Демонический бойзбенд

Это было самое тяжёлое утро в жизни Чон Юнсо, какое только можно было придумать. В гостиной находились он и Хве Ëн, который стоял над ним, как обвинитель перед подсудимым, испепеляя сосредоточенным лисьим взглядом, от которого порой становилось настолько не по себе, что лучше было сознаться во всех грехах мира (даже если они не твои), лишь бы на тебя так никогда больше не смотрели. Сидя на диване и практически не дыша, Юнсо старался не шевелиться вообще. На его коленях, уютно свернувшись клубком, спал тот, из-за кого и был созван мировой суд в лице двух демонов. Сосо. Котëнок тихо сопел, уткнувшись розовым носиком в ткань штанов своего новообретëнного хозяина, и время от времени дёргал лапкой во сне. Юнсо же смотрел в одну точку и редко моргал. Будто так его могли не видеть. — Наверное, всë же стоило вчера прогнать тебе лекцию о том, как правильно содержать всякое бездомное зверьë, — начал Хве Ëн ровным, убийственно спокойным голосом, когда тишина уже начала разжижать мозг. — Пункт первый: животных, подобранных с улицы, нельзя кормить чем попало. Даже если они сами тянут в рот «что попало». Юнсо медленно моргнул. Хочу умереть. — У котят с улицы почти всегда проблемы с желудком, — продолжал Ён, игнорируя убитый вид парня. — Глисты. Инфекции. Обезвоживание. Поэтому сегодня — ветеринар. Обследование. Анализы. Прививки. Мысленно прикинув стоимость анализов, Юнсо понял, что мысль о самоустранении становится всё привлекательнее. — Пункт второй: лоток. Не «потом». Не «когда-нибудь». А сегодня. Иначе он выберет себе место сам. И поверь, тебе это не понравится. Юнсо опустил взгляд на спящего котёнка. — Он же маленький, — пробормотал он. — Он пока… — Он кот, — отрезал Хве Ён. — А коты — это маленькие биологические террористы. Как, впрочем, и любые домашние животные. Сосо тихо чихнул во сне, и Юнсо вздрогнул так, будто рядом что-то взорвалось. Осторожно погладив всë ещë спящего котëнка, он постарался сдержать страдальческий вздох. — Пункт третий: вода, — продолжал Ён, не сбавляя темпа. — Всегда свежая. Не из-под крана, не «вчерашняя». Менять два раза в день. Зачем я вообще выжил? — Пункт четвёртый: сон, — Хве Ён скрестил руки на груди. — Коты активны ночью. Будь готов. Он будет бегать. Орать. Прыгать тебе на лицо. Юнсо закрыл глаза. Пожалуйста. Просто застрелите меня. — Пункт пятый: привязанность. Он привыкнет. К тебе. Быстро. И если ты потом решишь, что это «слишком сложно», и избавишься от него — это будет предательство. Юнсо открыл глаза и посмотрел на него. — Я не… — Я знаю, — перебил его Ён. — Я просто говорю. Он выдохнул, устало, и наконец сел напротив, на край стола. — Ты сделал правильно, — добавил он уже спокойнее. — Но правильно — не значит легко. Шевельнувшись, Сосо приоткрыл один глаз, зевнул и, не просыпаясь до конца, уткнулся лбом в живот Чон Юнсо. Тот автоматически накрыл его ладонью. — Я справлюсь, — сказал он тихо. — Наверное. Хве Ён фыркнул. Да уж, наверное.

