В руках Божьих

— Куда заносить? Чейз кивнул по направлению гостиной. — Поставьте возле стеллажей с книгами, там есть место возле окна, — распорядился мяру. Все время, пока грузчики заносили и распаковывали гребаное фортепиано, Чейз затылком чувствовал жалобный взгляд Данрима. От этого внутри все скручивалось от какого-то странного, тревожного чувства. Когда грузчики ушли, Чейз подошел к фортепиано и открыл крышку. Белые и черные клавиши заструились ровным мостиком. — М-мяру-я… — Нет, — отрезал Чейз. — Нгх… хн… хны… Мяру закрыл глаза. Отсчитал до десяти. Ну какой взрослый альфа будет обливаться слезами из-за такой ерунды? Но поворачиваться Чейз не стал. Ни чтобы успокоить, ни чтобы посмотреть и позлорадствовать — почему-то казалось, что если он увидит слезы Данрима, то внутри что-то окончательно рухнет. — Нет, — всхлипнул Рим, и Чейз почувствовал, как тот вдруг прижался к нему сзади, упираясь носом чуть ниже выступающего позвонка. — Н-не уезжай… зачем тебе… нх… Футболка на спине натянулась и мгновенно намокла. — Я заберу твой корабль, — спокойно сказал Чейз. — И деньги. — Б-бери все, что х… хо-очешь… но… — Данрим сжал в пальцах его футболку и потерся лбом о спину. — Н-не уезжа-ай… кхы… хнык… — Нужно позавтракать. … — Яйца с беконом или… — Данрим всхлипнул и посмотрел на Чейза. Он сидел на стуле, на который его посадил мяру, и все еще не переставал плакать. Глаза у ирбиса опухли и покраснели. — С соплями… — пробормотал он, наклоняясь, и вытирая Риму нос рукой. Ополоснув пальцы, Чейз достал пачку с нарезанным беконом. Аккуратно выложил на сковородку и замер, облокотившись на столешницу. — К-куда ты полетишь? — дрожащим голосом спросил ирбис. — Я, по-твоему, совсем поехавший? — фыркнул Чейз, усмехнувшись, — говорить тебе, куда я улечу от тебя? — он обернулся, чтобы оценить масштаб потопа на чужом лице, и осекся: теперь Данрим сидел, подогнув ноги, прижав уши, и нервно покусывал свой хвост. На самом деле, не так уж и далеко. Совсем рядом располагалась Вектра, и более-менее вменяемый особняк там, Данрим вполне мог себе позволить. Значит, Чейз тоже мог. Хороший климат, красивая природа, и архитектура, к которой Чейз так прикипел в Академии — Вектра, а точнее городок, который Чейз на ней присмотрел, вмещал в себя все. К тому же, судя по всему, многие отцы-кесу из высших домов помогли своим детям переселиться — средний и верхний этажи Селфиры были переполнены, а у аристократов не осталось никаких привилегий. Чейз поставил перед Данримом тарелку с яичницей. Рим склонился над ней, и слезы закапали на яичницу. — Тц, — мяру обхватил пальцами мокрый подбородок, и заставил Рима посмотреть на себя, — хватит ныть. Ресницы ирбиса задрожали. Он закрыл глаза и угукнул. — Теперь ешь. Чейз сел напротив. Себе он не стал готовить — кусок в горло не лез, да и с некоторых пор его беспрестанно тошнило. — У нас есть алкоголь? — спросил мяру. Данрим повернул голову в сторону узкого, длинного шкафа за холодильником. Поднявшись, Чейз открыл дверцу. Внутри было всего три бутылки вина. Мяру даже не знал такой марки, но вряд ли бы в супермаркете выбор оказался куда больше. Он взял все три и поставил на стол. — Открой. … — …мы выпили самую дорогую бутылку из коллекции отца, — Чейз вытянул ноги, кладя их на колени Данрима. Рим с подавленным видом лакал из своего бокала, глядя в пустоту. — И залили туда виноградный сок со спиртом. Это была идея Ашера, — мяру фыркнул, залпом опрокинул в себя содержимое бокала, и приподнялся, чтобы налить себе еще. — Хватит. Иди сюда. Рим повернул голову. Убрал свой бокал и медленно заполз на него, укладываясь сверху. Он прижался носом к груди, и Чейз положил руку на его волосы, одновременно делая глоток. — У тебя же тоже есть брат, — сказал мяру, мягко вплетая пальцы в пушистые волосы ирбиса, — тебе нечего рассказать? — Мы почти не виделись с Таем до двенадцати лет, — ответил Рим, поднимая заплаканные глаза. — Я жил отдельно. — Отдельно? — Чейз поднял бровь. Отпил вина. — В нашем доме была комната, — Данрим приподнялся, упираясь предплечьем в грудь мяру, и потянулся за собственным бокалом. — Она была маленькая, может, три на три?… я жил в ней, отдельно от всех. Чейз нахмурился. Рим сделал несколько глотков, облизал губы, и продолжил. — Папа хотел, чтобы я стал ангелом, — ирбис странно, горько улыбнулся. — Поэтому мне нельзя было оттуда выходить. Там была полная звукоизоляция, и не было окон, так что я сидел в темноте. Папа считал, что полная сенсорная изоляция поможет мне обрести… — Ха-ха, — Чейз нервно усмехнулся и осушил бокал. Поставил его на журнальный столик. — Вот это ангелочек вырос. — Считаешь, что я ангелочек? — Данрим слабо улыбнулся, снова укладываясь ему щекой на грудь. Чейз посмотрел на потолок. Выдохнул. — И что в итоге? — спросил он. — Психиатр говорит, что это… ум-м… исказило мое… мироощущение. И понимание, что такое любовь… — То есть, ты меня пытался превратить в ангела? Совсем конче… — Нет, — перебил Данрим и заерзал, подтягиваясь выше. Он ткнулся носом в шею Чейза и глубоко вдохнул. — Мой мяру-я и так ангел. Я просто хотел, чтобы зайка понял, как сильно я его люблю. — Вау, — безэмоционально произнес Чейз. — Просчитался, но где? Рим насупился. — Хочешь, я сыграю на фортепиано? — внезапно предложил мяру. Данрим поднял голову. Его взгляд засиял. … Пожалуй, Чейз никогда не играл так плохо. Данрим сидел возле его ног, положив голову на колено. И Чейз все время сбивался — пальцы подрагивали, мазали по клавишам невпопад, и мелодия получалась сбивчивая, нервная. Может, потому что он был пьяный. Какие-то совершенные глупости. Солнце за окном окрасило небо в розовый цвет, медленно падая за горизонт, и чем ближе и неумолимее наступало время отъезда, тем хуже чувствовал себя Чейз. Он убрал пальцы с клавиш. Потянулся за бутылкой, стоящей на полу, и сделал несколько больших глотков прямо с горла. Посмотрел вниз. Рим посмотрел в ответ. Его сладкий запах был оттеснен горечью и страхом, но мяру все равно хотелось вдыхать и вдыхать — насытиться, жадно оставить в памяти. — И что ты делал в своей комнате? — спросил Чейз, слезая со стула и садясь на пол. Данрим внимательно посмотрел на него. Его пушистые уши вздрогнули и отвернулись. — Ничего. Просто… сидел, — ответил ирбис, — иногда молился. Папа говорил, что это высшее благо, и настоящая любовь в самом нежном ее проявлении. — Звучит стремно. — Мне обидно, что читать и писать я научился позже Тая… Чейз усмехнулся. — Я тоже научился позже, — сказал он. Рим качнулся к нему и ткнулся лбом в плечо. — Но я лучше играю на инструментах, — похвастался Чейз, а затем осекся. — Сегодня не считается… я давно не практиковался. И пьяный. Данрим хихикнул, его пушистое ухо защекотало открытую шею. — Инструментах? — любопытно переспросил он. — Не только пианино? — Фортепиано, скрипка, саксофон, гитара, виолончель… — Ого, — Рим поднял голову и посмотрел на Чейза полными обожания глазами. — Мяру-я такой талантливый. — Хочешь, я научу тебя играть? — Чейз довольно сощурил глаза, улыбаясь. Ирбис возбужденно закивал. … В спальне было темно. Небо стремительно становилось иссиня-черным, и в этой тьме мяру чувствовал, что ему становится легче. Он толкнул Данрима на кровать, и навис сверху. Было ужасно непривычно видеть его таким — скованным, напуганным, слабым. Чейз коснулся кончиком носа его шеи, втягивая воздух, и подсунул руки под лопатки ирбиса. Тот прогнулся навстречу, вытянулся, чтобы потереться щекой — и Чейз сам его поцеловал. Сердце болезненно сжалось. Данрим едва дышал носом, его руки обняли Чейза за шею, а бедра вздрогнули. Мяру обвел губы Рима языком, надавил, раздвигая, и нырнул в теплый, влажный рот. Зубы, клыки — он облизал все это, и теперь улыбка Данрима, отчего-то, совсем не казалось жуткой. Куда страшнее было видеть его заплаканное лицо и уголки губ, изогнутые вниз. Воздух натянулся, потяжелел электричеством; и сумерки мягко окутали плечи Рима. Он дрожал, впиваясь ногтями в шею, судорожно вздыхал на каждое движение языка — и Чейз все пробовал, пробовал его и не знал, как остановиться. Руки мяру скользнули вниз, чтобы стянуть с Данрима шорты. Чейз ненадолго отстранился, снимая их, и приспустил собственные штаны. Тело Данрима было горячее, как солнце, и Чейз терся о него, впитывая по крупицам его запах, впервые ощущая катастрофическое желание, чтобы его пометили. Твердый член Чейза коснулся низа живота Рима, и тот тихо всхлипнул, снова выгибаясь — Чейз опустил руку, чтобы провести пальцами по подрагивающему животу, а затем сжать оба ствола. Рим прикусил губу — и мяру вновь наклонился, чтобы его поцеловать. Поцелуи — это мерзко, это противно и негигиенично. Чейз бы никогда в жизни никого не целовал из-за собственной брезгливости, но Данрим что-то ломал в нем — рушил выстроенные мосты, возведенные замки, и если он собирался все это сжечь, то Чейз слишком слаб, чтобы не поддаться. Отстранившись с влажным звуком, мяру взял с тумбочки лосьон для тела, выдавил на пальцы, и погладил Рима между ягодиц. Данрим ахнул, приподнимаясь на лопатках, и Чейз толкнул палец внутрь. — Ыгх… — Данрим жалобно посмотрел на Чейза, тяжело дыша, — н-назови меня… ха… ке… — Кесу-я? — хрипло спросил Чейз. — Д-да… ах… так… Мяру наклонился к его виску, коснулся губами. — Зачем? — Потому что… нгх… тебе не нравятся альфы, — пробормотал в ответ Рим. Чейз облизал губы, вталкивая второй палец. — Мне не нравится никто, — ответил он, а затем коснулся носом щеки ирбиса, и прошептал: — мяру-я. — Н-нет! Нгх… — Мяру-я, — еще раз сказал Чейз, перекатывая слово во рту, пробуя на языке. Он слабо сжал зубы на мягкой щеке Рима, доставая пальцы, и смазал остатками лосьона свой член. — Мяру-я… — Я не… хочу… быть… ах… — Рим сдвинул брови, когда головка уперлась в кольцо мышц. Чейз шумно выдохнул, и медленно толкнулся вперед, заполняя Данрима собой. — Мяру-я… Данрим всхлипнул, зажмуриваясь, и Чейз вошел до конца. Он замер, нависая над ирбисом. А затем на щеку Рима капнуло. Сначала мяру подумал, что это его пот. Но потом глаза защипало с такой силой, что стало стыдно. Он тут же прижался к Данриму, пряча лицо в изгибе его плеча, и задвигался. Слезы текли бесконтрольно — и Чейз прикусил губу, закрывая глаза. Толчки были медленные и глубокие, такие, что на каждое проникновение Рим прекращал дышать — только его когти царапали спину, оставляя полосы на коже. — Т-ты тоже… назови меня… х-ха… — прерываясь на вдохи, сказал Чейз. — М-мяру-я… мхх… — Нет… по-другому… — Чейз… — Рим сжался, и его огромный хвост обвился вокруг мяру. — Нет… Данрим замолчал, подрагивая всем телом. А затем немного вопросительно выдохнул: — Зайка… — Мн-н… да… ха… блять… — Зайка, — всхлипнул Рим, крепче обнимая его, вжался мокрой щекой в плечо. — Нгх… я так… люблю тебя… н-не… не уезжай… — Мяру-я. Чейз приподнялся на локтях, и приподнял ладонями голову Данрима, чтобы поцеловать. Тот снова захныкал, ерзая, и мяру ускорил толчки, вбиваясь сильнее. — Хн-н… живот… — заскулил Рим. — Зайка такой б-большой… ыгх… — Блять… я се… ах… — Блять! Чейз кончил, зажмуриваясь, и почувствовал, как у основания запульсировал, набухая, узел. Он втерся под самый корень, снова целуя Данрима, и опустил руку, нащупывая его член. Мяру несколько раз погладил пальцами головку, и Рим вскрикнул — его член дернулся, и горячая сперма выплеснулась на пальцы и живот Чейза. — Не уезжай, — прошептал Данрим. Уставший от слез и переживаний Данрим отключился прямо во время секса. Чейз пролежал рядом до самого утра, молча глядя на его профиль во сне. А когда начало светать, Чейз поднялся. Вещи он собрал кое-как, удивительно, но даже не стал складывать — и кидал в сумку вперемешку с вещами