Примирение

      Сидо не давал Саэ спать всю ночь. Поднявшись к себе, они посмотрели ещё два матча Лиги Чемпионов с экрана смартфона, потом долго обсуждали тактику игры каждой команды, причём Сидо заваливал Саэ вопросами, вынуждал думать, анализировать, искать ответы в интернете, хотя было далеко за полночь и ужасно хотелось спать.       Когда Саэ всё-таки провалился в сон, он почувствовал, что его целуют в шею и гладят грудь под футболкой.       — А как же хорошая слышимость? — прошептал он, открыв глаза, и зевнул.       — А мы тихо.       — Не получится, — помотал головой Саэ. — Подожди лучше, пока мы уедем. В доме твоего друга, может, получше с шумоизоляцией.       — Не знаю, ни разу у него не был, — ответил Сидо.       Кончилось всё более-менее бесшумным петтингом и оральными ласками. После этого Саэ посмотрел на часы, обнаружил, что уже три часа ночи, и заставил Сидо угомониться и дать им обоим поспать.       Утром он поднялся с большим трудом, чувствуя невероятную сонливость и усталость. Голова была тяжёлой, в глаза словно песку насыпали. Встали они вместе со всеми, вышли на короткую пробежку, позавтракали, попрощались с семьёй Сидо и пешком пошли на вокзал. Саэ ничего не соображал от недосыпа и полностью доверил маршрут Сидо. Упав на сидение поезда, он надел на глаза чёрную повязку, которую всегда возил с собой в путешествия, положил голову на плечо Сидо и моментально уснул глубоким сном без сновидений.       — Малыш, просыпайся, мы почти приехали.       Ласковый шёпот разбудил, как ему показалось, через десять минут. На самом деле прошло уже несколько часов. Саэ потянулся, снял повязку и сонно глянул в окно. Снаружи тянулось морское побережье. Солнце уже стояло в зените. Саэ посмотрел вперёд и наткнулся взглядом на водителя такси.       — Почему мы едем на машине? — спросил он и недоумённо взглянул на Сидо.       Тот улыбался широко, но немного виновато, как нашкодивший щенок.       — Ты так сладко спал, что я не стал тебя будить, просто перенёс из поезда в такси на руках.       Саэ только головой покачал, представив эту картину.       — Можно было просто дать мне поспать ночью, — негромко сказал он и снова посмотрел в окно.       Приморский пейзаж не менялся. Мимо проносились деревья, столбы электропередач, дорожные указатели. От скуки Саэ принялся читать надписи на них. Странно, но они казались знакомыми. Зевнув, Саэ попытался сообразить, что это может значить, если он никогда не был в Аомори, и лениво подумал о том, что морские побережья повсюду одинаковые.       Тут за окном мелькнул огромный указатель с надписью «Акита», и сон слетел с Саэ, как снег с дерева под порывом ветра.       — Что это значит? — резко спросил он, развернувшись к Сидо всем телом.       — Спокойно! — ответил тот, на всякий случай выставляя руки ладонями вперёд. — Мы приехали сюда, чтобы ты помирился с братом.       — Разворачивайте к вокзалу! — приказал Саэ водителю.       — Нет-нет! Не надо! Мы уже почти приехали. Саэ, послушай…       — Нет, это ты меня послушай! С чего ты взял, что имеешь право лезть в мои семейные дела?!       — С того, что ты мне нравишься, и я хочу, чтобы ты был счастлив.       — Я буду счастлив, если больше никогда не увижу кислую морду Рина!       В ярости Саэ попытался ударить Сидо, но тот инстинктивно увернулся, и кулак врезался в спинку сидения. Удар неприятно отозвался в пальцах, Саэ прошипел что-то неразборчивое, потирая руку и чувствуя себя идиотом.       — Я по привычке, — извиняющимся тоном объяснил Сидо. — Давай ты ещё раз ударишь, а я буду сидеть на месте.       Ответным взглядом Саэ можно было заморозить море, мимо которого они ехали. Сидо поёжился.       — Почему ты вообще решил, что Рин в Аките? — резко спросил Саэ.       — Исаги мне написал. Они оба здесь. После твоего эффектного выступления на вечеринке, когда я пошёл за тобой, Рин отправился за нами, Исаги — за ним. В результате они оба подслушали наш разговор, и знают и о наших отношениях, и о том, что мы гостили у моей родни.       — Значит, не было никакого друга в Аомори?       — Нет. Исаги предложил этот план, а я подумал, что это лучший способ отвлечь тебя от клубники и заодно помирить с братом. У них там какой-то личный замес с Рином, подробностей я не знаю. Но вроде как ты опять в чём-то виноват.       — У Рина всегда я во всём виноват, — сквозь зубы проговорил Саэ. — Если случится цунами или землетрясение, он и в этом меня обвинит. Ладно, Исаги — наивная душа, ты-то на что надеешься?! Мы с Рином и двух минут в обществе друг друга не можем провести спокойно. Я от тебя не ожидал такой подставы, это просто подло. Особенно после того, что я тебе рассказал.       — Так я как раз из-за этого! Рин ведь не знает подробностей этой истории! Ты должен ему рассказать, он поймёт.       Саэ насмешливо фыркнул, вкладывая в этот звук всё своё отношение к способности брата проявлять эмпатию. Он, конечно, собирался рассказать ему обо всём. Но это было до того, как он узнал, что Рин, когда-то самый близкий ему человек, в нём разочаровался.       — Саэ, ты же сам сказал, что у тебя не было семьи, кроме брата. И у него, соответственно, тоже. Глупо в таких условиях не общаться.       — Это его выбор, а не мой.       — Ну а ты сделай другой выбор. Ты же старше и умнее. И я абсолютно уверен, что на самом деле ты любишь Рина.       — Я любил того маленького Рина, которому был нужен. Того, во что он превратился сейчас, я ненавижу.       Они замолчали. Саэ вперил невидящий взгляд в окно. Боковым зрением он видел обеспокоенный взгляд, направленный на него. Сидо больше не делал попыток уговорить, а просто ждал и давал право выбора: попытаться начать всё заново или оставить всё, как есть. Саэ злился на него, на Исаги, на Рина, на весь мир. Но за этой злостью скрывалось и другое — страх. Он не был готов к ещё одному унижению, не был готов снова лить слёзы на заднем сидении такси. За все эти месяцы Рин ничем не дал понять, что принял его новый статус и готов стать ему братом — не по рождению, а по собственному желанию.       Саэ неслышно вздохнул, потёр лоб и принялся размышлять о том, что могло сподвигнуть Исаги придумать весь этот план. Он совсем не производил впечатление коварного злодея и, вероятнее всего, написал Сидо от отчаяния. То, что в истории их личных отношений каким-то образом оказался замешан Саэ, наверняка было очередным заскоком Рина; Исаги оставалось только посочувствовать с таким неудачным выбором возлюбленного.              — Я поговорю с Рином, но сделаю это только ради Исаги. Жаль парня, ему и так нелегко приходится, — ответил Саэ, не глядя на Сидо.       Тот облегчённо выдохнул и сразу же принялся строчить кому-то сообщение — видимо, Исаги.       Через некоторое время машина остановилась: они приехали в пункт назначения. Увидев, какие конкретно координаты Сидо по указке Исаги задал таксисту, Саэ нервно хмыкнул. Это была та сама набережная, на которой больше пяти лет назад они с Рином сидели, ели мороженое и рассуждали об общей мечте, которая в нынешней реальности больше не существовала.       Он застегнул пальто, поднял высокий воротник, надел перчатки и взялся за ручку двери.       — Мы с Исаги оставим вас и будем недалеко, — сказал Сидо ему в спину. — И удачи!       Саэ не ответил. Он не собирался так просто прощать вторжение в свою жизнь. По его мнению, то, что они делили постель и квартиру, вовсе не значило, что Сидо позволено лезть в его душу.       Саэ открыл дверь и вышел наружу. Повеяло морским бризом, и он поёжился. Рин и Исаги сидели на тёплом пледе, над волнами, разбивающимися о набережную. Рин глядел на линию горизонта, а Исаги сидел вполоборота, явно ожидая прибытия такси и нервничая. Увидев Саэ, он вскочил, скороговоркой пробормотал: «Ну, мне пора!» и, запрыгнув на заднее сидение рядом с Сидо, захлопнул дверь. Такси рвануло с места и вскоре скрылось за поворотом.       Рин обалдело проводил машину взглядом и пробормотал:       — Что за чёрт?...       — Скорее уж черти, — сказал Саэ и сел рядом с ним, на то же место, где до этого сидел Исаги.       Рин, который до сих пор, видимо, не замечал его, вздрогнул и уставился на Саэ с таким видом, как будто того принесли инопланетяне.       — Они вдвоём это планировали, Сидо и Исаги, — пояснил Саэ. — Жаждут нас помирить. Коварно и изобретательно. Сидо за это заплатит, но Исаги мне искренне жаль. Мне кажется, он не заслужил всего этого.       Рин по-прежнему молчал, во все глаза глядя на него. Саэ попытался прочитать его взгляд и снова поёжился, не то от ветра, не то от холода во взгляде брата.       — Как мама? — спросил он, надеясь, что на это вопрос Рин всё же ответит.       — Мама поменяла рабочий график, — сказал Рин, не спуская с него глаз. — И папа тоже. Сказали, что хотят проводить больше времени с семьёй. Теперь по вечерам и выходным они дома.       — Ничего себе, — покачал головой Саэ. — Так я ещё подумаю, что мои слова имеют для них какое-то значение.       — Ну вообще, они только о тебе и говорили всё это время. Мама звонила тебе, чтобы позвать сюда, но ты её проигнорировал. Она и меня просила написать тебе, но я был уверен, что ты откажешься.       Саэ зябко повёл плечами и ничего не ответил. Скорее всего, так бы оно и было. Если бы Рин позвал его, он бы не поехал. Его можно было заманить в Акиту только обманом, чем и воспользовались заговорщики.       Они помолчали, глядя не друг на друга, а на серые гребни волн. Саэ никогда прежде не замечал, что это место чертовски унылое и тоскливое. Почему раньше они проводили здесь так много времени?       — Всё, что ты говорил нашим родителям на той вечеринке — чистая правда, — сказал вдруг Рин, и Саэ немедленно повернул к нему голову. — После твоих слов я много думал об этом, вспоминал прошлое, особенно не связанное с футболом. И знаешь... я вообще не помню родителей в связи с чем-то хорошим. Они ругали меня за то, что я ломал игрушки, и за то, что на меня вечно жаловались воспитатели и учителя. А ты меня перед ними выгораживал.       Саэ кивнул в ожидании продолжения. Он видел, что Рин хочет сказать ему что-то ещё, что-то более важное, чем поблёкшие воспоминания из прошлого.       — Скажи… — Рин сглотнул, но тут же упрямо и с вызовом взглянул Саэ прямо в глаза: — Ты действительно считаешь меня лишь надоедливым и проблемным младшим братом? И для меня действительно больше нет места в твоей жизни?       