***

Коридор ветклиники пах антисептиком, животным страхом и человеческой раздражëнностью. А стены были такими белыми, такими нервирующими, что хотелось закапать себе глаза кислотой. Чон Юнсо сидел на жёстком пластиковом стуле, сжав колени, и держал переноску с Сосо так, будто это была бомба, которая в любой момент могла взорваться и разнести всë здание, не оставив кирпичика на кирпичике. Рядом, скрестив руки и закинув ногу на ногу, сидел Хве Ён. Сам факт его присутствия здесь уже был настоящим чудом. — Я до сих пор не понимаю, — буркнул Ён, глядя в пространство перед собой, — почему у них три разных очереди, две регистратуры и один терминал, который не работает. Какой уже год на дворе, а мы в прошлом. — Потому что это место создано, чтобы ломать людей, — мрачно ответил Юнсо. — И животных. Хве Ён хмыкнул, но ничего не ответил. Сосо в переноске сначала вёл себя подозрительно тихо. Слишком тихо. Юнсо даже опустил взгляд, чтобы проверить, не умер ли он, и тут же наткнулся на два огромных, расширенных глаза, смотрящих на него сквозь решётку так, словно его принесли суда для казни. — Не смотри на меня так, — прошептал он. — Я на твоей стороне. Сосо моргнул. И завопил. Это был не милый писк котёнка. Это был крик души, предательство, трагедия в одном акте. Люди в коридоре вздрогнули. Какая-то женщина прижала к себе шпица. Мужчина с переноской для игуаны отодвинулся подальше. Повернув голову, Хве Ëн извинился перед очередью и просунул палец сквозь решётку, чтобы унять взбесившегося Сосо. — Я же сказал, — произнёс он тихо и очень отчётливо, — не провоцируй его. — Я не… — Он сейчас всех заставит вопить. Именно в этот момент из кабинета выглянула ассистентка. — Чон Юнсо? Сосо взвыл ещё громче. — Это мы, — сказал Ён, вставая и поднимая руку. Он схватил переноску и пошëл первым. Юнсо пришлось поспешить за ним. Осознав масштаб трагедии, Сосо перешёл к активной фазе сопротивления: он бился о стенки, рычал, плевался и явно собирался вызвать древних богов кошачьего хаоса. А в кабинете было светло и слишком чисто. Ветеринар, — женщина лет сорока с уставшими глазами и безупречно спокойным голосом, — улыбнулась. — Кто у нас тут? — Демон, — мрачно сказал квихва, не готовый к такому концерту. — Котёнок, — тут же поправил Хве Ён и, делая вид, что впервые видит человека рядом с собой, вежливо улыбнулся. — С улицы. Нашли вчера. Юнсо уставился на него с выражением, ничем не отличающимся от истерики Сосо. Он почувствовал себя преданным тем, кто до недавнего считался самым близким союзником. — Возраст примерно два месяца, — продолжал Ён, складывая руки. — Активный. Очень. Сосо подтвердил это, вцепившись когтями в ладонь Юнсо, когда тот попытался его достать. — Ай! — рыкнул Юнсо. — Предатель. — Это нормально, — невозмутимо сказала ветеринар. — Давайте его сюда. Дальше всё превратилось в хаос. Сосо оказался не просто котёнком. Он оказался котёнком с характером. Он кусался. Царапался. Извивался, как угорь. Шипел на шприцы, весы и сам факт медицины. — Он маленький, но злой, — прокомментировала ветеринар, пока ассистентка пыталась удержать котёнка. — Весь в хозяина, — пробормотал Ён, посмотрев на Юнсо. Тот фыркнул в ответ. Тем не менее, процедуры шли своим чередом. Осмотр. Взвешивание. Анализы. Прививки. Проверка ушей, зубов и когтей. Сосо орал так, будто его приносили в жертву. А Чон Юнсо орал мысленно, жалея, что согласился взять на себя хоть какую-то ответственность за чью-то жизнь. Проклинал всë и вся, моля Гви-Ма забрать его душу. И не возвращать. Когда всё наконец закончилось, котёнка завернули в полотенце и торжественно вернули владельцам. — Поздравляю, — сказала ветеринар, протягивая документы. — Паспорт оформлен. Вакцинация проведена. В целом — здоров. Немного истощён, но быстро наберёт. Хве Ён взял паспорт, как реликвию. В какой-то мере, это действительно было реликвией, поэтому приходилось быть осторожным настолько, насколько никогда не был. Чон Юнсо принял Сосо на руки. Котёнок тут же притих, уткнулся носом ему в шею и замурлыкал, будто ничего не было. — Я тебя ненавижу, — сказал квихва тихо, на что Сосо только зевнул, явно не впечатлëнный этой новостью. Парни вышли из кабинета с исцарапанными руками, ослабленными нервами и ощущением, будто только что выиграли турнир по выживанию. И трофей у них был живой, тёплый и абсолютно уверенный, что победил именно он.

