Глава 20
13 августа 2025 г., 14:15
Примечания:
Первая часть главы — сцена 18+.
Следующим утром Малфой проснулся раньше Гермионы. Ему нужно было заняться своими ранами.
На лице тянулся длинный порез, который он смочил эссенцией бадьяна, но решил не перевязывать: ночь уже прошла, и рана успела подсохнуть. Он также сломал ребро.
Встав перед зеркалом в ванной, Малфой приподнял рубашку. Тёмно-фиолетовые и грязно-жёлтые пятна. Он с отвращением поморщился и осторожно прощупал кость.
Он нащупал перелом. Надавил сильнее — лёгкий импульс магии, болезненный хруст — кость встала на место.
Малфой резко выдохнул и опустил рубашку.
Латвия была катастрофой. Пожиратели Смерти оказались в меньшинстве. Наводка о палочке, очевидно, была подброшена намеренно, и теперь Малфой остался со сломанными рёбрами и кровью семерых убитых членов Ордена на руках. Он их не знал. Наёмники, судя по виду.
Хотя как Орден находит или финансирует этих новых бойцов, Малфой мог только гадать.
Он не испытывал сожаления за то, что убил их, даже несмотря на своё обещание беречь Орден. В этот раз они напали первыми. Он сделал всё, что мог.
Малфой втёр мазь в мелкие порезы на предплечье. Дверь в ванную приоткрылась; Ворон протиснулся внутрь.
Маленький чёрный котёнок наблюдал за Малфоем с любопытством. Мужчина взглянул на него в отражении зеркала.
— Тут нет ничего интересного, — сказал он. — Останься лучше в постели с Гермионой.
Но Ворон только зевнул, затем ловко запрыгнул на мраморную столешницу и сел.
— Как хочешь, — хмыкнул Малфой, возвращаясь к осмотру ран. Он оторвал зубами кусок бинта, прежде чем наложить его на грудь. — Главное — сделать самую болезненную часть первой. Рёбра уже готовы, видишь? Теперь все эти мелкие порезы и ссадины ощущаются так же легко, как щенячьи поцелуи.
Хотя, пожалуй, не совсем как щенячьи. Малфой взмахнул палочкой и вытащил маленький, искривлённый кусок металлических обломков, застрявший в его руке. Ворон тревожно взвизгнул, когда Малфой бросил осколок в раковину.
— Тише, — прошептал Малфой. — Не буди свою маму.
Он остановил кровь при помощи повязки.
Такие травмы были для него обычным делом. Он полагал, что в ближайшем будущем Гермиона почувствует себя в достаточной безопасности и комфорте, чтобы не пугаться при виде его ран. Но пока он не хотел её тревожить.
Убедившись, что повязка держится, Малфой опустил рубашку. Ворон снова мяукнул, когда он включил воду, чтобы помыть руки.
— Я думал, кошки должны быть тихими. Т-ш.
Но котёнок ответил капризным мяуканьем.
Малфой вырос среди больших рыжих охотничьих псов. Он предпочитал собак.
Он услышал, как Гермиона зашевелилась в постели за дверью . Ворон снова мяукнул и, радостно спрыгнув со столешницы, выбежал в спальню.
— О, доброе утро, — сонно протянула Гермиона. — Я думала, ты мне приснился…
Малфой улыбнулся про себя, убирая медицинские принадлежности.
— Малфой? — позвала она.
— В ванной, — ответил он. — Ты хорошо спала?
— Да, — сказала она с довольным зевком. — О, ты должен это увидеть, Ворон катается и показывает свой маленький животик…
Малфой вышел, чтобы исполнить её просьбу.
— Мило, — вежливо сказал он, хотя поведение кота казалось ему совершенно обычным.
Гермиона же выглядела как взъерошенный маленький ангел. Щёки порозовели; она тёрла глаза, а непослушные кудри цеплялись за пальцы.
— Думаю, Ворон хочет исследовать дом, — сказала Гермиона с очередным зевком.
Ворон, и правда, уже стоял у двери с видом маленького императора.