Саэ помнил, как бросил эти слова в лицо брату от обиды и унижения. Только что он доказывал Сидо, что разрыв их с Рином отношений был выбором брата, но тот, видимо, считал иначе. Они оба сделали этот выбор в тот снежный вечер. В текущей жизни Саэ действительно не было места для Рина, но лишь потому, что, оскорблённый единожды, он выстроил вокруг себя ледяной замок, в котором сам же постоянно замерзал.       — Что у тебя с этим мерзким Тараканом? — вдруг резко и злобно выпалил Рин, так и не дождавшись ответа на мучающий его вопрос и интерпретировав молчание брата по-своему.       — Ты же слышал наш разговор.       — Да, но когда он назвал тебя своим парнем, ты дал ему понять, что это не так. Кто он тебе, лучший друг?       Саэ с удивлением понял, что Рин ревнует. Точно так же он реагировал в детстве, когда Саэ дружил с товарищем по команде. Рин тогда делал всё, чтобы переключить внимание брата на себя, а того мальчика называл всеми обидными прозвищами, на которые ему хватало фантазии.       — Сидо — мой любовник, — спокойно ответил Саэ, не без ехидства наблюдая за вытягивающимся от шока лицом Рина. Он был ещё слишком невинен для таких откровений. Саэ подозревал это, но Рин сам напросился: нечего задавать такие вопросы.       Запоздало пришла мысль о том, что только что он, вероятно, подал брату новый повод для презрения.       — А что у тебя с Исаги?       — Ничего у меня с ним нет! — вспыхнул Рин.       — Тогда какого чёрта он сказал Сидо, что я виноват в том, что у вас какие-то проблемы в отношениях?       — Придурок, — прошипел Рин, явно обращаясь к Исаги. — Понятия не имею, почему он решил, что твоё присутствие что-то изменит, если тебе по-прежнему плевать на меня. Тебя заботит только, как бы половчее....       Саэ быстро закрыл ему рот ладонью, и Рин удивлённо замолк.       — Пока ты не сказал мне очередную гадость, из-за которой я сорвусь и наговорю тебе того, чего никогда не думал, — пояснил Саэ, всё ещё зажимая брату рот и глядя прямо в глаза. — Конечно, ты, блин, проблемный. Если бы это было не так, меня бы не дёргали из другой префектуры как единственного человека, способного на тебя повлиять. Ты упрямый, чересчур эмоциональный, мстительный, болтливый засранец. Но при этом ты всё ещё мой брат и моя единственная настоящая семья. Разумеется, ты мне дорог. Удивительно, что из-за пары фраз, сказанных на эмоциях, ты забыл обо всём том, что я говорил тебе на протяжении всей твоей жизни.       Рин дёрнулся, но не попытался освободиться. Саэ пожевал губу, раздумывая о том, впустить ли брата в свой ледяной замок, и решил рискнуть. Реакция Сидо на его историю давала небольшую надежду на то, что Рин тоже сможет его понять, хотя бы отчасти. В любом случае, хуже их отношения уже точно не станут.       — Если я сейчас уберу руку и расскажу тебе кое-что, ты обещаешь молчать на протяжении всего рассказа?       Рин кивнул. Саэ убрал ладонь, повернулся лицом к горизонту, вздохнул, набираясь сил, и повторил, почти слово в слово, историю, которую рассказал Сидо днём раньше. Волны, шумящие внизу, казалось, замерзали под его взглядом, едва достигнув набережной. Рин несколько раз порывался перебить его, чтобы задать уточняющий вопрос, но сам зажимал рот рукой и заставлял себя молчать усилием воли.       — Почему ты не сказал мне обо всём, ещё когда учился в академии? — крикнул он, едва Саэ закончил говорить. — Мы созванивались каждую неделю, ты мог рассказать в любой момент, но вместо этого твердил, что у тебя всё отлично!       — Гордость не позволяла. Перед тобой я всегда старался быть лучшей версией себя.       — Но так ты поддерживал во мне мечту стать страйкером!       — Так это и хорошо. Из того, что я видел на матче, ты имеешь все шансы стать лучшим страйкером в мире.       — Правда? — Рин удивлённо уставился на брата.       — Правда. Только важно, чтобы ты играл так, как подсказывает тебе твой инстинкт, а не ориентировался на меня. Пока что тебя губит именно то, что ты постоянно за мной повторяешь или пытаешься что-то доказать. А тебе надо быть не лучше меня и не хуже меня, тебе надо быть самим собой. Ты очень талантливый, Рин. Позволь этому таланту проявиться в полной мере.       Рин вдруг порывисто обнял его и крепко сжал обеими руками, прижавшись лбом к груди. Саэ обнял его одной рукой, а второй погладил по голове, как в детстве, когда успокаивал после кошмаров.       Слова извинений не прозвучали, но Саэ почувствовал, как вместе с холодом из сердца уходят обида и отчуждение. Их связь с Рином была как лёд, который раскололи камнем ссоры, но теперь льдины сошлись, срослись заново, и со временем этот лёд обещал стать ещё крепче, чем раньше. По крайней мере, Саэ на это надеялся.       — Ты останешься? — спросил Рин, не поднимая головы от его груди.       — Не знаю... Если останусь, придётся ещё и с родителями отношения выяснять, не уверен, что мне хватит на это сил. А ты бы хотел, чтобы я остался?       — Да, хоть на пару дней. Мне тоже с ними, ну... неловко. Я не знаю, как общаться с родителями. Поэтому и позвал Исаги. Он общительный, у него хорошо получается поддерживать эти стрёмные беседы о том, как прошёл день. Но я прошу тебя остаться, чтобы мы могли поиграть в связке полузащитник-нападающий. Помнишь, ты предлагал? Нас как раз четверо, можно сыграть двое на двое: мы с тобой против Исаги и Таракана.       — Его зовут Сидо, Рин. Он меня, конечно, выбесил сегодня, но если не хочешь снова со мной ругаться, называй его по имени.       — Ладно... Но он так-то тоже меня обзывает.       — Ему я тоже скажу, чтобы прекращал. Так я правильно тебя понял, ты приглашаешь нас обоих?       — Ну да. Не то, чтобы я восторге от общества Сидо, но и выбора особо нет.       — Хорошо, мы останемся и сыграем, — сказал Саэ, и Рин просиял.       Впрочем, улыбка тут же уступила место раздражению, когда Саэ повторил свой вопрос об их с Исаги отношениях.              — Нет никаких отношений! — сказал он, выпрямившись и не глядя на Саэ. — Он просто раздражает меня чуть меньше остальных. Мы... ну, друзья, наверное. Не знаю. Ну ладно! — вздохнул он, чувствуя на себе испытующий взгляд брата. — Уже здесь, в Аките, он признался мне в чувствах, а я сказал, что после того, как потерял одного близкого человека, не хочу сближаться с другими.       — Опять мной прикрываешься? Рин, так нельзя! Мне не нравится, что ты перекладываешь на меня ответственность за свою жизнь. Сейчас ты взрослый и должен сам решать, с кем и в каких отношениях ты хочешь состоять.       — Но я ничего не знаю об отношениях! У меня никогда не было даже друзей. Были товарищи по команде, но мы общались только на тренировках и только по делу. У меня ни малейшего представления, что делать с этим его признанием!       Саэ положил ладони на его плечи и несильно сжал в ободряющем жесте. Иногда он поражался тому, насколько они с Рином разные. То, что для Саэ было понятно и происходило само собой, просто с течением жизни, для Рина стало препятствием, перед которым тот испуганно замер, как олень в свете фар.       — Что ты чувствуешь, находясь в обществе Исаги не на поле, а в жизни? — спросил Саэ.       Рин надолго задумался, а потом ответил:       — Наверное, спокойствие. И ещё мне с ним интересно, даже весело. Он забавный.       — Тебе хочется к нему прикасаться? Сесть как можно ближе, например, взять за руку, обнять. Или поцеловать.       — Я не думал об этом, — тихо сказал Рин, почему-то краснея.       — Ну так подумай. Вообще совершенно не обязательно, что он тебе нравится, как парень. Может, ты действительно относишься к нему, как к другу. Просто не отталкивай его. Это же чудо какое-то, что нашёлся человек, готовый терпеть твой ужасный характер.       — Эй! — гневно воскликнул Рин, но, заметив, что Саэ беззлобно подтрунивает над ним, расслабился.       — Ну, раз мы обо всём договорились, стоит, наверное, позвонить нашим заговорщикам, — сказал Саэ, зевнув. Теперь, когда напряжение отступило, усталость и недосып снова напомнили о себе.       — Нет необходимости, мы тут, — громко откликнулся Сидо, высовываясь из ближайших кустов. Следом за ним из-за того же укрытия осторожно выглянул Исаги.       — Вы ведь на машине отсюда уезжали! — возмутился Рин.       — Так вернулись потом. Нам надо было оставаться рядом на случай, если вы начнёте друг друга убивать.       — И на случай, если понадобится подслушать разговор, который тебя совершенно не касается, — язвительно сказал Саэ. Он пытался злиться на Сидо, но сейчас это получалось плохо. В конце концов, благодаря его дурацкой затее они с Рином действительно помирились. Вздохнув, он поднялся и сказал, обращаясь ко всей троице: — Ладно, пойдёмте домой. Я уже закоченел тут сидеть.       Рин свернул плед, засунул его в рюкзак, и все вместе они двинулись в сторону родительского дома.       Сидо бодро нёс обе сумки и выглядел чертовски довольным собой. Саэ безостановочно зевал, прикрывая рот рукой; Рин, приглядевшись к нему повнимательнее, удивлённо спросил:       — Мне кажется или ты правда загорел?       Саэ резко остановился и возмущённо уставился на Сидо.       — Я тут ни при чём! Я тебя на ферму не тащил! — сразу открестился тот.       — Ферму?.. — удивлённо повторил молчавший до сих пор Исаги.       — О, сейчас я вам поведаю душераздирающую историю о том, как лучший в мире полузащитник три дня собирал клубнику...       — Я тебе щас врежу! — пригрозил ему Саэ.       — Я не боюсь, — улыбнулся Сидо и рассказал Рину и Исаги о том, как они гостили в Яманаси.       Саэ его не прерывал, потому что он не упоминал о проявлениях слабости: усталости, болях в спине, помощи матери и Айи. Более того, Сидо сместил акцент в рассказе на спорящих дедушек, а также на сестру, желающую как можно быстрее познакомиться поближе с симпатичным футболистом.       — Я вот думаю, надо было ей Баро предложить, — хмыкнул Саэ. — Он на Роналду похож, одному из дедушек он бы точно понравился.       — Ты знаешь по именам игроков «Синей тюрьмы»? — удивился Исаги.       — Тех, кто забил в матче с молодёжкой — разумеется. И, к тому же, я просматривал отборочные матчи «Синей тюрьмы», чтобы определить того игрока, который мне нужен, чтобы усилить отвратительную команду молодёжной сборной.       — То есть ЯФС готов был предоставить тебе любого игрока «Синей тюрьмы»? — удивился Рин.       — Ага. И тебя в том числе. Но на тот момент я был уверен, что ты не захочешь играть со мной. Только против.       