В руках Божьих

— Ммфффм!!.. — Тихо-тихо, котенок, скоро прилетим. Мне нужно проверить работу автопилота, — Данрим бросил рассеянный взгляд на приборную панель, затем снова на альфу. Затем на комм. Палец скользнул по голограмме, переключая режимы. Чейза напротив трусило от злости. — Мнннммфф!! — Да, зайка, сейчас. Хочешь со мной поговорить? — ирбис, не глядя, разрезал когтем самодельный кляп из мокрой, от слюны, тряпки, и нахмурился. — Немного сбились с курса. — Ты, гондон!! Уебище, блять, развяжи меня! Лицо у Чейза было красное от гнева. Данрим сузил глаза и медленно опустился в кресло. Закинул ногу на ногу. От зайки пахло загнанным в угол зверем. Яростным, напуганным, упрямым. Ирбис бесшумно вдохнул, чувствуя, как по венам разливается сладкое предвкушение. — Ты же знаешь кто я?! — губы альфы перекосило дикой улыбкой. Он оскалился, тяжело дыша. Жаль, что под повязкой не было видно его мятежного, злого взгляда — лишь очертания подрагивающих век. — Знаешь, кто мой отец! Что тебе нужно? Деньги? У меня есть де… Данрим легко поднял ногу и уперся подошвой ботинка в чужое лицо. Чейз застыл от шока. Он не мог видеть, что происходит, но рельеф туфли, запах грязи, текстуру — точно почувствовал. Его затрясло. — Ты… ссыкливая шлюха… я тебя… блять… Рим поерзал в кресле, сжимая бедра — в паху от таких комплиментов сладко потянуло, словно по коже разлили растопленный мед. Сжав руками ручки кресла, он немного сжался в теле и замахнулся ногой — подошва впечаталась в красивое лицо. Из-за неустойчивой позы зайка повалился на спину, заорал, как резанный поросенок, как уязвленный щенок — наверное, больно упал на руку или пальцы, — и ирбис легко поднялся, подходя ближе. — Скажи еще раз, — хрипло произнес Данрим, облизывая губы. Гортань пересохла. Кабину корабля ощутимо тряхнуло и он вскинул руку, придерживаясь за потолок. — Отъебись… какого вообще хера… давай поговорим… Скривившись, Рим занес ногу над пахом альфы, замер на несколько мгновений, а затем качнулся — и наступил всем весом. От пронзительного воя круглые ушки поджались к голове. — Больно!! Больно, говна кусок… мразь… блять! Больно, больно, больно!! — Скажи, что я ссыкливая шлюха, — спокойно, мягко повторил Данрим. Сердце в груди забилось быстрее. — Ты ссыкливая шлюха!! Что ты за урод… нннгххх… бля… — Аахх… да… — выдохнул ирбис, опуская руку вниз, чтобы поправить полувозбужденный член. — Мне нравятся милые прозвища, — он улыбнулся и, придерживаясь пальцами за потолок, оторвал вторую ногу от пола, становясь на член альфы полным весом. — Нет… б-блять… больно… — Чейз распахнул рот, жадно глотая воздух, захрипел, капризно кривясь. Черная повязка на его глазах намокла от слез — и Риму нестерпимо захотелось посмотреть, как же будет выглядеть испуганный, заплаканный зайка. — Хочешь, я его отрежу? — предложил Рим, сочетая в интонации скуку и возбуждение — и, поставив левую ногу на твердый живот альфы, наступил каблуком правой на яйца. Не резко, напротив — медленно, с мучительной аккуратностью, чтобы почувствовать, как поддается плоть. — Н-нет! Пусти! Пусти меня, с-сука… ыгх… хнн… н-не хочу! Голос Чейза дрожал. Было слышно, как он сглатывает слюну, как хрипит на выдохе. Данрим улыбнулся. — Ладно, — снисходительно согласился он, — как хочешь. А на следующем вдохе ирбис уловил что-то странное: легкий, но резкий запах аммиака среди стерильной чистоты кабины. Рим нахмурился, шумно втянул носом воздух — и Чейз притих, сжимая губы. Легко спрыгнув с него, Данрим устремил взгляд вниз. Присел на корточки, вглядываясь в расползающуюся лужу. Влага стекала по микрорельефу пола, брюки Чейза потемнели в паху и на ягодицах, и альфа задрожал, сжимая челюсти так, что стало видно желваки. — Зайка, ты… описался, — мягко пожурил Рим. — Так страшно? — взгляд ирбиса стал задумчивым. — Думаю, это были дорогие брюки, м-м? Чейз упрямо сжал зубы и отвернулся. — Пошел нахер, гребаный урод, — процедил он. Данрим знал это чувство на вкус: страх, уязвимость, которую никуда не деть, кроме как в злость. Чейз злился от собственного унижения. — Ты должен извиниться. Скажи: «Рим, прости, что я описался на твоем корабле». Ты повел себя, как мерзкое, невоспитанное животное. Молчание послужило ему ответом. Было слышно только тяжелое сопение Чейза, мерный гул мотора и пощелкивание приборной панели. И шум собственной крови в ушах. Как же у него стоял. — Либо так, либо я вытру эту мерзкую лужу твоим лицом, — Данрим поднялся с корточек. — Но мне очень нравится твоя красивая мордашка, зайка. Я бы не хотел ее портить так быстро. — …отъебись, б-больной псих. Тебе дать номер отца? Что ты хочешь, сука? — голос Чейза подрагивал. — Я же сказал, — тихо ответил Рим. Он подошел ближе к голове и наклонился, вплетая пальцы в мягкие, светлые волосы. Ирбис ласково провел ладонью по голове: на ощупь — точно шелк или колосья пшеницы. А затем резко сжал пальцы и дернул вперед, поднимая Чейза. — Угх, сколько ты весишь? — фыркнул он. — Ну-ка… — Ч-что ты!... — Собираюсь вытереть мочу твоим лицом, конечно, — весело хихикнул Данрим. — Вытащи язык. — Стой! Нет… не смей, я убью тебя, блять… тебя казнят, ты же п-понимаешь?! — Зайка, — ласково протянул Рим, щуря голубые глаза. — За свои поступки нужно отвечать, — он потянул голову альфы вниз и тот отчаянно задергался. — Б-блять… подожди!! Подожди!! Я скажу! — Скажешь? — наклонив голову к плечу, уточнил Данрим. — С-скажу… что мне?... — «Рим, прости, что описался»… — Сука, какой же ты гондо… Ирбис резко дернул Чейза и тот, вскрикнув, в панике затараторил: — П-прости! Прости, Рим! — За что? — улыбка стала шире. От каждого слова по телу разливалось сладкое, нежное удовольствие. — Что я… что я о-описался… — Наверное, тебе очень стыдно. Данрим провел языком по губам и медленно выдохнул. Теперь его член окончательно встал. Смазливая, двухметровая зайка тряслась и унижалась в его руках. Ирбис наклонился к белому, бархатному, подрагивающему ушку и горячо выдохнул: — Какой красивый, породистый котик… — Пусти меня, л-ладно? Если отпустишь, то я договорюсь с кланом, я н-наследник, поэтому… — Ты вдруг стал таким вежливым. И замолчал, наблюдая, как меняется выражение лица Чейза: как напрягается челюсть, как морщится нос. И снова — рычание. — Да пошел ты наху… агх! Резким движением Данрим толкнул его лицом в лужу. Мокрое, теплое, липкое — моча расплескалась по полу. Чейз закричал, дергаясь, закашлялся, дико отплевываясь. Данрим перекинул ногу через него и уселся на плечи, вдавливая в пол всем весом. — Блять! Мнх… ты же сказал, что не… фу… блять… меня сейчас вырвет… буэ… — Данрим хмыкнул и вытянул ноги, усаживаясь поудобнее. Коммуникатор запищал, открывая голубоватую, полупрозрачную проекцию маршрута до посадки. Данрим посмотрел на нее, чуть приподнимая подбородок. В паху все сводило так сильно, что хотелось подрочить прямо так. — Осталось еще немного, — пробормотал Рим. У него еще будет достаточно времени, чтобы насладиться самому. — Сдохни, мудила… б-блять… кха…

♡

— Все точно в порядке, Рим? — Я помыл его, — ответил ирбис, присаживаясь на корточки напротив Чейза. Альфа тяжело дышал, а его лицо покраснело. Данрим надавил пальцами на чужие щеки, вынуждая открыть рот. — Высунь язык. — Отъеби… угх… что п-происходит… — Ты под эйфоретиками, — голос у Рима был ровным, почти заботливым. Он схватил костяшками пальцев другой руки кончик чужого языка и потянул наружу. Наклонился, и коснулся его собственным языком. Чейз вздрогнул, как от удара — резко отшатнулся и оскалил белые зубы, прижимая уши. Но злость у него была слабая — даже пьяная. — Ыгх… — Тш-ш… такой милый зайка, — улыбнулся Рим, снова приближаясь. Сердце у него стучало так быстро, словно он и сам что-то принял. Заведя руки за голову альфы, ирбис развязал влажную повязку на глазах. Бледные, слипшиеся, от слез, ресницы Чейза затрепетали. Он сощурился, фокусируя взгляд, и Данрим придержал его за щеки. — Ну как? — Ч-что ты за урод… — Обычно мне говорят, что я красивый, — ирбис демонстративно надул губы и отвел уши назад. Хотя, пожалуй, ему было весело — даже слишком. — Если я тебе так не нравлюсь, то, может, мне стоит выколоть твои глаза? Так ты не будешь видеть меня. — Б-больной, блять!... — голос у Чейза звенел на пределе; он ошалело уставился на него; его длинный, пушистый белый хвост поджался, прикрывая пах. — Пусти меня… я… — Как я могу? Ты ведь уже знаешь, как я выгляжу. Думаешь, я совсем дурак? — вскинув бровь, спросил Рим. — Я н-никому не ска… жу… — Правда? — ирбис заморгал. — Честно-честно? — К-клянусь… мх… — Тогда я тебе поверю. Раз