— Я выпущу его, — сказал Малфой. — Останься в постели, милая.
— О, спасибо. Думаю, он голоден…
— На кухне для него есть еда и вода. Ему понравится бродить по дому, — Малфой приоткрыл дверь, и Ворон метнулся в коридор, исчезнув.
Малфой обернулся к Гермионе.
— Что мы будем делать сегодня? — спросила она с улыбкой. Она взбила подушку и прислонила её к изголовью, затем с довольным видом снова откинулась на неё. — Я думала, может, устроим для Ворона маленькое гнездо из одеял у окна. Чтобы он мог смотреть на птиц. Живоглот это обожал…
Но Малфой лишь взглянул на неё с извиняющимся видом. Гермиона тут же напряглась, потом выпрямилась, будто собиралась с силами, чтобы удержать Малфоя рядом.
— Тебе ведь не обязательно уходить прямо сейчас, правда? — спросила она, подняв на него взгляд.
Малфой провёл пальцем по локону её волос, завивая его в нежную спираль.
— Прости, — тихо сказал он. — Мне нужно встретиться с Долоховым и спланировать наш следующий шаг в поисках.
Рука Гермионы скользнула в его, переплетая пальцы крепким узлом. Она сжала их, в глазах мелькнуло чуть ли не отчаяние.
— Нет, — сказала она. — Пожалуйста, останься. Уйдёшь завтра, хорошо? Мы можем остаться здесь сегодня, ты поиграешь с Вороном вместе со мной, и просто… уйдёшь завтра.
Малфой поморщился.
Он не хотел уходить. Особенно, когда она смотрела на него так.
Но он чувствовал, что его всё более частое отсутствие на вылазках уже начинает бросаться в глаза. К тому же, чем раньше они найдут палочку, тем скорее он сможет запереться с Гермионой на долгие дни.
Малфой провёл ладонью по её волосам. Мягким и тёплым.
— Прости, — повторил он.
— Нет! — взмолилась Гермиона. — Малфой… пожалуйста. Разве не этого ты хотел? Проводить время со мной?
Она встала на колени на кровати — её лицо едва доставало до его плеч — и обняла его.
Это было неожиданно и, каким-то образом, даже более интимно, чем поцелуй.
Невинный жест привязанности.
Потребности.
Её щека крепко прижалась к его груди, тонкие руки обвили его торс. Словно силой своего желания она могла удержать его здесь.
Малфою понадобилось мгновение, чтобы среагировать.
Интенсивность этого ощущения — того, как Гермиона держится за него, с обнажённой, чистой теплотой — могла бы сломить волю куда более сильного мужчины.
Он склонил голову ровно настолько, чтобы коснуться губами макушки, и прижал её к своей груди.
— Если я поддамся в этот раз, — сказал он, — ты решишь, что можешь заставлять меня поступать так каждый раз. Не думаю, что это хороший прецедент, правда?
Гермиона не пропустила вопрос в его голосе. Необычную неуверенность, оставленную им лазейку.
— Нет, всё будет нормально, — прошептала она. Её горячее, тихое дыхание коснулось ткани его рубашки, и он почувствовал это тепло, как свечение над сердцем. — Просто… полежи со мной немного, ладно? Будет хорошо. И ты сам решишь, что не хочешь уходить, верно? И тогда это не будет выглядеть так, будто ты поддался. Ладно?
Она безуспешно пыталась потянуть его за собой, и Малфой рассмеялся. Если бы Гермиона специально читала учебник по тому, как обвить Малфоя вокруг пальца, она не смогла бы сделать это лучше.
— Ладно, — тихо сказал он. Он водил ладонью кругами по её пояснице. — Расслабься, милая. Отпусти. Я сказал ладно.
Гермиона вцепилась в манжет его рукава и попыталась быстро затащить его в постель, явно надеясь сделать это до того, как он передумает.
— Ты мне нравишься, — тихо сказал Малфой. — Милое создание. Мне приятно, что ты хочешь, чтобы я остался.
Он сел рядом с ней поверх одеяла.