***

Следующим шагом стала покупка всего, что жизненно необходимо двухмесячному котёнку. По мнению ли самого котëнка, или кумихо нынче обманывать повадились — ещë одна загадка чëрной дыры. Хве Ён, выслушав просьбу товарища постарше-помладше, посмотрел на часы, потом в потолок, как будто там можно было найти бога, отвечающего за выходные, и категорически отказался. — Нет, — сказал он твёрдо. — Я уже потратил всё утро выходного не в своей уютной постели, а в ветклинике, где мне, лису, пришлось делать вид, что этот котëнок — мой ребёнок. Моё геройство на сегодня исчерпано. — Ты же сам читал мне лекцию, — напомнил Юнсо, используя последний способ манипуляции. — Так, а этот мини-тигр чей? Аккуратно забрав у Юнсо Сосо, который тут же вцепился ему в рукав, Ëн посмотрел на котёнка с холодной обречённостью. Признаться честно, котов он искренне и всем сердцем недолюбливал. Возможно, не зря. — Я присмотрю за маленьким вандалом, — тем не менее, пообещал кумихо, прижимая Сосо к своей широкой каменной груди. — Если он что-то испортит — запишу на твой счëт. И Юнсо не был уверен, что это, угроза или предупреждение, но спорить не стал. К счастью, ему удалось упрочить Романса пойти с ним. Тот согласился без лишних слов, так как прекрасно понимал, что Юнсо, словно настоящий ребёнок, один не справится. А если и справится, то ценой всего. Когда они оказались в зоомагазине, квихва уже потерялся от великого выбора. — Лоток, — начал перечислять Ро, глядя в список. — Наполнитель. Миски. Корм. Игрушки. Когтеточка. — Почему у него больше мебели, чем у меня? — простонал Юнсо, глядя на ряды товаров. — Потому что он кот, — ответил Романс. — Это базовый минимум. Каждая полка открывала новые горизонты отчаяния. Корм для котят. Корм для котят с чувствительным пищеварением. Корм для котят, которые пережили стресс. Корм для котят, которые смотрят на вас так, будто это вы являетесь причиной их стресса и плохого пищеварения. У Юнсо дёрнулся глаз. — Он ел объедки на причале, — прошипел он. — Он переживёт не тот вкус паштета. — Не факт, — спокойно возразил Романс и стал читать состав. — Вот этот лучше. Юнсо молча положил пачку в корзину. На цену принципиально не смотрел. И так знал, что дорого. Игрушки стали последней каплей. Мыши. Перья. Мячи. Тоннели. Что-то, что выглядело как портал в измерение кошачьего безумия. — Зачем ему тоннель? — спросил парень с большой долей сомнения по поводу того, насколько всë это окупит себя в дальнейшем. — Чтобы бегать и выплëскивать энергию, — ответил Романс. — Очевидно. Юнсо уставился в корзину, где уже лежала половина зоомагазина. — Я ненавижу его. — Ты его любишь, — поправил Минджу, улыбнувшись над обречëнным товарищем. — Я его боюсь. На кассе сумма заставила Чон Юнсо замолчать. Просто замолчать. Он молча протянул карту, смирившись с судьбой. Когда чек вылез на полметра, Романс заботливо его сложил и отдал квихве. — Если хочешь, — сказал он, — я могу помогать. У меня есть опыт заботы о котах. Правда, тот кот, о котором я заботился около трёхсот лет назад, был больше этого раз в десять, но это мелочи. Юнсо посмотрел на него с такой благодарностью, будто ему предложили решение всех его жизненных проблем, которые только существовали. — Я готов выйти за тебя замуж, — сказал он искренне. Романс фыркнул. — Ловлю на слове. Парни рассмеялись, не обращая внимания на то, как на них в этот момент посмотрели.