Проходя мимо школы, в которой учились братья Итоси, все четверо, не сговариваясь, посмотрели на футбольное поле. Оно сейчас пустовало, но именно на нём можно было бы сыграть матч, о котором упомянул Рин.       Увидев магазин, в котором они обычно закупались, Саэ спросил у Рина:       — Нужно что-нибудь из еды?       — Мама сейчас готовит, вроде всё есть, — пожал плечами тот.       — А раньше готовил ты? — спросил Исаги у Саэ.       Тот кивнул. Готовить ему пришлось научиться ещё в детском саду. У мамы далеко не всегда хватало времени на то, чтобы приготовить полноценный обед для сыновей.             Они всё-таки докупили еды домой, потому что Саэ предположил, что мама не рассчитывала на то, что к ужину добавятся ещё два едока.       Когда они пришли домой, родители ещё не вернулись с работы. Саэ не был уверен в том, как пройдёт разговор с ними, поэтому они с Сидо поставили сумки в его комнате, не распаковывая вещи.       Переступив порог своей комнаты, Саэ неожиданно испытал приступ ностальгии. Ему казалось, что он давно порвал все связи с родительским домом, но теперь в памяти то и дело всплывали картины из прошлого. Он выдвинул ящик письменного стола и вынул оттуда кипу тетрадей с торчащими между страниц яркими стикерами.       — Что это такое? — полюбопытствовал Сидо, подходя ближе.       — Футбольная аналитика. Я просматривал матчи топовых клубов, анализировал стратегии, приёмы, выводил причины, по которым тому или иному игроку удавалось забить гол.       — Офигеть. В тринадцать лет?       — Самую первую тетрадь я завёл, когда мне было десять. Сейчас, наверное, смешно будет перечитывать этот детский лепет. Но анализировать футбол я до сих пор люблю, сам знаешь.       — Мне кажется, из тебя получился бы охренительный тренер.       — Возможно, но когда-нибудь потом. Пока мне нужно стать лучшим полузащитником, остальное не имеет значения.       Саэ бережно сложил тетради обратно в стол и вдруг задумался о том, что за годы его отсутствия в комнате ничего не изменилось. Все вещи находились на тех же местах, где он их оставил. Пыль с полок и многочисленных кубков регулярно протиралась, а комната проветривалась. Интересно, кто об этом позаботился: мама или Рин?       Помыв руки, Саэ посмотрелся в зеркало и с досадой убедился в том, что солнцезащитный крем его не уберёг. Лицо покрывал тонкий слой загара. Саэ чертыхнулся и отвёл взгляд от собственного неидеального отражения.       В шесть вечера вернулась мама. Увидев Саэ, она всплеснула руками и воскликнула:       — Ты всё-таки приехал!       Она подбежала, чтобы обнять его, но в последний момент наткнулась на его холодный взгляд, остановилась в нерешительности и опустила руки.       — Мне кажется, нам надо поговорить, — сказал Саэ и жестом пригласил её на кухню.       Ему снова стало холодно. Заперев дверь, он встал, опёршись спиной о столешницу, и обхватил себя руками за плечи. Мама села на стул напротив него и сложила руки на коленях, как примерная ученица. Из-за такого положения и страха в глазах напротив у Саэ возникло ощущение, что он здесь родитель, а не ребёнок.       С минуту они смотрели друг на друга, а потом мама всё же решилась начать нелёгкий разговор.       — Саэ, я хочу, чтобы ты понял одну вещь. Я думала, что делаю всем лучше, зарабатывая для семьи деньги. Понимаешь, и я, и ваш с Рином отец выросли в бедности, у нас не было возможности заниматься любимыми хобби. Они требовали средств, которых у наших родителей не было. Поэтому мы оба пообещали, что наши дети не будут ни в чём нуждаться. Я была безумно счастлива, когда узнала, что тебя берут в одну из лучших академий мира. На твоё обучение ушла большая часть средств, которые я откладывала годами. Это ведь очень дорого, ты же понимаешь?       — Понимаю, — кивнул Саэ.       — Мне очень жаль, что в погоне за этой целью пришлось взвалить на тебя воспитание брата. Мы много говорили об этом с твоим отцом после того, как ты сказал всё это на вечеринке. Тогда у нас обоих не было возможности находиться дома больше времени и получать такие же деньги. Если бы я поменяла график на такой, как сейчас, то, скорее всего, никакого «Ре Ала» в твоей жизни не было бы. Кроме того, вы с Рином участвовали во всех соревнованиях, в которых хотели, ездили по всей стране, а это тоже требует немалых вложений.       — Тогда почему вы не позвали сюда бабушку? Она могла бы сидеть с Рином, пока он был маленьким. И в школу ходить вместо вас.       — Ох, Саэ. Ты же знаешь, что у нас непростые отношения с моей мамой! Ей лучше оставаться в деревне.       — Кому лучше? Ты знаешь, что, когда мне было пять, а Рину — три, мы купались в море, и он чуть не утонул? Я не уследил.       — О Боже, нет! Рин не рассказывал!       — А он вряд ли это помнит. Он тогда реально мог умереть, потому что мы оба плавали не очень хорошо. Он захлебнулся и ушёл под воду с головой. Его тогда спас какой-то мужчина, который тоже отдыхал на пляже. Я был в таком шоке, что вообще не знал, что нужно делать. Потом ещё очень долго вообще не подпускал его к воде. Даже в ванной постоянно следил, чтобы он не утонул. Больше всего я тогда боялся, что вы с отцом об всём узнаете, выгоните меня из дома, и я буду жить на улице, как бродяга.       — Саэ, да мы бы никогда...       — Мне было пять, мама! Почему-то никто не принимает в расчёт, что я тоже был ребёнком. Мне тоже снились кошмары, я много, чего не понимал, и очень хотел, чтобы рядом со мной был кто-нибудь взрослый. Даже если у тебя с бабушкой неважные отношения, я уверен, что она смогла бы о нас позаботиться.       Мама вздохнула, её плечи скорбно опустились.       — Наверное, ты прав. Это было эгоистично с нашей стороны. — Она вдруг вскинула на сына глаза и сложила руки в умоляющем жесте. — Но, Саэ, позволь мне искупить вину сейчас! Позволь мне побыть твоей мамой!       — И что именно ты намерена делать?       — Хочу позаботиться о тебе. И о Рине. И ваших друзьях, раз уж они тоже здесь.       — Готовить будешь?       — Не только. Я очень хочу посмотреть, как вы играете, вживую. Записи я видела. Я даже правила изучала, Рин и Исаги мне помогали. Мы с отцом оба хотим поболеть за вас. Пожалуйста, Саэ, просто сделай шаг нам навстречу. Позволь исправить ошибки прошлого.       Саэ удивлённо поднял брови. Это действительно было неожиданно. Не то чтобы сейчас для него имело значение присутствие кого-то из родителей на матче, но он вдруг вспомнил семью Сидо и то, сколько тепла дарили друг другу эти люди, несмотря на внешнюю грубость. Может быть, семья Итоси тоже сохранила шанс на что-то подобное?..       — Хорошо, — сказал он. — Мы завтра собираемся играть на школьном стадионе. Там есть небольшая трибуна, с неё можно посмотреть матч. Завтра как раз выходной. Мы с Рином будем в одной команде, Исаги и Сидо — во второй.       — О, так нам будет проще болеть за вас обоих, — улыбнулась мама. — Спасибо, Саэ. Я знаю, что для тебя это непросто.       Она встала, подошла к нему и, робко протянув руки, спросила:       — Можно?       Саэ кивнул. Она обняла его совсем не так, как обнимал Рин — ища поддержки, и не так, как Сидо — заслоняя от всего мира; материнское объятие вернуло его в то далёкое время, когда кто-то по ночам укрывал одеялом его, измученного непосильной взрослой жизнью, целовал в лоб и шептал, что любит больше всего на свете.       — Это была ты... Ты приходила ко мне по ночам... — прошептал он.       — Каждую ночь. Я в то время вынуждена была работать до одиннадцати практически без выходных. Когда я возвращалась, вы уже спали. Но я всегда заходила сначала к тебе, потом к Рину.       — Я думал, мне это снилось.       Он крепко обнял маму в ответ и, пригнувшись, уткнулся лбом ей в плечо.       — В этом доме ты больше можешь не быть взрослым, — сказала она, гладя его по спине.       — Перестань, а то я сейчас разревусь, — пробурчал Саэ, на самом деле будучи на грани.       — Я никому не скажу.       Они ещё некоторое время провели наедине. Саэ рассказывал о своей жизни в Испании, о ссоре и последующем примирении с Рином, а также о поездке в Яманаси и фантастическом опыте по сбору клубники на ферме. Мама внимательно слушала, задавала вопросы, а в конце разговора пообещала, что сама поговорит с отцом, чтобы Саэ не пришлось в третий раз за день с кем-то выяснять отношения.       После ужина, когда все разошлись по комнатам, Саэ достал из шкафа свёрнутый в рулон футон и расстелил его на полу.       — Зачем он нужен? — полюбопытствовал Сидо.       — Ну надо же тебе где-то спать. Пол — вполне подходящее место для тех, кто без спроса лезет в чужие дела.       — Ты хочешь сказать, что всё ещё злишься на меня?       — Разумеется. Ты так легко не отделаешься, — ответил Саэ и выключил свет.       Сидо буркнул что-то о его глупом упрямстве, но сопротивляться не стал. После того, как он улёгся на футон, а Саэ — на кровать, они долго лежали в тишине. Несмотря на недосып прошлой ночи, сон почему-то не шёл к Саэ. Из-за событий дня он чувствовал себя слишком взбудораженным, чтобы легко заснуть. Перевернувшись на правый бок, он посмотрел в окно, за которым сияла полная луна. Её лучи проникали в комнату и освещали кубки и медали на полках. Саэ почувствовал, что ему слишком одиноко и холодно в постели одному.       — Ладно, иди сюда, дьявол, — проворчал он.       Сидо рассмеялся, но не стал комментировать то, что Саэ слишком быстро сдался. Он просто лёг рядом и обнял Саэ со спины, прижимая к своему горячему телу.       — Кстати, тут хорошая шумоизоляция, — как бы между прочим заметил Саэ и закрыл глаза, отдаваясь будоражащим поцелуям в шею.       На этот раз Саэ дали выспаться, и он проснулся бодрым и отдохнувшим. В окно светило солнце. Сидо в комнате уже не было, футон лежал свёрнутым в углу. Саэ переоделся в спортивную одежду и вышел в коридор. Из приоткрытой двери в комнату Рина раздавались голоса и звуки стрельбы — по-видимому, парни играли в шутер. Саэ тихо заглянул в комнату и увидел, что Рин и Сидо играют друг против друга, а Исаги комментирует. Все трое сидели на полу. Когда на экране появилась надпись GAME OVER, Рин победно вскинул руку вверх, а Сидо разочарованно опустил джойстик, Саэ спросил, обращаясь ко всем сразу:       — Пойдёт кто-нибудь со мной на пробежку?       К удивлению Саэ, все трое вскочили и наперебой заговорили о том, что каждый из них хочет пойти.       Ощущение, что с ним рядом бегут целых три человека, молча и бок о бок, стало для Саэ откровением. Ему хотелось ущипнуть себя, чтобы проверить, что всё это не сон, и что Рин и Сидо действительно бегут в ногу с ним.       