Данрима. Он проверил баланс на счету, и подошел к кровати. Ресницы Рима подрагивали во сне. Он сжимал губы и хмурился, и Чейз никак не мог взять в толк, что именно заставило его чувствовать что-то к этому сумасшедшему существу. Наклонившись, мяру убрал светлую челку Данрима, и прижался губами к его лбу. *** Море было тихим. Волны лениво облизывали берег, омывая марлевой пеной, стечесывали острые, углы оскаленных камней. Теплый песок прилип к стопам и щиколоткам, если раскопать — побегут полупрозрачные муру, щекоча кожу. Соленый ветер обнял плечи, пробрался в волосы, коснулся спины. — Мяру-я! Чейз обернулся на звонкий голос позади и поправил солнцезащитные очки. К нему бежал невысокий, сиамский кесу — один из тех, кто сбежал из клана и покинул Селфиру, когда началось восстание. Где-то позади, на шезлонгах, смеялись парни, которые учились в Академии. Чейз с ними не был знаком — всегда предпочитал общаться с более высокой кастой, но былые устои лишились смысла. — Мяру-я, ты обгоришь, — сказал кесу, накидывая на плечи Чейза его рубашку. — Засмотрелся на закат? Мими прижался к нему сбоку, обвивая гладким хвостом ногу, и Чейз фыркнул, а затем дернул его за хвост, и несильно подтолкнул обратно, в сторону шезлонгов. — Мяру-я! — Мими игриво захихикал, прижимая уши, схватил его за запястье и потянул за собой. — Иде-ем! Там принесли коктейли! Чейз никогда не имел особой тяги к алкоголю. Однако, последний месяц… Мяу-Айленд пился легко и сладко, хотя в нем было, по меньшей мере, девять видов алкоголя. Впрочем, сейчас Чейза это волновало меньше всего. Он сел на лежак, лениво потянул коктейль через трубочку, поднимая очки, и рядом плюхнулся Мими, обнимая его за руку. Костер грел ноги, а музыка словно качала на волнах. Чейз не вслушивался в разговор компании, не слышал смех и то, что болтал Мими. Куда больше его волновало… — Мяру-я, ты чего такой хмурый? — кесу улыбнулся, заглядывая ему в лицо, и коснулся складки между бровей. Мягко потянул вверх, распрямляя. — Улыбнитесь! — сказал кто-то спереди. Чейз только успел поднять взгляд — комм щелкнул, и Пьер — альфа из академии, — сделал несколько фото. Мими, позируя, поцеловал Чейза в щеку, а затем обнял за плечи и рассмеялся. — Кларк, подай вермут… Чейз устало выдохнул и посмотрел на песок. Все было хорошо. Он познакомился с новыми людьми, что оказались в той же ситуации, что и он. Купил себе дом, даже решился созвониться с папой и Ашером. И, в конце концов, он был свободен и счастлив. Чейз мотнул головой, а затем вдруг обнял Мими за талию, прижимая к себе, и схватил со стола открытую бутылку водки. … — Мяру-я… ха-а… да, вот так… осторожно… — прошептал Мими. Чейз поморщился и приоткрыл глаза. Выпрямился, и кесу с облегчением вздохнул. — Сможешь идти? — спросил Мими. — Где мы? — У меня дома красят стены, и ты сказал, что мы можем пойти к тебе… — А… — Чейз отшатнулся, и, оперевшись рукой о стену, побрел вперед. — Располагайся, чувствуй себя, как гость. — С… спасибо. Мяру-я… — кесу вдруг схватил его за руку. Чейз непонимающе нахмурился. — Ты же знаешь, что я пришел не за этим… или ты предпочтешь еще выпить? Мяру поднял бровь. За чем «за этим»? — Выпить, — сказал Чейз — единственное слово, которое он понял. Они прошли на большую кухню, и кесу достал из его холодильника начатую бутылку вина. Разлил по бокалам. — Ты такой задумчивый последнее время, — кесу встал коленями на стул и поставил локти на столешницу, подвигая ему бокал. — Кто-то взволновал твое сердце? Просто если это я… — Взволновал?! — Чейз вскинулся и сузил глаза. Он схватил бокал и сделал несколько глотков. Мими опешил. Широко распахнул глаза и медленно сел на стул. — Думай, что говори… ыгх… шь. Как такой шизоид может меня взволновать?! — Ч-что? — Он конченный, — сказал Чейз. — Совершенно отбитый. Ты думаешь, что я с… ик… скучаю? Я, блять, вообще не скучаю. Я ахуенно живу, — Чейз снова сделал глоток, затем мрачно посмотрел на Мими. — Хочешь сказать, что я его люблю? — Кого… — Хах, я не такой идиот, — Чейз ухмыльнулся и повертел тонкую ножку. — Все это время я манипулировал и играл с его чувствами, чтобы получить выгоду. Мими молча налил себе в бокал вино. — И он… ха… пиздец, какой стремный. Я его ненавижу, — мяру капризно изогнул губы. — Мне без него стало только лучше. Я снова могу.. м… жить, как жил, и… вообще… мне плохо не потому, что я скучаю… я просто люблю холодную погоду, а еще… — Ты же говорил, что ненавидишь сне… — Мне вообще ни капельки не больно. Ну не писал он три месяца. Ни звонил. Мне же лучше, — Чейз фыркнул. — Вероятно, я просто… фух… просто заблокировал его и не помню. Чейз опешил. Округлил глаза. А затем резко дернул рукой, едва не опрокидывая бокал, включил коммуникатор, и залез в книгу контактов. — Н… нет, не заблокировал, — пробубнил он. А затем внезапно спросил: — хочешь трахнуться? — Мяру-я, — мурлыкнул Мими, растягивая губы в улыбке. Он снова вытянулся, и коснулся руки Чейза. Провел пальцами до запястья. — Ты такой сек… Чейз отдернулся назад. — Ты больной?! — воскликнул он, кривясь. — Если он узнает, то он тебя убьет. Боже. Я что, похож на шлюху? — Чейз вдруг замолчал. — А если… а если он трахается с другими? Я… я же не его первый… Мяру поджал губу. И всхлипнул. … — Мяру-я, тш-ш, все хоро… — Тварь… — проскулил Чейз, вытирая рукавами слезы, — он же говорил, что любит меня… какого черта… он не… хнн… — Все хорошо, не плачь, все хорошо, — Мими погладил его по волосам. Чейз судорожно вздохнул. — Он разлюбил меня? Так быстро?… потому что я обзывал его? Он говорил, что будет любить меня всю жи-и-изнь… — Мяру-я… — Я ненавижу-у-у его-о… и свою… хны… *** Проснулся Чейз на кухне. Он спал, уткнувшись лбом в стол, волосы, почему-то, были в вине. Мяру поднялся и поморщился от головной боли. Глаза так опухли, что было больно их открывать. — Мяру-я! От чужого голоса Чейз вздрогнул. Он кое-как сфокусировал взгляд на Мими возле плиты. — Ну и наплакал ты вчера, — хихикнул он, помешивая что-то в сковородке. — Так бы сразу и сказал, что у тебя есть любимый человек. Чейз насупился. — У меня… — в горле было сухо. Он взял графин с водой и отпил прямо из него. — У меня нет… кха… любимого человека. Что за бред… — Ага, — Мими улыбнулся и достал тарелки. — Кстати, почему ты сам ему не напишешь? — Похоже на то, что я нашел себя на помойке? — изумился Чейз. — Нет, но… Мими вздохнул, поставил на стол две тарелки с овсянкой. — Но когда любишь, то нужно идти на уступки, и все такое… — Кто тебе такое сказал? — нахмурился мяру. — Все так говорят, — Мими пожал плечами. Чейз посмотрел в тарелку. — Это что? — Овсянка. Взяв ложку, мяру попробовал немного каши. Скривился. — Что? — нахмурился кесу. — Она на воде, — пробормотал Чейз. — Я хочу на молоке… — У тебя же лактонеперено… — Я хочу на молоке. … Почти целый день Чейз просидел котом под диваном, а вечером выполз к бассейну на заднем дворе, чтобы посмотреть на звезды и сменить обстановку для грусти. Но дойти он не успел. На коммуникаторе высветилось знакомое имя. Чейз уронил бутылку вина на газон, поспешно нажал на комм, и случайно отклонил звонок. — Да блять! Он начал набирать номер, но линия была занята. Попробовал еще раз — снова. В третий раз трубку, наконец, взяли. — Чейз! — воскликнул Тайра. — Ха, ну привет, — надменно протянул мяру. Наклонился, подбирая вино, и направился к шезлонгу. — Что нужно? — Ах, понимаешь, тут такое дело… — Какое? — Рим сказал тебе не звонить, и… — Не звонить мне?! — рявкнул Чейз. Он поморщился, сжал зубами пробку, и вытащил из бутылки. — Пфифорас. — Да, но… — Тайра замолчал. Господи, да говори ты скорее! — Ему плохо. Я знаю, что тебе все равно, но… — Да, — фыркнул Чейз, — ты прав. Мне плевать. Отключаюсь. Он замолчал. Целую минуту Тайра ничего не говорил. — Ты собираешься рассказывать? — недовольно проворчал мяру. — О… я думал, что ты отключился… — Стало вас жаль. Я сегодня очень добрый. Так что случилось? — Чейз похлопал себя по карманам, и достал сигареты. — Он совсем не ест, — голос Тайры наполнился грустью, — почти не спит. Он похудел, и… Чейз подскочил. Сердце болезненно сжалось. — Ладно, я сейчас буду вылетать, — быстро сказал он. — Буду через… — Нет, стой, не нужно… — Не нужно?! — Мы смогли уложить его спать. Но он ужасно тоскует… — Тогда я сейчас… нет, лучше… лучше… — Чейз повернулся и посмотрел на двухэтажную виллу. — Привези его ко мне. Я встречу вас на станции. Тайра помолчал, обдумывая. Затем осторожно сказал: — Хорошо, но… я смогу только в выходные, у меня ра… — Не сегодня?! До выходных еще четыре дня! Я сойду с… в смысле… ты же сказал, что ему плохо! Боже, ты отвратительный брат. Я пришлю тебе адрес. И я… я делаю вам всем огромное одолжение. Ясно? — Д-да… спасибо, Чейз… Чейз сделал еще несколько глотков из бутылки, и посмотрел на свой дом. Двухэтажная вилла имела фасад из матового стекла, отчего было похоже, будто она тонет в дымке. Стекло с переменной прозрачностью — в комме можно было отрегулировать и сделать его либо полностью зеркальным, либо прозрачным, чтобы дом заливало солнечным светом. Острые углы, крыша с автоматической решеткой… Внутри Чейз постарался сделать как можно больше открытых мест — много воздуха, меньше мебели. Пол — подогреваемый мрамор, прожилки реагировали на движение и слабо светились в ответ на касание. Все было в светлых, молочных, и древесных цветах. Чейзу нравилось, когда светло и солнечно. Встроенный ИИ сам писал график работы горничных. В общем, все было вполне приемлемо — никакой роскоши. Лишь новейшие сенсорные датчики и панели, двенадцать комнат, камин, веранда, джакузи… ничего лишнего, на скромный взгляд Чейза. Он зашел в дом и осмотрелся. Возле дивана, на кухне, в комнате и даже в ванне на втором этаже, стояли пустые и недопитые бутылки. Пепельницы были заполнены сигаретами. Господи. Нельзя, чтобы Данрим узнал, что он пил и курил. Чейз нажал на коммуникатор, делая звонок в клининговую фирму. — Здравствуйте, господин Дельфино! — Добрый вечер. Мне нужно, чтобы мой дом был чистым до субботы, — деловито сказал Чейз, подходя к спальне. Дверь отъехала в сторону, пропуская его. — Сожалеем, но сейчас все наши горничные заняты, — пробормотал менеджер, — но мы можем договориться на понедельник. — Вы с ума сошли?! — воскликнул Чейз. — П-простите, просто… — Блять, да пошли вы, — выругался мяру. А затем вздохнул. — То есть… изви… аргх, до свидания, не болейте. Он остановился посреди спальни, и уставился на кровать, полностью заваленную одеждой Данрима. Прикрыл глаза ладонью. Выдохнул. Блять, он же не омега, чтобы гнездиться. Какой кошмар. Чейз сгреб одежду к себе и ткнулся в нее лицом. Нужно было срочно все убрать. Нужно было срочно убрать всю виллу! … — А почему… ху… я… этим занимаюсь? Чейз остановил беговую дорожку. Вытер пот со лба полотенцем. — Потому что мне нужно привести себя в форму, пока он не приехал. Кто-то должен убрать наш дом. И я тебе плачу. — Ты просто мудак… — пробормотал Мими, складывая очередную бутылку в контейнер. — Как… что… боже… сколько у тебя этих туфель? — Это старая коллекция. В гардеробной на втором этаже есть новая. Хочешь посмотреть? Мими поднял туфлю из крокодиловой кожи. Вздохнул. — Нет, спасибо. Уже не терпится увидеть, какой кесу смог тебе понравится. Чейз вздрогнул. Уставился на Мими широко распахнутыми глазами. — Кесу? — переспросил он. — Мяру? — растерянно нахмурившись, уточнил Мими. — Я что, похож на педика? — ощерился Чейз. Повернул голову к зеркалу. Сложил руки на груди. — Да нет, я просто… — То-то же. Эй, на диване осталось пятно. — Если ты такой чистоплюй, то зачем устроил такой бардак?! Чейз прижал уши. Нервно мотнул хвостом. Да не собирался он устраивать бардак! Ему же самому не нравилось! Просто… просто сил совсем не было… и… Мими закатил глаза. — Ладно, забудь. … — Я красивый? — Ты всегда красивый, мяру-я. Бог наказал твое окружение, — уныло произнес кесу. — Нет, я должен быть по-особенному красивым. Боже. Я… нервничаю? — Ты меня спрашиваешь? — Мими посмотрел в зеркало заднего вида. — Ты даже не смог сесть за руль. — Я не хочу, чтобы у меня вспотели ладони, — мяру опустил козырек с зеркалом и прищурился. — Нет, что-то не так. — Да все так… — Да что ты понимаешь… — Вообще-то, я популярная модель… Чейз вскинул бровь. Повернулся к Мими, провел по нему взглядом, а затем неуверенно уточнил: — Да?