканье, прикрывая рот рукой. Её плечи затряслись от смеха, хоть и очень тихого, почти незаметного. — Мисс Блэк, — внезапно раздалось с противоположного конца класса. Серафина вздрогнула и подняла глаза. Амбридж уже стояла перед ней, наклонившись чуть вперёд, и вся её «миловидность» сменилась на тонкую, стеклянную неприязнь. — Вы считаете, что наш сегодняшний урок — повод для веселья? — Нет, профессор, — быстро ответила она. — Просто... — У неё просто отличное чувство юмора, — вставил Джордж, тут же вставая. — Тише! — Амбридж хлопнула в ладоши. — Мисс Блэк, вы останетесь после занятий. Мы побеседуем. Приятно, когда ученики проявляют рвение с первого же дня. — Это несправедливо! — вскинулся Фред. — Она даже слова не сказала! — Почему она? Это я её рассмешил! Весь класс взорвался в негодовании. — Я сказала, ТИХО! А если вы продолжите в том же духе, мистер Уизли, то присоединитесь к ней. — Амбридж одарила его натянутой улыбкой. — А что, будем вместе писать «я не буду смеяться на уроках» кровью? — вмешалась Анджелина, вскинув бровь. Да, вся школа уже знала о том, какой метод воспитания у неё был. — Джонсон, — с нажимом произнесла Амбридж. — Похоже, вы тоже забыли, кто здесь преподаватель. — Вы забыли, что мы - не дети, — холодно произнесла Серафина. — И нас нельзя запугать манерой говорить, как будто мы на утреннике. Амбридж замерла, её лицо подёрнулось лёгким румянцем, а голос стал ледяным: — Ещё одно слово, мисс Блэк... и беседа после уроков будет... долгой. Вы же не хотите закончить как ваш отец? Настала мертвая тишина. — Если я сказала, что считаю нужным делать так, то вы не спорите со мной. Я преподаватель, а не вы. Прошу в предь, больше не говорить со мной в таком тоне. Серафина отвела взгляд. Джордж положил руку на её локоть под столом, и та посмотрела на него — в его взгляде было одновременно и гнев, и забота. — Всё нормально, — прошептал он. — Мы справимся. Она не вечна. — А мы - молодые и изобретательные. — добавил Фред, подмигивая. Урок продолжился в удручающей тишине, наполненной скрипом перьев и шелестом страниц. Но что-то уже изменилось. Сила Амбридж была в её методах. А сила их — в том, что они были вместе.

***

Фина сидела с Анджелиной в их комнате. Соседки остались прежними, правда вот встречаться с Алиссией стало в разы неприятнее. Спиннет не упускала возможности как то уколоть Фину, пускала ядовитые комментарии и насмехалась. Анджелина в серьез подумывала попросить МаГонагалл дать им другую соседку, но Блэк остановила её, сказав что не боится Алиссию. — Мне пора к этой старухе. — Фина поднялась с места, закидывая сумку на плечо. — Я пойду с тобой. — Джонсон тут же встала за ней и посмотрела на Алиссию и Кэти. — В любом случае, нахождение здесь доставляет мне минимум удовольствия. Алиссия громко фыркнула, а Кэти поежилась на месте. — Кэт, тебе не кажется, что в комнате завелись жабы? — Если мы жабы, то вы две крысы. — бросила напоследок Фина и громко захлопнула дверь. Когда они спускались в гостиную, то услышали громкие крики. — Хорошего понемножку! — громогласно заявила Гермиона Фреду и Джорджу; они подняли на неё глаза с лёгким удивлением. — Да, ты права, — кивнул