клянешься. Автоматические двери разъехались в стороны. — Рим! Мальчики согласились. Данрим обернулся назад, на группу из пяти омежек, с любопытством поглядывающих на Чейза. Они столпились, все цветастые, разные — и, как один, возбужденные. — Спасибо, — ирбис поднялся с корточек и, оперевшись рукой на макушку альфы, как на подставку, помахал работникам борделя. — Помните, что эта милашка устраивал групповые изнасилования и избивал кесу в борделе. Делайте с ним все, что хотите. Но не убивайте, — Данрим опустил взгляд на Чейза и ласково потрепал светлые волосы, — зайка ведь обещал, что никому не скажет. — С-стой… — пробормотал Чейз, а затем вдруг сгорбился и замычал. — Все будет хорошо. Ирбис отошел к закругленному дивану, что находился позади, и сел, накрывая ноги длинным, пушистым хвостом. Открыв голограф, он задумчиво посмотрел на проекцию. Оставалось всего несколько недель, и нужно было проверить всю работу Джуна — подстраховать, на случай ошибки. — Ай! Вот же тварь! Данрим вскинул взгляд перед собой. Один из омег рассерженно тряс рукой — наверное, зайка его укусил. — Эй, Рим! У него вообще не встает! — воскликнул Мия, затягивая на шее Чейза удавку и надавливая ногой на бедро, удерживая альфу на месте. — Ни на феромоны, ни на что. Чейз дрожал. Его тело словно даже не пыталось бороться — только вздрагивало от прикосновений, будто его било током. Бледная кожа покрылась испариной, упругие мышцы перекатывались под блестящей кожей. На бледной, сжатой шее, затянутой удавкой, проступили тени вен — и Рим прикипел к ним взглядом. Было бы здорово проследить бьющуюся жилку языком, прижать, чтобы почувствовать тонкое биение жизни. — Нхххгг… мм… н-нет… Невысокий рыжий парень засовывал в Чейза пальцы — они у него были тонкие, небольшие, но альфу все равно размазывало так, словно в него пихали целый кулак. Данрим всегда находил что-то фатально-прекрасное в тех, кто ломался медленно и скалясь. Но Чейз метался от одного к другому — то скулил, то рычал; то цеплялся за остатки своей гордости и привычного уклада жизни, то терялся в чужих касаниях и эйфорическом мареве. — Так сильно напуган? — ирбис склонил голову к плечу и отключил проекцию. — Или импотент? Чейз, услышав его голос, точно по команде, поморщился, взбрыкнул, общериваясь, и Мия затянул удавку сильнее — так, что лицо альфы тут же покраснело, а на шее сильнее вздулись вены. Он сдавленно всхлипнул, а его глаза закатились. Рим сглотнул набежавшую слюну — если бы он пропустил свой член в глотку зайки, то тот закатывал глаза точно так же. — В таком возрасте? — Данрим поднялся и подошел ближе. — Ах. Зайка такой жадный до моего внимания, что даже не дает мне поработать. Присев на корточки, Рим протянул руку и коснулся вялого члена, лежащего между бедер. А затем резко сжал. — А! Б-блять… хых… больно! Б-больно! — Почему он не встает, зайка? — спросил ирбис, слегка подергав. Он перекатил пальцами нежную, мягкую кожу, подразнил большим пальцем головку. — М? Пахло от альфы феромонами, потом и страхом. Рим невольно наклонился, втягивая запах носом — и тут же удивленно распахнул глаза. Всю жизнь Данрим был чувствителен к запахам, и любые феромоны доставляли дискомфорт — а сейчас он поймал себя на том, что пытается обнюхать Чейза, вдохнуть его запах посильнее. Зайка действительно был особенным во всем. — Н-не знаю… — Чейз всхлипнул, роняя голову, и затрясся — то ли от стыда, то ли от боли. Вздохнув, ирбис начал массировать головку, нежно, словно проверяя реакцию. Приподнял член двумя пальцами, покачал — тот безжизненно болтался между бедер. Затем Рим погладил костяшками пальцев кожу мошонки — стянутую и шелковистую, — и провел кончиками пальцев по светлой шерстке на лобке. — Такой красивый здесь, Чейз, — прошептал Данрим, наклоняясь. Он позволил собственным феромонам совсем слегка выйти из-под контроля — обычно при омегах ирбис не позволял себе подобного, но отчего-то очень хотелось, чтобы зайка отреагировал на него. Если на омег не получалось, то… — Ых… уф… ум-м… — альфа вскинулся, даже уши навострил, уставившись сумасшедшими глазами на Данрима. Потянулся вперед, как ищейка по запаху, его мягкий член дрогнул в пальцах, слабо наливаясь упругостью, и Рим шумно и жадно сглотнул. — Еще-е… — Еще? — хрипло выдохнул ирбис. — Хочешь меня, да? Хочешь? — Рим. Ты же Рим? — спросил черный котик, держащий в пальцах иглу. — Отойдешь немного? Данрим вздрогнул и нахмурился. Отходить от зайки не хотелось — напротив, ирбису хотелось наброситься на него, вылизать, поглотить, до самого последнего кусочка — такого противоречивого, горделивого, хныкающего и дрожащего альфу. Рим молча отстранился, уступая место, и сел на пол, наблюдая вблизи. — Хочешь проколоть ему сосок? — поинтересовался он у омеги. Голос стал хриплым. Рыжий кивнул в ответ и серьезно посмотрел на Чейза. — Сиал, дай спирт. — Ага. Сиал присел рядом и протянул маркированный спрей. Острый конец иглы уперся в розовую плоть, надавил самым концом — и Чейз вскинулся, дрожа. — Н-нет… нет, нет, нет… не нужно… — Заткнись, — фыркнул черноволосый. Сиал брызнул спиртом на сосок, а второй вдруг отстранил иглу и несколько раз ущипнул горошину, оттянул его и скрутил. Альфа соблазнительно захныкал, щуря глаза, а его сосок набух и покраснел. — Сиськи у тебя, как у шлюхи. Жаль, что член нерабочий — мы бы тебя до сквирта довели. — А меня сможете? — ухмыльнулся Данрим. Черноволосый обернулся через плечо и растянул губы в плутовской улыбке. — Мы все сможем. — АХ! К-како… ыгх… б-бля-я… ч-что это… — Чейз задергался, качнулся вперед, словно пытаясь уйти от чего-то сзади, но оба омеги придержали его за грудь, ставя обратно на колени. — У меня не такая уж и большая рука, — из-за альфы выглянул рыжик. — Я не двигаюсь, коли. — Н-нет! Блять… уебища… обсосы… я в-вас всех… убь… а! Игла блеснула, тонкая, как волос, и на мгновение Данрим затаил дыхание, упиваясь выражением чистого ужаса на лице Чейза. Кончик вновь прижался к розовому соску, тело альфы дернулось. — Так… — прошептал черноволосый. Игла не скользнула легко: она ткнулась в плоть с влажным щелчком, пробивая ее. Чейз сжал челюсти, его лицо побледнело. А когда игла прошла сквозь сосок и вышла с другой стороны, альфа тонко вскрикнул, откидывая голову, зажмурился — и из глаз полились слезы. — Сережку, Сиал. — Ага. Данрим с любопытством наблюдал, как ловко омежки справляются с проколом. Чейз так и застыл — жмурясь, почти не дыша. — Могу потрогать? — прежде, чем успел подумать, попросил он. Омеги обернулись и почти синхронно кивнули. Набухший, покрасневший сосок, пару капель крови, и маленькое кольцо. У Рима от этого вида в голове стало пусто-пусто. Он наклонился, обхватил упругую грудь двумя руками и надавил. Чейз внезапно дернулся и сжал зубы. — Расслабь дырку, — рыжий позади альфы фыркнул. Чавкающие, хлюпающие звуки стали громче — и Чейз вдруг начал заваливаться вперед. Живот у зайки подрагивал от напряжения, по лицу катился пот и слезы, но Данриму все равно казалось, что Чейз испытывает удовольствие и блаженство — его выражение лица было таким благоговейным, что… — Н-не нужно… — Не нужно? — прошептал Рим, наклоняясь к соску. Он горячо выдохнул на него, а затем легонько коснулся кончиком языка: Чейз взвыл, сжимаясь, пытаясь уйти от прикосновения, и ирбис сжал сосок зубами, чувствуя, как эмаль царапают металлические шарики. — Ых… н-не-е-ет… хны… хы… х-хватит! Данрим с силой пососал сосок, втягивая между губ, впился клыками в ареолу до крови, и Чейз вскрикнул, каменея всем телом. А затем снова тяжело завалился — Рим мягко качнулся в сторону, уворачиваясь, и упал на грудь. Большой, пушистый, мокрый от смазки и пота, хвост, извивался, пытаясь прикрыть ягодицы, но рыжий омега упрямо убирал его в сторону. Его ладонь, облаченная в черную, латексную перчатку, уже достаточно легко входила внутрь растянутой, натертой дырки — и Данрим вдруг почувствовал настоящую зависть. Он подвинулся ближе и провел рукой по влажной пояснице альфы. — Уступишь? — поинтересовался он. Рыжий дернул ухом, кивнул. — Рот открой, долбоеб… — Вытри ему слюни. Рим не стал отвлекаться на то, что происходило с другой стороны — сейчас его интересовала лишь покрасневшая, припухшая от трения дырка. — Сейчас дам перча… — Не нужно, — с улыбкой ответил ирбис, — спасибо. — Нннхххх… Чейз внезапно рванулся вперед, но черноволосый, что держал его удавкой, затянул ее так, что альфа с хрипом повалился обратно. Данрим хихикнул, поводя круглыми, пушистыми ушками, и с театральной медлительностью скользнул пальцами по позвоночнику. — Нужна