Она облегчённо и с радостью вздохнула, вцепившись пальцами в его рубашку. Затем прижалась к его груди, как детёныш коалы. Малфой слегка прикусил её ухо, пытаясь заставить её расслабиться. Она отвернула лицо, избегая его зубов, и он прикусил её подбородок, заставив её хихикнуть.
— Интересно, — сказал Малфой, — если я отпущу тебя сейчас… ты побежишь обратно?
— Я побегу от тебя так быстро, как только смогу, — раздражённо ответила Гермиона. Он ей не поверил. — Потому что ты грубый, жестокий и делаешь такие вещи, как похищение меня из моего дома… только ради того, чтобы оставить меня одну и уйти в мир составлять свои глупые планы…
Он рассмеялся.
— Моя маленькая жена такая ворчливая по утрам, — пропел Малфой. Он навалился на неё сверху, и она взвизгнула, затем вцепилась зубами в его предплечье. — Такая недовольная, правда, милая? Но я ведь должен уходить, чтобы приносить домой бекон, не так ли?
— Я не хочу мужа, который предпочитает работу времени со мной.
Сердце Малфоя забилось сильнее от слова муж, как она, без сомнения, и рассчитывала. Он поцеловал её.
— Тогда я не буду таким мужем, — пообещал он. — Ты на первом месте. Да?
Её маленькие кулачки — слабые руки — легко прижимались к кровати, когда он притянул её к себе, чтобы поцеловать. Она извивалась, но, казалось, не прилагала особых усилий, чтобы вырваться. Когда она наконец успокоилась, то стала лежать неподвижно и просто смотрела ему в глаза. Он смотрел в ответ, задаваясь вопросом, как такая близость могла быть вообще возможна.
Он хотел заглянуть ей в мозг, в её душу. Он хотел делать это несколько минут подряд.
Как же назывался этот гормон у магглов… окситоцин? Малфой всегда знал, что он человек, остро воспринимающий физическую близость. Но находиться вот так рядом с ней, дышать одним воздухом, делить один свет, одно тепло… было всё равно что принять успокаивающее зелье. Оно согревало его до самой глубины.
— Я на первом месте, — повторила она. — Хорошо.
— Всё верно, дорогая, — сказал Малфой. — Ты знаешь, какой сегодня день?
— Шестое декабря, — удивила его Гермиона.
Он улыбнулся.
—Откуда ты знаешь? — с любопытством спросил он. Он не думал, что где-то есть календари.
— Я прочитала это на твоих часах прошлой ночью. Когда ждала тебя.
— Ты здесь уже ровно месяц, — сказал Малфой, уткнувшись носом ей в шею. — Нам осталось одиннадцать. А потом придёт время тебя отпустить.
Гермиона перевела взгляд на него.
— Верно, — сказала она. Рука Малфоя невольно сжала её запястье.
—Но я был очень хорошим мужем, — мягко заметил Малфой. — Не так ли? Я так хорошо забочусь о тебе. Иногда я переживаю, что ты не сможешь найти другого мужчину, который сможет так же хорошо о тебе позаботиться. Ты была такой худой, когда я тебя нашёл… — Малфой почувствовал — какая-то магия — как участился её пульс. — Так почему бы нам… — сказал он, держа её лицо одной рукой. Он поцеловал её в нос и скользнул пальцами вниз к шее, затем нежно сжал её горло, прежде чем опустить руку, чтобы переплести с её рукой. — Не подумать о продлении нашего контракта? Останешься?
Гермиона не двинулась с места. Но Малфой нежно сжал её руку, и она повернула голову набок, прижавшись губами к его бицепсу и избегая его взгляда.
— Просто подумай, — промычал Малфой, осторожно поворачивая её так, чтобы она снова смотрела на него. Он просунул ногу между её бёдер и слегка раздвинул их. — Ты такая милая. Можно я тебя потрогаю, дорогая?