… — Мяру-я… — разозлился Мими. — Слава богу, мы приехали. Когда прибывает корабль? — Через два часа, — ответил Чейз. — На кой черт мы приехали сюда за два часа? — … Но эти два часа пролетели как секунда. Может, не для Мими, но для Чейза… он мерил нервными шагами здание станции, и, к сожалению, все-таки вспотел. А когда корабль сел на площадку, Чейзу захотелось трусливо сбежать. А затем броситься выбивать дверь. Но он просто замер, вцепившись в плечо Мими. Когда, наконец, вдалеке показались два ирбиса, Чейз почти умер. Он начал потеть еще сильнее, и пожалел, что надел в такую жару рубашку, и брюки, и сраные туфли. Теперь он выглядел так, словно готовился к этой встрече, а он хотел быть небрежным, и… — Твой кесу весьма пухленький, — с улыбкой пробормотал Мими. — Так мило. — Что? — хрипло переспросил Чейз, пропустив слова кесу мимо ушей — он все смотрел на приближающегося Данрима, и его сердце трепетало так сильно, словно он готов был упасть в обморок. — О боже. — Чейз! — воскликнул Тайра. Он обнял его, похлопал по груди, и отстранившись, сказал: — мне нужно возвращаться обратно, так что… Чейз не слушал. Данрим стоял прямо перед. Все такой же дурацкий, пушистый, с жалобным лицом и огромными, ангельскими глазами. Его пушистые ушки прижались, а хвост нервно обнял ноги. Он действительно похудел, а под глазами залегли глубокие синяки. Что-то внутри Чейза разрушилось, и его сердце разбилось. Боже. Данрим. — О боже, — прошептал Мими, прижимая ладонь ко рту. — То есть, все-таки… — Мяру-я, — выдохнул Рим, наклоняя голову к плечу. Чейз рывком приблизился к нему и обнял, прижимая к себе. Он зарылся носом в пушистые, белые волосы, и глубоко вдохнул. Хвост ирбиса обнял его ноги, а руки обвили талию. Рим хныкнул, прижимаясь носом к шее мяру, и Чейз почувствовал, как все органы жизнеобеспечения отказывают. — Мяру-я, — прошептал Чейз, его пальцы зарылись в волосы Рима на затылке, потянули назад, и он коснулся губами чужого лба. — Гребаный шизоид, ты что, не вживил мне под кожу какой-нибудь датчик? — Мнх… я так скуча-а-а-ал… — Данрим судорожно вздохнул, крепче сжимая пальцы, и Чейз погладил его по голове. — Н-неужели ты… хны… не можешь быть со мной… хотя бы из жалости?… — Не ной, — фыркнул Чейз, потираясь носом о его волосы, — я подумаю. Боже, какой ты приставучий. — Охренеть, — прошептал Мими. Чейз бросил на него уничтожающий взгляд. А затем сказал: — Поедем домой, мяру-я? — Угу… *** — Мяру-я… — прошептал Чейз, забираясь руками под толстовку Данрима. Он огладил ладонями спину, надавил на лопатки, крепче вжимая в себя, и его обдало волной феромонов — таких сильных, голодных, что закружилась голова. Он приподнял бедра, упираясь твердым членом в задницу Рима, и тот шумно выдохнул, кусая Чейза за щеку. — Ах, блять… — Зайка… — мурлыкнул ирбис. — Больше не оставляй меня… — Ты даже… ха… не искал, — Чейз почувствовал укол обиды, и уголки его губ капризно опустились вниз. — Я знал, где ты… — сказал Данрим. — Я же купил твой коммуникатор, я могу отслеживать перемещения, твою локацию, твой пульс… — Ебучий сталкер, — мяру усмехнулся и сжал подрагивающими руками задницу ирбиса через брюки. — Ты больной ублюдок. — Ради всего святого! — тонко воскликнул Мими. — Умоляю, ваши феромоны… я сейчас умру! — Веди ровнее, — сказал Чейз, а затем прижался губами ко рту Рима. Тот судорожно вздохнул и приоткрыл его навстречу. Чейз чувствовал, как его трясет — и что он готов кончить просто так, слегка потираясь об ирбиса. — Не в машине, не смейте… — в панике прошептал Мими. Резкий визг тормозов — их качнуло, и Данрим сжал руку на переднем сидении, чтобы не упасть. Мими, зажимая нос и рот, выпрыгнул из машины, и открыл заднюю дверь. — Ну же… ха-а… уйдите! Чейз нехотя выбрался из-под Рима, и вылез на улицу. Рубашка была вся мятая, брюки натянулись и топорщились в паху, а лицо горело так, что было очевидно, каким красным был мяру. Он потянул за собой Рима, крепко держа за руку, и на секунду остановился, чтобы предупреждающе посмотреть на Мими. — Да понял я! — крикнул омега. — Я никому не скажу! В дом они ввалились — съехали по стене в коридоре, кое-как, целуясь, доползли до персидского ковра, и Чейз, чувствуя себя настоящим животным, рвал одежду Рима когтями. Данрим хныкал, приподнимая бедра, его член стоял, а с головки тянулась прозрачная нить прелэякулята — Чейз жадно слизал ее, вобрал в рот головку, одновременно сжимая в руках задницу ирбиса, а затем перед глазами поплыло. Мир неожиданно перевернулся, и Чейз даже не понял, что произошло — отупело уставился на ковер, пока не почувствовал, как сзади его коснулись мокрые пальцы. Он вскинулся, прижимая уши, и горячее тело Рима накрыло его сверху, прижимая к ковру. — Зайка… — прохрипел он, кусая мяру за плечо. — Нх… ха… Твердый член потерся о бедро, размазывая смазку, а пальцы, что до этого момента поглаживали дырку, надавили — и болезненно втиснулись внутрь на несколько фаланг. Чейз уронил голову на ковер, окончательно сдаваясь, выгнул спину и задрал пушистый хвост. Господи. Какой позор. Данрим застонал. Тепло сверху тут же исчезло, но сзади Чейза коснулось теплое и мягкое. Язык, — догадался мяру, прикусывая губу. Данрим лизал его дырку, растянутую вокруг пальцев, смачивал слюной, пытаясь расслабить, и Чейз судорожно вздохнул, невольно сжимаясь. — Расслабь свою дырочку, — прошептал Рим, раздвигая пальцы. Язык толкнулся внутрь, между пальцев, и Чейз почувствовал, как он касается слизистой. — Мой зайка здесь такой красивый… Теперь пальцы легко вошли до костяшек. Ирбис потер внутри, и волна удовольствия прошила Чейза с такой силой, что его бросило вперед. Данрим придержал одной рукой его бедро, а зубами сжал хвост, удерживая на месте. — Ыгх… ха… блять… — Хорошо? — хрипло спросил Данрим, снова наваливаясь. — Тебе хорошо?… зайка… Чейз сдвинул брови, вновь упираясь лбом в ковер, и затаил дыхание — ко входу прижалась головка. Надавила. И скользнула внутрь. — Боже… — прошептал мяру. Данрим заскулил, медленно двигая бедрами вперед, и Чейз чувствовал, как его член растягивает его, входя все глубже, и глубже. А оказавшись полностью внутри, Рим прижался грудью к спине Чейза, и обхватил его поперек груди, стискивая так, словно пытался сломать. — Какого… ха… у тебя такой большой… — прошипел Чейз. Он посмотрел между своих ног — собственный член касался ковра и истекал так, что не оставалось никаких сомнений, что его тело в восторге. — У тебя больше… — хитро шепнул Данрим — и двинулся назад. Ощущение было такое, словно он вытаскивает не член, а весь позвоночник Чейза. Но отчего-то… было так… хорошо… что мяру почувствовал, как… — Я сейчас… уф… кончу… Зубы Рима сжались на холке и Чейз совсем жалко всхлипнул. Он вцепился когтями в ковер, опустил бедра вниз, чтобы потереться — и Рим резко толкнулся обратно, полностью прижимая мяру к полу. — Блять!… ха… ах! Н-нет… я… Член Чейза терся от каждого движения, и он позорно кончил даже раньше Данрима, а затем почувствовал, как горячая сперма заполняет его до самых краев — и сочится сквозь ствол ирбиса. — Скорострел… — хрипло выдохнул Чейз, усмехаясь. — Зайка, ты же кончил первы… — Заткнись. Рим медленно вышел, и Чейз перевернулся. Притянул ирбиса к себе, обнимая, и коснулся губами губ. А затем поморщился. — Блять… оно вытекает. Данрим моргнул. И его губы растянулись в улыбке. — Я все высосу, — с энтузиазмом сказал он, ныряя вниз. — Стой! … Следующие четверо суток Данрим проспал. Удивительно, насколько вымотанным и уставшим он оказался. Чейз будил его, чтобы Рим поел, а затем залезал к нему в кровать, и обнимал. Так что все это время он провел с ирбисом в постели, прерываясь только на то, чтобы приготовить еду. На пятый день, когда Чейз утром открыл глаза, он увидел, что Рим, прижавшись к его груди лицом, смотрел вверх, на него. Чейз вдохнул. Медленно выдохнул, борясь с желанием сожрать его прямо на месте. Данрим выглядел, как котенок-невдупленыш, и сначала нужно было его… — Тебе нужно помыться, — проворчал Чейз, отстраняясь. — Я наберу ванну. Рим последовал за ним по пятам. Зайдя в просторную комнату, он издал восхищенный звук, а затем наклонился к тонкой, стеклянной вазе, в которой стояли лилии. — Какая огромная ванна, — сказал он, принюхиваясь к цветам. — Ты будешь купаться со мной? — ирбис любопытно склонил голову к плечу, и Чейз кашлянул. Вообще-то, он думал, что это сам собой разумеющийся вопрос. На кой черт он бы тогда покупал такую огромную ванну? — Не планировал, — небрежно отмахнулся мяру, доставая из шкафчика прозрачную банку с лепестками роз. Он добавил их в воду вместе с молочной эссенцией, добавил соли, пахнущей пионами, отрегулировал сенсором окно так, чтобы в комнате стало темнее, и зажег свечи в канделябре. — Как ты вообще выдержал без меня три месяца, если самостоятельно даже ванну не можешь принять? — Мн… — Рим замялся, опуская голову, и Чейз облизал губы. — Ну, если ты так просишь, то я, конечно, пожалею тебя. Данрим счастливо просиял, и мяру фыркнул, подцепляя резинку шелковых, пижамных штанов. Он неторопливо снял их, и подошел к ванне. Вода была теплая. Чейз откинулся назад, вытянулся во весь рост, и раздвинул ноги шире, оставляя место для Рима. Тот тут же встрепенулся и выпутался из футболки и шорт. Забрался следом, и прижался спиной к мяру. Чейз чувствовал себя так, словно готов был провести в этой ванной всю жизнь. От того, как мягко плескалась вода, как соприкасалась их кожа, по загривку бежали мурашки. Он взял в руку ковш, набрал воду — и полил голову Рима. Мокрые волосы прилипли к его лбу, и ирбис стал похож на щенка. Он обернулся, посмотрел на Чейза из-под подрагивающих, влажных ресниц, и мяру облизал губы. Мими просто не знает, как выглядят настоящие модели. Данрим убрал челку назад, открывая лоб, и Чейз потянулся, чтобы поцеловать его, одновременно подставляя ладонь под автоматический дозатор с шампунем. — Зайка, у тебя встал, — мурлыкнул Рим, растягивая губы в плутовской улыбке, и дыхание Чейза сбилось. Он поджал губы и коснулся двумя руками его волос, вспенивая шампунь, и массируя кожу головы. — Тебе показалось, — Чейз осторожно коснулся ушей, потер их, и заметил, как по коже Данрима побежали мурашки. А затем ирбис замурлыкал, его когти заскребли по бортику, сцарапывая эмаль, и мяру шикнул на него, кусая за ухо. — Ннгх… — Неужели уже возбудился? — прошептал Чейз, обдавая ухо горячим дыханием. Его руки скользнули по бокам ирбиса, погладили живот… обхватив левой твердый член, правой мяру забрался еще ниже, и потер подрагивающее колечко мышц. — Так быстро. — Когда я вижу, — выдохнул Рим, и вдруг завозился. Он перевернулся, и оседлал бедра Чейза, — как зайка меня любит и заботится… ха… я схожу с ума… мнх… — Я не… Данрим жадно поцеловал его, проталкивая язык между губ, и Чейз надавил пальцами на его анус, вталкивая их внутрь. Было так узко. — Нха… ыгх… глубже… я хочу… — Данрим вдруг обхватил лицо Чейза ладонями, и прижался лбом к его лбу. Его губы растянулись в дикой улыбке. Чейз сглотнул. Член стоял так сильно, что было почти больно. — Я хочу поглотить своего мяру-я… м… Опустив руку, Рим сжал член Чейза у основания, и направил в себя. — С-стой! Ты не растя… ах… блять… б-больно… — Чейз поморщился. — Т-ты слишком узкий, мне… хн-н… — А… блять… — глаза у ирбиса подкатились. Он заерзал, прикусил нижнюю губу, и опустился еще ниже. Чейз вскинулся, а затем соскользнул вниз — и последнее, что он увидел, перед тем, как погрузиться под воду — сверкнувшие азартом глаза Данрима. Чейз захлебнулся, задержал дыхание, впиваясь в бока Рима, и зажмурился. Он полностью опустился на его член, надавил на грудь, удерживая под водой, и задвигался. Кровь вскипела от адреналина и возбуждения — Чейз с ужасом ощутил, что кончит прямо в эту же секунду, если не потеряет сознание. Он задергался, пытаясь выбраться из-под воды, но Данрим держал крепко. Его дырка скользила по члену, жадно заглатывая каждый сантиметр, и Чейз с силой сжимал зубы, чтобы не застонать. Глотку свело, в груди потяжелело, а перед глазами начало темнеть. Тело задрожало, затрясло, и Чейз кончил, выплескиваясь внутрь ирбиса. Он обмяк, а затем почувствовал, как его резко вытягивают из воды. — Кха!