***

Юнсо искренне думал, что самое сложное он уже пережил. Ветеринар. Очереди. Покупка всего на свете. Банкротство. Экзистенциальный кризис. Но он ошибался. О, как он ошибался. Самое сложное было только впереди. Воспитание. Сосо оказался существом с крайне свободными взглядами на мир и полным отсутствием уважения к правилам. Лоток, например, он воспринимал как рекомендацию, которую можно игнорировать. Сидя на корточках, парень держал котёнка под мышки и с отчаянием опускал его в лоток в пятый раз за день. — Смотри, — говорил он сквозь сжатые зубы. — Это. Твой. Туалет. Сосо смотрел на него с выражением глубокого сомнения. Через минуту он демонстративно делал свои дела рядом. — Я тебя кормлю, — прошипел Юнсо. — Я тебя спас. Я дал тебе имя. А ты гадишь на мой пол. В моей комнате. Постыдился бы, микроб. Не меньшей проблемой оказалось то, что в пасть котёнка попадало абсолютно всё: шнурки, бумажки, упавшая со стола еда, край пледа. Палец хозяина. — Выплюнь, — уговаривал он, аккуратно разжимая маленькие челюсти. — Это не еда. Это я. Сосо урчал и пытался укусить снова. А ещё была еда. Сосо ел так, будто его сейчас ограбят. Он вцеплялся в миску, рычал, закрывал корм собой и ел с такой скоростью, что Юнсо приходилось сидеть рядом и тихо говорить: — Никто не отберёт. Слышишь? Никто тебя не пнёт. Никто не выкинет. Еды хватит. Сосо ел, не поднимая головы. За всем этим с невыразимым удовольствием наблюдал Джину. Он сидел за столом, пил чай и комментировал происходящее с холодной, почти садистической радостью. — Удивительно, — говорил он. — Ты воспитываешь кота ровно так же, как мы тебя. — Заткнись, — буркнул Чон Юнсо, вытирая очередную лужицу. Научиться аккуратно есть Сосо ещë предстояло. — Нет, правда, — продолжал Джину. — Один гадит — другие убирают. Один пытается уничтожить мир — другие его останавливают. И при этом всëм, чтобы он не натворил, ему всë прощают. Встав и выпрямившись, Юнсо посмотрел на него с демонстративным равнодушием. — Ага, я понял, да. Ты издеваешься. Наслаждайся, пока можешь. Джину усмехнулся. А Сосо, будто в поддержку, подошёл к Юнсо, ткнулся носом в его щиколотку и впервые просто лёг рядом. Юнсо замер. Потом осторожно протянул руку и погладил его. — Ладно, — тихо сказал он. — Мы справимся. Сосо замурлыкал, а Джину закатил глаза и сделал вид, что не видел этого. И, кажется, все были довольны.