Гермиона расслабила ноги, позволяя им раздвинуться шире. Малфой просунул колено между её ног, так что её горячая сердцевина плотно прижалась к его твёрдому бедру. Гермиона встретилась с ним взглядом, когда он погладил её там, и Малфой увидел, как трепещут её ресницы, когда он прижимается к ней.
— Приятно?
Гермиона молча кивнула.
— Скажи мне, — произнёс он, снова медленно прижимаясь к ней ногой. — Своими словами.
— Приятно, — выдохнула она. Она посмотрела вниз на его ногу, прижатую
между её бёдрами, и её губы слегка приоткрылись. — О…
— Мне нравится делать это для тебя, — затаив дыхание, сказал он, наблюдая, как её мягкие бёдра выгибаются в поисках точки соприкосновения. Её мягкое, светлое нижнее бельё прижимается к тёмной ткани его брюк. — Смотри, как ты тянешься, красотка. Ты получила от меня то, что хотела, а? Ты поставила свою маленькую ножку, и вот я здесь, рядом с тобой в постели…
Она смотрела полуприкрытыми, пьяными веками на место между ними, где его нога настойчиво терлась о неё. Щёки Гермионы залились краской.
Малфой коснулся её покрасневших губ большим пальцем, поглаживая их красивый миндалевидный изгиб.
— Какая же ты хорошая девочка, — прошипел он, напрягая ногу так, чтобы она сильнее прижалась к её влагалищу. — Смотри, как ты таешь, дорогая. В маленькую лужицу…
Гермиона выгнулась, прижимаясь к нему; её тело стало мягким и текучим;
Малфой приподнял её платье и, спустив его по рукам и плечам, откинул в сторону.
— Такая прелесть, — выдохнул он ей в кожу. — Такая милая девочка. Открой рот, дорогая.
Гермиона позволила губам раскрыться. Малфой поцеловал уголок её рта, затем провёл языком по пухлой нижней губе. Он прикусил её и крепко прижал к себе,
когда она задрожала, затем сжал её челюсть, не позволяя ей открыть рот.
— Хорошая девочка, — сказал он. Он чувствовал себя акулой, которая почувствовала вкус крови. Сходит с ума точно так же. — Такая хорошая девочка. Возьми мою руку. Положи её между ног.
Гермиона не колебалась. Она раздвинула ноги и положила его тяжёлую ладонь прямо на свою промежность, где, сквозь тонкий хлопок, влагалище обжигало жаром его руку.
— Раскрой шире, — выдохнул он.
Она послушно раздвинула колени.
Малфой прижал большой палец к её клитору, и Гермиона выгнулась назад.
Он медленно и настойчиво тер чувствительное место, пока ткань её нижнего белья не стала тёплой и влажной. Малфой оттянул её нижнее бельё в сторону и провёл кончиком среднего пальца по её влажному входу.
— Я хочу трахнуть тебя, — тихо сказал он и слегка скользнул пальцем внутрь. — Думаю, это заставит тебя почувствовать себя очень… — Малфой медленно надавил на её внутреннюю стенку, и Гермиона ахнула. — Хорошо, — закончил он.
Он продолжал вводить средний палец внутрь, а большой прижал к клитору.
— Ты не сделаешь меня беременной, — неровно прошептала Гермиона. Её глаза были широко раскрыты, а щёки пылали. — Обещай.
— М-м, — сказал он, продолжая лениво надавливать на её внутреннюю стенку. — Из всех женщин, с кем я был, ты — единственная, кто не хочет от меня ребёнка.
— Мне всё равно, — сказала она с ноткой раздражения.
Он видел, что ей не нравится то, что он говорит о своих предыдущих партнёршах. Малфой ухмыльнулся. Он был ревнивым любовником, когда дело касалось Гермионы. Было приятно знать, что она такая же.
— Обещаю, — проворковал он. — Как насчёт противозачаточного зелья?
— Я не верю, что ты дашь мне настоящее, — сердито сказала она. — Ты хитрый… ах…
Мышцы её живота напряглись, когда Малфой настойчиво надавил на её внутреннюю стенку. Он вводил палец всё сильнее и быстрее. Последнее слово Гермионы вырвалось тихим криком удовольствия.
