У вас странно... мы задержимся!

Баксо задержались до вечера и отказались возвращаться домой, решили ставить палатку. Только Луна с максимальным скесисом смотрела, как Блитц безалаберно криво ставит шест: — Пап, а нахуя? Блитц, путая тросики с колышками, позвал Мирдала: — Солныш, твоя жена нас в кровать к вам пустит? Ангел закономерно разочаровал: — Все сразу не поместитесь. — Вот-вот. А я устал спать на рваных диванах, хочу разнообразия! И вообще, надо наверстать те забавы, что ты упустила в детстве... Походная ром... МАТЬ! — распорка свалилась Блицу на голову и глухо ударила по рогам. — Блитци, без инструкции тяжелее, — сов откинул в сторону накрывшую беса парусину и вручил ему томик бойскаутовского самоучителя по выживанию в дикой природе. — Вот здесь, страница сто пятая. — Вот сам и делай, хуюмник, — резко вернул тому книгу бес, криво скалясь в раздражении. — Пока костёр разожгу! — Лёшкая и весёлая задача тут же вернула Блитцу радость на морду. — Шашлычки! Зефирки! Хлопки попкорна и патрон в костре! Мы у тебя ночлегаем, Мирдал, и всё тут! Столас очень медленно и методично высчитывал по чертежу в книжке расстояния между палками и колышками, пробовал воткнуть их перпендикулярно земной поверхности, и каждый раз переделывал при отклонении даже в градус. — Бля, пернач, — Луна не выдержила и резко воткнула шест, выдернув из птичьих когтей, — ты не ракету запускаешь. Нахер такая точность? — Я признаю, что последствия упавшей палатки будут менее разрушительны и ресурсозатратны, чем взрыв космического корабля на старте, но первое касается нас непосредственно, поэтому требует наивысшего возможного качества для надёжности и обеспечения максимального комфорта. Неаккуратный подход уже себя не оправдал, — Столас махнул хвостом в сторону Блитца, поливающего бензином старые доски, выдранные с причала и сложенные шалашиком. — Да забей уже! — Блитц поджёг костёр, чиркнув когтем о рог. — Во всех смыслах, шест в землю тоже! Давай помогу... — А мы пока мяса добудем, — Мирдал кивнул Луне на лес. Но она щёлкнула его когтем по носу: — Охочусь я только с женихом, — прежде чем убежать в чащу, пахнувшую тёплой смолой. — Держи! Держи-и! — со стоном тянул Блитц, зависнув с центральным шестом будущей палатки. Столас прильнул к земле с сине-звёздным транспортиром. — И-эх! — Бес наконец воткнул палку как надо и схлопал пыль с рук. — Всё, тент уже сам покрывай. Только не в том смысле! Мирдал! Что там осталось для уюта по полной программе? — подошёл Баксо к пушистому. — Спальники или хотя бы пледы с подушками, маршмеллоу или картошка? — Ну нет! Не обременяй себя, Мирдал, — с натягиванием брезента на крепления Столас справился быстрее и качественнее. — Мы хорошо выспались и так, безо всего... Климат у вас добрый, а палатка это так, больше символ, что мы здесь по праву. А растопку мы свою принесли, — Гоэтия потянул за брелок с пластиковой звёздочккой, креплёный к молнии рюкзака, и вытащил оттуда толстенный том газетной бумаге в мягкой обложке. Блитц упал в траву на задницу, округлив глаза с сузившимися зрачками: —Чёрт ты мой, Столас, то тащишь книги с помойки, то жжёшь, как инквизитор! — Это прошлогодний сборник для подготовки к Ебучему Греховному Экзамену, — вырвал демон страницу и плавно отправил в пламя. — Задания меняются каждый год, эти уже никому не актуальны. Лист мгновенно скукожился и почернел. Безмолвно вздыхая, Столас добавил к нему второй. По таким же книгам готовилась Октавия, и красные глаза её отца моргали, чтобы не пошли слёзы. Но в груди становилось легче: Столас смирялся с тем, что он и сам был таким же временным отцом, и прощался с позврослевшим совёнком: — Если захочет вернуться, я жду, — он оглянулся на Луну, что вышла из леса со свежедохлым затайцем, перекинутым через плечо, тушей хрюка на руках и грибами в пластиковом пакете с ручками в пасти. Сваливая это всё у высокого пламени, сдобренного макулатурой, гончая