***

Вечер того же дня наступил тихо. Подозрительно тихо. Джину и Романс стояли в коридоре второго этажа, прислонившись к стене, и вполголоса обсуждали что-то своё. То ли предстоящую репетицию, то ли очередные требования менеджмента, то ли просто жизнь, которая внезапно стала слишком насыщенной. — Я всё ещё считаю, что он переоценивает свои силы, — говорил Джину спокойно. — Он всегда так делает, — ответил Романс, улыбаясь. — А потом удивляется последствиям. И в этот момент между ними пронеслось что-то маленькое и крайне целеустремлённое. — Что это было? — с вытаращенными глазами спросил Джину. — Кот, — констатировал Романс. — Слишком быстро для кота. Сосо, скользя по гладкому полу, как снаряд с системой наведения, пролетел мимо, вильнул хвостом и с победным видом рванул к лестнице. — Это демон, — философски пожал плечами Ро. — Просто маленький. Они не успели сделать и шага, как из-за угла вылетел Юнсо. Его волосы были растрёпаны. Глаза — дикими. В руке он держал перегрызанный пополам провод от зарядки, безжизненно свисающий вниз. — Чëртов микроб! — заорал он, вкладывая в крик весь свой демонический гнев. — Ты захотел стать стритфудом?! Сосо, не оборачиваясь, ускорился. — Что случилось? — Ким Минджу выразил крайнюю степень обеспокоенности, в то время как Джину всеми силами сдерживал рвущийся наружу смех. — Он перегрыз провод, — сообщил Чон Юнсо, скрипя зубами. — От телефонной зарядки. — Ты же говорил, что убрал всё, — заметил Джину с убийственным спокойствием. — Я убрал. Но он нашёл! Оказавшись внизу лестницы, Сосо притормозил, оглянулся и гордо мяукнул. — Он издевается, — прошептал Юнсо, делая шаг вперёд. — Он делает это специально. Романс скрестил руки. — Как и любой ребëнок, требующий внимание, — сказал он. Юнсо сорвался с места. — Я тебя люблю, — крикнул он котёнку. — Но я тебя убью! Сосо, очевидно вдохновлённый, метнулся вниз по лестнице, а Юнсо — за ним, поскальзываясь, ругаясь и размахивая проводом, как доказательством преступления. Внизу Юнсо как раз догнал Сосо. Котёнок был прижат к груди, недовольно фырчал, но не вырывался. Квихва, тяжело дыша, прислонился к перилам лестницы. — Всё, — сказал он строго. — Забег окончен. Победа за мной. Сосо лизнул ему подбородок. — Ты мерзкий. Звонок в дверь прозвучал резко и не вовремя, нарушая образовавшуюся тишину. Замерев, Чон Юнсо прислушался. И кто-то снова, не дождавшись ничего, позвонил. Настойчивее. — Я открою, — отозвался Хве Ён из кухни. Он вышел, вытирая руки о фартук и, пройдя мимо Юнсо, подошëл к двери. На пороге стоял Зен Аспасия. Он выглядел… плохо. Не просто уставшим — разбитым. Волосы выбились из идеальной укладки, белый пиджак был помят, галстук отсутствовал, движения — неточные, будто он всё время пытался не потерять равновесие и удержаться на ногах. От него тянуло слабым, горьковатым запахом алкоголя. — Господин Аспасия… — тихо сказал Ён и тут же шагнул ближе, подхватывая его под локоть, когда он пошатнулся и начал заваливаться на бок. — Осторожнее. Давайте я помогу. Зен послушно сделал шаг вперёд, держась за крепкую руку Хве Ëна. — Я… я просто… — начал он, но язык заплетался, и слова путались, спотыкались друг о друга. — Я не… хотел… Хве Ён молча завёл его в гостиную, усадил на диван и сам опустился рядом, на одно колено, удерживая его, чтобы тот не завалился набок. Чон Юнсо незаметно проследовал за ними, продолжая крепко держать Сосо. — Господин Аспасия, что случилось? — Ëн осмотрел менеджера на наличие каких-либо повреждений или осложнений, чтобы убедиться, что тот просто пьян и ничего больше. И тогда он увидел. На тонкой шее, которую всегда скрывали воротниками, виднелись тёмные следы. Засосы. Ниже, почти скрытые воротом рубашки, — следы укусов. Хве Ён похолодел. Зен продолжал что-то бормотать, пытаясь объясниться, оправдаться, но голос его был слабым, расфокусированным. Он не смотрел на Ёна. Смотрел куда-то сквозь. И вдруг его взгляд зацепился за Юнсо. За котëнка в его руках Зен замер. А потом его лицо… изменилось. Как будто всё остальное: боль, усталость, страх, — разом перестало существовать. — Кот… — выдохнул он с неожиданной ясностью. — Можно?.. Юнсо моргнул. Не сразу понял, чего от него хотят, пока менеджер не вытянул руки, как ребëнок. — Эм… Да, конечно, — сказал он, осторожно передавая Сосо. Зен принял котёнка так бережно, будто тот был стеклянным. Сосо, не раздумывая, тут же устроился у него на груди, замурлыкал и начал играть с пуговицей на рубашке. Это заставило менеджера улыбнуться. Настояще. Тепло. По-детски. — Какой ты… — прошептал он, водя пальцем по маленькой лапке. — Ты тёплый. Юнсо уставился на эту сцену. — Я… — он посмотрел на Ёна, потом снова на Зена. — Я, кажется, что-то пропустил. Хве Ён не ответил. Он смотрел. На то, как напряжённые плечи Зена постепенно опускаются. Как дыхание становится ровнее. Как исчезает дрожь в пальцах. Как пьяный розовый румянец сияет на лице, а янтарный глаза блестят. Прищурившись, Юнсо локтëм толкнул Ёна в бок. — Всё, — прошептал он, — влюбился? Хве Ён дёрнулся. — Что? Нет. Конечно нет. Он хотел сказать это уверенно. Резко. С привычным фырканьем. Но в этот момент Зен медленно, почти незаметно, наклонился вперёд. И уснул. Прямо так. С Сосо на груди. Ён замолчал. Он осторожно выдохнул, протянул руки и аккуратно забрал у Зена котёнка, передав его Юнсо. — Подержи. Потом, ещё осторожнее, подхватил самого Зена на руки. Тот не проснулся. Только чуть нахмурился и тихо выдохнул, уткнувшись лбом в его плечо. Тогда Хве Ён поднялся. — Я отнесу его к себе, — сказал он негромко. — Предупреди остальных, если что. Юнсо кивнул, всё ещё слегка ошарашенный. — Ага. Конечно. Хве Ён направился к лестнице, неся Зена так, будто это было самым естественным поступком в мире. Юнсо посмотрел им вслед. Потом опустил взгляд на Сосо, который сонно моргал у него на руках. — Похоже, — пробормотал он, — я был прав. Лис-то влюбился. Сосо зевнул. И дом, наконец, немного выдохнул.