Малфой смотрел, как она кончает, контролируя темп её оргазма уверенными, размеренными толчками. Её стенки содрогались в неровном, трепетном ритме вокруг его пальца. Он отчаянно хотел быть внутри неё.
— Бедняжка, — прошептал он. — Вот так.
Когда она содрогнулась, Малфой убрал руку и облизал палец.
Гермиона смотрела на него; её обычно яркие карие глаза затуманились.
— Я собираюсь тебя трахнуть, — тихо сказал он.
Она вздрогнула, и её рот приоткрылся.
— Если ты… используй презерватив.
Презервативы были магловским средством контрацепции. Ему стало интересно, думала ли Гермиона, что у Малфоя в доме их не было. Если так, то она недооценила и его дальновидность, и его тоску по ней.
Малфой призвал один из ванной и, держа его в зубах, расстегнул ремень. Затем он разорвал фольгу.
— Почему бы тебе не надеть его для меня? — спросил он, протягивая ей презерватив.
Гермиона взяла у него упаковку и, неуверенно встретившись с ним взглядом, потянулась к поясу.
— Хорошая девочка, — выдохнул он.
Гермиона расстегнула пуговицу, затем, немного замешкавшись, потянула за молнию. Малфой наблюдал за её работой слегка наклонив голову.
Он не был уверен, когда она в последний раз расстегивала мужские брюки; если она вообще когда-либо делала это. Гермиона была неуклюжей и нервной.
Она спустила его расстегнутые брюки ниже бёдер, позволяя им свободно висеть, затем нерешительно коснулась пояса его трусов.
— Хорошо, — снова выдохнул Малфой, наблюдая за ней. — Ты отлично справляешься.
Она просунула руку под резинку, и Малфой почувствовал, как её тонкие пальцы коснулись его члена. Гермиона обхватила его ствол рукой и вытащила.
Малфой прерывисто выдохнул и надавил на её мягкую ладонь.
Гермиона немного повозилась с презервативом. Она надела его на кончик, и он соскользнул.
С третьей попытки ей наконец удалось.
— Ляг на спину, — велел он, одной рукой поправляя презерватив.
Гермиона послушалась. Малфой положил руку ей на влагалище, а затем двумя пальцами раздвинул его.
Стук сердца отдавался в ушах. Она была розовой, опухшей и блестящей, и когда он коснулся кончика её клитора большим пальцем, то увидел, как она сжалась.
Малфой поцеловал её клитор, отчего живот девушки содрогнулся. Затем он взобрался на неё. Он осторожно опустился на неё, опираясь
на локти, и поцеловал её в шею, улыбаясь тому, как поцелуи расслабляли её.
Он опустил бёдра. Член Малфоя плотно прижался к Гермионе, полностью соприкасаясь, но не входя. Просто прижимаясь к ней.
Он лежал на ней так некоторое время, наслаждаясь теплом её мягкого тела.
— Всё в порядке? — прошептал он ей на ухо.
— Да…
Рука Малфоя легла на её ладонь, и он переплел их пальцы. Мужчина слегка покачался на ней, и Гермиона сдавленно вздохнула от нового ощущения. Он
переместился назад, а затем вперёд. Твёрдая головка его члена упиралась в её вход. Гермиона выдохнула ему в щёку, слишком прижатая, чтобы двигаться.
— Хочешь, я войду? — тихо спросил он. Он лизнул её шею, её колокольчик. — Попроси меня.
Гермиона молчала, но румянец на её щеках пылал, а глаза казались стеклянными, пока Малфой продолжал поддерживать влажное, ленивое трение между ними.
— О… — воскликнула она, когда его член скользнул по её клитору. Он делал это снова и снова.
Малфой одной рукой запрокинул её голову назад.
— Скажи мне, чего ты хочешь.
Рука Гермионы скользнула между ними и теперь покоилась на её клиторе — не потирая, даже не делая никаких сознательных движений, просто надавливая и теребя, словно она не знала, как ещё удовлетворить себя.