рыкнула: — Захера тут пожар нахуярили? На углях жарят, а не в ебучей домне! — Чего ты такая нетерпеливая?.. — Блитц спешно помассировал Луне напряжённую поясницу. — Думаешь, я углями рыгаю? Их ещё нажечь надо! Пока садись, разделай трупешники по кусочкам... Преобразовывая недовольное сопение в согласный выдох, Луна кстроилась подле Столаса, от нечего делать взяла один из растопочных блокнотов, открыла, зачитала с поднятыми ушами и махающим хвостом: Смеётесь вы, что бесом страстным Смущён я, милым Блитцем Баксо — Он не стервозная мигушка, Не кривожопая вострушка И не плешивая ебушка. Столас потыкал в друг друга дрожащими пальцами, обычно широкий рот смущённо сузился до границ маленького клюва. Блитц вырвал блокнот у Луны, прочёл сам, пролистал: — Ну а свои стихи ты зачем жжёшь, Гоголь-моголь? Ещё и нам не зачитав! — Рифмы я всё равно украл у Пушкина, — виновато отвернулся рослый сов и подобрал ноги, закрываясь коленями. Блитц положил на его бёдра блокнот, как на кафедру: — Никакие пушки, нах, в мою честь не писали. Давай лучше дальше почитаешь! А я угли растопчу, чтоб жар ровный шёл. — Мы можем, — он встал и взял Блица за руки, доверчиво наклоняясь к нему, — сделать вместе то и другое. Демон ввёл беса в пламя, достававшее доо рогов одному и до основания хвостовых перьев другому, но не вредившее адорождённым, только скрывавшее жар их страсти за внешней температурой. Ведя своего парня, как на танцах, топая по головешкам, будто давя виноград для вина, Столас запел оперным голосом под трес и рёв буйной, но прирученной стихии: Только взглянет - Не могу собой владеть, Словно пьяный!.. Как мне перестать гореть? Мирдал сел подле Луны, которая достала было гитару, но не решалась вклиниться, столь чист и красив был голос сам по себе, под неровную перкуссию треска костра под каблуками Блитца и чешуёй ног Столаса: Только взглянет - И душа моя парит! Коль желает - Я могу и отпустить, Но как мне жить?.. Они ещё стояли какое-то время на мерцавших углях, глядя друг другу в глаза, сухие от жара, но с расширенными зрачками в открытости душ. Может, они бы так и грелись бы до ночи, если бы не запах сырого мяса, пропитанного жиром и соусом. — Ангелам разве не полагается питаться лишь росой и амброзией? — Луна подтрунила Мирдала, нанизывая на веточку шашлык. Мирдал оскалилась всей хищной пастью: — Сейчас даже не пост! И драконы всё равно благословлены его не соблюдать, не все переваривают растительную пищу... На распорки импровизированного мангала поставили над равномерно жарившими углями и крупно нарезанное мясо, и грибы. Только последние, стоило им нагреться, заискрились, а потом вспыхнули синим пламенем. — Луна, а что за грибочки? — Блитц с саркастической невинностью оглянулся на Луну, которая уже прятала морду за телефоном: — Хуй их знает. — Паня-атна... — Блитц метнул шампур в озеро, где он громко и дымно пшикнул. Но и без гарнира мясо с дымком вышло прелестным! Мирдал уступил свою порцию остальным - может, смутился стереотипов Столаса, может, и в самом деле не особо нуждался в еде. Морда Светлого была столь благодушно, что никто и не счёл его обделённым. И через время насытившиеся адовчане сообразили, что наступила ночь, и только его шерсть слегка освещала их лагерь. — Время страшных историй! — Блитц встал и раскинул руки, зловеще улыбаясь. — Кто слышал о Чёрном Бухгалтере?.. — Страшная история, — Луна откинулась назад, опираясь ладонями о землю, - это когда я притащила в приют адскую кошку с улицы, чтобы покормить, а её выкинули в окно... — Луна! — Блитц всплакнул невольно, — страшная история должна быть весёлой! Столас положил ему мягко руку на плечо, потом приподнял подбородок наверх, к звёздам: — В Нашаре ещё не все звёзды соединены в созвездия. Хочешь, назову несколько в честь тебя?.. — В честь меня не надо... — бес с показал на туманность в форме чёрной конской головы, — а вот в честь Лошади Кошмарной Луны!..