***

Хве Ён внёс Зена к себе в комнату осторожно, как будто нёс не взрослого человека, а что-то хрупкое, легко бьющееся. Свет не включал. Уложив Зена на кровать, демон поправил подушку, стараясь не потревожить его сон. Но тот не проснулся. Хве Ён выпрямился не сразу. Некоторое время просто стоял рядом, глядя на его лицо. Без привычной собранности, без выверенной маски, без холодной вежливости. Смотрел с каким-то новым, странным и совсем непривычным чувством. Может, Юнсо и правда был прав… Он опустился на край кровати и принялся осторожно снимать чужую обувь. Сначала один ботинок, потом второй. Аккуратно, не торопясь. Затем пиджак. Расстегнул пуговицы рубашки у горла — и снова невольно наткнулся взглядом на следы. Отвёл глаза и потянулся за пледом. И в этот момент Зен открыл глаза. Они пересеклись взглядами, и Ëн замер, будто пойманный зачем неприличным. И продлилось это ровно столько, чтобы он начал паниковать. — Ён… — выдохнул Аспасия тихо, почти неразборчиво. Хве Ён не успел ни отстраниться, ни ответить, как Зен внезапно потянул его на себя. Неуверенно, неловко, будто сам не до конца понимал, что делает. И, так как Ён был крупнее и тяжелее, вместо того, чтобы поддаться, просто потерял равновесие. Они вместе завалились на бок, на смятую постель. — Господин Аспасия, подождите, — быстро сказал парень, пытаясь приподняться. — Вы не в себе. Вы пьяны, вам… Но Зен уже навис над ним. Руки дрожали. Дыхание было сбивчивым. — Не уходи, — прошептал он. — Пожалуйста. Только не сейчас. Хве Ён замер. Он положил ладони ему на плечи, пытаясь удержать, успокоить. — Я здесь, — тихо сказал он. — Я никуда не… На его щёку что-то упало. Тёплое. Он моргнул. Потом ещё одна капля. Зен всхлипнул, резко, неожиданно, и словно сломался. Его плечи затряслись, он уткнулся лбом, потом щекой в грудь Хве Ёна, сжимая ткань его футболки пальцами так, будто это был последний якорь. Он плакал. Беззвучно сначала, потом всё громче, прерывисто, захлёбываясь. Как человек, который слишком долго запрещал себе это делать. И Хве Ён не пытался его остановить. Он медленно, осторожно перевернул Зена на спину, уложил удобнее, подтянул плед и накрыл его. Потом сел рядом, опираясь спиной о спинку кровати, и позволил менеджеру уткнуться в себя. — Всё, — тихо говорил он, гладя его по волосам. — Всё хорошо. Вы в безопасности. Я здесь. Зен что-то бормотал сквозь слёзы: бессвязное, обрывки слов, имён, извинений. Хве Ён не пытался разобрать. Просто слушал. Просто был. Постепенно рыдания стихли. Дыхание выровнялось. Руки разжались. Зен заснул. Хве Ён ещё долго сидел неподвижно, глядя в темноту, чувствуя тяжесть чужого тела, чужой боли, чужой доверчивой уязвимости. Потом осторожно убрал прядь волос с его лба и тихо выдохнул. — Спокойной ночи, господин Аспасия, — прошептал он. И лëг на пол. В сущности, для него ничего не изменилось. Он всегда спал на полу, так как привык. Остатки былой самодисциплины. Этого, кажется, никто, кроме Юнсо не понимал. Но понимать и не нужно. Нужно принимать. Так дом погрузился в сон.