… Чейз схватился за бортик ванной и перегнулся, откашливаясь. Тяжело задышал, наклоняя голову. Тело все еще подрагивало после оргазма, а Рим продолжал сидеть на его бедрах, слегка покачиваясь на обмякающем члене. — Б-блять… — севшим голосом прошептал Чейз. Он повернулся, мрачно глядя на Данрима, и тот, улыбнувшись, склонил голову к плечу. — Понравилось? — прищурился Рим. Чейз прижал уши. Вот же гондон. — Мр-р-р… Наклонившись, ирбис потерся носом о шею мяру, и Чейза окутала волна сладкого феромона. Он фыркнул, а затем потянул Рима за уши и укусил за мягкую щеку. Затем еще. И еще. И за вторую. Маленькими укусами он добрался до носа, и прихватил самый кончик. Данрим захихикал, его огромный, мокрый хвост заизвивался, расплескивая воду, и Чейз улыбнулся. Ну и придурок. *** Чейз придирчиво осмотрел Данрима. Черная, облегающая кофта, открывающая ключицы… — Повернись, — сказал он. Рим послушно повернулся спиной, и мяру облизал губы. Спина была открыта. Вместо ткани ее пересекали тонкие серебряные цепочки. Белые брюки были с чуть завышенной талией, и массивные ботинки… — Хорошо выглядишь, — недовольно сказал Чейз. Не станет ли это проблемой? Рим дернул круглыми ушками, и серебряные колечки в них зазвенели. — Мне часто так говорят! — улыбнулся он. Чейз поморщился. — Какого черта ты так неблагодарно реагируешь на комплименты? — Ох, м-м. Спасибо, зайка, — подлизался ирбис. Он подошел ближе, и прижался к груди Чейза. — Ты тоже хорошо выглядишь. Самый красивый мяру во всей вселенной. — Я в курсе, — мрачно ответил Чейз, беря с тумбочки ключи. — Идем. В машине Чейз сразу обозначил границы. — Никому не говори, что мы… что мы… — он нахмурился. — Мы с тобой просто друзья, ясно? И не липни ко мне на людях. Не хочу, чтобы кто-то знал. Данрим кивнул. Вот так просто? Чейз сжал руками руль. То есть ему даже не обидно? Данрим что, не хочет афишировать их… их… — Блять, — он резко надавил на газ и машину тряхнуло, прежде чем она плавно двинулась, — бесишь. В клубе царила полутьма. Яркий неон заливал лучами танцпол, где было слишком много людей, и Чейз направился на второй этаж, искоса поглядывая на Рима. Тот, наверняка, впервые был в таком месте. Чейз хмыкнул. В вип-комнате их ждала компания из десяти человек. Все породистые, благородные кесу и мяру. Они тут же повернулись к двери, и приветственно помахали Чейзу. Он подошел к дивану и сел, кивком головы указывая Риму на противоположный диван. — Это твой друг? — возбужденно спросил один из кесу, тут же садясь ближе к ирбису. — Ах, ты ведь ирбис? Я никогда не видел… какой у тебя хвост! Я Тодд. Можно потрогать твой хвостик, м? Как тебя зовут? Чейз опешил. Куда он лезет? Да Данрим в жизни не… — Я… — ирбис навострил уши, и мило улыбнулся. — Рим. — Приятно познакомиться, Рим, — Тодд кокетливо распушил хвост. — Вы с Чейзом друзья? — Да, — ответил Данрим. — Это тату? — он вдруг как-то чересчур заинтересовался этим омегой. Чейз прижал уши, и сложил руки на груди. — Чейз, будешь виски? — предложили сбоку. — Да, — хрипло ответил мяру. — О, это? — Тодд сдвинул рукав рубашки, и показал небольшой рисунок. — Всего лишь… бла-бла-бла… бла-бла-бла… бла… — Как красиво, Тодд! Теперь я понял, что мне нравятся омеги. Я брошу зайку ради тебя, мы поженимся, и ты родишь мне… — Чейз! — крикнул в самое ухо Мими, перекрикивая музыку. — Алло! Мяру вздрогнул и крепче сжал рокс. Сделал глоток. Слева от него сел Лиам. — Какого малыша ты привел, — он почти мурлыкал, — так и хочется его съесть. Придется драться с Тоддом, — он заржал, стукнул свой бокал о стакан Чейза, и у Чейза дернулся глаз. — Да он же урод, — хрипло пробормотал Чейз. — Пиздец, какой страшный. Прямо сейчас тебе глаза выцарапаю. — Ты хотел сказать, что себе? — Ага, — улыбнулся Чейз. — Это альфа, слепой ты ублюдок. — Да ты посмотри на его мордашку… Мими вдруг закинул ногу на ногу, взял со стола айкос, и деловито произнес: — Лиам, если не поторопишься, то придется драться еще и с Вейлом. Двое кесу, окруживших Данрима, нагло лапали его хвост. И, к ужасу Чейза, отчего-то Рим выглядел так, словно для него это нормально. Ах, да. Чейз же у него не первый. — Ха, — выдохнул он, — ха-ха. На кой черт тебе такая шлюха, Лиам? Боже, они же прямо здесь сейчас и потрахаются. Чейз почувствовал, как у него начали потеть ладони. Внезапно он заметил, как рука Вейла коснулась ноги Данрима. Шерсть на хвосте мяру встала дыбом. Он застыл, дожидаясь, когда Рим отреагирует и уберет руку, но тот все не убирал. Никак не реагировал. Совершенно. — Чейз, — Мими толкнул его в плечо, — твои феромоны… ыгх. Аж затошнило… хватит. Чейз вздрогнул. Лиам тоже поморщился, отворачивая голову в другую сторону. Но зато Данрим вскинулся и навострил уши, глядя на Чейза. Он словно хотел что-то сказать, но ебучий Тодд зачем-то потянулся к его щеке и легонько сжал. — Какие у тебя нежные щечки, мяру-я, — сказал он. Какой он им мяру-я?! — Я тоже хочу потрогать, — Вейл протянул руку. Лиам внезапно поднялся, и подошел к ним. — Свали, Вейл, — сказал он. Вейл открыл рот, чтобы возмутиться, но Лиам добавил: — Крис знает, чем ты тут занимаешься? Кесу широко раскрыл глаза. Поджал губы. — Да пошел ты, — фыркнул он, поднимаясь. И на секунду Чейз почувствовал облегчение. А затем Лиам упал рядом с Данримом, и совершенно бесцеремонно обнял за плечи. — Приве-е-ет… — сказал он. А затем наклонился к уху Рима, и что-то зашептал. Ушко ирбиса дрогнуло. Зазвенели сережки. Терпение Чейза истончилось до предела. Глаза Данрима удивленно округлились. Лиам отстранился, согнул кисть, и его пальцы коснулись завитка волос ирбиса. Рим улыбнулся, повернул голову, и зашептал что-то в ухо мяру. — Э… — лицо Лиама покраснело. — Я… — он неловко потер шею. Нахмурился. — Что?… шутишь?… ха-ха… Чейз вскочил. — Блять, — рыкнул он, рывком обошел столик, и, схватив Рима за руку, дернул на себя. — Какого черта? — прошипел он, толкая ирбиса к другому дивану. — Прекращай вести себя, как… — Данрим вопросительно вскинул брови. Моргнул. Чейз поморщился. — Ха. Просто сядь. Рим послушно сел, и мяру опустился рядом. А затем Лиам, блять, пересел к ним — устроился рядом с Римом, и положил ладонь на бедро ирбиса. Данрим изумленно округлил глаза. — Мне нравится твое чувство юмора, — сказал Лиам. — Я не шути… Прежде чем Чейз осознал, что делает, он схватил Рима за волосы и повернул к себе, чтобы поцеловать. Данрим опешил, но почти сразу приоткрыл рот, впуская язык мяру. Он прижал уши и хвост ирбиса обвил ноги, щекоча лодыжки мягким мехом. Хватка Чейза ослабла, и он почувствовал, как бушующий внутри ураган, успокаивается. Отстранившись с влажным звуком, он аккуратно поправил волосы Данрима, и молча взял со стола сигарету. — Мяру-я, ты что, куришь? Чейз вздрогнул. Уши настороженно прижались. Он положил сигарету обратно и откинулся на спинку. — Нет. А затем он понял, что все в комнате молчат. Мяру поднял голову и презрительно скривился. — Че уставились? Все тут же отвернулись, продолжая заниматься своими делами, а Лиам, что сидел рядом, внезапно исчез. — Он курит, — любезно подсказал Мими, посасывая через трубочку коктейль. — Такой нервный стал. — Чт… — Чейз округлил глаза. — Замол… — И напивается до беспамятства. А с пьяным человеком можно много всякого сделать… Брови ирбиса поползли вверх. — Какого хрена, Ми… — Смотри, — кесу поставил бокал на столик, и включил проекцию на коммуникаторе. Засветилась фотография, на которой Мими целует Чейза в щеку. Кто-то сбоку засмеялся. — С того вечера остались фото? Вы с Чейзом так рано ушли, что… — Нет! — рявкнул Чейз, чувствуя себя невероятно глупо. — Мяру-я, это… Уголок губ Данрима вздрогнул, приподнимаясь в улыбке. Он не моргая смотрел на Чейза. *** — С… сто… мфф… мн… Данрим толкнул Чейза, и тот, запнувшись, повалился на кровать, а затем почувствовал тяжесть на бедрах — Рим оседлал его, и, быстро вытащив ремень из шлевок, перевязал им руки. — Ч-что ты… мн! — клыки ирбиса сжались на нижней губе, и мяру вскрикнул, толкаясь. Данрим рыкнул, когти полоснули рубашку, вырывая пуговицы, скользнули ниже, чтобы выдрать ширинку, и Чейз с ужасом ощутил, как коготь задел нижнее белье. — Мя-яру-я-я… — Нха, мой зайка просто хотел, чтобы я его наказал, — возбужденно произнес Рим, — поэтому вел себя, как похотливая шлюшка. Стянув через голову кофту, Данрим принялся за штаны и белье, и уже через мгновение сидел на Чейзе совершенно нагой. — Мы ничего не!… мннн! — Чейз возмущенно воскликнул, но ирбис вдруг взял свое белье и затолкал ему в рот. Следом он стянул с волос мяру резинку и раскатал по члену, завязывая в два раза. Она села так туго, что вены на стволе набухли еще сильнее, и Чейз почувствовал, как поджались яйца. — Мнхх… мфф… Данрим сжал их ладонью, слегка оттягивая, а затем наклонился и вобрал одно в рот, чтобы пососать. — Нннффф… — бедра Чейза инстинктивно дернулись навстречу, но Рим тут же отстранился, ухмыляясь. — Мнх! — Жалкая шлюха, — прошипел ирбис, и Чейз ошалело распахнул глаза. — Готов унижаться ради того, чтобы его член оседлали… Коготки Рима скользнули по груди, мышцам живота, зарылись в белую шерстку на лобке. А затем ирбис и вовсе отстранился — подошел к тумбочке, взял смазку, и наклонился, чтобы достать что-то из под кровати. Чейз удивленно уставился на коробку. Вчера ее здесь определенно не было. Когда только успел? Чейз задергал руками, пытаясь их развязать, и начал сползать с кровати. Данрим хихикнул, подхватывая его, и, поморщившись, подтянул обратно на кровать, и зацепил ремень за изголовье. Ебучий муравей. Данрим забрался на постель следом, и поставил рядом коробку. — Любопытно? — спросил Рим, кокетливо пуша хвост. Он открыл ее, и достал первое — маленькие зажимы для сосков. Чейз напрягся. Впрочем, медлить Данрим не стал — наклонился к нему, и, раскрутив механизм, закрепил его на обоих сосках, застегивая так плотно, что грудь тут же прострелило болью. Рим соединил оба зажима тонкой цепочкой, и легонько потянул. — Тебе так хорошо, зайка… — прошептал он, облизываясь. Щеки ирбиса раскраснелись, а ушки встали торчком. — Сейчас… еще немного… Следом он достал… анальную пробку с розовым сердцем. Нахмурившись, Чейз вновь замычал. Рим улыбнулся, и согнул одну его ногу в колене. Смазанный кончик потер сжавшийся анус, и Данрим наклонился, целуя колено мяру. — Расслабься, зайка. Чейз медленно выдохнул, послушно расслабляясь, и небольшая пробка скользнула внутрь, заполняя собой. Данрим улыбнулся, заглядывая вниз, и обвел кончиками пальцев сердечко. — Тебе так красиво, — мурлыкнул он, вновь целуя