еще смазка, — Мия выглянул из-за его спины и протянул небольшой, розовый тюбик с лубрикантом. — М-м. Убери. — Порвешь, — фыркнул Мия, присаживаясь рядом на корточки. Рим бросил взгляд вперед — туда, где двое омег натягивали рот Чейза на свои члены то по очереди, то тыкаясь сразу вдвоем. Снова посмотрев на приоткрытый анус, Данрим коснулся его двумя пальцами, обводя сморщенные края, и надавил, вталкивая их внутрь. Кольцо тут же напряглось, сжалось перед костяшками. Рим облизал губы. Внутри было горячо и нежно. — Давай, зайка, впусти меня. Не бойся. — Вряд ли он тебя слышит, — хихикнул Мия, подползая ближе. Его изящная ладошка с намеком скользнула по бедру ирбиса, нежно поглаживая, и Данрим расставил колени шире, разрешая Мие продолжить. — Какой ты здесь твердый, Рим, — прошептал Мия, расстегивая ширинку. Член ирбиса тяжело закачался в воздухе, прежде чем омега неудобно наклонился и взял его в рот. Конечно, твердый — маленькая, крепкая задница Чейза так тряслась, когда он натягивал ее сразу на пять пальцев — кольцо мышц натянулось до предела. Казалось, что еще немного — и лопнет прямо на его руке. Чейз завыл, хрипло и надрывно, а следом послышались звуки ударов — Сиал бил его наотмашь по щекам, глуша стоны и всхлипы. — Еще немного… Края дырки не выдержали — лопнули в нескольких местах, подтекая кровью. Рим прикусил нижнюю губу и едва не кончил — он даже не смотрел, что происходило там, внизу, где Мия сосал его член. Он даже не чувствовал этого — все его внимание было сосредоточено на Чейзе. На его анусе, поглощающем его руку по самое запястье, как тугая, горячая перчатка. — Заткнись, уебище! — крикнул Сиал, вжимая лицо Чейза щекой в пол. Тело альфы содрогнулось, стенки внутри запульсировали, сжимая словно тисками, и Чейза вывернуло на пол рядом. Рим медленно выдохнул и, придержав чужое бедро второй рукой, сложил пальцы вместе и двинулся дальше, вталкивая в задний проход руку — та скользила с влажным звуком, мягко, словно по маслу. Чейз заскулил, попытался сжаться, но мышцы уже не слушались — он был распахнул и уязвим, и от этой уязвимости у Данрима срывало крышу. Он пошевелил пальцами внутри, упираясь костяшками в кишку. — Зайка такой горячий внутри, — пробормотал он, невольно приподнимая свои бедра навстречу горячему рту Мии. — Такой влажный и жадный. Ты так же скулил, когда трахал кого-то кулаком? — Рим, дай мы его трахнем, — попросил черный. — Как раз два члена войдут. — Сейчас… Данрим положил руку на макушку Мии и надавил, вынуждая взять глубже — тот зыхныкал, но послушно открыл рот шире. Разжав пальцы внутри кишки, Рим резко дернул руку на себя. Чейз сипло завыл, задергался, снова мочась под себя — хлесткий, влажный звук разрезал комнату. Рука Данрима вышла целиком, блестящая от смазки — он посмотрел на то, как жалко альфа пытался съежился в клубок, как подтягивал колени к груди, и кончил, врезаясь в губы омеги по основание. — Ых… ха… ха-а… — зайка жмурился, пряча заплаканное лицо. Его дырка больше не закрывалась, и стоило Риму кое-как отсесть ближе к дивану, как омежки засуетились, засаживая ему и сзади, и спереди. Еще через полчаса, когда был устроен небольшой перерыв, Рим подошел к Чейзу, садясь рядом, и мягко почесал за ухом. Альфа отозвался слабым мычанием, его уши прижались к голове. — Сдохни… — прохрипел зайка. Ирбис усмехнулся и уложил его голову себе на колени. Тонкие пальцы вплелись между взмокших прядей, лениво поглаживая в успокаивающем ритме. Чейз прикрыл глаза и его тело обмякло. — О, — из-за шторки, ведущей на балкон, выглянул невысокий блондин. — Не занято? Можно я его трахну? Рим окинул взглядом красную, припухшую кожу на заднице Чейза, наливающиеся насыщенным цветом синяки и царапины. — Вперед, — улыбнулся Данрим, нежа зайку незатейливой лаской. Чейз сдавленно всхлипнул и сжался, подтягивая ноги к груди.

♡

Шанс встретиться с Чейзом еще раз предоставился Данриму всего через полторы недели, когда он прибыл в академию, чтобы закончить работу и проверить все то, что сделал Джун. На работу его приняли почти без проблем — в качестве приглашенного, временного преподавателя религиозно-научных традиций СноуRx. Даже не пришлось подделывать документы — в конце концов, Рим проработал священником на своей станции почти пять лет. А заиметь пару рекомендацией и поддельных сертификатов из Сноу было проще простого, когда твоим работодателем был очень умный, больной психопат. В представленном общежитии для учителей Рима подчеркнуто игнорировали — породистые котики были весьма брезгливы не только к полукровкам, но и к другим видам. Впрочем, ирбиса это не слишком волновало — куда важнее была работа. И, конечно, Чейз. Данрим нашел его в первый же день — не стал подходить, замер в конце коридора, наблюдая. И когда его зайка мазнул по нему взгляду и будто не увидел, Рим понял, что Чейз его не узнал. Может, виной всему наркотики, а может, защитная реакция психики, но сердце ирбиса неприятно кольнуло. Поэтому проходя мимо, Данрим перестал контролировать свои феромоны — и Чейз, который до этого едва ли на него посмотрел, тут же вскинулся, навострился весь, как хищник, и уставился на него потерянным, диким взглядом. Узнал? Не узнал? Судя по сомнению во взгляде — нет, но явно обдумывал собственную реакцию на запах Рима. — Эй. Резкий толчок в плечо заставил ирбиса остановиться. Он навострил белые уши и склонил голову набок, быстро пробегая взглядом по альфам, стоящим позади Чейза. Пойдет в атаку прямо сейчас? — Вы кто? — спросил зайка. Его губы изогнулись в дразнящей ухмылке, и Данрим почувствовал, как сердце пропускает удар. Пушистый хвост невольно опутал ноги, а к щекам прилил жар. — Преподаватель, — негромко ответил Рим, пуша шерстку. — Хотите записаться на дополнительные занятия? — Я бы записался на твое дополнитель… — Заткнись, Шер, — бросил Чейз, морща ровный нос. Данрим облизнулся. Ну какой же породистый, аристократичный котик. И его красивые глаза, и благородные черты лицам и даже чуть вьющиеся волосы — ирбису нравилось все. — И что вы преподаете? — Путь Света, — Рим снова облизал губы и взгляд Чейза опустился вниз — прямо на них. По загривку побежали мурашки, а внизу живота потянуло теплом — ирбис никогда не возбуждался от таких глупостей. Чтобы возбудиться ему нужно было, как минимум, ударить человека… или унизить… а здесь хватило лишь одного похотливого взгляда зайки — и все внутри Данрима перепрошилось само собой. — Путь Света? — Махи’ра. — Неужели еще остались идиоты, которые верят в Бога? — Чейз сделал шаг еще ближе, и Рим смог различить тонкие ноты его проступающего феромона. — Как видите, — с улыбкой ответил Данрим. — Хотите прийти на мой факультатив? — Я похож на идиота? — во взгляде Чейза блеснул огонек. Рим деланно задумался. Стоило это сделать — и феромон альфы тут же усилился, реагируя на злость. Провокации зайке не нравились — как, видимо, и любые сомнения в его интеллектуальных способностях. От того, что Чейз явно не позволял людям над собой шутить, становилось еще веселее. — До встречи, — сухо сказал альфа, делая шаг назад. Уши у него прижались к голове, выдавая негодование хозяина с головой. Чейз переглянулся с парнями, и Данрим понял: теперь нужно быть крайне внимательным и осторожным. Внимательность и осторожность пригодилась уже на следующий день. Чейз действительно пришел на факультатив, и весь час выглядел достаточно напряженным и раздраженным. А когда один из студентов предложил Данриму новую бутылку воды — даже вперед подался. Так что ирбис, открутив крышку, настороженно принюхался. Пахло чуть сладковато. Сенксин. Рим бросил взгляд на Чейза — тот тут же вздрогнул и отвернул голову к окну. Ирбис выдохнул через нос, прижался губами к горлышку и сделал несколько больших, жадных глотков. Если конская доза, то крыша поедет на пару часов. Если стандартная, то максимум на час. Если уж Чейз задумал его изнасиловать, то кто Данрим такой, чтобы отказываться от щедрого внимания своей зайки? Поэтому Рим выпил все до последней капли — и, смяв пустую бутылку, выбросил ее в открывшуюся механическую мусорку. Бросил взгляд на комм, проверяя время. Сенксин действовал быстро и у Рима, от силы, оставалось пятнадцать минут. Он благодарно улыбнулся студенту и надавил пальцем на сенсор интерактивной доски, стирая с нее тему. — У вас есть вопросы? — поинтересовался он, присаживаясь на край стола. В классе, очевидно, как и во всей академии, была четкая иерархия — это было очевидно. Как и то, что о проделках Чейза знали все — от студентов до администрации. Интересно, как много