Малфой отдёрнул её пальцы. Если она хотела почувствовать себя хорошо, ей нужно было сказать…
— Да, — выдохнула Гермиона, её сопротивление было сломлено. — Пожалуйста, хорошо… да, внутрь… да, Малфой…
Он победно зашипел, крепко прижимая её запястье к бедру и коленом раздвигая её ноги шире. Затем Малфой вошел в неё, аккуратно, дюйм за дюймом; сердце колотилось в горле.
— О, блять, — прошипел он почти в агонии, наблюдая, как её влагалище поглощает половину его члена. — Наконец-то.
Она была тугой — ещё не совсем готовой — но очень влажной. Гермиона тихонько ахнула, не веря своим глазам. Её бёдра — мягкие и золотистые — дрожали. Он схватил одно бедро, изо всех сил стараясь не поддаться желанию надавить и резко войти. Так быстро, как ему хотелось.
Презерватив на его члене ощущался чужеродно. Но Малфой заставил себя сосредоточиться на лице Гермионы.
— Посмотри на меня, — проворковал он. — Хорошая девочка. Хорошая девочка, хорошая девочка. Чувствуешь меня внутри?
Он был уже наполовину в ней. Гермиона тихонько всхлипнула, возможно, от боли, и Малфой тут же замедлился. Когда что-то было внутри нее в последний раз?
— Больно? — спросил он, сжимая её бедро.
— Немного, — выдохнула она, глядя ему в лицо. Не отрывая взгляда, отдавая ему всё своё внимание — свои розовые щёки и остекленевшие глаза. — Всё в порядке, мне приятно…
— Хочешь, чтобы я продолжил? — мягко спросил Малфой, позволяя своей руке скользнуть с её бедра к влагалищу. К клитору. Он надавил на него двумя пальцами, медленно вращая ими, воспользовавшись кивком Гермионы, чтобы войти в неё немного глубже. Он вошёл на три четверти, и решил, что сегодня она не сможет выдержать больше.
Гермиона вскрикнула, когда он сжал её клитор костяшками пальцев.
— Малфой, — выдохнула она. — Кажется, я… кажется, я…
Прижав большой палец к клитору, он начал двигаться наружу, затем снова внутрь. Медленно скользя внутрь и наружу, но не проникая в неё полностью. Удостоверяясь, что ей не больно.
— О Боже, — выдохнула Гермиона. Звук был почти безумным. — Я…
Она закричала.
Её стенки сжались вокруг Малфоя, и он зашипел.
Её оргазм был интенсивным и долгим — она извивалась под ним, её крики перерастали в икоту наслаждения, и Малфой двигался в ней уже не так контролируя себя.
— Я сейчас кончу, — прошипел он ей на ухо.
Гермиона, всё ещё вибрирующая от оргазма, неожиданно запаниковала.
— Вытащи, — простонала она. — Пожалуйста… я передумала, вытащи…
Его бёдра дрогнули. Он привык отдавать команды. Доминант по натуре и фанат контроля. Но нотка страха в голосе Гермионы перекрывала всё.
Он вытащил. Малфой уже не мог контролировать свой оргазм, поэтому он сорвал презерватив и прижал член к её животу, скользя ладонью по себе, пока не кончил. Когда наслаждение достигло пика, Малфой скользнул двумя пальцами в Гермиону, едва осознавая, что делает это. Ему просто нужно было почувствовать её.
Ему удалось вызвать у Гермионы ещё один оргазм, как раз тогда, когда он кончил ей на живот.
Его яйца казались лишь наполовину пустыми, или, может быть, это было просто его безумное желание кончить внутрь, а не на неё. Облегчение было лишь поверхностным, а он всё ещё чувствовал себя безумным от необходимости снова войти в неё.
— Хватит, — выдохнула она, её бёдра неудержимо затряслись, когда он потёр ладонь о её клитор. — Пожалуйста… мм… Малфой…
Он смягчился. Гермиона потянулась к нему, и он обнял её, инстинктивно
покусывая шею, и Гермиона сонно хихикнула.
