Со страниц других миров

Он бежал по лесу, прижимая к груди детей, а в стволы деревьев рядом впивались пули. Одна из них попала в бок, но он не имел права хоть как-то отреагировать. Дети слишком напуганы угрозой нацистов, им не стоит знать, что единственный защитник ранен. Он справится. Он вернёт детей их отцу, чего бы ему это не стоило. Ростислав с криком подорвался с кровати, пытаясь схватить несуществующее оружие. Замерев, оглядев пустую комнату, он упал обратно на кровать, выдыхая. Просто очередной кошмар военных лет. Просто 30 лет с конца Великой Отечественной Войны, но его всё не отпускало. Он ушёл из армии, не справляясь с преследующими кошмарами, но легче не стало. Тело тосковало по активной жизни и адреналину в крови, работа охранником была просто ненавистна. Отпуск, всученный в январе, тоже совершенно не радовал. Встав с кровати, Рос поплёлся умываться. Зеркало над раковиной показало лицо, обезображенное  шрамами до неузнаваемости. Плата за жизнь ваном в Российской Империи. Ваны – дети воплощений, наделённые большим сроком жизни и невероятными способностями, частично унаследованными от родителей. Но во времена Российской Империи считалось, что ваны ни годны ни на что, кроме войн и общение с ними негативно влияет на воплощений. Поэтому всех ванов в возрасте 3 – 4 лет отлучали от родителей, когда становилось понятно, что это не воплощение и обезображивали лицо, чтобы не допустить узнавание родителями. После прихода к власти СССР практика была прекращена, но большинство семей так и не воссоединилось. Рос с тоской смотрел на собственное отражение. Неудивительно, что большинство ванов оставались одиноки. Кто в здравом уме сможет полюбить такого урода? Намотав шарф на лицо, накинув лёгкую куртку и ушанку, парень вышел на улицу. Москва ослепила сиянием снега и лучами восходящего солнца. Единственный плюс этого отпуска – возможность посетить столицу. Ему нравился этот город в первую очередь за счёт своего воплощения, с которым ему посчастливилось познакомиться в 40-х годах. Несмотря на время, народу было много. Все куда-то спешили, говорили, смеялись, ругались. Совсем не похоже на его привычный ритм жизни. Город был красив, как всегда. Но любование не помешало заметить пристальный взгляд. Военная подготовка давала своё и Рос обернулся до того, как его схватили за руку. - Что вам нужно? – сдержаться и не атаковать оказалось сложно. - Извините, если напугала. – Рыжая девушка с зелёными глазами показалась смутно знакомой. - Вы ведь Ростислав, да? Который был под Минском в 41? - Я вас точно где-то видел. Мы служили вместе? - Нет – нет. Может, вы помните, вы нас с братом тогда спасли. – Рос замер. - Та вы… БССР! Как вы меня узнали? - Давайте на ты, мы с УССР вам жизнью обязаны. - Это был мой долг, да и не погибли бы вы. Действующие воплощения не умирают. - Тем не менее, только вы послушали детей и не отдали нас предателям. Нацисты с нами бы сделали кое-что похуже смерти, последствия были бы ужасны. А узнала я вас по внешности. У вас яркие бело – голубые глаза и волосы из-под шапки на солнце золотом отливают. Ни у кого я такого больше не видела. - Спасибо за комплимент, но не преувеличивайте. У меня для вана вполне обычная внешность. - Вы себя не недооценивайте. Я хотела бы пригласить тебя к себе в гости. И я же говорила, давайте на ты. - Да разве я бы смел… - Ничего не знаю, отказы не принимаются. – И девушка потащила его за руку, не слушая вялых возражений. А Рос испытывал странную смесь из радости, смущения и неловкости. Ребёнок, с которым он тогда провёл на полторы недели в лесу, здоров и рад его видеть, желая начать общение. С другой стороны, это была не обычная девочка, а сама республика, будущая страна… Косые взгляды сослуживцев провожали, а шепотки не прекращались даже когда он находился рядом. -… любимчик. - Подумаешь, подвиг… -… будто он первый так… - По блату… - Да что он вообще знает… Бессильно сжав кулаки, пришлось сдерживать все свои ответы. И про присутствие нужного образования, и про действительно присутствующие навыки… Да много чего хотелось сказать. Новые погоны жгли плечи. Им не стоит возобновлять общение. На себя Росу было плевать, но злые языки порочат репутацию в первую