Демонический бойзбенд

Сцена пылала. Самым настоящим, обжигающим инфернальным огнём, который лизал края стадиона. Пятеро Saja Boys парили в воздухе над покорённой, одурманенной толпой. Их демонические ауры пульсировали в такт тяжёлому, гипнотическому басу, выкачивая волю из тысяч людей, застывших в трансе. Позади них, в столбе ревущего пламени, формировался колоссальный, устрашающий силуэт Гви-Ма, уже предвкушающего свой триумф. Но триумф был прерван. Голос, чистый и пронзительный, словно луч света в непроглядной тьме, разрезал густое марево стадиона. Джину медленно опустил взгляд. Сквозь застывшее море фанатов уверенным шагом шла Канг Руми. Она больше не пыталась казаться обычной девчонкой-айдолом. На её скулах и руках ослепительно сияли фиолетовые фантомные шрамы, выдавая её наполовину демоническую природу. Один её глаз светился потусторонним, хищным светом, пронзая полумрак. Руми не отводила взгляда от Джину. Она смотрела прямо на него, бросая вызов самому Королю Демонов, и пела. С каждым её шагом зомбированная толпа слегка вздрагивала, словно просыпаясь от глубокого сна. Руми ступила на лестницу и поднялась на сцену, окружённую огнём. И она была не одна. В ту же секунду по обе стороны от неё из теней вынырнули Мира и Зои. На их лицах застыла решимость, а в руках прямо из воздуха материализовалось оружие. Тяжёлые, сияющие клинки охотниц вспыхнули голубым светом. Девушки мгновенно подхватили песню Руми, их голоса слились в мощную гармонию, создавая щит из чистой энергии. Низшие демоны, которые прятались в толпе и кулисах, с визгом ринулись на сцену. Мира и Зои, не сбиваясь с ритма, вступили в бой. Голубые вспышки рассекали воздух, отбрасывая тварей одну за другой, пока Руми продолжала прорываться к центру, прямо под зависшими в воздухе Saja Boys. — Уничтожьте их! — голос Гви-Ма прогремел так, что затряслись конструкции стадиона. Это был приказ, не терпящий неповиновения. Давление Короля обрушилось на пятёрку демонов невыносимым грузом. Минджу, Юнсо, Ён и Джихун переглянулись. В их глазах не было ни страха, ни покорности. Только мрачная, долго зревшая решимость. Они синхронно сорвались вниз, словно хищные птицы, падая прямо на сцену. Джину остался висеть в воздухе. Лидер Saja Boys замер, разрываемый надвое. Он смотрел на Руми, на её горящие светом глаза, на её отчаянную борьбу, и сомнения тяжёлыми цепями сковали его тело. Он должен был вести их, но страх перед Паком Соджуном и мощью Гви-Ма парализовал его. Он просто смотрел вниз, не в силах сделать выбор. А внизу разверзся настоящий хаос. Четверо парней с оглушительным грохотом приземлились на сцену, поднимая облака искр. Мира, увидев их, зарычала от злости. — Предатели! — крикнула охотница, перехватывая свой клинок двумя руками, готовая разрубить Хве Ёна пополам. Парни бросились на девушек, имитируя яростную атаку. Со стороны это выглядело так, будто Saja Boys исполняли приказ своего повелителя. Юнсо замахнулся, Ён сделал резкий выпад, Джихун метнулся в слепую зону, а Минджу взмахнул руками. Охотницы сжали зубы, готовясь принять смертельный удар от тех, кому они имели неосторожность поверить. Но удара не последовало. В самый последний момент, когда клинки почти соприкоснулись, четверо демонов синхронно развернулись на сто восемьдесят градусов, вставая спина к спине с охотницами. В руках парней вспыхнуло их собственное, оружие, сотканное из их сути. Ким Минджу резко выбросил руки вперёд, и с громким хлопком в его ладонях раскрылись два изящных, но смертоносных боевых веера. Края вееров сияли острой, как бритва, энергией. Ли Джихун крутанул в пальцах два коротких трёхзубых клинка — саи, идеально подходящих для ближнего боя и парирования. Хве Ён, оскалив клыки, извлёк из пустоты два длинных, изогнутых меча. Лисий огонь побежал по их лезвиям, шипя и потрескивая. А Чон Юнсо с яростным криком опустил на пол сцены огромный, нечеловечески тяжёлый двуручный меч. От удара по паркету пошли трещины, а лезвие