У вас странно... мы задержимся!

Блитц уснул в палатке, укрываясь хвостом храпящей Луны. Столас ещё не спал, смотрел на звёзды с плоской крыши дома Мирдала. Бывший демиург сидел подле, как и в первый раз, когда Гоэтия являлся к нему, ещё будучи в полной власти над легионами, но не владевший собственной жизнью. — Как я смотрю на звёзды и до сих пор не схожу с ума?.. — самоуничижительно улыбался демон. Мирдал посмотрел ему в глаза, желая пояснений. Столас усмехнулся, — они ведь у меня общие с Октавией. Но теперь я даже с ангелом ближе, чем с дочкой, кто бы подумать мог. — Чем помочь? — Мирдал ободряюще взял сову за руку. Столас вздрогнул от ощущения мягких пальцев, гладивших его чешуйчатые. отчего разбегались по всему телу приятные искорки. — Мирд… — Столас покраснел под глазами и над клювом от неожиданной теплоты в груди, — ну не смущай. Ты и так сделал для демона больше, чем ангелу позволительно. И больше, чем падшие помогают друг другу. Ещё и не по контракту и не из долга… Мирдал прервал его банальности, коснувшись взятых в руку пальцев жестом, похожим на поцелуй. Столас от этого стал пунцовым там, где перья раньше были белые, а ватный огонь в груди стал плотнее. Так бы ухаживал сам Столас… если бы был столь же чист сердцем. Но всё же он нашёл в себе силы вдохнуть и отвлечься на нечто серьёзное: — Да, ты мне можешь помочь… Октавия выросла, отделилась от меня и, я уж надеюсь, Стеллы. Но, я боюсь, всё ещё нуждается в аккуратном присмотре. Она вступает во взрослую жизнь, а там будет много тяжёлого, от экзаменов до сватовства. А я… до сих пор не понимаю, чего она хочет. Вот что меня от неё отдаляет, а не все эти шекспировские страсти. Она уже комментировала фотографии со мной, значит, подвижки есть, ей, по крайней мере, не мерзко видеть меня теперь… Но что дальше? — А дальше перестань винить себя, — слегка похлопал Мирдала Столаса по макушке. — Это пожирает твои силы, но старых ошибок не исправляет. Попадал уже в ту же ловушку и едва исправил — и то лишь прожив это всё до конца, а потом переделав печенькой. — Думаю, если бы подарок Санты позволил бы перенестись в прошлое даже в момент суда над Блитцем, я бы поступал так же, как и раньше, — соводемон наклонил голову, закрыл глаза. — Но… ты прав, Мирд, и мудр не по годам. Отказ от моих титулов был для Октавии последней каплей, но далеко не единственной проблемой, я не был с ней близок, как должно, и раньше. Мало переписать одно это событие, чтобы всё исправить. Мирдал понял, что вина Столаса никуда не делась — да и не было так просто избавляться от застарелых травм. Поэтому отвлёк его от них щекоткой под щекой, вызвав лёгкую невольную улыбку: — Исправлять не обязательно в прошлом, можно в настоящем и будущем! Мудр не по годам… восемьсот лет есть точно! Чаще кажется, что не по годам туп! — Древность ещё не равна непогрешимости и превосходству. — Какой элегантный способ сказать «Да, Мирал тупица!» Оба рассмеялись, Столас аж запрокинул олову почти перпендикулярно шее, но потом с прояснившимися глазами выпрямил обратно: — Но мы, по крайней мере, совершенствуемся и учимся. Я сбежал из своей золотой клетки, ты осознал, что правильно тебя выгнали из твоей — вне её ты можешь дарить добра больше и там, где оно действительно нужно. — Не все так считают, не всегда так считаю, — Мирдал накрыл крылом спину Столаса, но потому что сам нуждался в его поддержке, а не только даря свою. — Ты, мудрец не по годам, советовал слушать сердце и подсознание, чтобы поступать правильно. А если внутри несколько голосов? — Значит, ещё сильны воспитание и ожидания общества, которые внедрили в голову. Поэтому можешь слышать внутри не только себя, но и Арислодару, как я иногда слышу отца, Стеллу и Октавию, — расслабленно выдохнул принц, расслабляясь в крыле и под золотой лапкой, гладившей его шею. — Хм, ты посмел поглаживать моё эго и мои перья за раз… Ты хочешь пробудить во мне демона, которого не готов удовлетворить?.. — А что тебе внутренние голоса говорят? — Мирдал развернул лицо Столаса к себе, увидев в его глазах весь спектр того, что в нём бушевало: желание, сожаление, волю и податливость. Столас молчал долго, взвешивая, что в нём буревало сильнее, но так и не смог найти ответ. — Эти голоса зовут меня заботиться об Октавии и сожалеть о моих прегрешениях перед ней, а потом брать на ручки Блитца и выжимать клоаку досуха, а потом искать целостность с ангелом, будто в нём есть то, чего не хватает моему Аду для счастья и мудрости… Я запутался. Их действительно много, и все разные. Поэтому мы и ведём себя так по разному, никак не можем сохранить высшую мудрость, даже если уцепим её однажды? Ангел-дракон перестал гладить когтями плечи птицедемона, оставил только связь через взгляды, переплетение душ: — Тогда не слушай ни один голос. Заглуши и требования нутра, и веления окружающих, и капризы эмоций, и логику того, как надо. Голос, который заглушить невозможно, останется лишь один — это и будет совесть, глубочайшая наша часть, тот разум, который у нас общий со Вселенной. — Не всегда самый громкий голос, — продолжил Столас, — не самый настойчивый, но именно он приносит любовь, сострадание и ощущение того, что всё правильно, или стремится к тому. — Сейчас его чувствую, — поднял Мирдал глаза на звёзды, — сейчас мы Вселенная. А потом, в момент стресса? Вдруг опять забудемся и отдадимся инстинктивным программам в наших головах? Столас играл локоном золотых волос между пальцами, смотря наверх, в галактики и туманности, которые теперь воспринимались частью его тела: — С этим сталкиваются и сильнейшие. Будем тренироваться, наращивать мускулы осознанности. Это наш выбор в момент, когда внутри тишина — значит, он настоящий. — И если нас схватит страх или другое наносное, — Мирдал взял Столаса за руку, что держала его волосы, — если есть воля, остановимся и спросим: «тот ли, кто нужно, владеет душой и телом сейчас? Тот, кто должен — это не комплексы из прошлого, не заповеди и не мелкое эго, а настоящий ты». Столас принял и вторую ладонь в свою свободную: — А если ошибся, такое со всеми бывает, выбери ещё раз. Не важно, когда ты поступил осознанно, важно это сделать — и тогда получится быть собой чаще, взращивать в себе волю быть тем самым собой. Мирдал вернул хитрость на морду: — Тут не больший учитель, чем ты. Не меньший ангел и не больший демон. Его собеседник улыбнулся огонькам в небесах: — Меня и Октавию ничто не разделит, пока мы с ней одна Вселенная.