спускалось с рук наследникам и просто богатым аристократам? — Ваш бог сейчас с нами в одной комнате? Аудитория потонула в смешках. Рим мягко улыбнулся и слегка поерзал, переставая контролировать феромоны. Зайка отреагировал мгновенно — распахнул голубые глаза и сжал пальцы в кулаки. Щеки у него загорелись слабым румянцем. — Нет, наш бог не всегда с нами. Махи’ра говорит о том, что у бога есть свои дела и время для отдыха. Что он доверяет своим детям, — Данрим наклонил голову к плечу и посмотрел на альфу из-под белых ресниц. — И мы должны оставаться честными даже тогда, когда он на нас не смотрит. — А разве вы не грешите? — послышалось сбоку. Ирбис лениво повел ухом в сторону спрашивающего. Делано задумался, возведя взгляд к потолку. — А вы как думаете? — вопросов ответил он. — Думаю, я бы с вами согрешил. — Вам следует исповедоваться в этом, — шутливо заметил Рим, слегка поерзав. Яйца уперлись в угол стола и горячая волна дрожи прошила позвоночник. Ирбис встрепенулся, шерсть на хвосте невольно встала дыбом. — Сегодня закончим пораньше. — Вам нехорошо? — ехидно заметил кто-то. — У вас лицо покраснело. Данрим дернул уголком губы, сдерживая невольный оскал. — Да? — он поднялся и нажал на комм, отворачиваясь. Голубая проекция показала карту здания. Медотсек на третьем этаже выглядел весьма прилично. Ирбис отправил координаты Чжи У — заниматься камерами самостоятельно прямо сейчас было едва ли возможно. — Наверное. Зайду в медпункт. Всем хорошего дня. Всю дорогу до медпункта Данрим чувствовал себя настоящей добычей. Феромоны Чейза усиливались с каждым шагом — становились тяжелее, горячее, ощутимее. Они липли к телу ирбиса, точно невидимая пленка, и от этого вело еще сильнее, чем от той наркоты, которую зайка дал ему выпить. У самого медсека Данрима качнуло и он вжался в стену. Дорога заняла около семи минут, но его член уже полностью встал и пульсировал, наливаясь узлом, а голова кружилась. — Вам плохо? Я помогу. Несмотря на вежливый вопрос, рука Чейза сжалась на предплечье Рима с ощутимой силой. Он потащил его за собой и ирбис чуть не упал, путаясь в ногах. Нестерпимо хотелось подрочить — или вцепиться в зайку. Пушистый белый хвост возбужденно извивался прямо перед ним, а запах… Ох, блять, этот запах. Резкая боль слегка отрезвила. Альфа с силой отбросил его в сторону кровати, и Данрим врезался боком в ее угол. Зашипев, ирбис сполз на пол. — Раздевайся. — Нх? — Рим заморгал, широко распахивая глаза. Чтобы поощрить хищника — нужно было стать жертвой. — Оглох? Снимай штаны, — Чейз встал над ним, складывая руки на груди, и Данрим опустил взгляд на бедра. У Чейза стоял. Все-таки феромоны. Его большой член оттягивал черную ткань классических, форменных брюк, и ирбис уставился на него, как завороженный. — З-за… зачем? — в горле пересохло. Рим сглотнул и прижал собственный член ладонью. Ах, блять, кажется, он мог кончить прямо так. — Ынх! Пощечина обожгла щеку. Голова Данрима мотнулась в сторону и он замер, тяжело дыша, пережидая особенно яркую вспышку возбуждения. Когти царапнули пол. — Шевелись, блять! — рявкнул Чейз, выходя из себя. Впрочем, терпение Рима тоже истончилось до предела — он завозился, разрезая когтями собственный ремень, и кое-как стянул брюки, изворачиваясь и поднимаясь на коленях. — Убери свой блядский хвост… Горячий член прижался между ягодиц. Ирбис напрягся, судорожно обдумывая варианты — неужели войдет вот так? Без подготовки? Без смазки? Его затрясло. — Блять, какого хуя у меня на тебя… — прошипел альфа. Щедрый плевок на поджавшийся анус Рим оценил по достоинству — и намеренно раслабился, когда внутрь толкнулись сразу два пальца. Даже от них стало больно. Ирбис зарычал, сильнее прогибаясь в пояснице. — Сам подставляешь зад, извращенец? Я сразу понял, какая ты шлюха… — Ангх… — Данрим опустил руку вниз, вскользь проводя ей по истекающему, пульсирующему члену, — б-больно… — Так пялился на меня. Запал? Так хотел, чтобы я тебя выебал? — голос Чейза стал ниже. Кольца мышц коснулась упругая головка. — Расслабься, сука. — Ых… да… да-а… — Рим вцепился когтями в край кровати, чувствуя давление. Слишком сухо. Он вообще не растянут. И такой огромный член. — А! Боже, мхфф… — Блять-блять-блять… какого хуя так узко… — Боже… блять… Член входил с натугой. Данриму казалось, что все внутри лопалось: мышцы, кишка, слизистая — болело так сильно, что перед глазами побелело. Он сжал зубы, хныкнул, вильнув бедрами. — Расслабь… нх… очко… Рим уронил голову на кровать и взвыл. Зайка затрясся, как осиновый листок, вошел еще на пару сантиметров — и кончил. Внутренности залило горячей спермой, проход легко защипало. Конечно, он его порвал. Сперма наверняка смешалась с кровью и… — Ах… Чейз уперся лбом между лопаток ирбиса, шумно и тяжело дыша, а его член все еще подрагивал внутри. Рим сам насадился до основания — сжал рукой бедро альфы, фиксируя на месте, и подался назад, засаживая себе под самый корень. Блять. Член распирал, тянул так, что от боли затошнило. Данрим так и лежал с открытым ртом, роняя слюну на одеяло, и привыкал — к ощущению, как будто на этот самый член натянули его позвоночник и собирались вытащить. — Больно… бл… — З-завали ебало… — прошипел Чейз. Он двинул бедрами назад, дырка натянулась следом за стволом, заскользила по нему, оставляя розовые пятна от спермы и крови, а затем альфа с хлопком вогнал член обратно. Яйца влажно шлепнули по мошонке, Данрим вскрикнул и глаза подкатились сами собой. Как же это было потрясающе. Рим даже не сразу понял, что от боли по лицу текут слезы. Чейз просунул под него руку, прижимая к себе бедрами, и нечаянно коснулся твердого члена. Рим всхлипнул, дергая бедрами, и зайка брезгливо зашипел, отдергивая руку. А затем навалился сверху, вдавливая грудью в кровать, и задвигался — быстро, почти не вынимая член из ануса. — П-почему ты так… — кончик ровного носа зарылся в изгиб шеи, — пахнешь… — Нравится? Зайка, тебе нравится, как я пахну? — горячечно зашептал Рим, покачивая бедрами. Его член тек, капая предэякулятом на пол и тяжело покачиваясь между бедер. — Как ты меня… — Давай… двигайся… нххх… сильнее… — Я… нх… Чейза ощутимо повело. Он отстранился, крепко сжал бедра и действительно послушался. Член входил куда легче — все еще болезненно, но теперь скользил внутри, расслаивая кишку, заполняя собой, по ощущениям, до самого желудка. — Хы-хы… — ирбис извернулся, соскальзывая с члена, и альфа зарычал, хватая его и прижимая к себе. Зрачки у Чейза были огромные, как весь космос, ресницы дрожали, а уши прижались. Данрим вжался губами во влажную, от пота, щеку, обхватил зайку за шею и заскулил, когда член снова вошел в дырку. — Ах… да… Чейз рывком поднялся, и Рим взвизгнул, чувствуя, как его отрывают от земли. Альфа буквально сложил его пополам, высоко придерживая руками ноги ирбиса под коленями и долбя так, что дырка влажно хлопала и чавкала от резких толчков. Рим откинул голову назад, еле дыша от боли и удовольствия — кровь кипела от наслаждения, а каждый вдох обструктивно сжимал легкие звериным хрипом. Словно в течку. Они трахались, как настоящие животные. Данрим обвил ногу альфы длинным, пушистым хвостом, а Чейз всадил ему так, что поджавшиеся яйца уперлись во влажный вход. — С-с-сука… блять… я снова… нгх… — Давай, зайка, кончай в меня… — зашептал Данрим, сильнее насаживаясь на ствол, жадно сжимаясь на нем, словно желая поглотить полностью — будь его воля, и он бы взял его в себя вместе с яйцами. — Заделай мне много котят… ыгх… ав-в… — Что ты н-несешь… больной… — Чейз скривился, а затем откинул голову, снова кончая. Рим шевельнул бедрами, насаживаясь и потираясь членом о твердый пресс, и кончил, заливая светлую кожу спермой. — Трахай меня… зайка, двигайся… пока тебе не станет, чем кончать… ах… хочу, чтобы ты оплодотворил меня… повязал… ты хочешь? Хочешь, чтобы я забеременел?... — Ебанутый… псих… какого вообще?... ах! Т-ты альфа… Давление внутри усилилось — разбухший узел потянул мышцы, и Данрим задрожал, кусая чужое плечо. Чейз пьяно пошатнулся и рухнул спиной на кровать вместе с ирбисом. — Поэтому ты не хочешь меня оплодотворить? — прошептал Рим, обвиваясь вокруг зайки и покачиваясь на крепком узле. Этот член норовил вытащить из него все органы, каждую косточку и каждый позвонок. — Н-нет, я… — Хочу от тебя котят, Чейз… у нас будут такие милые детки… — Б-блять… Зайка всхлипнул, его когти сжались на заднице Данрима, и тот почувствовал, как узел внутри становится меньше. Стоило альфе вновь задвигаться, преследуя дикое возбуждение, как Рим решительно толкнул его в грудь, удобно