Джордж. — Доза, кажется, немного великовата. — Я, кажется, сказала вам утром: вы не имеете права испытывать на учениках эту дрянь! — Мы же им платим! — возмутился Фред. — Это не важно. Вы подвергаете их опасности! — Глупости, — отрезал Фред. — Уймись, Гермиона, с ними всё в полном порядке! — успокаивающе сказал Ли, который, переходя от первокурсника к первокурснику, засовывал им в открытые рты тёмно-красные конфетки. — Вот, смотри, они приходят в себя, — сказал Джордж. Некоторые первокурсники действительно зашевелились. Иные, почувствовав, что лежат на полу или висят на ручке кресла, были настолько этим напуганы, что Гарри понял: Фред и Джордж не предупредили их о действии, которое окажут на них «сладости». — Как себя чувствуешь, нормально? — участливо спросил Джордж маленькую темноволосую девочку, лежащую у его ног. — Я... да, кажется, — слабым голосом ответила она. — Замечательно, — радостно сказал Фред, но миг спустя Гермиона выхватила у него из рук и блокнот, и пакет с Обморочными орешками. — Ничего замечательного! — Да ты что, ведь они остались живы! — сердито возразил Фред. — Не смейте этого делать! Что, если кто-нибудь всерьёз заболеет? — Никто не заболеет, мы всё уже проверили на себе, мы просто хотим убедиться, что они на всех действуют одинаково... — Если вы не прекратите, я... — Оставишь нас после уроков? — спросил Фред тоном, в котором слышалось: «Хотел бы я посмотреть, как ты попробуешь». — Посадишь нас строчки писать? — ухмыльнулся Джордж. По всей гостиной зазвучал смех. Гермиона словно бы стала чуть выше ростом; глаза её сузились, в пышных волосах, казалось, затрещало электричество. — Нет, — заявила она вибрирующим от гнева голосом. — Я просто напишу вашей матери. — Ты этого не сделаешь, — в ужасе проговорил Джордж, отступив на шаг. — Ещё как сделаю, — мрачно сказала Гермиона. — Если вы сами хотите глотать эти идиотские штучки, глотайте сколько угодно, но давать их первокурсникам я не позволю! Фреда и Джорджа как громом поразило. Было совершенно ясно, что угроза Гермионы — удар ниже пояса. Фина присвистнула. — Молодец, Гермиона! — Ты должна быть на нашей стороне, это ты помогала их делать! — нахмурился Джордж. — Да, но помните, что я вам говорила? Я принимаю участие в создании, но вся ответственность на вас. — Ты предательница. — буркнул Фред. — Куда это вы собрались? — К Амбридж, ты что забыл? — К Амбридж? — Гермиона моргнула, а затем достала из своей сумки кое что, что было похожим на мазь. — Держи, Гарри помогает она. — Мерлин, она действительно будет заставлять писать тебя это? — запереживал Джордж. — Все в порядке. Я приняла одно зелье, мама научила. — Твои родителя взбесятся когда услышат то, что она сделала. — вдруг сказал Гарри. — Да, а мисс Лавузье вообще может сюда приехать. — согласился Рон. — Ну, была бы воля папы, и он приехал бы. — Фина, уже 7. Тебе пора. — Увидимся позже, ребята. Она вышла из гостиной и Джордж вздохнул. — Эй, ты идешь? — спросил Ли Джордан. — Нет, я останусь. Подожду её здесь. — Уизли сел на диван. — Я с тобой, не вынесу присутствия Алиссии и Кэти. — сказала Анджелина и плюхнулась рядом с ним. — Что ж, тогда и я с вами. — Фред поступил так же.