После пробежки и душа они позавтракали вместе с родителями. Пока мама укладывала в корзинку перекус, Саэ предложил Рину найти футболки одного цвета, чтобы обозначить команду.       К удивлению Саэ, Рин вытащил из шкафа зелёные майки, в которых они тренировались в те времена, когда Саэ жил в Аките. Оба, конечно, выросли с тех пор, но майки были длинными и свободными, поэтому сейчас пришлись впору.       — Прямо, как в старые времена, — сказал Саэ, разглядывая себя и Рина в зеркало. — Пошли наваляем им.       Погода в этот день стояла солнечная и довольно тёплая. Родители расположились в первом ряду трибун, а игроки собрались в центре поля, чтобы определить правила. Саэ понял, что все ждут его слова, и заговорил:       — Предлагаю играть до трёх очков. Судьи у нас нет, но давайте постараемся обойтись без фолов. И вы двое, — он по очереди указал на Рина и Сидо, — никаких оскорблений в адрес друг друга. Кто капитан в вашей команде?       Исаги и Сидо синхронно подняли руки. Рин усмехнулся, а Саэ сказал:       — Всё с вами понятно, эгоисты. Решайте тогда на камень-ножницы-бумага.       В результате игры выяснилось, что вторым капитаном стал Исаги. Они с Саэ по очереди подкинули монетку, определяя сторону поля и то, кому начинать первым.       — Не забудь о том, что я тебе говорил, Рин, — проговорил Саэ, когда они расходились на свои позиции. — Сосредоточься на себе и своих сильных сторонах. Будь спокоен, не позволяй эмоциям захлестнуть себя. Не прекращай держать соперников в поле зрения. Помни о том, как Исаги умеет анализировать происходящее на поле, и о непредсказуемой игре Сидо. А я сделаю всё, чтобы помочь тебе забить.       — Приятно знать, что брат снова на моей стороне.       Они стукнулись кулаками, и игра началась.       Саэ очень давно не играл в связке с Рином, а в качестве полузащитника и вовсе впервые, но это не помешало ему с первых же секунд ощутить их связь. Даже не глядя на Рина, Саэ чувствовал, где он находится, и выбирал наилучшую траекторию для паса. У Исаги и Сидо, наоборот, появились проблемы со взаимодействием друг с другом. Ещё вчера они делились воспоминаниями об отборочных матчах в пятёрках, и тогда выяснилось, что в связке с Сидо не способен играть никто, кроме Саэ, но сейчас они находились в разных командах. Поначалу Сидо и Исаги больше мешали друг другу, отбирали мяч, соперничали за лидерство, что было на руку соперникам. Логичным финалом этого противостояния стало то, что Рин дважды забил с паса Саэ. Только после этого противники, наконец, договорились, и Исаги стал выполнять роль плеймейкера. Он сделал навес на Сидо, и тот забил такой красивый гол головой, что Саэ покрылся мурашками от восторга.       Совсем без оскорблений всё же не обошлось. В пылу борьбы и Рин, и Сидо, и даже Исаги превращались в диких зверей. Они не хватали друг друга за футболки, не били по ногам, но орали друг на друга, как портовые грузчики. Саэ, поначалу пытавшийся прекратить поток брани из их уст, к середине матча махнул рукой. Для них не имело никакого значения то, что этот матч ничего не решал; воспитанники «Синей тюрьмы» каждую игру превращали в бой не на жизнь, а на смерть.       Когда Сидо забил второй гол, положение стало отчаянным. Никто не хотел уступать, даже Саэ, заражённый всеобщим настроением, играл, как в последний раз. Он опустился в защиту и закрывал все атаки. Несколько раз Саэ падал на поле, Сидо неизменно помогал ему подняться, и игра продолжалась. Родители давно повскакивали со своих мест и громко выкрикивали имена детей, подбадривая их.       Сидо чуть было не забил третий, победный гол, но Саэ в последний момент предугадал его действия и выбил мяч уже стоя в воротах. Ему удалось послать мяч далеко на половину соперника, на ход Рину. Вскоре по полю раздался крик:       — Го-о-ол!       Это кричала мама. Рин забил финальный мяч, и команда братьев одержала победу.       Они перекусили на трибунах, наперебой делясь впечатлениями. Саэ остался доволен игрой Рина. В отличие от предыдущих матчей, он не зацикливался на том, чтобы превзойти брата, и это дало свои плоды. Сдержанным и спокойным он по щелчку пальцев не стал, но движения стали точнее, а взгляд — сфокусированнее на цели.       — Можем купить «мороженое удачи», — предложил Рин брату, когда они все вместе шли домой. — Помнишь его?       — Конечно. Я его в последний раз здесь с тобой и ел. Можем возобновить традицию.       — Оно так и называется «мороженое удачи»? — удивился Исаги.       — Ну, официальное название у него другое. Но на каждой палочке есть иероглифы «удача» и «неудача», — объяснил Саэ. — Я всегда считал, что будет лучше, если попадётся «неудача», чтобы везло в по-настоящему важных вопросах.       — «Кто тратит удачу на такие мелочи, лучшим в мире не станет», — процитировал Рин.       — Да ты был философом! — усмехнулся идущий с другой стороны от Саэ Сидо. — Не забудь включить это в свои мемуары.       — Обязательно. Сразу после главы про клубнику.       После активного матча всем было так жарко, что «мороженое удачи» пришлось как нельзя кстати. «Неудача» попалась только Исаги, все остальные с досадой выкинули палочки в урну.       