Будни Серого Дома: дом, в котором... Да много чего.

Он видел еë волосы... Вспоминал волны золотистых прядей, ванильных, пропахших сахаром с молоком, но не мог вспомнить еë лица: она словно растворилась вместе с этим местом - образ, ранее пленительный и нежный, растаял пломбиром на подоконнике, стоило ему только покинуть Дом и забыть о нëм раз и навсегда. И, как бы он этого не хотел, он бы не нашëл еë в останках бывшего Дома - она не в его крошках, она - в его самых недрах, где-то далеко, за пределами понимания. Однако, осталось что-то такое, что она сохранила здесь - оно витало где-то рядом, совсем вблизи... Пытаясь найти это, Сфинкс огибал каменные джунгли, выискивая в снесëнных и не до конца стенах хотя бы какие-то подсказки - однако, он находил лишь помятые, запылившиеся вещи других обитателей, покинувших это несчастное гнездо, как он когда-то. Они прятали за собой то, что он хотел найти, и от этого Сфинксу казалось, что его сейчас засыплет и окружит осколками чужих воспоминаний, но осколки, как ни странно, лишь замертво валялись на фундаменте. Да, они мешались под ногами, но не препятствовали вернувшемуся обывателю: тот деликатно обходил их, рассматривая средь них своë, но не мог развидеть желаемого - со временем, он всë же смог разглядеть блеск вдали. Блик чего-то мелочного, незначительного. Нашëл. Наконец-таки заметил... Подобрав пыльные, грязные бусины, он обтëр их толстовкой и осмотрел в сером свете сентября, желая изучить буковки на бусинках: "Любить. Жить. Тебя" - гласил набор букв на эластичном кольце, и Сфинкс сразу же узнал этот браслет. Он принадлежал ей. Один из тех, что она сплела для Меняльника... Один из тех, что она не успела обменять. Взяв его в руки, Сфинкс сцепил обе ладони вместе, сжимая меж них бусины, и вскинул голову к небу, с раскаянием глядя ввысь. - Знать бы, где же ты теперь... - монологом взывает он, тяжко вздыхая, а вещица в его руках гремит, складываясь в змеиную петель. - Мне тебя не хватает... Даже слишком. Если бы ты только могла дать мне больше... Он замолкает, потому что знает - не может. Он опускает голову, смотря на отблеск пластиковых фигурок, и продолжительно молчит, мысленно прощаясь с этим местом. ...А еë силуэт, провожая его, как в старые добрые, обнимает за пояс и сползает вниз, щекою по спине: гладя вдоль позвонков, она растворяется дождëм - еë облик мелькает лишь на мгновение, но Сфинкс игнорирует мурашки, будучи поглощëнным своей тоской. Он и не замечает того, как часто она посещает его: не на яву - во снах. Тех отвратительных и ярких, в тех снах, где она всегда рядом с ним. Она и не покидала его... Она просто стала настоящей Русалкой - пожелала иметь ноги, чтобы быть поближе к нему, и ушла, обратившись морской пеной - уж такова была судьба его "Русалочки"... Мимолëтной, незабываемой - его Русалочки. Ушедшей, и пришедшей одновременно вновь. Снова в его объятия.

"Я буду ждать тебя здесь:

В обрывках этого сна...

Даже слышать тебя..."

– Творожное Озеро, строки из песни "Секрет".