седлая сверху, и, опершись ладонями на упругую грудь, поднял задницу, наблюдая. Член из его дырки выходил плавно, припухшие мышцы натягивались по стволу, словно не хотели отпускать. Ствол с влажным звуком выскочил и запульсировал, даже не опустившись к животу — замер, подрагивая в воздухе. — Так сильно хочешь меня, да? У тебя ведь стоит только на меня? — дико улыбаясь, пробормотал Данрим. Чейз приподнял бедра, упираясь членом под яйцами. — Вставь… — хныкнул он. Влажная от спермы, крови и смазки головка проскользнула к растянутому проходу. — Трахаться… — Ты как возбужденное животное, зайка, — Рим придержал ствол у основания и насадился сразу до половины. Боль прострелила поясницу. — Блять! Хн-н… — Ах!... нет… почему… кончаю… — Хочешь еще кончить? Кончай, зайка, можешь накачать всю мою матку спермой, взбей ее во мне в пузыри, — игриво подразнил Данрим и резко опустился до основания — и снова наверх. Он скакал дико, быстро, теряя ритм и шлепая влажной задницей о чужие бедра — и Чейз кончил еще несколько раз, так, что сперма действительно взбивалась и сочилась, и теперь была белой-белой, даже без крови. — Ты так мн… много кончаешь… ах… сколько же в тебе накопилось спермы… гх… ох… — Рим широко раздвинул колени, откидываясь назад, и положил одну руку на свой член, надрачивая его. — Так мы точно… ах… так я точно… забеременею… — Д-да… ых… н-наши… котята… Чейз зажмурился, приподнимаясь на лопатках, и узел у его основания снова раздулся, заполняя собой каждую клеточку. — Угу, зайка… — ирбис облизал пересохшие губы, а затем наклонился и прижался взмокшей грудью к груди альфы. — Поцелуй меня… — Я… нх… оплодотворю тебя, шлюха… — пробормотал Чейз, приподнимая шею. Глаза у него были стеклянные — наверное, феромоны Рима достигли своего пика. Горячие губы коснулись Данрима, и тот распахнул свои навстречу, позволяя языку скользнуть по клыкам, а слюне стечь в чужой рот. — Б-больно кончать… мой член… сломался… — Сломался? — хрипло выдохнул Рим, приподнимаясь. — А мне кажется, что я его починил… — Ыгх… да… — Да?... Чейз сжал руки в кулаки, его глаза заслезились. Ирбис плавно задвигался. Ноги словно налились свинцом, а собственный член уже чувствительно ныл от нескольких пережитых оргазмов. — Нет! Н-не… могу… ннххх..: — Еще раз… зайка… — Т-ты сломаешь м-мой член! — Я разрушу тебя нахуй, — хрипло отозвался Данрим, приподнимаясь на еще не спавшем узле. Дырка болезненно натянулась по краям, засаднила — и по стволу размазалась свежая кровь. — Ыгх… — Еще… х-ха… да… Большие ладони вновь легли на ягодицы. Рим вжался носом в потную шею и шумно вдохнул. А следом застонал — Чейз согнул ноги в коленях и вновь задвигался, с силой ударяясь бедрами о задницу ирбиса. Он всхлипывал на каждый толчок — наверняка член был слишком чувствительным, — и все сильнее сжимал когти на коже Данрима. Новый оргазм сотряс Рима так, что тот расплылся по альфе, пуская слюни, не в силах собрать конечности. Только тяжело дышал, вдыхая запах влажной кожи и феромонов. — Я еще… я… с-странно… чувствую… хн… мне нужно… в т… — В меня… — низко произнес ирбис, — спусти все в меня, зайка. — Н-не хочу… — Чейз, — Данрим впился клыками в изгиб шеи, прокусывая кожу, и альфа вскрикнул, вгоняя бедра особенно сильно. Внутри брызнуло горячее, разливаясь по стенкам. Ирбис напряженно замер — точно не сперма. Жидкость защипала порванные края ануса, хлынула наружу, просачиваясь сквозь кольцо мышц, и Чейз захныкал, суча ногами. — Ты… угх… обоссался в меня? — надрывно прошептал Данрим. — Грязный ублюдок, ха… — Н-нет… а… Рим приподнял бедра, выпуская член, и из дырки действительно потекло — бледно-золотая жидкость вперемешку со спермой закапала на бедра Чейза, и ирбис осторожно убрал хвост. Руки, ноги, бедра — все конвульсивно сжималось и дрожало. Перенапряженные мышцы пульсировали, и Данрим смог кое-как перевернуться, чтобы нависнуть задницей над лицом альфы. — Ч-что ты… — Я почти кончил, — выдохнул Рим. — Поработай еще немного. — Н-нет! Не хочу! Там грязн… — Как ты можешь называть грязным место, откуда появятся наши дети? Ирбис опустил бедра, вжимаясь дыркой в чужой рот, и Чейз слабо затрепыхался, сопротивляясь, но уже через минуту затих — и теплый, влажный язык робко коснулся растянутого отверстия. — Аанхх… зайка, так хоро…шо… — Рим обхватил свой член кулаком и задвигал им. Взгляд опустился вниз — на медленно, тяжело наливающийся твердостью член Чейза. — Ха-ха… кажется ты сможешь еще… — Мнннм! Мм… — Ш-ш…

♡

Когда операция на Селфире кончилась, несмотря на то, что автоматические турели взяли под контроль, — как и ядро, — солдаты все же умудрились подбить его корабль вручную. До Сноу они добирались без одного двигателя, так что пришлось задействовать второго человека — и Чейз, видимо, под страхом смерти и затопившего его адреналина, взял на себя пилотирование. Отделался его ангел парочкой синяков да царапин — ничего такого, что Данрим бы не смог залечить сам. В подвале, как и во всей церкви, пахло благовониями и расплавленным воском. В шкафу у каменной стены, обшитой керамикой, лежали свечи, книги, писания и несколько статуэток с идолами. Маленькая, автономная печка рядом с односпальной кроватью. Небольшая келья служила укрытием для обездоленных — Рим сам предлагал им ночлег. Но в этот раз комнатка под церковью, почти растворенной в голографических баннерах Сноу, послужила неудобной клеткой для неземной красоты птицы. К моменту пробуждения Чейза, Данрим успел принести готовый обед, спустить самонагревающуюся бадью с водой, и немного прибраться — смахнуть старую пыль, зажечь свечи, застелить свежим бельем кровать. Стоило подумать о том, где взять Чейзу одежду — в конце концов, зайка был выше Рима на полголовы, да и куда шире в плечах, так что вещи ирбиса ему точно не по размеру. Впрочем, у Данрима было достаточно денег, чтобы обновить своему любимому гардероб. А с учетом успешно выполненной миссии, то, вероятно, даже купить новый дом. Закончив дела, Рим поставил стул напротив кровати, где спал альфа. Он просидел так около двадцати минут, прежде чем Чейз очнулся. Сонный, растрепанный и растерянный он был похож на миленького котенка — и у Данрима засосало под ложечкой потрепать альфу по сбившейся светлой шерсти. Однако, очнувшись, Чейз не сказал ни слова. Он молча выпрямился, садясь на кровати и приваливаясь спиной к стене, — руки были скованы наручниками, — и смотрел своими невозможными, ледяными глазами исподлобья. Данрим улыбнулся, беря с тумбы тарелку с тыквенной кашей.  — Ты спал больше суток, — мягко сказал он, зачерпывая кашу ложкой, — тебе нужно покушать. Чейз своенравно отвернулся. Скривился, капризничая, и прижал уши.  Рим откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу. Пять минут. Десять.  Пятнадцать. Двадцать. Каша в его руках остыла. Через полчаса эталонного упрямства, Чейз, по всей видимости, начал скучать. Он повернул голову и снова хмуро посмотрел на ирбиса. Данрим навострил круглые ушки. — Я все помню, — хрипло произнес зайка, морщась.  Глаза Данрима округлились. Он бросил на Чейза взгляд из-под длинных ресниц, наклонился близко-близко, и облизал пересохшие губы, чувствуя странный трепет, отзывающийся покалывающими мурашками на шее. — С какого момента? — прошептал он. — Помнишь, как я засовывал в твою дырочку кулак? Как тебя пустили по кругу? Или как ты трахал меня в медсеке?  Чейз побагровел и резко дернулся назад, скривившись так, словно съел целый лимон. Рим невольно залюбовался — несмотря на то, что зайка был в ссадинах, синяках, весь пыльный и грязный — выглядел он так же величественно и аристократично. Ирбис чувствовал, как тот смотрел на него свысока. Как презирал. Даже находясь в откровенно уязвимом положении, Чейз ощущал свое превосходство — именно это Данрим считывал в его холодном, непокорном взгляде. Его ангел был до смешного жизнелюбив и упрям. — Значит, ты помнишь все? — спросил Рим, поднимая ложку. — Открой рот. — Пошел нахуй, больной урод. — Открой рот, пока я не выбил тебе все зубы. Вздрогнув, Чейз сжал губы, капризничая, точно ребенок. Уголок губы Рима дернулся в опасной улыбке.  