Следующее утро началось со звонка агента. Саэ и Сидо пили чай на кухне. Родители, Рин и Исаги ещё не выходили из своих комнат. Саэ поговорил с агентом, отложил телефон и, внимательно посмотрев на сидящего напротив Сидо, сказал:       — Я перехожу в «Валенсию».       — Ч-что? Когда? — воскликнул тот.       — Послезавтра. Я решил, что хватит мариноваться в молодёжке «Ре Ала». «Валенсия» — хорошая команда, и они готовы взять меня в основной состав. Я буду играть со взрослыми профессиональными игроками, понимаешь?       Сидо кивнул и опустил взгляд.       — Ты не слишком-то за меня рад, да? — насмешливо спросил Саэ.       — Я рад. Но это означает, что нам придётся расстаться.       — Не придётся.       — Как это? — не понял Сидо.       — Агент по моей просьбе показал руководству «Валенсии» матч, в котором мы играли против «Синей тюрьмы». Им понравилось, как мы играем в связке, и тебя они приглашают вместе со мной.       Сидо даже не нашёлся с ответом. Он глядел на Саэ с откровенным шоком в глазах. Спустя долгие минуты он, наконец, открыл рот и переспросил:       — Я буду играть в основном составе «Валенсии»? С тобой?       — Да. Но в этом случае тебе придётся отказаться от «Синей тюрьмы». Я говорил с Эго, он планирует новые испытания, связанные с иностранными игроками. И, возможно, этот вариант открыл бы для тебя путь в топовую команду. Так что выбор за тобой.       — Саэ, ты предлагаешь мне выбирать между игрой в профессиональной команде испанского чемпионата, за настоящую зарплату, которую я могу высылать родне, и при этом жить с тобой и... «Синей тюрьмой», от которой вообще неизвестно, чего ожидать? Серьёзно?       В груди Саэ разлилось приятное тепло. Чтобы не выдать своей радости, он фыркнул и сказал:       — Что ж, тогда в своих мемуарах обязательно напиши, что получил место в «Валенсии» через постель.       Сидо рассмеялся, потом придвинулся к Саэ вплотную, так, что их носы почти соприкасались, и прошептал:       — Скорее уж я напишу, что получил это место, потому что один человек не хотел отпускать от себя своего личного дьявола.       Саэ притянул его к себе и поцеловал. В голове мелькнула мысль о том, что «мороженое удачи» в этот раз не сработало. Им обоим повезло. Перед ними открывались блестящие перспективы стать лучшей связкой полузащитник-нападающий испанского чемпионата и вывести «Валенсию» в топ лучших команд мира.       — Эй, может вам в комнату пойти? Мы так-то тут едим обычно, — раздался от двери недовольный голос Рина.       — Можно подумать, мы трахаемся на кухонном столе! — цыкнул Сидо, отстраняясь от Саэ.       Саэ прикрыл ему рот рукой, обернулся к брату и объявил:       — У нас есть повод для празднования.       И Рин, и пришедший вслед за ним Исаги восприняли новость неоднозначно. И если последний выразил опасение, что Сидо таким образом лишится места в молодёжной сборной Японии, то Рин прямо спросил, почему только парню его брата достаются такие привилегии.       — Потому что вам обоим стоит пройти испытания «Синей тюрьмы» до конца. И вы просто обязаны войти в состав молодёжной сборной. Это ваш путь. Рин, пойми, сейчас на твоём счету нет голов даже в товарищеских матчах. Тренируйся, сражайся, стань лучшим в «Синей тюрьме», и я уверен, что топовый клуб обратит на тебя внимание. Я буду внимательно следить за тобой и поддерживать. Мы останемся на связи. А ещё совсем скоро сыграем вместе в матчах сборной страны.       Рин вынужден был согласиться с тем, что старший брат прав. Ему ещё только предстояло проявить себя на мировом поприще, и «Синяя тюрьма» давала ему этот шанс.       В день отъезда Рин и Исаги вызвались провожать новоиспечённых игроков «Валенсии» в аэропорт. Саэ предварительно забрал из своей токийской квартиры самые ценные вещи и в том числе подарок, которые привёз для брата из Мадрида, но до сих пор не имел возможности подарить.       Он отозвал брата в сторону, оттянул большим пальцем кожаное украшение, которое постоянно носил на шее, и протянул Рину его точную копию.       — Это парные талисманы, — объяснил он. — Они предназначены для самых близких людей, которые находятся на расстоянии, но не хотят терять связь друг с другом. Будешь носить?       Рин немедленно надел подаренное украшение на шею, Саэ кивнул и потрепал его по волосам.       — Удачи тебе. Я буду следить за твоими успехами.       — Я тоже буду смотреть все матчи «Валенсии».       — У вас что-нибудь решилось с Исаги? — спросил Саэ шёпотом, чтобы его услышал только брат.       Рин отвёл глаза и, покраснев, пробормотал:       — Мы целовались. И сейчас, после того, как вы улетите, у нас должно быть свидание. Представления не имею, во что это выльется, учитывая, что следующий этап «Синей тюрьмы» совсем скоро.       — Постарайся не смешивать спортивное соперничество с личными отношениями.       — Легко тебе говорить! Вы-то друг другу не конкуренты!       — Что я говорил о сравнении со мной? У нас с тобой разные дороги. То, каким будет твой путь, зависит только от тебя. Я просто хочу, чтобы ты помнил о том, что твой старший брат всегда будет на твоей стороне.       На прощание Саэ обнял Рина. Пожелав ему и Исаги успеха, он взял Сидо за руку, и они отправились на посадку. «Валенсия», а с ней и новая глава жизни, уже ждали их.