— Ты идеальна, — сказал он ей на ухо.
Гермиона пошевелилась, повернувшись к нему, так что его член плотно прижался к её мягкому животу.
— Ты злишься? — прошептала она ему в грудь.
Малфой поцеловал её в лоб.
— Конечно, нет. Всегда есть следующий раз.
Завернувшись в одеяла, Драко до конца утра представлял Гермиону в качестве драгоценного камня в мягком гнезде, которое он для них сплел.
Он старался не думать о том, как сильно ему хотелось, чтобы она осталась там навсегда. Прикованная к нему и знающая, что она хотела не такого мужа. Но он мог лишь отчасти поддаться своим инстинктам.
***
В объятиях Малфоя, согретая его нежностью и тёплым послевкусием оргазма, Гермиона боролась с запутанным и всё ещё растущим пламенем тепла в своём сердце — глубокой привязанностью к Малфою, с которой она не знала, что делать. Она не хотела думать об этом слове… любовь. Она знала, что это не может быть тем самым. Но всё же слово всплывало — яркое, алое и непрошеное, словно шлейф алых чернил, растворяющийся в воде. Поднимаясь на поверхность, будто по естественному закону; под действием физики и неумолимого, изменяющего саму суть молекул, движения времени вперёд.***
Оказалось, Ворон обожал блестящие вещи. Он вбежал в спальню с чем-то сверкающим в зубах. Гермиона села, а рука Малфоя по-прежнему крепко обнимала её за талию. Он не ослабил хватку, только скользнул пальцами к её бедру и сжал его. Гермиона сжала его пальцы в ответ. — Иди сюда, Ворон, — позвала она котёнка. Голос её был хриплый и ленивый. — Что это у тебя? Ворон бросил предмет к её ногам, прямо на деревянный пол. С грохотом упал золотой браслет, и Гермиона узнала его: Пэнси. — Ворон! — воскликнула Гермиона. Она подняла тяжёлый браслет. — Ты украл его? Малфой приподнял голову, посмотрел и рассмеялся. — Твой кот — воришка, — пробормотал он, прижимая лицо к её талии. — Милое создание. Дорогая… Гермиона расстроилась от перспективы морального падения кота. — Мы не воруем, — строго сказала она ему. — Нет, Ворон, мы не берём чужое… Но котёнок лишь гордо мяукнул и ушёл прочь. Малфой снова рассмеялся. — У него блестящее будущее… в преступном мире, — сказал он, вставая с кровати. Его обнажённое тело было длинным, стройным и высеченным из камня. На кровати всё ещё лежал использованный презерватив — пустой, так как его содержимое оказалось на животе Гермионы. Она посмотрела на него и, вспыхнув, отвела глаза. Она сосредоточилась на том, как Малфой бережно приподнял её лицо и поцеловал её, удерживая ладонью её челюсть. На той собственнической, обожающе-жадной нотке в его голосе, когда он прошептал: — Я рад, что остался с тобой сегодня. Она глупо улыбнулась ему в ответ, сжимая руки на коленях. — Останься и завтра, — умоляюще попросила она. — Я постараюсь, — он ласково улыбнулся. Гермиона радостно поёжилась под этим вниманием — совершенный, сладкий момент. И вдруг, с гулким и зловещим вибрато, похожим на треск раскалывающегося ледника, раздался громкий хруст. Гермиона вздрогнула. Её рука, прижатая к твёрдому животу Малфоя, скользнула к его пальцам и крепко сжала их от испуга. — Всё в порядке, — пообещал он, поглаживая её по плечу. — Спокойно. Похоже, кто-то пытается прислать сообщение через камин — вероятно, Долохов. Гермиона уставилась на камин в спальне Малфоя. Очаг был холодным и тёмным, лишь яркая искра пламени снова и снова пыталась разгореться. Хруст исходил от её неудачных попыток зажечься. Охранные чары Малфоя — сверкающие, золотые и мощные — каждый раз подавляли огонь, не пропуская его. Гермиона чуть расслабилась, успокоенная напоминанием