Альфа, уловив эмоцию раздражения, тут же присмирел. Приоткрыл пухлые губы и зажмурился. Его щеки тут же раскраснелись. Неужели чувствовал себя униженным? Данрим судорожно вздохнул. Стоило огромных усилий не поцеловать зайку. — Я не хочу, чтобы ты исхудал, — ирбис заботливо поднес ко рту альфы ложку. — Хочу видеть свою зайку здоровым… поэтому кушай хорошенько, понял? Чейз открыл глаза. Сомкнул губы на ложке и, не жуя, проглотил. Снова поморщился. — Невкусно? — вздохнул Данрим, набирая еще каши. — Потому что остыла. Если бы зайка не капризничал… — Блять, да что тебе от меня нужно? — вскинулся Чейз. Наручники на его запястьях вспыхнули красным неоном от натяжения. — Какого хрена я… меня ищут, ты же понимаешь? Твой корабль засекли системы охраны академии и Селфиры, и когда они отследят… больной ты психопат…  — Открой рот, — спокойно перебил его Рим. Чейз замолчал. Рим снова засунул ему в рот кашу. Проглотив, альфа заговорил. Говорил он, конечно, глупости, но голос у него был такой нежный и бархатный, что Данрим был готов слушать его без остановки. — Они найдут меня. А тебя повесят. Слушай, я… — У тебя же не встает без моих феромонов? — зачерпнув из тарелки, поинтересовался ирбис. — …что? — Твой красивый член. Он не вставал до тех пор, пока я не выпустил свои феромоны, — Данрим положил ложку в открытый, от удивления, рот зайки. — Ты импотент? — Какого хуя? — проглотив кашу, возмутился Чейз. Он часто заморгал, а затем снова отвернулся, краснея от стыда. — Нахуя я вообще с тобой разговариваю…  — Мне приятно, — хихикнул Рим, убирая тарелку на стол, — что у тебя стоит только на меня. Но мне хочется, чтобы твой дружок реагировал не только на мои феромоны. М-м?  Чейз мрачно нахмурился.  Данрим протянул руку, чтобы коснуться его волос. В золотых прядях запуталась грязь. Ирбис осторожно погладил их, а затем наклонился и глубоко вдохнул. — Мне тоже нравится, как ты пахнешь, — пробормотал он. — Даже грязный, мой зайка все равно самый красивый… — Рим облизал губы и опустил руку вниз. Он сжал свой полутвердый член через ткань брюк. Альфа ошарашено распахнул глаза и крупно вздрогнул. — Какого хрена ты делаешь?! — воскликнул он, пытаясь отстраниться. — Блять, прекрати, нахуй, что ты за пи… — Зайка, — Данрим подавил стон и дрожащей рукой расстегнул ширинку. Приспустил белье. — Ты должен вести себя хорошо. Теперь у тебя есть только я. — Что ты несешь… фу, блять… меня сейчас вырвет… — отвернув лицо, процедил Чейз. — Разве? — с лукавой усмешкой спросил Рим. Он вернулся на стул, садясь напротив Чейза, и провел рукой по своему твердому члену. Подушечка большого пальца проследила взбухшую на головке вену. — Всего неделю назад ты с удовольствием лакал из моей дырочки свою сперму.  — Завали ебало! — зайка вспыхнул, но не как спичка, а как целый склад с феерверками. Болезненно поморщился, словно от одного факта того, что у него был сексуальный контакт с Данримом, его начинало воротить. — Тебе было так хорошо, что ты описался… — ирбис развел ноги шире, бесстыдно показывая себя — возбужденный член, подобравшиеся яички. Он медленно задвигал ладонью, лаская ствол и касаясь безымянным и мизинцем мошонки. Зайка зажмурился и замотал головой, будто пытался оградить себя от реальности. — Ты любишь мою дырочку… тебе ведь понравилось внутри? Мне тоже… нххх… понравилось…  На головке выступила прозрачная капля предэякулята. Данрим прижал ее большим пальцем, закрывая устье, медленно выдохнул и размазал. Головка глянцево заблестела в неярком освещении. Хвост ирбиса взвился вверх, а рука крепче сжалась на члене. — Смотри… скоро мой зайка тоже сможет… — Рим прикусил нижнюю губу и замедлился, — посмотри на меня, Чейз. Хочу кончить, пока ты на меня смотришь.  — Я не хочу на тебя смо… смотреть…  — Открой глаза.  — Отъебись! — Тогда я их выдавлю, — шутливо предупредил Данрим. Впрочем Чейз, казалось, верил всему, что он говорил — и поэтому велся. — Сука! Чейз вскинулся, открывая глаза, оскалил зубы, и Данрим со стоном кончил. Все-таки ощущать этот холодный взгляд на себе было потрясающе. Его ангел смотрел на него, как на ничтожество, а может, действительно так и считал. Сперма брызнула на брюки зайки, и тот брезгливо скорчился, дергая руками.  — Х-ха… — Данрим со стоном выдохнул, схватил с тумбы салфетку и обтер член. Заправив его в штаны, он вновь посмотрел на Чейза. — Нужно тебя помыть. — Не…  — Хочешь остаться так? Я не против. Я могу помыть твой потный член своим ртом, мм? — Я сам помоюсь! — рявкнул Чейз. — Но у тебя наручники. Ты не справишься один, — хитрая улыбка оголила белые клыки. — Мне придется тебе помочь. Не переживай, зайка, ты можешь пользоваться мной, как хочешь… — Сними наручники. — Ха-ха. Ирбис миролюбиво улыбнулся, наклонился и потянул Чейза за руку, поднимая. Он подвел альфу к бадье с водой и коснулся порванной рубашки. Чейз вздрогнул и прижал уши. — Пользуйся мной… — соблазнительно прошептал Данрим, расстегивая то, что осталось от пуговиц. — Капризничай…  — Мне от тебя тошно. — Ах. Рим коснулся кончиками пальцев ремня и потянул. Он легко избавил Чейза от штанов и белья. Тот на пару мгновений задержал взгляд на ирбисе — проблеск смирения пустил по телу повторную волну дрожи. Подушечки пальцев Данрима тронули мягкий член. Большой палец погладил золотистую, вьющуюся шерстку на лобке. Даже здесь было мягко и приятно. Риму ужасно захотелось зарыться носиком и вдохнуть — наверняка пахло просто изумительно.  — Получается, я лишил тебя невинности? — шепотом спросил Данрим. В углу, где стояла бадья, было куда темнее, чем в остальных частях комнаты — и причудливые блики дрожащего огня ложились на рельефное, точно скульптура, тело Чейза, соблазнительными тенями, подчеркивая точенные мышцы. — Так мило. Я рад.  Чейз сжал челюсти так крепко, что проступили желваки. Выглядел он так, будто ему были неприятны касания Рима. Впрочем, ирбис знал, что это не так. Он мягко подобрал вялый член, взвешивая в ладони, а затем опустился на корточки. И, как и хотелось, зарылся кончиком носа в золотую шерстку на лобке. Прикрыл глаза. И правда — потрясающе. Феромоны Чейза были легкими, нежными и спокойными — как кондиционер для белья на свежих простынях. Он успокаивал, умиротворял, возбуждал, и совсем не подходил капризному, раздражительному характеру альфы. — Что ты?!... — Я же сказал, — мурлыкнул Данрим, горячо выдыхая на кожу, — я сам помою свою зайку. Его левая рука опустилась в теплую воду в бадье и нашарила мочалку. Выжав, ирбис коснулся ей бледной кожи. Наклонил лицо ниже и обдал член теплым дыханием. А затем обхватил губами и легко насадился до основания. Плоть была упругой на ощупь — Данрим легко сминал ее во рту, смачивая слюной и ощущая привкус пота на языке; прижимал ствол к нёбу и расплющивал губами. Чейз вздрагивал от этого, а его руки сжимались в кулаки. Интересно, что же он чувствовал? Приятно ли ему?  Ирбис фыркнул и надавил кончиком языка на головку, одновременно проводя мочалкой по ягодицам. Язык проник под крайнюю плоть, обвел по кругу и Чейз судорожно вздохнул, пытаясь отступить назад. Рим сдавил зубами член у основания и альфа вскрикнул, возвращаясь на место.  — Б-блять! Больно, блять! Данрим с влажным звуком выпустил член изо рта и приподнял его вверх, чтобы облизать яйца. Вторая рука продолжала скользить по коже, натирая мочалкой — нога, ягодицы, поясница…  — Ыгх…  — Приятно? — прошептал Рим, обдавая яйца влажным дыханием. — Хочешь, я полижу твою дырочку? — Т-ты… ебучая ошибка, блять, природы… — прошипел Чейз. Лицо у него было румяное от стыда, а шея и грудь блестели от пота. — Это унизительно… — Унизительно? — ирбис улыбнулся и поднялся. Мочалка скользнула по твердому торсу, упругой груди. Чейз прижал уши, а его хвост поджался. — П-просто дай мне помыться самому. — М…  Данрим расстроенно отвел взгляд.  — Ты сказал, что б-будешь слушаться… — Пха… — ирбис вдруг рассмеялся и отстранился. Он бросил мочалку в бадью, а затем и вовсе вернулся на свой стул. — Хорошо. Мойся. — Ты собираешься пялиться? — Ага. Мой зайка такой красивый. Хочу смотреть на тебя круглые сутки.  — Мудак…

♡