колено, — Чейз. И Чейз поплыл. Он всхлипнул, приподнимая бедра, предэякулят с его члена капнул на низ живота. — Хе, — Данрим вдруг отстранился. Он снова полез в коробку, и достал… вибратор. Розовый, матовый, размером он был меньше, чем член Чейза, но Чейз все равно не понял, зачем он Риму. — Раз мой зайка хочет чего-то нового… то я… ху… — ирбис повернулся к Чейзу спиной, и потер вибратором себя между ягодиц. — Тогда сегодня я буду трахаться с Лиамом. — Мннмм!! Он назвал вибратор Лиамом? Чейз прижал уши и толкнул Рима ногой в бок. Данрим улыбнулся, и медленно опустился на грудь. Просунул руку под собой, удобнее перехватывая игрушку, и надавил. Пушистый хвост вытянулся в бок, ложась на кровать, и Чейзу стало все прекрасно видно: и поджавшиеся яички, и розовую, маслянисто-блестящую, дырочку, слегка растянутую вокруг «головки». — Нха… Лиам… — Мнннн!!! Ннх!! — Ах, осто… ха… осторожнее… Что за цирк?! Чейз поморщился, во все глаза глядя на жадную дырку, сантиметр за сантиметром поглощающую резиновый член. Что за наказание такое?! Нельзя было просто довести Чейза сексом до обморока или типа того?! Рим обернулся через плечо, глаза у него блестели от возбуждения, а мягкие ушки прижались к голове. — Ха… просто представь… — прошептал ирбис, продолжая двигать игрушкой. — Что Лиам действительно… ах… трахает меня… а ты не можешь ничего… нн… сделать… — Мннн… К сожалению, почему-то именно это Чейз мог представить слишком легко. И сознание живо пририсовало к Данриму Лиама — черноволосый, поджарый альфа лежал под его ирбисом, а Рим, голодная до членов шлюха, с жадностью скакал на нем, и… — Мхх! — Чейз болезненно нахмурился, снова дергаясь. — Л… Лиа… ах… Лиам! — выстонал Рим, сжимаясь. Его пушистый хвост задрожал, и Чейз сжал зубами белье в своем рту, насквозь пропитанное слюной. Волна ревности напополам с возбуждением захлестнула его с такой силой, что перед глазами вспыхивали белые огни. — Ха… так хорошо… блять… Рим всадил в себя вибратор до основания, и захныкал. Как же невыносимо хотелось ему вставить! Член Чейза пульсировал, приподнимаясь над животом, а предэякулята было столько, что он стекал вниз, пачкая шерстку. Данрим снова застонал, насаживаясь, и Чейз почувствовал, как у него заслезились глаза. Было одновременно и обидно, и горячо, он просто сходил с ума… Как мяру-я мог с другим альфой… Нет, с другим человеком!… Чейз ведь даже не воспринимал других, как… — Ыгх… зайка, ты плачешь? — Рим приподнял бедра, медленно вытащил из себя искусственный член, и его припухшая, влажная дырочка сжалась. Чейз всхлипнул и отвернулся. Данрим бесшумно сместился, и оседлал его. Изнывающий член Чейза коснулся ложбинки, и мяру замычал, приподнимая бедра. А затем почувствовал, как Рим достает из его рта импровизированный кляп. — Малыш… Чейз повернул голову и насупился. — Как ты мог? — хрипло произнес он. — Ты мне только что изменил! Данрим моргнул. Растянул губы в улыбке. — Я никогда ни с кем не спал, кроме тебя, это ты… хн… ты грязная шлюха, а я… — Чейз проглотил всхлип. — Я вообще святой… — Конечно, — ирбис наклонился, губы коснулись влажных щек. — Я знаю. — Т-ты представлял его? Да? Как он тебя ебет? — не успокаивался Чейз. Рим хихикнул. Он сполз еще немного вниз и завел руку назад, чтобы снять с члена мяру резинку. — Нет, — наклонившись, прошептал он, — я представлял, как мой зайка ревнует, и мне было очень хорошо… — Ненавижу тебя, — буркнул Чейз. И ахнул: Данрим подался назад, насаживаясь на член, и медленно вобрал его под самый корень. — Ах… хы… что же делать? Я ведь так сильно тебя… ха… люблю… — Блять… — мяру прикусил нижнюю губу. — Н-не двигайся, я сейч… ыгх… нн… с-сука… Данрим сжался внутри, и член Чейза запульсировал, изливаясь в горячую глубину. Рим выпрямился, прижимая к низу живота руку, и поерзал. И, не дожидаясь, пока Чейз придет в себя, задвигался. Внизу живота потянуло. Мяру вскинулся, распахивая глаза, и тут же откинулся назад вытягивая шею. Было так чувствительно, что почти больно. — Бл… ха… ыгх… Д-Данрим… — выстонал он, приподнимаясь на лопатках. — Я… угх… странно… — Приятно, — мурлыкнул ирбис. Его руки скользнули по торсу, сжали упругую грудь, впиваясь кончиками когтей в кожу. — Это… ах… приятно… — Н-нет… стой… — Чейз зажмурился и замотал головой — чувство было странное и непонятное. — Но мне так нра… нравится… ыгх… прекратить? Чейз приоткрыл глаза. Его взгляд скользнул по раскрасневшемуся лицу ирбиса, по его губам, влажной, от пота, шее и груди. Феромоны Данрима, сладкие, как мед, растекались по языку, рецепторам, и Чейзу почувствовал ужасный голод — так хотелось поцеловать и облизать Рима. — Еще, — прошептал Чейз, поднимая таз навстречу. Данрим застонал, потянулся вперед, и ловко стянул ремень с запястий. Пока те были связаны, мяру даже не чувствовал, как их натерло, только сейчас увидел покрасневшую кожу с выступившей кровью. Чейз тряхнул руками, разгоняя кровь, поерзал, сползая ниже, и обнял Рима руками, вжимая грудью в себя. Наконец, он добрался губами до влажной шеи, до лица, до ушей — и теперь кусал, вылизывал, жадно пробовал своего мяру, чувствуя, как внутри все дрожит и кипит от удовольствия. Согнув ноги в коленях, Чейз опустил ладони на ягодицы ирбиса, и приподнявшись, задвигался сам. Странное чувство внутри нарастало, но было так хорошо, что остановиться мяру уже не мог. Он опустился еще ниже, и облизал напряженный сосок — прихватил зубами, слегка оттягивая, и Рим заскулил, сжимаясь еще сильнее. Но даже кончив, Данрим не остановился, а Чейз, по инерции, продолжал двигаться с ним, уже окончательно потеряв голову. Он только сжимал ирбиса руками, крепче обнимая, и двигал бедрами, чувствуя, как внутри горячо, как тесно, как хорошо, а затем входить стало труднее — у основания члена набух узел, а на плоти выступили шипы. Тяжело дыша, Рим обессиленно упал на Чейза, и задрожал, изливаясь еще раз, уже водой. — Ха-ха… — хрипло прошептал он, потираясь щекой о влажное плечо Чейза. — Зайка наделает мне много котят… мр-р-р… — его пушистый хвост взвился от удовольствия, и мяру замурылкал в ответ, поглаживая напряженную спину. — Ты такой конченный… — нежно сказал он, касаясь губами влажного лба. Данрим хихикнул. Когда через время узел и шипы, наконец, спали, Данрим отстранился, приподнялся на коленях, и вдруг сел Чейзу на грудь. — Хочешь, чтобы я отсосал? — спросил мяру, наклоняя голову, и коснулся языком обнаженной головки. Полутвердый член вздрогнул, но Рим тут же отстранился. — Хочу пометить зайку по-настоящему… — Данрим улыбнулся и поерзал. Чейз непонимающе поднял бровь. Рим в ответ дико улыбнулся, а через мгновение на лицо брызнуло горячее — и Чейз застыл, шокированный. — Како… гххх… — он закрыл рот, чувствуя, как моча потекла по губам, по носу, и зажмурился. Какого черта! Это… блять! — Х-ха… Чейз почувствовал, как рука Данрима зарывается в его волосы. — Открой глаза, — попросил Рим. — Ты больной ублюдок! — Чейз осторожно приоткрыл глаза, и с ресниц капнула золотая жидкость. — Блять… какого вообще хуя… ты… — задыхаясь от возмущения, бормотал он. Этот еблан нассал на него! Да как вообще хватило ума до такого додуматься! — Мяру-я… ха… открой рот… — Что?! Нет! — Пожалуйста, нгх… мяру-я… Блять! Зачем он делал такое лицо! Как вообще Чейз мог ему отказать?! Он нахмурился, приоткрывая губы, и Данрим со стоном направил свой член в его рот. На вкус было… Чейз предпочел об этом не думать. Он сжал задницу Данрима руками, и по его пальцам потекла его же сперма. Головка уперлась в небо, скользнула глубже, к задней стенке горла, и глаза мяру заслезились. Крепко сжав губы, он пососал, одновременно надавливая двумя пальцами на припухший анус, и замычал. — Мяру-я… — ласково позвал Рим, мягко толкаясь ему в горло. — У тебя встал. Господи. Может, ему зашить рот? — Хочешь тоже меня пометить? — соблазнительно прошептал ирбис, поглаживая его уши. — Я открою ротик и послушно приму все-все. По загривку побежали мурашки. Чейз застонал, вбирая член еще глубже. Вот же блять. *** Рим лизнул сливочный пломбир, и ойкнул, когда Чейз снял с него солнцезащитные очки. Он надавил на щеки ирбиса и аккуратно размазал по всему лицу. Данрим терпеливо замер, косясь на тающее мороженое. — Не давай никому себя лапать, — настоятельно произнес Чейз, надевая очки Рима обратно. — Ты понял? И почему твои шорты такие короткие… Он присел на корточки, и одернул пляжные, с глупым цветочным принтом, шорты, и посмотрел вверх. Данрим улыбнулся. Мягкая, белая шерстка слегка топорщилась над резинкой, мышцы живота красиво переливались под кожей, а напряженные соски… как-то слишком привлекали внимание. Данрим снова лизнул мороженое, его кадык вздрогнул, опускаясь вниз-вверх, и Чейз мучительно застонал, упираясь лбом в его бедро. — Тебе нужна футболка, — пробубнил он. — Я не буду плавать в футболке, это неудобно, — весело отозвался Рим. — Нн… — На тебя будут смотреть… хочу, чтобы все знали, что ты принадлежишь мне, — Чейз прикрыл глаза и выдохнул. Вот же тупость. — Я и так пахну тобой, зайка, — Данрим хихикнул, а затем опустился на корточки. Он вобрал в рот мороженое, пососал, и член Чейза вздрогнул, наливаясь упругостью. — Но мой зайка всегда может на мне жениться… — Брак между двумя альфами запре… — Чейз осекся. Они ведь не на Селфире. Он быстро заморгал, открыл коммуникатор, чтобы проверить. — Ха. Ха-ха-ха… Данрим с любопытством посмотрел на проекцию, но мяру быстро ее свернул. Он поднялся и подал ирбису руку. Он женится на Данриме, и когда все увидят кольцо, Рим попросту перестанет их интересовать… — Хех. — Почему ты так странно улыбаешься? — с любопытством спросил Рим. Чейз схватил с полки панамку, надел на Данрима, аккуратно пропуская ушки через специальные отверстия, и поцеловал ирбиса в лоб. — Мр-р. — Кошмар, — улыбнулся мяру, подхватывая в одну руку ключи от машины, а пальцы второй переплетая с Римом. — Ты такой собственник, что даже уговорил меня на женитьбу. Поверить не могу, ты решил так намекнуть? Думаешь, я стану на тебе жениться? — Не женишься? — жалобно надломив брови, спросил Рим. Чейз фыркнул: — Кто ты, а кто я, — настроение улучшилось. Чейз галантно открыл перед Данрмом дверь пассажирского сидения, затем сел за руль. — Я все равно рад, что мы… — В воскресенье департамент закрыт, пойдем в понедельник. — А? — не понял Рим. Чейз закатил глаза и медленно надавил на педаль газа. — То есть м… — Замолчи. Ты сбиваешь концентрацию. На пляже было шумно, но Чейз с Римом сразу направились на отдельно огороженную, взятую в аренду, часть пляжа. С шезлонга им помахал Мими, несколько человек толпились у гриля, кто-то купался, кто-то играл в волейбол, а кто-то пил и болтал. Они неторопливо подошли к компании, что стояла у гриля. Данриму дали тарелку с овощами и мясом, а Чейз демонстративно встал позади него, и прижавшись носом к макушке, обнял поперек живота. Взгляд пересекся с Лиамом. Чейз нахмурился и провел по торсу Рима ладонью, поглаживая. Смотри, урод, Чейз может делать с ним все, что хочет, когда хочет, сколько хочет, и вообще… — Так как вы познакомились? — спросил высокий кесу, улыбаясь. — Я его изн… — На станции! — рявкнул Чейз, перебивая придурка. — Мы познакомились на станции, куда я улетел. — Не хочу портить идиллию… — пробормотал Лиам. Чейз закатил глаза. Ты ее уже испортил. — Но в академии ты говорил, что это мерзко, и что ты презираешь мяру, которые… — Пф… ха-ха… — Данрим вдруг рассмеялся и запрокинул голову назад. Чейз уставился на его искрящиеся глаза и блестящие, от масла, губы. — Мой мяру-я такой вредный. Фыркнув, Чейз наклонился, и поцеловал ирбиса в нос. — Ну, может это что-то вроде эксперимента? — тихо спросил кто-то. — Ага, говорят, что в жизни надо попробовать все. — Мы женимся, — раздраженно сказал Чейз. Данрим мурлыкнул, обвивая его хвостом. — Какой, блять, эксперимент? — Ну… Воцарилось молчание. Только потрескивание углей, тихий шум волн и голоса неподалеку разбавляли тишину. Данрим поставил тарелку на стол. — Купаться? — предложил кто-то, подключая на общий голограф музыку. — Есть надувной мяч. Рим возбужденно переминулся, наверняка желая поучаствовать. Так что Чейзу просто пришлось идти с ним и стоять, как сраный телохранитель, пока ирбис с несколькими кесу и мяру, играли с этим глупым мячом. Потом Данриму, благо, все это надоело — и он полез на Чейза, облепляя его руками-ногами, и мяру с удовольствием подхватил его под зад, беззастенчиво лапая. Ирбис хихикал и отирался о него, лез целоваться, и Чейз чувствовал себя так хорошо, что даже немного странно. Ему никогда не было так спокойно и весело, когда он отдыхал с друзьями прежде. А сейчас… — Ха… мяру-я… — прошептал Данрим, крепче обхватывая шею Чейза. Он возбужденно задрожал, пытаясь потереться, и мяру повертел головой, в поисках места, где можно было бы… Укромное местечко между скал строгой конфиденциальности не обещало, но так даже лучше — если кто застанет, то точно поймет, что Чейз серьезен. Именно поэтому он трахнул Рима там, держа на весу, и жадно целуя, и не остановился, когда между скал влетел волейбольный мяч. И тем более не прекратил, когда Лиам, прибежавший за мячом, ошарашено застыл. Чейз вжал Данрима в гладкий камень, прикрывая своим телом, и вошел под самый корень. Когти ирбиса впились в спину, оставляя красноречивые полосы. — Ч… Чейз… нха… ах!