очередь страны и республик. Просто посидят минут 30 и он уйдёт, оставив в сердце приятные воспоминания. Вошли они, на удивление, в обыкновенный подъезд, в двухкомнатную квартиру на 3 этаже. - Белка, это ты вернулась? Чего так рано? - Из-за косяка высунулась похожая рыжая макушка с голубыми глазами. - Ты не представляешь, кого я на улице встретила! - А? Быть не может, ты же Ростислав, да? Тот самый, спасший нас! – К нему выскочили и обняли. – Я уже и не надеялся встретить вас снова. - Я тоже рад встрече. Вы оба сильно изменились, выросли похорошели. - Вы тоже всё также прекрасны. Проходите, не стойте на пороге. Я сейчас чай сделаю. Отец в магазин ушёл, скоро вернётся. - Папа рад будет тебя видеть. Он часто вспоминает года, когда вы вместе работали, сетовал, что ты ушёл. – При упоминании их отца уши заалели. Неужели они снова увидятся, спустя столько времени? - Как вы поживали все эти года? - Замечательно! Закончили МГУ им. М. В. Ломоносова на отлично, сейчас учимся у отца. - Он нам с Белкой объясняет, что значит – быть страной и какие у нас обязанности. - Я всё никак не могу запомнить точную последовательность у некоторых ритуалов. – Брат с сестрой начали вдаваться в подробности, когда дверь неожиданно хлопнула. Слава замер, чувствуя, как квартира наполняется непередаваемым ароматом, всегда окружающим страну. - Я вернулся, малышня. У нас что, гостит? Хоть предупредили бы, что приведёте кого. - Пап, привет, мы тут, на кухне. Я тут на улице одного нашего давнего друга встретила и уговорила зайти. – Рос задержал дыхание, слыша приближающиеся шаги. Сердце зашлось в груди. - Приветствую, товарищ СССР. Я рад видеть вас в добром здравии спустя столько лет. – Крупная фигура замерла на пороге кухни. Он был всё таким же, ни на день не изменился. Человеческое обличье выглядело восхитительно, Рос с трудом оторвал глаза, поднимая взгляд выше. Шоколадные волосы в небольшом беспорядке, слегка смугловатая кожа и карие глаза, светящиеся удивлением, быстро сменившимся радостью и непонятной эмоцией, назвать которую Рос бы не посмел. - Рос, какая встреча. И не надо так официально, мы же не на службе, да и ушёл я оттуда. – К нему подошли вплотную и наклонились к лицу, положив руку на плечо. – Я очень рад, что судьба свела нас вновь. И привет, Слав. Объятья лишили дара речи, утопив в смущении. Радость встречи смешалась с чувствами, которые, как он надеялся, исчезли спустя столько лет. Спокойный голос совсем не отражал бури в душе, слова на бумаге кружились хороводом, а уши явно покраснели. Сидя на стуле, он что-то говорил, но по телу струился предательский жар. А Союз стоял за спиной, положив руки на плечи. Его дыхание касалось волос, а мягкий, бархатный, будто мурчащий голос, задающий вопросы, совсем не давал сосредоточиться. Рука пришлась вдоль тела и опёршись о бедро, лицо СССР замерло прямо над плечом подчинённого, заглядывая в документы. Рос мысленно взвыл, борясь с возбуждением. Увещевания самому себе о разном положении и статусе уже плохо помогали. Тогда он сбежал, ушёл из армии, из города, разорвав все связи. Ван не может влюбиться в воплощение страны, да и к тому же в своего начальника. Что люди подумают? Союз его не искал, ну или, по крайней мере, не связывался, хотя явно мог. Никто не может спрятаться на территории страны от её воплощения. Скорее всего, он принял его выбор, решив оставить всё в прошлом. А сейчас он сидел рядом, расспрашивал о жизни и смотрел тем же самым взглядом, не дающим и шанса сбежать вновь. По телу прокатилась волна жара, когда его взяли за руку. - У тебя же сейчас отпуск, верно? Дети учатся, а я свободен как раз, могу показать столицу. Ты не против? - Да, было бы неплохо, если вы… ты не сильно занят. – Глаза напротив сверкнули восторгом. Внизу живота потяжелело. - Я совершенно не занят. Да и нам многое ещё можно обсудить, вспомнить прежние времена. Ростислав слушал про лучшие места Москвы, неизвестные большинству туристов и не мог перестать улыбаться. Просто… А почему бы и нет? Они больше не в армии, да и работу давно уже пора сменить. Права ванов и воплощений уровняли уже давно, так может и правда стоит дать этим чувствам шанс на жизнь, хотя бы на эти несколько недель отпуска?