— Зайка, отдыхаешь? — Рим убрал пальцы с сенсора на двери, и вошел внутрь. Чейз сидел у крошечного обогревателя, в руках у него было одно из писаний ирбисов. — Ах, тебя заинтересовала религия? Помнится, что на моих уроках ты не был особо активным… — Отъебись. — Я принес кое-что. Уши Чейза навострились, хотя сам он не повернулся. Данрим улыбнулся, и протянул ему бутылку с газировкой, а на стол поставил бумажный пакет. — Надеюсь, что ты любишь сладости, — мурлыкнул ирбис. Чейз открутил крышку газировки — и осушил ее в три больших глотка. — Ого, — присвистнул Рим. Он сел на пол, поджимая ноги, и заглянул в книгу. — Ты весьма быстро читаешь. Как тебе? — Полный бред, — ответил Чейз. — Считаешь, что Бог несправедлив? Чейз с пренебрежением посмотрел на него снизу вверх. Поджал нижнюю губу. Вновь отвернулся. — Ха-а… мой зайка такой своенравный… — Данрим прижался щекой к его бедру и потерся. В горле зародилось мурчание — и ирбис вскользь подумал, что хотел бы когда-нибудь услышать, как мурлычет его ангел. — Я тебя так люб… — Завали свою грязную пасть! — вдруг рявкнул Чейз. Книга упала на пол, а рука альфы впилась в белые волосы Рима. Следом в лицо впечаталось колено. Данрим со стоном прижал к лицу тыльную сторону ладони, и прикрыл глаза. Удар был болезненным — настолько, что тело мгновенно пронзила волна возбуждения. Ирбис облизал губы, а в следующий миг Чейз вновь замахнулся — и ударил с ноги в живот. — Ебаный извращенец, блять, ненавижу тебя, мразь, я… Он повернул голову в сторону двери и застыл. — Нет, — хрипло сказал Данрим, сжимая бедра, — я найду тебя, где бы ты ни был. — Пошел нахуй, — ответил Чейз. Он решительно направился к открытой двери, но остановился, так и не дойдя. Медленно осел на пол. — Ч-что за… — альфа широко распахнул глаза и посмотрел на собственные руки. Данрим вытер с лица кровь, и медленно поднялся. Живот болел — наверняка останется красивая метка в виде синяка, но в целом, было весьма терпимо. Тем более, предвкушение подпитывало ирбиса энтузиазмом. Он толкнул альфу ногой в спину, вынуждая завалиться, и оседлал его зад. Рубашка натянулась, очерчивая красивые мышцы спины, и ирбис сглотнул. Очень хотелось проследить эти контуры и губами. — Я подумал, — хрипло прошептал Рим, поглаживая кожу через рубашку, — что мы должны… — он отстранился, и снял с пояса маленькую сумку. Расстегнул ее и достал несколько лезвий. — Ты слышишь меня, Чейз? — Ыгх… Удрученно вздохнув, ирбис приподнялся и перевернул альфу на спину. Глаза у Чейза были совершенно обдолбанные, такие, что за кратером огромного зрачка даже не было видно радужку. В уголке рта собралась слюна. Рим наклонился к его лицу и скользнул языком по губам, слизывая потекшую слюну. — Как сон наяву, правда? — прошептал он. — Твой самый сладкий сон. Эта синтетическая покладистость возбуждала не меньше, чем яростное сопротивление. Данрим по себе знал, как это — сенсорное заточение, в котором тебя носит из огня в полымя. От смирения к гневу, от любви к… — Х-ха… блять… дышать… — Тяжело дышать? — Рим склонил голову к плечу. — Я помогу. Он скользнул ладонями по мышцам живота вверх, задирая рубашку Чейза. Добравшись до груди с силой сжал соски — и альфу выгнуло под ним. Чейз вскрикнул, закатывая слезящиеся глаза, и Рим восхищенно выдохнул. Не было существа в мире сексуальнее и желаннее, чем кто-либо. Данрим упивался им каждой секундой, что смотрел на Чейза. Тело под ним судорожно напрягалось — мышцы живота, грудь, вздувшиеся на шее и лбу вены… Рим провел подушечками больших пальцев по длинным, подрагивающим ресницам, и снова коснулся губ альфы поцелуем. Теплый, влажный, такой живой — Чейз обязательно полюбит Данрима, потому что Рим самое лучшее, что могло с ним произойти. Рядом с Чейзом Данрим чувствовал что-то такое, что было больше и яростнее, чем любовь. Чейз отравлял его опиумно — и Данри жадно поглощал этот яд; каждый взгляд, каждое движение, каждый вдох. Он наклонился, вдыхая запах своего альфы, и по загривку побежали мурашки. Свои собственные феромоны он не выпускал — просто хотел, чтобы Чейз привязался к нему без них. Чтобы хотел его просто так. — Твое сердце, — прошептал Рим, выпрямляясь. Он поерзал ягодицами на чужих бедрах, затем удобно перехватил лезвие пальцами, медленно выдохнул, и прижал его к бледной коже груди Чейза. Собравшаяся под лезвием кровь каплей покатилась вниз. Рим прикусил нижнюю губу и поерзал — член в штанах нетерпеливо пульсировал от напряжения. Возбуждение от мысли, что Чейз принадлежал только ему, а он — только Чейзу, ослепляло чистой эйфорией. Д. — Б-бо… боль… ах.. но… — Зайка. Он надавил сильнее, прорезая кожу, и Чейз вскинулся. Его лицо исказилось в гримасе, а затем он побледнел, и зажмурился. А. — Н-нет… нет… нет… — Тихо… тихо… Н. — М-мне больно, Данрим… мне… ха… х-ха… хны… Слезы покатились из уголков глаз альфы. Рим наклонился над ним, язык коснулся соленой, влажной дорожки. Он поцеловал влажный, от пота, лоб Чейза, и покосился вниз — на собственную руку. Кровь испачкала пальцы и лезвие, и текла вниз, на солнечное сплетение и ребра. Р. — Все хорошо, — прошептал ирбис, — ты такой красивый. Я люблю тебя, Чейз… — Рим снова потерся бедрами, и стоном выдохнул, — ты любишь меня? — Ыгххх… И. — Еще совсем немного, зайка. Лезвие плавно врезалось в кожу, рвало ткани, оставляя после себя рваные, текущие алым буквы. Тело Чейза вздрагивало от рыданий, а из глаз, не прекращая, продолжали течь слезы. Рим предпочел бы думать, что это были слезы счастья. М. — Все… ха-ха… смотри, как ты любишь меня, — зачарованно прошептал Данрим, выпрямляясь. Он отбросил использованное лезвие, а затем расстегнул свои штаны и достал член. — Бля… ха… зайка… Глаза Чейза вновь закатились. Рим оперся на одну руку, зависая над альфой, и задвигал кулаком по члену. Разрядка была слишком быстрой — наверное, потому что Рим был возбужден еще с того момента, как Чейз впервые ударил его. Он кончил на лицо альфы, а затем размазал ладонью свою сперму. — Нужно обработать, — хрипло пробормотал Рим, поднимаясь. Он достал из пакета с продуктами антисептик и хирургический пластырь. — Тебе нравится твоя новая метка? Чейз ничего не ответил. Его пустые, мутные глаза смотрели в потолок, а пальцы подрагивали от напряжения. Данрим улыбнулся уголками губ и присел над ним, чтобы обработать метку. Наверное, Чейз смотрел настоящие мультики — Рим и сам пробовал эту штуку. Неоновые линии, искаженные лица, и все под пальцами волшебно нежное, словно соткано из любви и нежности. Пришел в себя Чейз почти через час. Его голова лежала у Рима на коленях. Ирбис гладил отросшие, золотые волосы, пропуская пряди между пальцев, и с любопытством смотрел на альфу. — П-почему… ха… — он наморщил лоб и прищурился, глядя Риму в лицо. Данрим провел ладонью по потному лбу, убирая челку. — М-мне очень плохо… — Все в порядке. Тебя станет лучше через пару часов, обещаю. А пока… сделаешь кое-что для меня? Обещаю, что взамен выполню твою просьбу. В пределах разумного… Чейз судорожно вздохнул. Медленно поднялся, садясь, и Рим придержал его под лопатками. — Что ты х… хочешь? Рим улыбнулся. Наклонился к сумке, чтобы достать еще одно лезвие, и положил его на ладонь Чейза. — Оставь на мне свою метку, — возбужденно попросил он.

♡

— Я красивый? — спросил Данрим, расстегивая рубашку. На левой груди, словно клеймо, будто выгравировано самой судьбой, тянулась вязь неровных, больших букв, покрытых корочкой сукровицы. Ч Е Й З. — Ты больной психопат, — Чейз болезненно поморщился, отворачиваясь к стене. Он снова перестал есть и даже пить — наверное, не решался после того, как Рим напоил его наркотиками. В любом случае, рано или поздно он оголодает достаточно — или Данрим накормит его насильно. Данрим еще раз обвел взглядом пересечения линий, оставленных лезвием. Чейз плакал, когда резал его кожу, а в его глазах отражалось все наперед: боль, страх, вина, тревога. Его руки дрожали, и зайка едва мог нормально дышать. А потом они целовались — наверное, час, а может и больше, обмениваясь слюной, от которой у ирбиса тоже закружилась голова, а перед глазами поплыли цветные пятна. Рим подумал, что это был один из самых счастливых дней в его жизни. — Я обещал выполнить твою просьбу, — напомнил Данрим, подходя к кровати. Чейз отодвинулся к углу, поджимая колени, и нахмурился. — Выпусти меня. Рим дернул уголком губ. Сложил на груди руки. — Но зачем? — Данрим склонил голову к плечу и улыбнулся. — Почему ты хочешь от меня уйти? Чейз вскинул голову, его белые уши прижались к голове, а взгляд полыхнул раздражением. — Ты хочешь, чтобы я перечислил? Ты, блять, ебучий насильник, и… — Чем я отличаюсь от тебя? — нахмурившись, перебил Рим. — Разве мы не одного поля ягоды? Как ты можешь считать, что тебе дано ломать чужие жизни, но никому нельзя разрушить твою? И ты… ошибаешься, Чейз, — ирбис обвил собственные ноги длинным хвостом, внезапно почувствовав себя неуверенно, — я забочусь о тебе. Разве ты не понимаешь? Чейз закрыл лицо ладонями и устало застонал. — Лучше бы ты оставил меня сдыхать, — огрызнулся он, отворачиваясь. — Не говори так, — попросил Данрим, чувствуя, как болезненно кольнуло в сердце. — Лучше скажи мне, чего ты хочешь. — Ничего, — голос альфы понизился. — Просто отъебись от меня. Хотя бы сегодня… оставь меня в покое. Данриму не хотелось уходить, но он не мог подвести доверие Чейза. Поэтому, оставив еду на столе, ирбис покинул подвал. А на следующее утро Чейз прекратил с ним разговаривать.