… — Тише, мяру-я, — громко сказал Чейз, — кто-нибудь может услышать твое жалкое мяуканье. Лиам вздрогнул, схватил мяч, и ушел, яростно прижимая уши, и настроение Чейза стало еще лучше. После секса страшно хотелось есть, и они разместились на песке возле костра, где кто-то играл на гитаре. Рим сидел между ног Чейза, ел с его рук и терся щекой о плечо, мурлыкая, и на душе стало очень хорошо. Пока сбоку не сел Мими. И не заговорил. С Данримом. — Ты придешь в понедельник? — наклонившись, спросил он. Рим лизнул указательный палец мяру, и угукнул. — Хорошо, тогда… — Куда это ты придешь? — не понял Чейз. — Кесу-я позвал меня побыть моделью. Чейз нахмурился. — Почему ты не говорил? — Я сказал, но ты бормотал что-то про кольца и департамент, и вообще ничего не слышал… — Моделью чего? — прижав уши, уточнил Чейз. — Нижнего белья. — Нет. — отрезал Чейз. — Ха-ха, зайка, — Рим подтянулся и поцеловал его в подбородок. — Если я всем понравлюсь, то у меня будет работа. Было слишком очевидно, что Данрим легко всем понравится. — Ты никому не понравишься, — буркнул он. Ирбис хихикнул и снова поцеловал его, на этот раз в линию челюсти. — Зачем тебе работа? Передумай. Данрим облизал губы. Посмотрел на Чейза из-под пушистых ресниц, и мяру понял, что тот начал возбуждаться. Боже. Было ли что-то, что не возбуждало это животное? Чейз брезгливо поморщился, а затем вскользь провел пальцами по внутренней стороне бедра Рима, и тот сжал ноги, судорожно выдыхая. — Вам пора домой, — проворчал Мими. И был, пожалуй, прав. *** Перед тем, как отвезти Данрима в агентство, Чейз привез их в департамент, чтобы подать документы на регистрацию брака. Из хорошего — браки между двумя альфами здесь не являлись чем-то странным. Из странного — заполняя документы, Чейз все пытался осознать, что берет в мужья альфу. Нет, берет Данрима. Окрыленный, Рим ушел работать, а Чейз поехал в филармонию, чтобы подготовиться к концерту и согласовать музыку, что он будет играть. Затем мяру заехал в торговый центр, чтобы купить нижнее белье и выбрать красивые кольца, потом ему позвонил папа и пригласил на семейный ужин — и к тому времени, ирбис уже закончил. Но за ним Чейз не заехал. Вместо этого… — А… о… а… Данрим застыл, пораженный. Чейз хмыкнул. Он оперся на вытянутую руку, зажимая Данрима, и тот медленно съехал по стене вниз, сжимая руками лямку сумки. — Нравится? — усмехаясь, спросил мяру. Ирбис открыл рот. Закрыл. Сглотнул. Его взгляд скользнул по телу Чейза — по груди… черное кружево плотно облепило кожу, оставляя открытыми только соски, затем ниже… черные, полупрозрачные стринги едва ли прикрывали хоть что-то. Справедливости ради, мяру едва смог упаковать в них яйца. А под взглядом Данрима его член начал вставать, оттягивая кружева. — Чего воды в рот набрал? — Ха… я… зайка… Рим качнулся вперед, суетливо стянул дрожащими руками сумку, и встал на колени. — Какой ты красивый, с ума сойти… я хочу тебя съесть… я… блять… — он коснулся руками бедер, большие пальцы обвели кружевную резинку. Чейз облизал губы, шире расставляя ноги. — Я с-сейчас умру. — Тебе повезло, — хрипло произнес Чейз, — со мной. — Ах, я самый счастливый альфа в мире… Губы Рима коснулись выступающей тазовой косточки. Он судорожно вздохнул, провел ладонями по ногам. А затем языком по белью — там, где член натянул ткань. Чейз оперся о стену второй рукой и прикусил нижнюю губу. Данрим оттянул резинку белья, и член упруго выскочил, ударяя ирбиса по губам. Данрим тут же поймал губами влажную головку и с наслаждением пососал, просовывая большие пальцы под белье. — Мнмм… — Рим отстранился, провел языком по члену от основания до края головки. — Мой зайка такой вкусный. Хочу есть его без остановки… По спине прошла горячая волна дрожи. Чейз невольно выпустил когти, царапая стену, а затем наклонился, чтобы подхватить его под подмышки, и потащил в гостиную. — Стой! Я не доли… зал… мн… — Чейз поцеловал Данрима, подхватывая его на руки, и стащил с него брюки. Бросив ирбиса на диван, мяру крутанул его, заставляя встать на колени, и вздернул круглую задницу. — Ха… мне так не вид… ах! Опустившись на колени возле дивана, Чейз с силой укусил ягодицу, оставляя рельефный след от зубов, а затем настойчиво лизнул от поджавшихся яиц до копчика — и хвост Данрима лег ему на голову, подрагивая и оборачиваясь вокруг плеч, точно шарф. Чейз подразнил языком дырочку, облизал по кругу, разглаживая складки кожи, вдоль — и толкнул язык внутрь, жадно проталкиваясь мимо колечка и касаясь горячей слизистой. — Ннгх… мяру-я… ах… я… Чейз пососал губами кольцо, слегка сжал зубами, шире раздвигая ягодицы, и Данрим пополз вперед, подрагивая всем телом. Мяру последовал за ним, голодно впиваясь в сладкую дырку, он вылизывал ее, пока она не припухла, а Рим не начал жалобно скулить, поджимая пальцы на ногах. — Ха, так нравится? — нахально спросил Чейз, целуя левое полупопие. — Хочешь, еще полижу? — Н-нет… вставь… я… — Пф. Мяру вновь провел языком между половинок, и надавил на дырку пальцами, проникая внутрь. Чейз согнул их внутри, потер чувствительную слизистую, и наклонился, чтобы просунуть еще и язык. Данрим вдруг резко сжался, и, судя по всему, кончил. Чейз поднялся. Легко вытряхнув Рима из оставшейся одежды, он перевернул разомлевшего ирбиса, усаживая на себя, и приставил его анусу член. — Зайка… — хрипло прошептал Данрим, наклоняясь. Его губы обхватили сосок, шире раздвигая прорезь на кружевном топе, и Чейз охнул, соскальзывая, для удобства, по дивану ниже. — Такой вкусный здесь. Вот бы у тебя было молочко… — Ебанутый, — прошипел Чейз, подкидывая бедра вверх, вгоняя член до самого основания. Данрим вскрикнул, вжал когти в плечи и выгнулся. Обхватив его за талию, мяру быстро задвигался. Кровь в ушах шумела, а на коже выступил пот. Влажные шлепки плоти о плоть заполнили комнату, но куда больше Чейз вслушивался в стоны Рима, приглушенные собственным сбитым дыханием. — Т-так хорошо, зайка… хн-н… — Сейчас… к-кончу… — Ыгх… а потом… ты заткнешь меня своими красивыми трусиками? — прошептал Рим, обнимая Чейза за шею. — Свяжешь меня… ах!… и засадишь с узло… с узлом… — Блять, Данрим! *** — Это пиздец. Чейз подошел к окну корабля и нахмурился. Спутник с проекцией огромной фотографии Данрима в брендовых трусах теперь дрейфовала по космосу, красовалась на таблоидах торговых центров, телевизору… — Тебе не нравится? — мурлыкнул Данрим, прижимаясь к Чейзу сбоку и обнимая его. — Разве я некрасивый? — Не заводи соцсети. И не снимай кепку, — Чейз щелкнул ирбиса по козырьку кепки, опуская на глаза, и Рим захихикал. — Сколько нам еще лететь? Данрим отстранился, и, поправив кепку, подошел к началу корабля. Склонился над монитором. — Десять минут. Волнуешься? Чейз сложил руки на груди. Он не видел отца и брата больше года. И… Взгляд Чейза упал на собственный безымянный палец. Широкое кольцо из белого золота, с зашифрованной гравировкой на внутренней стороне, не выглядело, как ошейник. А жаль. Он посмотрел на Данрима. Может, все-таки, ошейник?… — Не переживай так, мяру-я. — ирбис снова подошел к нему и обнял, укладывая голову на грудь. — Твой муж всегда ря-ядом. — Ха, — Чейз закатил глаза. — Тоже мне. Муж. — Мр-р. — Нужно переодеться. … — Добрый ве… че… о. Оу. — папа навострил уши. Покосился на Ашера. — Оу. Чейз вздохнул. Крепче впился пальцами в руку Данрима, и прижал уши. — Что ж, — кашлянув, сказал Анхель. — Вау. Нет, вау. — Пап… — пробормотал Ашер. — Это не вежливо. — Да нет, внатуре охренеть, — из-за Анхеля выглянул Джун, и замахал хвостом, как верная собачонка. — Как там говорят на богатом? — «Уму непостижимо»? — улыбнулся папа. — Уму непостижимо, — повторил Джун. Чейз прищурился. Что-то с ним было не так. — Данрим, да? — Анхель сделал шаг вперед, и взял руку Рима в свои ладони. — Какой красивый мяру, я видел тебя в рекламе. Я и не думал, что мой сын приведет… — он опустил взгляд вниз и запнулся. Замолчал. — Охренеть. — Уму непостижимо, — подсказал Джун, склоняясь рядом, и открыл рот. — Нет, все-таки охренеть. Данрим кокетливо распушил хвост и улыбнулся. — Ах, — Анхель взял Рима за руку и потянул за собой. — Видимо, я недостоин знать, что мой собственный сын женился. Идем, мяру-я, я не собираюсь обнимать этого негодяя. — Негодяя?… — Чейз нахмурился и последовал за ними. Справа к нему пристроился Джун и хмурый Ашер. — Ай, смотри, как похорошел, гад, — Джун заржал, ударив его по спине. Чейз закатил глаза. — Скотина неблагодарная, твой сладкий папочка так переживал… — Сладкий папочка?