о том, насколько сильна была магия Малфоя. Он разжал её пальцы и поцеловал в лоб. Подошёл к камину и встал перед ним, рассматривая искры. — Это Долохов, — подтвердил он. — Нет, тебе не нужно прикрываться, милая. Он не войдёт. Только звонок. Щёлчком пальцев он ослабил чары. Зелёное пламя рвануло в полный рост, вырываясь на воздух после удушающих заклятий Малфоя, но даже сейчас сияющая сетка магии держала его в клетке, не позволяя вспыхнуть ярче. Только голос, никакой возможности ступить внутрь. — Ещё один незапланированный звонок? — весело спросил Малфой. Но улыбка исчезла с его лица мгновением позже. — Мы нашли палочку, — раздался голос Долохова. Он звучал измождённо и прерывисто, на фоне слышался хлёсткий звук ветра и прибоя. — Уизли. И… Ветер усилился, и голос Долохова заглушило. — Где вы? — спросил Малфой, пристально глядя в огонь. — Корнуолл. Мы нашли его… пару других взяли, остальных отпустили. У нас его палочка… — Совпадает? — нетерпеливо перебил Малфой. Короткая пауза, снова завывание ветра. Где-то на фоне другие Пожиратели кричали друг другу. В воздухе явно витала особая энергия, от которой Гермиона — укутанная в одеяла, в безопасности в спальне Малфоя — не могла не задрожать. Что-то происходило. Где-то в мире, прямо сейчас, Пожиратели Смерти продвинулись к какой-то тёмной, неизвестной цели. — Нет, — наконец сказал Долохов. — Не совпадает. — Значит, нам нужна палочка Лонгботтома, — произнёс Малфой, выпрямляясь. — Собери остальных. Всех. Мы должны найти её, прежде чем Орден поймёт, что именно мы ищем. — Уже работаем над этим. Его похоронили без палочки, мы прочёсываем дом его бабки. Пока ничего. Я отправил людей проверять старые земельные записи, вдруг найдутся забытые владения, куда он мог спрятать свои вещи… — Просто найди её, — холодно сказал Малфой, и Гермиона невольно вжалась в подушки, услышав в его голосе чистую, опасную жестокость. — Сделай это. Долохов, казалось, колебался. Затем, не скрывая опаски, произнёс: — Твоя девчонка была подругой Лонгботтома. Тебе стоит спросить её, приятель. Может, даже с Веритасерумом… Гермиона подтянула одеяло выше, её взгляд метнулся от камина к Малфою. Он не смотрел на неё, только в огонь. В его позе читалось напряжение — та сжатая, пружинистая готовность к насилию, что бывает у солдата. Он лишь чуть повернул голову в её сторону. — Ты знаешь, где палочка Невилла Лонгботтома, детка? — мягко спросил он, но достаточно громко, чтобы слышали и Долохов, и она. Гермиона встретила его твёрдый, стальной взгляд и безмолвно покачала головой. Малфой окинул её быстрым, оценивающим взглядом. Не нашёл в её лице ничего подозрительного. — Она не знает, — сказал он Долохову. — Она хорошая девочка. Долохов явно был менее убеждён, чем Малфой, но всё же не стал настаивать. Разговор вернулся к вопросам стратегии. Но Гермиона уже не слушала. Она сжала пальцы на краю одеяла, почувствовав, как руки дрожат впервые за многие недели. Потому что она действительно не солгала — она не знала, где именно находится палочка Невилла Лонгботтома. Но она знала другое. Что у Невилла Лонгботтома в мире не осталось родных, кроме бабушки, с которой у него были сложные отношения. Что он был влюблён всего один раз — глубоко и безоглядно — и в девушку из Слизерина, несмотря на неодобрение тех немногих, кто знал об их тайном романе. Его возлюбленная так и не смогла его забыть. И что вполне вероятно, палочка, которую Пожиратели Смерти ищут по всему миру, может находиться прямо в этом доме.
Примечания:
Вот мы и узнали загадочного(мертвого) возлюбленного Пэнси…