♡

Больше всего Данрим ждал конца дня, чтобы вернуться в свое личное святилище и увидеть Чейза. Спустя месяц зайка по прежнему молчал — и совершенно перестал реагировать на Рима. Успокоились цунами истерик, стихли недовольства и ругань. Это расстраивало — настроение Данрима портилось, и он чаще становился раздражительным. Его сон ухудшился, вернулись кошмары — и Данрим вновь был заперт в маленькой комнатке, как величайший символ любви его отца. И всхлипы Тайры из-за двери, как слабое утешение заботливого одиночества. Данрим любил голос Чейза. Молчание зайки его съедало, он чувствовал себя наказанным — и от этого тревожных мыслей в голове становилось все больше. Он просто хотел, чтобы Чейз любил его в ответ — хотя бы, чтобы реагировал. Чтобы снова смотрел на Рима — как угодно: с ненавистью, с любовью, со страхом или благоговением. Спустившись в подвал, Данрим набрал код на панели, и отворил дверь. Чейз сидел — последнее время он, кажется, даже не читал, — на кровати, и когда ирбис вошел — даже не повернулся. Ни его уши, ни глаза — не отреагировало ничто. Хотя это должно было быть безусловным рефлексом, инстинктивной реакцией. — Зайка, — беспокойно позвал Рим, подходя ближе. Он опустился на колени перед кроватью и лег на нее щекой. — Когда ты перестанешь на меня дуться? Я хочу, чтобы ты снова на меня смотрел. Глаза Чейза смотрели в стену. Пустые и безжизненные — они вызывали в Данриме странное чувство страха. И будто заперт не Чейз, а он. — Ты сегодня кушал? — Рим обернулся на стол. Тарелка с едой была полной. — Нет аппетита? — вздохнул ирбис, обвивая себя пушистым хвостом. — Хотя бы выпил витамины, м? Давай выпьем витамины. Данрим поднялся и взял с тумбочки таблетки. Открыв бутылку воды, он бросил туда капсулу, и прижал горлышко к губам Чейза. Витамины ему прописал знакомый врач Ив. Обратиться к местному Данрим не мог, поэтому… — Глотай, — сказал ирбис. Он нажал на челюсть Чейза, заставляя разомкнуть губы, и влил в рот воду. Зайка вел себя, как живая кукла. Он сглотнул несколько раз, а затем прислонился обратно к подушке. — Ты не хочешь меня видеть? — закручивая крышку, спросил Рим. — Почему ты на меня не смотришь? Чейз… Страх внутри множился, становился тяжелее — и ирбис чувствовал, что ему становится тяжелее дышать, будто кто-то сжал его горло руками, перекрывая доступ к кислороду. Данрим схватил Чейза за подбородок и дернул на себя. Прижал уши. Хвост раздраженно заметался по полу. — Чейз… посмотри на меня. Но взгляд альфы будто смотрел сквозь него. Сердце Данрима сбилось с ритма, а в ушах зашумела кровь. Так ведь не должно быть. Не должно! Он замахнулся. Пощечина вышла не слишком сильной, но голова Чейза мотнулась в сторону, а на щеке почти мгновенно расцвел красный след. Кожа Чейза была такой нежной и бледной, и Данриму вовсе не хотелось его бить — только гладить и целовать. Под глазами зайки залегли темные тени, а шерстка на ушах и хвосте, казалось, потеряла свой белоснежный цвет. Его ангел тускнел, и Данрим угасал вместе с ним. — Тебе не нравится, как я о тебе забочусь? — шепотом спросил Рим, приближая лицо. Его взгляд скользнул по аристократическим чертам, по длинным ресницам и бледным губам. Нежным поцелуем ирбис коснулся лба. Щеки. Виска. — Тогда просто скажи мне, и я исправлюсь, — зашептал он. — Я же слушаюсь тебя. М? Чейз. Чейз! Вторая пощечина была сильнее. Данрим отшатнулся, тяжело дыша, и сжал руки в кулаки. А затем схватил Чейза за волосы и бросил на пол. Вспышка ярости от собственного бессилия поглотила его душу так сильно, что он сам не понял, что сделал. Он бил его ногой, рыча от собственной беспомощности, и опомнился только тогда, когда красивое лицо Чейза оказалось залито кровью, а золотые пряди порозовели. Но Чейз не реагировал — только зажмурился и сжал губы в тонкую полоску. — Посмотри на меня! — рявкнул Рим. Руки свело дрожью, а в следующий миг они по-настоящему затряслись. Он просто не понимал. Почему? Почему Чейз не реагировал? Почему молчал? Почему, почему, почему? Боль — касание, ярость — любовь. Любовь — капля, точащая камень. В горле пересохло, а ладони стали влажными. Данрим с ужасом ощутил, как теряет контроль над собственным телом. Кровь вскипела жаром, и перед глазами поплыло. Все внутри него чесалось, зудело, Рим чувствовал себя так, словно под кожей ползли змеи — и это сводило с ума. “Нужно ударить еще раз, — подумал Данрим, замахиваясь. — Он хочет этого. Он ждет. Он хочет тебя спровоцировать.” И Данрим ударил — кулак впечатался под дых, глаза Чейза распахнулись, он задохнулся, сжимаясь пополам, и Рим улыбнулся. — Я люблю тебя, — прошептал ирбис, нависая сверху. — Я люб… Чейз. Чейз. Чейз, — он завозился, пытаясь обратить на себя внимание. — Чейз, не зли меня. Он снова замахнулся — на этот раз, чтобы ударить по щеке. Кровь липла к коже. Голова Чейза мотнулась. Он с надрывным вдохом втянул в себя воздух и зажмурился. Через мгновение его тело расслабилось — и Данрим понял, что Чейз потерял сознание. — Чейз… — прошептал Рим, наклоняясь, и касаясь его лба лбом. — Я… — ирбис шумно сглотнул и на всякий случай прислушался к рваному дыханию. — Я… не… я не хотел… Данрим медленно слез с альфы. Осознание отпечаталось в голове болезненной вспышкой. Рима ослепило, а затем бросило в холодный пот. Он схватил руками голову и зажмурился. Да что с ним! Сердце колотилось, как бешеное. Трясущимися руками Рим провел по своему лицу, и медленно выдохнул. Затем посмотрел на Чейза. И ужаснулся. — Блять, — прошептал он, подскакивая, — боже, блять… зайка, сейчас… — он осторожно поднял альфу за подмышки и взвалил на себя. — Я не злился на тебя, прости, я… Злость пришла от бессилия. Терпение Рима просто истончилось до предела — он полагал, что в его плане приручения нет изъянов: когда ты кормишь, моешь, заботишься о человеке — он привязывается и любит тебя. Это должно было сработать так, но не… — Ыгх… — Сейчас… прости меня, прости. Я переборщил, да? Я переборщил… Любовь это обладание, любовь — это контроль. Погода последние дни совсем испортилась. На станции бушевала метель, поэтому на улицах было пусто. Рим так спешил, что даже не нашел Чейзу обувь, поэтому когда привел домой, бросился за горячими полотенцами, чтобы обогреть посиневшие стопы. Он переодел Чейза в новую одежду, вытер от крови, и укутал в несколько пледов; набрал Тайру, а затем сел на пол и принялся обтирать ноги альфы. Данрим осторожно кутал их в нагревающиеся полотенца, целовал свод стоп, выступающие косточки, терся щекой о колени, чувствуя, как внутри все обрывается от ужаса, ломается со страшной силой. Зачем он сделал зайке так больно? Нужно было остановиться раньше — Чейз ведь уже на Селфире раскаялся, он ведь… Когда входная дверь отворилась, Рим не сдвинулся с места — так и продолжил сидеть у ног зайки, успокаивающе мурлыкая и потираясь о него. — Ч-что… Данрим повернул ухо на голос Марии. — Мару, может, посидишь на кухне? — мягко спросил Тайра, забирая из его рук коробку аптечки. Мария помотал головой. — Н… нет, все в порядке, просто… — пробормотал омега, — что он здесь… — он посмотрел на Данрима. Сглотнул. — Просто помогите, — попросил ирбис, прижимая уши, и забрался на диван. Он прижался к Чейзу сбоку, беспокойно обвивая альфу хвостом, и провел пальцами по его лицу — под глазом, на скуле, под губой наливались фиолетовым гематомы. — Помогите, пожалуйста. Тайра и Мару переглянулись. И одновременно подошли ближе. — Ты же достаточно разбираешься в медицине, Рим, — негромко сказал брат, открывая аптечку. — Что случилось? Данрим положил голову на плечо Чейза и опустил взгляд. — Ничего не понимаю… — прошептал Рим. — В голове все спуталось. Достав шприц, антисептик, мази и пластыри, Тайра сел на диван. Мару склонил голову набок. — Кто его так? — спросил он. Рим нахмурился. — Мару, — мягко позвал Тайра, — сделаешь нам чай? — Мария нахмурился, но, чуть поколебавшись, все-таки ушел. Стоило им оказаться наедине, и Тай заговорил: — Рим, так нельзя. — Д-да, я… — ирбис прикусил нижнюю губу. Чувство вины захлестнуло его так, что внезапно захотелось расплакаться. — Я не хотел. — Я думаю, что он свое отмучился, — Тайра набрал в шприц лекарство. — И… ты же знаешь, что так не любят? — Если… если я дам ему свободу — он уйдет. — Рим, ему некуда идти, — Тайра как-то печально усмехнулся. Иголка плавно вошла в кожу на предплечье. — Все будет хорошо, ладно? Попробуй заново. — Он меня ненавидит, — прошептал Рим. В горле снова встал ком. Он почувствовал себя так, будто все это время находился под водой, и вдруг резко вынырнул. Как долго он собирался его терзать? — Что мне делать? — Для начала… прекрати его бить. — Я не бил. Просто сегодня он… — Не заставляй меня перечислять, ладно? — Тайра со смешком выдохнул, а затем приподнялся, чтобы взглянуть на лицо альфы. — Боже, ну ты и гондон. Данрим поежился. — Рим, ты помнишь, что говорил доктор? — тихо спросил Тай. — Если тебя снова беспокоят воспоминания, то… — Я… поговорю с доктором — перебив брата, пообещал ирбис. Тайра кивнул. Остальное он закончил в молчании. — Синяки пройдут примерно за сутки, — сказал Тайра, поднимаясь. Он порылся в аптечке, достал блистер с успокоительным и протянул Данриму. — Под язык. Не переживай, ангорцы быстро регенерируют. По Мару знаю. — Спасибо, — выдохнул Данрим, осторожно залезая под плед, которым накрыл Чейза. Он уперся лбом в плечо альфы, и прикрыл глаза. Таблетка под языком растянулась по рецепторам сладким, травянистым вкусом. — Спи, — сказал Тайра. Его небольшая ладонь коснулась волос ирбиса. — Мы останемся на ночь, на всякий случай. Несколько раз Рим просыпался. Он принюхивался у шеи Чейза, вслушивался в его пульс и дыхание, а затем вновь закрывал глаза. Тревога внутри множилась, становилась огромной, как весь космос, и Данрим чувствовал себя маленьким-маленьким. Прямо сейчас он больше всего нуждался в том, чтобы Чейз проснулся и обнял его, чтобы спрятал и простил. Обязательно простил. Сквозь полутьму комнаты, обрамленной лишь дрожащим пламенем ароматической свечи, Рим слышал голос брата и Мари. — …это очень искаженное понятие заботы, — прошептал Мару. Ах, Данрим и сам знал. — Рим был зависим от боли, как от формы близости, — так же тихо ответил Тайра. Ирбис зарылся носом в шею зайки. — Он контролировал это, но если появился сильный триггер… — Это из-за вашего отца? Данрим поморщился и прижал уши. Разве ему была приятна такая любовь, какую ему давал отец? Рим вздохнул. Он должен полюбить Чейза так, чтобы эта любовь нравилась Чейзу. — Нгх… — Чейз вдруг пошевелился и повел ушами. Данрим сглотнул, и впервые за долгое время перестал контролировать феромон. Крылья носа Чейза затрепетали, а затем он сам прильнул — лег щекой на плечо Рима, его ресницы затрепетали. — Какие сны тебе снятся? — прошептал ирбис, обвивая альфу мягким хвостом. — Сладкие-сладкие?