***

Через пару часов дверь в гостиную распахнулась с резким скрипом, и Серафина вошла, будто за ней гнались дементоры. С плеч соскользнула сумка, локоны разлетелись, щеки были красными от злости, а губы дрожали. Она казалась не собой — разбитой, раздавленной, выгоревшей за один только вечер. На диване её уже ждали — Джордж тут же поднялся, Фред с Анджелиной откинулись вперёд, встревоженно глядя на неё. — Фина! — Джордж оказался рядом за секунду. Девушка не выдержала, кинулась к нему в объятия и зарылась лицом в его грудь. — Всё, всё... — прошептал он, сжимая её крепко и укачивая на руках, будто в этом объятии он мог бы спрятать её от всего мира. — Тише, ты уже здесь. Мы рядом. Всё хорошо. — Она... — голос Серафины захлебнулся, срываясь от рыданий. — Она заставила меня писать: «Я не должна смеяться на уроках»! Вкалывать это в кожу, Джордж, вкалывать! И всё это время... всё это время она говорила про моего отца... Что я... что я буду такой же убийцей, как он... что, если я не стану слушаться её, я закончу так же, как он, в Азкабане... как он... Она отстранилась, заплаканная, злая, дыхание прерывистое, как после бега, а щеки пылали от боли и унижения. Одним стремительным движением она швырнула свою сумку в стену. Она глухо ударилась о камень, рассыпав содержимое — пергаменты, перья, учебник по ЗОТИ, чёрнильница, которая с тихим плюх залила половину разворота. — Как она смеет говорить такое обо мне!? О моей семье!? Она ничего не знает! Ни-че-го! — Фина... — Анджелина встала, но не приблизилась. — Успокойся. Пожалуйста. — Нет! — почти крикнула она, сжимая кулаки. — Я не могу... Я не хочу это терпеть! Мы ничего ей не сделали. Мы не пытались саботировать урок. Мы даже сидели молча, а она всё равно... она выискивала момент, чтобы унизить! Меня! При всех! Она подошла к дивану, схватила подушку и с размаху кинула её в камин, где пламя только-только затухло. Всё внутри неё клокотало — то ли от злости, то ли от стыда, то ли от безысходности. — Она просто хочет подавить всех, кто выделяется, — ровно проговорил Фред, нахмурившись. — Особенно тех, кто не боится быть собой. А ты, Фина, пугаешь её. Потому что ты сильная. — Это не повод... — Серафина села, уронив голову в ладони. — Это не повод позволять ей это. — Конечно нет, — тихо согласилась Анджелина, садясь рядом. — И мы не позволим. — Знаешь, что ты сейчас делаешь? — Джордж опустился на колени перед ней, мягко взяв её за руки. — Ты даёшь ей власть. Она хочет, чтобы ты плакала. Хочет, чтобы ты чувствовала себя ничтожной. А знаешь, почему? Фина вскинула на него взгляд, всё ещё злой и раненый. — Потому что ты напоминаешь ей о свободе. О том, чего у неё никогда не было. Ни тепла, ни любви, ни настоящих друзей. И вот она вцепилась в свои законы, как в кнут, потому что боится потерять контроль. — Я хочу, чтобы она потеряла его. — злобно прошептала Фина. — Хочу, чтобы она узнала, каково это — когда тебя унижают. — И узнает, — хором сказали близнецы. Фред поднялся и ухмыльнулся: — Я тут как раз думаю, не подкинуть ли в её чай склизневого порошка. Он вызывает судороги лица... будто у тебя мышечный тик. — Или, — подхватил Джордж, вытирая слезу с щеки Серафины, — напишем от её лица «реформаторское» письмо Министерству и случайно разошлём по школе? — А может, просто оглушим её? — мрачно предложила Серафина, и они все рассмеялись — хрипло, устало, но всё же искренне. Анджелина, скрестив руки на груди, мягко сказала: — Ты не одна. Даже если она нас всех накажет — мы будем наказаны вместе. — И будем мстить тоже вместе, — добавил Фред, подмигнув. Джордж притянул Серафину к себе ближе, её лоб уткнулся ему в плечо.