… — уточнил Чейз. Ашер тяжело вздохнул. — Я просто… ха… — Не обращай внимания, — пробормотал Аш. — Ты хорошо… выглядишь. Они оба замерли. И одновременно покраснели, глядя в пол. — Я щас сдохну… — Джун согнулся, снова смеясь, — ха-ха… хы-хы-хы… как же вам неловко… пха… — Господи, — выдохнул Чейз. — Папа распорядился приготовить кролика, — сказал Ашер, и они вновь пошли вперед. — И соевый пудинг. — Вы меня игнорируете? — не понял Джун, нагоняя их. Нет, с ним точно было что-то не так. — А обычный? — спросил Чейз. — Обычный тоже сделал. — Где остальные твои мяру? — Чейз посмотрел на Ашера. Тот улыбнулся уголками губ, а затем взял Джуна за руку. — Папа показал им казино. — Нужно будет с ними поиграть, — хмыкнул Чейз. — Не оставь моих мяру в нищете, — Ашер усмехнулся. — С твоей рукой дьявола тебя нельзя пускать в такие места. — Рука дьявола? — навострился Джун. — Чейз обыгрывал даже отца, — Ашер сказал это с какой-то гордостью, и что-то внутри Чейза потеплело. — Правда, после такого позора он его наказывал. — Батя у вас долбоеб, — неодобрительно произнес кесу, а затем мечтательно прикрыл глаза, — а вот папуля… Ашер насупился. — Хе, мяру-я, ты же знаешь, что я шучу… — Джун потерся щекой о грудь брата, и Чейз, наконец-то, почувствовал, как расслабляется. — Но твой братишка действительно везучий. В конечном счете, ты отделался за него. — Отделался? — не понял Чейз. — Не… — Однажды я пришел к вам домой, чтобы набить тебе забавную татуировку и сделать пирсинг на очке, — улыбнулся Джун, — ну так, чтобы неповадно было кесу обижать. А тебя дома не было. Они остановились. Чейз недоверчиво посмотрел на Ашера. Тот закрыл горящее лицо ладонями и застонал. — Уму непостижимо, — сдерживая смех, выдавил Чейз. — Покажи. — Нет! — Брось, мяру-я, у меня отлично получилось, покажи… — Не буду я ничего показывать! — Да что я там не видел. … — Ого. Так ровно. — Скажи? — Джун гордо улыбнулся и сложил руки на груди. — А я еще и в темноте прокалывал. — … — Сильно больно? — Чейз прищурился. — Ну, я старался, чтобы было побольнее. — Можно я надену штаны? — страдальчески пробормотал Ашер. — Котята, вы еще дол… боже мой, Ашер. — Папуля! — обрадовался Джун. Ашер быстро натянул брюки и, с пылающим лицом, повернулся. — Уже все готово? — Конечно, мой котенок, пойдем кушать, — Анхель обнял Джуна за талию и увел в сторону столовой. — Это какой-то кошмар, — пробормотал Ашер. — Почему папа со всеми флиртует? — Марсель решает дела в клане, поэтому он пользуется моментом. — Кто бы сомневался. Столовая оставалась такой же, как Чейз ее помнил — с высоченными потолками с барельефами, гравировкой и дюжиной витиеватых, хрустальных ламп; стены были украшены фресками и гобеленами, но уже без символики клана. То тут, то там, среди рабочих, слонялись кесу и мяру — беспородные и породистые, с мутациями и без. На полу был шлифованный лазурит с вкраплениями золота, мраморные дорожки и вытканные, вручную, ковры. В центре расположился огромный стол из живого дерева с кристаллическими вставками. Стулья — с высокими спинками, обитые красным бархатом. Двое мяру открыли массивные портьеры, впуская в окно луну и звезды. Чейз посмотрел на Данрима, что сидел в отдалении и… и его уже кто-то гладил. Ну конечно. Сначала он подумал, что это был альфа, однако подойдя ближе, по запаху он понял, что все-таки омега — к тому же, клановый. Он был больше Данрима, и выглядел смутно-знакомо. — Ах, это твой дядя, — объяснил Анхель. — Ив. В голове щелкнуло. Он знал это имя, он слышал его очень много раз. Подойдя ближе, он поймал на себе взгляд Ив. — Мои свирепые котята растащили весь мой клан, — он покачал головой, почесывая Данрима за ухом, а затем поднялся, и похлопал Чейза по плечу. — Видимо, силой в нашем роду обладают только омеги. А мои племяшки… — Блять, какого черта?! — воскликнули сбоку. Ив тут же навострил уши, повернул голову, и его лицо удивленно вытянулось. — Рэндалл, это нельзя есть, — он страдальчески изогнул брови, обращаясь к стриженному почти под ноль, альфе, с очень мрачным, злым взглядом. Судя по всему, тот вообще кошкой не был. Странная парочка. У Чейза от них пробежал озноб по коже. — В общем, — Ив вновь повернулся к нему, — я рад видеть, что благородные мяру моего клана нашли свое место у ног моих малышей. Чейз нахмурился. Какое еще, блять, место у… — Зайка, — позвал Данрим. — У меня сережка… Он протянул ладонь, показывая сережку. Чейз вздохнул и направился к нему, чтобы помочь застегнуть. Затем поправил белоснежную рубашку, опустил взгляд ниже… — Почему ты не следишь за шнурками? — раздраженно спросил он, вставая на одно колено, и затягивая короткие шнурки на чужих туфлях. Завязав одну туфлю, он вдруг замер. Закрыл глаза. Медленно выдохнул. И ничего он не у ног, просто… Чейз не спеша завязал вторую туфлю и поднялся. Данрим потянулся к нему, и нежно поцеловал в щеку. — Не знал, что у тебя есть еще братья, — вдруг сказал Рим. Чейз проследил за его взглядом. — М, — мяру слегка насупился. — Я виделся с Авельяром всего несколько раз. Его рано выдали замуж. — Какая печальная судьба… — Нет, он убил своего мужа до первой брачной ночи. Отравил. Ему тогда было… шестнадцать? — прикинул Аш. — Папа еле уговорил отца не убивать Авеля. Так что его отправили в ссылку на нижний этаж. Видимо, папа его нашел. — Бедный малыш. — Он тебе нравится? — напрягся Чейз. — Нет, мне его жаль, — Рим пожурил мяру, и потрепал за ухо. — Выглядит нежным цветочком. — Не обманывайся, — фыркнув, сказал Чейз. — Он та еще змея. Авельяр вдруг поднял голову и заозирался. Поймал взгляд Чейза. И осклабился, глядя из-под пушистых ресниц. Чуть погодя в столовой появились Каен и Эймон, и то, с какой настороженностью они смотрели на Данрима и Чейза, не оставляло сомнений — они знали все. Быть может, было бы лучше обойтись проколотой жопой. Впрочем, рассуждать об этом было поздно. Чейз галантно отодвинул стул, предлагая Данриму сесть, и тот, мурлыкнув, присел, тут же прильнув поближе к Чейзу, и опутывая его ноги хвостом. — Уважаемые гости, мои дети, — сказал отец, стоя во главе стола. — Спасибо, что выделили время и навестили скучающего папочку. Я постарался угодить вашим вкусам, — он перевел взгляд на мужчину в поварской форме, — эль-Сури вам все расскажет. Он сел, а повар приветственно поклонился. — На аперитив у нас канапе с утиным паштетом и инжиром, тартар из лосося с апельсиновой цедрой и чилийские устрицы, — сказал он, обводя рукой стол. Судя по взгляду Данрима, тот как раз пытался вычислить что чем являлось. — На первое блюдо — бульон из фазана, процеженный до прозрачности, будет подан в золоченном фарфоре с мини-равиоли из кролика. Основное блюдо включает в себя ягненка в травяной корочке, с соусом из красного вина и черной смородины, и грудка перепелки, фаршированная грибами и кедровыми орехами. — Уму непостижимо, — пробормотал Данрим. Чейз толкнул его локтем. — Даже не вздумай перенимать лексикон моего отца. — На десерт будет подан соевый шоколадный пудинг, грушевый тарт татен и карамелизированный крем-брюле. Благодарю всех за внимание. Наслаждайтесь. — Я такой голодный, щас сожру все это сам, — восторженно произнес Джун. По столовой пробежали смешки. Наконец, все могли расслабиться и поесть. А после официальной части ужина, за которой все полчаса делали приличный и чинный вид, все расползлись по удобству: кто на диваны, кто остался за столом, кто болтал у окон. Чейз, например, терпел пока папа наиграется в… кого бы он там не играл, и прекратит кормить Данрима канапе с собственных рук. — Такой хорошенький мяру, — проворковал Анхель, вытирая большим пальцем нижнюю губу Рима. Тот смущенно облизнулся, и папа хихикнул. — Обычно мне не нравятся мяру, но ты такой сладкий и пушистый. Где же Чейз тебя нашел? — Мы… — Он меня спас, — перебил Чейз, зная, что ответит Данрим. — Все. — Еще и герой, — Анхель почесал Данрима за ушком, и тот замурлыкал, жмуря глаза. Чейз не будет ревновать к собственному отцу. Вдох. Выдох. — Все, папа, хватит, — мяру дернул ирбиса на себя, и нахмурился. — Иди доставай Джуна. Анхель закатил глаза, отстраняясь. — Кстати, он мне нужен, — вдруг опомнился папа. — Найдешь его? — Ха-а… Поднявшись, Чейз осмотрелся. Джун стоял у окна и бездумно смотрел на город. Подойдя, мяру сказал: — Тебя ищет папа. Джун поднял на него потерянный взгляд. Чейз свел брови. Наклонился, принюхиваясь. — Ты какой-то бледный. — Устрицы были лишними… или тартар… или суп… может, перепелка… — Ты съел все?! — изумился мяру. — Но было так вкусно… угх… — Слушай, я тут заметил кое-что… — Чейз, мне не до твоих заметок… мне кажется, я сейчас рожу… — Кесу-я, ты как? — сзади к Джуну подошел Эймон и заботливо придержал. Услышав обеспокоенный голос мяру, все, почему-то, начали стягиваться ближе к ним. — Переел? — взволнованно спросил Каен. Джун помотал головой. — Может, отравился? — Наверное, надо врача… я позову… — Анхель нажал на коммуникатор. Чейз раздраженно цокнул. А затем сказал: — Да все с ним нормально, он просто бере… — Ыгх… н-нгхх… буэ… бл… ха… — … менный, — закончил мяру. — Спасибо. Все-таки устрицы были лишними. — Че… — прошептал Джун, поднимая голову. — Я… я… Род, принеси тест… — потребовал Анхель. — Господи. Боже мой. — В смысле беременный? — Эймон убрал с влажного лба кесу челку. — Запах немного изменился, — смущенно буркнул Чейз, прижимая уши. — И он поправился, разве нет? И жрет, как не в себя. Ашер ткнулся в макушку Джуна носом. Затем в шею. Все трое мяру с одинаково озадаченными лицами обнюхали кесу. — Не чувствую… — растерянно пробормотал Каен. — У мяру-я очень чувствительный нос, — Данрим подступил ближе, и прижался к Чейзу со спины. А затем встал на носочки, и прошептал так, чтобы было слышно лишь Чейзу: — или обострился перед гоном. Я тоже ничего не чувствую. — Господин, я принес тест… — Ладно, сейчас мы все узнаем, — нервно произнес Анхель. … — Мне не нравится мысль, что вы все будете стоять у двери, пока я буду писать на эту штуку. Давайте тогда зайдете со мной в туалет, че мелочиться… — Не стесняйся, кесу-я, — улыбнулся Анхель, — мы же семья. — Ага. Сделайте десять шагов назад. Толпа медленно отошла назад. Чейз, стоявший с Данримом в отдалении, у окна, прыснули со смеху. — Еще немного. Достаточно. Ща все будет. Когда Джун скрылся за дверью, все затихли в ожидании. Рим прижимался к Чейзу, потираясь щекой о грудь мяру, одетого в новую рубашку, и обвивая ноги хвостом, а Чейз гладил его по волосам, глядя на город. — А если твой гон застанет нас здесь? — шепотом спросил ирбис. — Моя комната находится дальше всех. Никто нас не побеспокоит, — пообещал Чейз, целуя Рима в кончик носа. Спустя десять минут траурного молчания, Джун, бледный, как смерть, вышел из туалета. Анхель и мяру тут же направились к нему, окружили, как птицы-наседки, и кесу дрожащей рукой вытянул тест. — У меня… я… у меня будет двойня. По залу пронесся изумленный вздох. Анхель взял пальцами тест и нежно улыбнулся. — Нет, кесу-я, две полоски не означают двойню, — он передал тест Ашеру и погладил Джуна по ушам. — Но ты беременный, малыш. Боже. Я самый счастливый папуля на земле. Нужно сообщить Марселю и Вивиану… ах, я надеюсь, что котенок будет похож на Мони… котенок, ты хочешь что-нибудь еще? — Устриц… — кокетливо ответил Джун. Трое мяру стояли, как вросшие в землю деревья. Наверное, пытались осознать. Пожалуй, дальше они разберутся сами. — Я устал, — сказал Чейз, — пойдем отдыхать? — Угу, — Данрим переплел с ним пальцы, и поцеловал в губы. — Только заберем со стола шоколадный пудинг… *** — Не вертись. Чейз крепче обнял Рима поперек живота, прижимая к себе, и ирбис замычал, подрагивая всем телом. Снова поерзал. Его огромный, массивный хвост сдвинулся, щекоча ноги. Мяру со вздохом прижался лбом к плечу Данрима, и тут же удивленно замер. — У тебя температура? — спросил он, приподнимаясь на локте. Данрим повернулся, и, тяжело дыша, уставился на Чейза светящимися, в темноте, глазами. Чейз коснулся губами горячего лба, убирая челку. И вдруг понял. Воздух словно пропитался чем-то липким и сладким. Стал тягучим медом. Феромон Данрима потяжелел и начал сгущаться, словно пытался запереть мяру в клетке; он стал зримым, будто пар, обволакивал и тянулся в легкие — даже лез под кожу. Рим инстинктивно приподнял бедра, жалобно застонал — и Чейз опустил руку, чтобы обхватить его член. Пальцы наткнулись на тугой, пульсирующий узел. — Ох, — мяру погладил его подушечками, слегка сжал, и Данрим беспомощно засучил ногами по простыне. сдавленно всхлипывая. Его пах был влажным от предэякулята, а шерсть на хвосте встала дыбом. Странно, что их циклы так совпали — но, в конце концов, до этого у Чейза вообще не было гона. Может, Рим ошибся? Чейз даже не знал, как это ощущается — точнее, знал, но чисто в теории. Судя по Данриму, ощущалось это… — Мяру-я… мр-р… — ирбис вдруг перекатился, забрался на него, и потерся кончиком носа о щеку. — Мяру-я… ннгх… я буду кончать в тебя так много, что ты забеременеешь… я хочу, чтобы ты забеременел от меня… мр-р… нх… — Эй-эй, — Чейз уперся руками в грудь Рима — и в ладонь забил дикий, сумасшедший пульс. — Ты не в себе. — Ах… Твердый, мокрый член коснулся низа живота Чейза, и потерся, размазывая смазку. — Хочу трахать мяру-я, пока