***

Северный ветер подвывал у окон башни Гриффиндора, неся с собой свежий воздух с гор, окрашенный запахами мокрых камней и увядающей листвы. За окнами стремительно сгущались сумерки, и надвигающийся вечер наполнял замок особенной тишиной: как перед бурей. Но в одной из комнат, что делили Фред и Джордж, буря уже начиналась. — Она что, опять повесила указ? — раздался голос Серафины, едва она переступила порог. — Мм, — хмыкнул Фред, сидящий на спинке кресла, — «Указ №20. Любые беседы, не относящиеся к учебному процессу, в коридорах между 9 и 10 вечера — караются наказанием». — Не шутка? — Анджелина, лежащая поперёк кровати Джорджа, откинулась назад и скептически хмыкнула. — Вот уж правда, бюрократия ради бюрократии. — Я жду указа, где нам запретят дышать чаще тридцати вдохов в минуту, — добавил Джордж, стоящий у окна. Он прижал штору и посмотрел наружу, где на доске у входа в Большой зал действительно красовался новый свиток с гербом Министерства. — Не знаю, как вы, — произнесла Фина, снимая свой кардиган и бросая на спинку стула, — но я скоро начну её игнорировать в открытую. — Не «скоро», — поправил Джордж, подойдя ближе, — а прямо сейчас. Он приобнял её за плечи и поцеловал в висок. Фина прижалась к нему, тяжело вздыхая: — Я чувствую себя как в клетке. — Мы с Фредом думаем над новой вредилкой. «Розовая вонь». Если правильно бросить к её туфлям — её голос начинает пищать, как у пикси. — Прекрасно, — улыбнулась она. — А как там, «не приближаться к профессору Амбридж на расстояние менее трёх футов»? — Это уже Указ №12, — фыркнула Анджелина. — У нас табличка с ними будет, вон, над унитазом. Почитал и не скучно. Все рассмеялись. Ужин в Большом зале был холодным — не по температуре, а по атмосфере. За длинными столами шептались, опуская глаза, а на возвышении у преподавательского стола сидела Амбридж, словно фарфоровая кукла, неестественно прямая, с мерзкой усмешкой на лице. Фина сидела между Джорджем и Фредом, а напротив — Анджелина. Они почти не ели, лишь ковыряли картофель и искоса переглядывались. — Всё хуже и хуже, — тихо сказала Фина. — Я сегодня видела, как она отчитала Парвати только за то, что та уронила чернильницу. Угрожала отправить её домой. — Может, и отправит. — Фред говорил тихо, но взгляд был мрачным. — Она делает всё, чтобы мы сами уехали. Чтобы Ордена тут не было. Чтобы ты... Он осёкся. Фина подняла глаза. — Чтобы я что? — Чтобы ты сломалась. — тихо закончил он. Позже, когда они вернулись в комнату, где всегда собирались вчетвером, разговор был уже иным. Джордж лежал на полу, облокотившись на подушки, а Фина — рядом, скинув мантии, в уютном свитере. — Знаете, — сказала она, — иногда мне кажется, что если я ещё раз увижу её лицо, то просто встану и уйду. К папе. К черту все. — Она нападает на тебя и Гарри чаще, чем на остальных, — пробурчала Анджелина. — На Гарри понятно. И на тебя, на удивление, тоже. И знаешь почему? Фина кивнула. — Из-за отца. — Потому что ты Блэк, — добавил Фред. — А она ненавидит всё, что не может контролировать. На следующий день утро началось с лекции Амбридж. Урок Защиты от тёмных искусств проходил в тишине, нарушаемой только скрипом перьев. — Откройте раздел третий. Тема: Теоретические основы обороны. Палочки убрать. Перья достать, — пропела она. — Теория, да? — прошептал Джордж, склонившись к Серафине. — Надо будет завтра теоретически покормить гиппогрифа. Просто сесть и подумать, как он сыт. Она едва не прыснула со смеху. — Мисс Блэк. — Амбридж тут же обернулась, как акула на запах крови. — Что вас так развеселило? — Простите, ничего, — выдохнула Серафина, стирая улыбку. — Вы останетесь после урока. Дисциплинарное задание. — Это был я! — резко сказал Джордж, вставая. — Я пошутил, не она! — Я говорю с мисс Блэк. — лицо Амбридж стало каменным. — И я сделаю всё, чтобы она поняла, что в этом замке нет места для веселья на уроках. Особенно, если оно исходит от детей преступников. — Что вы сказали? — рявкнул Джордж, но Фред удержал его за руку. Серафина поднялась из-за парты медленно, почти лениво. В её движениях не было резкости — только сталь. — Если бы вы знали, сколько людей вы сами уже записали в преступники, просто потому что они дышат свободнее, чем вы, — сказала она спокойно, чётко. — Страшно, правда? Что в этом замке есть кто-то, кто вам не подчиняется. Я. Например. — Минус 50 баллов Гриффиндору... — начала Амбридж, побелев. — И две недели отработки... — Прекрасно, — перебила её Серафина с ледяной вежливостью. — Запишите. Но запомните и вы: дети преступников, как вы выразились, не склонны молчать. Мы слишком хорошо знаем, к чему приводит тишина.