моя сперма не начнет течь через его уши… — Ну спасибо, — пробормотал Чейз, перехватывая руки Рима. Он подтолкнул его, вынуждая лечь на себя, сжал одной рукой задницу, а второй пошарил на тумбочке, ища смазку. — Мяру-я… ннх… ха… — Данрим двигал тазом все яростнее, втираясь в кожу Чейза, и тот успокаивающе поцеловал его, отвлекая. Рим бессвязно шептал, а его тело дрожало, как натянутый канат. — Тш-ш… подними хвостик, — попросил мяру. Хвост ирбиса тут же послушно взвился вверх, и Чейз выдавил смазку на ложбинку. — Вот так… — он погладил двумя пальцами узкий вход, размазывая смазку, и надавил, проталкиваясь внутрь. — Тут даже горячее, чем обычно… Рим дернулся, заскулил, выгнулся, будто собирался вырваться, но не вырывался — напротив, сам подмахивал, насаживаясь, и терся. Господи. Его запах. Дыхание сбилось. Собственный член напряженно приподнялся с живота, роняя предэякулят на кожу — каждое его движение скатывалось толчками крови в пах Чейза. Яйца почти звенели от возбуждения. Какой же он был… блять. — Зайка… нха… — руки Данрима сжались вокруг горла, а язык жадно толкнулся в рот. — Ммн… хнн… — Рим двигал бедрами, сам насаживаясь на пальцы и потираясь членом, а Чейз лишь напрягал руку и сгибал внутри, чтобы погладить простату. Взгляд у ирбиса был ломкий, потерянный, и такой голодный, что Чейза пробирала дрожь. А затем он увидел свое собственное отражение в огромных зрачках Данрима — взъерошенное, звериное, жадное. С каждой секундой ему становилось все жарче. Горло сдавливало удушьем, а лицо раскраснелось — Чейз чувствовал себя так, словно начал плавиться. Пот с лица Данрима капал на него, а его возбужденное, растерянное лицо было таким возбуждающим, что мозги размазало тонким слоем по своду черепа, оставив от себя благословенное ни-че-го. Чейз голодно вцепился клыками в изгиб плеча, оставляя метку, скользнул языком по груди, вылизывая вязь букв, которые сам когда-то вывел — и рывком перевернул их, нависая над Данримом. — Подними руки, — хрипло попросил мяру и провел языком по влажной, от пота, шее. — Быстрее. Данрим со стоном выгнулся, схватился пальцами за изголовье кровати, и Чейз вновь припал к его шее, груди, облизал внутреннюю сторону руки — цепочкой укусов от запястья до локтя, и ниже языком, до самой подмышечной впадины. Феромоны здесь были еще гуще, насыщеннее, и Чейз влажно облизал подмышку, прихватил нежную кожу зубами, оставляя небольшой след, и Рим захныкал. Что-то он совсем поплыл, наверное, но в чем-то Ив был прав. Чейзу нравилось вылизывать Данрима, нравилось смотреть, как он ерзает от нетерпения и удовольствия. Как его ушки поджимаются, а взгляд надламывается отчаянием. Чейз выпрямился, садясь на колени, и потянул ирбиса за ножку. Легонько укусил за боковую часть, провел языком по стопе, а стоило пальцам Рима поджаться от щекотки, Чейз прикусил и их — легонько пососал, заставляя Данрима извиваться, и несколько раз провел ладонью по собственному пульсирующему, истекающему стволу. Мяру нырнул языком между пальцев, бросил взгляд на лицо Данрима — тот выглядел совершенно невменяемо, но, к удивлению Чейза, оставался на месте, самозабвенно надрачивая себе и портя когтями подушку. Рим может не волноваться и не спешить. Чейз все равно оплодотворит его. Он повяжет мяру-я, и будет ебать до рассвета, пока у Данрима не останется сил, и даже когда он уснет, Чейз будет продолжать его трахать, трахать… И трахать. — Че-е-ейз… — Д-да… — Чейз отпустил ногу и придержал свой член, прижимая головку в скользкой дырочке. Ладони были влажные и горячие, словно он держал в них не Данрима, а раскаленный огонь. — Не переживай, мяру-я, я буду ебать тебя, пока ты не забеременеешь от меня… ха… ха… — Ыгх… Чейз надавил бедрами, плавно вводя член внутрь, тот вошел слегка натужно — и плотные стенки тут же обхватили его, и резкая волна удовольствия прошила Чейза от головы до кончиков пальцев. Рим выгнулся, задыхаясь, и вцепился когтями в подушку. — Мой мяру-я… — прошептал Чейз, плавно двигая тазом, входя до самого конца, и чувствуя, как под ним дрожит Данрим. Он вводил член с нарастающим жаром, погружаясь до конца, и выходя до головки, каждый раз все быстрее, и быстрее, пока комнату не наполнили звуки влажных шлепков, стонов, и сорванного дыхания. От феромонов сносило крышу, и от одного вида на Рима хотелось кончить. — Ннхх… так хоро… шо… Внутри все было тугим, горячим, Данрим словно сам засасывал его — и так сильно сжимался на члене, что кружилась голова. По лопаткам стекал пот, глаза застилала пелена удовольствия, а в паху все пульсировало. — Ах… я… — Рим вдруг сжался, зажмурился, и кончил. Сперма брызнула на его живот, грудь, и Чейз застонал, кончая следом — узел тут же набух, запирая его внутри. — Я буду кончать в тебя всю ночь, — прошептал Чейз, укладываясь сверху. — Я так люблю тебя, — мурлыкнул Данрим, потираясь носом о шею Чейза. Он сжал зубами кожу, прокусывая, и Чейз шумно выдохнул. — За-айка. — Ха-х… глупый мяру-я… — Чейз просунул руки под лопатки Данрима, желая быть еще ближе, прижаться еще теснее — забраться под самую кожу, и укусил за щеку. — Лю… люб… аргх. — Мр-р… твой член так… ха.. давит… — Нравится? — Люблю твой член, — Рим лизнул губы Чейза, и тот тут же накинулся на него, чтобы поцеловать. Чейз чувствовал себя животным. Гон ощущался, как… как непреодолимое желание трахать Данрима, пока тот не лишится рассудка. Впрочем, Рим активно подмахивал, взбирался сверху и сам долбился так, что было больно. Чейз то скручивал его, яростно двигаясь короткими толчками, то лежал, не в силах пошевелиться, и стонал от того, как жадно и грубо его поглощал Данрим. И все в Чейзе желало раствориться в Риме. Стать его частью, его половинкой, слиться — лишь бы быть ближе, любить еще жарче. В паузах между сексом они целовались и вылизывали друг друга. Чейз слизывал с Данрима пот, сперму, его феромон. Он метил его, вылизывал под хвостом, снова и снова, вгрызаясь губами в дырку, толкаясь внутрь языком и жадно засасывая, а после затыкал отверстие пальцами, чтобы не пролилась сперма. Потом Чейз трахал его в рот, толкался, как во сне, и смотрел, как по красивому лицу стекает смазка, слезы и сопли. Рим захлебывался, кашлялся, но не отстранялся — дрожал, всхлипывал, и прижимался, весь красный, дрожащий и возбужденный. Когда начало светать, ирбис действительно отключился. Он заснул, и солнечный свет касался его лица, волос, и кожи. Чейз приказал ИИ закрыть окно, и комната вновь погрузилась во мрак. Он замедлился, неспеша погружая член до конца, и вытаскивая до середины. Он наклонился к лицу Данрима, и коснулся губами лба. — Я тоже люблю тебя, мяру-я, — промурлыкал Чейз, ложась сверху. Он слизал с виска ирбиса пот, и улыбнулся. — Мр-р… Чейз перекатился, располагаясь позади ирбиса, и зарылся носом во влажные волосы Данрима, пахнущие потом, феромоном, и Чейзом. Тепло от Рима медленно проникало в его собственное тело, медленное и тягучее, оно разливалось по венам томительной нежностью. Сердце Чейза стучало так громко. Он снова толкнулся внутрь, осторожно втерся до конца, стараясь не разбудить, и замер. Ему хотелось вплавиться в Данрима и остаться так навсегда. Чейз потерся носом о светлые пряди, коснулся губами уха, поцеловал в заднюю часть шеи. Ладонь легла на живот ирбиса, чувствуя, как тот движется от каждого вздоха — и было в спящем Данриме что-то такое открыто беззащитное, уязвимое, от чего Чейзу хотелось его спрятать под собой. Он снова поцеловал его в шею, зарылся в изгиб всем лицом, и, глубоко вдохнув, закрыл глаза. *** Когда, отоспавшись, Данрим с Чейзом спустились вниз, то взгляды, которыми их одарили, вызвали лишь желание ретироваться поскорее обратно. Но природная наглость и бесцеремонность помогли Чейзу справиться с этим недоразумением. Поэтому ужин прошел спокойно, даже сонно, а вот после, папа как можно аккуратнее попытался их выгнать. — Папа, мы же только сутки здесь пробыли, — возмутился Джун. Анхель пошлепал его по заднице, подталкивая к ангару. — Да-да, милый. Я тоже буду очень скучать, — он чмокнул кесу в нос. — Но чтобы скучать по вам, мне нужно, чтобы вы были где-нибудь подальше. Чейз, ты слышал? Чейз вздохнул. Анхель по очереди расцеловал всех мяру, кесу, затем Чейза — и особое внимание уделил Данриму, который, казалось, от ласки совсем разомлел. В ангаре, на платформе, они как раз встретили Марселя — и Анхель едва ли не затолкал сыновей в корабли, обрадовавшись любовнику. Однако, Марсель щелкнул папу по носу, призывая успокоиться, и тоже пошел нежить Джуна. — Мы будем ждать твоего котенка, кесу-я, — промурлыкал он, целуя Джуна в лоб. Затем он погладил Эймона, Ашера, и остановился напротив Каена. — Ты хорошо себя ведешь, мяру-я? — Он очень плохой мальчик, — прыснул Джун. Марсель нахмурился, а затем схватил Каена за ухо. — Ай-яй, — тот нагнулся к отцу. — Ну пап. — Как не стыдно, — проворчал Марсель, — разве я тебя так воспитывал? Каен умоляюще посмотрел на Анхеля, и тот тут де подскочил к рыжему кесу. — Сель, милый, дорогой, — заискивающе произнес Анхель. — Самый сильный кесу галактики, самый могущественный, самый… Марсель покосился на него, навострив уши. — Что ты хочешь? — спросил кесу. — Я так скучал, дорогой, — папа жалобно свел брови. Марсель отпустил ухо Каена и сложил руки на груди. — Ну все, — фыркнул Чейз, подталкивая Данрима на корабль, — мы летим домой. — Мне понравился твой папа, — сказал Рим, толкая дверь. Они зашли внутрь, и ИИ включил свет и панель управления. — И твой брат. — Тебе понравился мой брат? — Чейз замер. Поднял бровь. Пожалуй, это была последняя семейная встреча. — Он очень милый, — ответ ирбис, садясь в кресло. Мяру поморщился. — И они хорошо смотрятся. Всей своей этой… стаей. Чейз сел в кресло напротив, закинул ногу на ногу, и провел по сенсору. — Обратный отсчет до взлета. 10… 9… — Если ты вдруг захочешь набрать такой же гарем, — проворчал Чейз, — я тебя убью. — Я люблю только свою зайку, — Данрим хихикнул, протягивая руку, и переплел с Чейзом пальцы. Тепло от его касания мгновенно растеклось по всему телу. — Мне не нужен никто другой. — Я знаю, — буркнул Чейз, — просто уточняю. Что хочешь на ужин? — Торт, — обрадовался Данрим. Корабль качнуло, и он поднялся от платформы, взмывая в воздух. Ирбис поднялся, и подошел к Чейзу. Пришлось поставить ноги ровно, чтобы он мог сесть. — Торт? Ты знаешь, сколько это калорий? Еще и на ночь, — Чейз неодобрительно нахмурился. Данрим сел на его колени, зарылся лицом в изгиб шеи, и мяру обнял его, утыкаясь носом в мягкие волосы. Господи, да какой еще, к черту, торт? — Шоколадный? — тихо спросил Чейз. — Угу! — Ты какой-то придурок. — Зато зайка меня любит… — Что? Нет! — Чейз ущипнул его за бок и Рим охнул, подпрыгивая. — Что за вздор? — Я все слышал, — прошептал ирбис, и коснулся губами щеки Чейза. — Хи-хи. — Уму непостижимо, — возмущенно произнес мяру. — Ты притворялся спящим? У тебя вообще есть совесть? — Хи-хи-хи… — Смешно? — Чейз прижал уши. — Надеюсь, тебе будет так же весело, когда ты узнаешь, что остался без шоколадного торта. Данрим выпрямился и округлил глаза в притворном ужасе. — Зайка так со мной не поступит, — грустно сказал он. — Ха, — Чейз усмехнулся, — еще как поступит. Я приготовлю клубничный торт. — О нет… как я это переживу?… — Ты меня достал. Иди займись чем-то полезным. — У меня болит попа… Чейз встрепенулся. — Я же помыл тебя и обработал днем, — обеспокоенно сказал он. — Сильно болит? Рим вновь прильнул к нему. Вздохнул. — Если поцелуешь — сразу пройдет… — Данрим! — рявкнул Чейз, сталкивая его с колен. Ирбис с хохотом свалился, падая на пол, и поднял горящий весельем взгляд на мяру. — Вот же конченный. Снимай свои блядские штаны.