оружия вспыхнуло синим пламенем квихвы. — Вы какого чёрта так долго?! — заорал Юнсо, с лёгкостью вскидывая свой массивный меч и снося голову ближайшему низшему демону, который пытался прыгнуть на Зои со спины. Мира ошарашенно замерла на долю секунды, глядя на широкую спину Хве Ёна, который двумя мечами блокировал атаку сразу троих тварей, не подпуская их к охотнице. — Мы же не могли пропустить вечеринку, Дылда! — крикнул Бэйби, с размаху разрубая ещё одного монстра. — Прикрываем фланги! Минджу, взмахнув веерами, запустил в нападающих волну режущей энергии, расчищая путь для Руми. Он поднял взгляд ввысь, туда, где в клубах дыма всё ещё парил их лидер. — Джину! — перекрывая шум битвы и рёв музыки, закричал Романс. — Спускайся! Сделай свой выбор! Ожесточённая битва развернулась прямо на сцене, которая ещё пару минут назад должна была стать алтарём для жертвоприношения. Охотницы и демоны, вечные, заклятые враги, теперь сражались бок о бок, спина к спине, превратившись в единый смертоносный механизм. Воздух трещал от магических разрядов и звона стали. Голубые клинки Миры и Зои вспыхивали в гуще тёмных тварей, переплетаясь с синим пламенем двуручного меча Чон Юнсо и сверкающими росчерками парных клинков Хве Ёна. Ли Джихун тенью скользил по краям битвы, и его саи с пугающей точностью находили уязвимые места низших демонов. Гви-Ма, чья колоссальная огненная фигура возвышалась над стадионом, взревел. Это был рёв абсолютной, первобытной ярости. Его идеальный план, его покорные марионетки — всё рушилось на его глазах. Пламя Короля Демонов стало невыносимо жарким, грозясь сжечь дотла не только предателей, но и весь этот жалкий человеческий мир. В эпицентре хаоса Романс двигался с грацией танцора, но каждое его движение несло смерть. Два изящных веера в его руках превратились в циркулярные пилы, сотканные из чистой энергии, рассекающие плоть тварей. Минджу закружился в очередном пируэте, отбрасывая от себя сразу двоих бесов, но не заметил третьего. Тварь, огромная и уродливая, с шипением прыгнула на Романса со спины, целясь когтями прямо в незащищённую шею. Он не успевал обернуться. Но удара так и не последовало. Тёмная фигура наперерез бросилась к демону. Мощный, сокрушительный удар отшвырнул тварь в сторону, заставив её жалобно заскулить и рухнуть за пределы сцены. Романс резко развернулся, вскидывая веера, и замер. Тяжело дыша, перед ним стоял Лим Мин Су. Его идеальный костюм был помят, волосы растрёпаны, а в глазах полыхала демоническая сила, которую он так тщательно скрывал все эти тринадцать лет. Лило не обратил внимания на хаос вокруг. Он шагнул к Минджу и, отбросив все условности, крепко схватил его за руки, прижимая ладони к своей груди. — Минджу, — голос Мин Су срывался, перекрывая рёв толпы и визг демонов. В его глазах стояла отчаянная мольба. — Прости меня. Умоляю, выслушай! Я не хотел, я… Романс смотрел на него молча. Его лицо, освещённое всполохами огня, оставалось пугающе спокойным, почти непроницаемым. Он чувствовал, как бешено бьётся сердце Мин Су под его ладонями, чувствовал его страх и искреннее раскаяние. Но сейчас было не время для драм. Взгляд Минджу метнулся за спину Лило. Ещё один низший бес, оправившись от удара, с рычанием прыгнул прямо на мужчину. Романс резко высвободил правую руку из хватки Мин Су. С едва уловимым свистом он швырнул свой веер, как смертоносный бумеранг. Острое лезвие прочертило в воздухе светящуюся дугу, с идеальной точностью снесло демону голову и, описав круг, мягко вернулось обратно в ладонь хозяина. Романс с тихим щелчком сложил веер и наконец посмотрел прямо в глаза ошарашенному Лило. — Извинения я выслушаю потом, — холодно, но без прежней ненависти бросил он. — Если мы выживем. Тем временем на другом краю сцены Чон Юнсо откровенно развлекался. Несмотря на свой невысокий рост, Бэйби орудовал гигантским двуручным мечом так, словно тот ничего не весил. Синее пламя квихвы окутывало лезвие, превращая каждый взмах в огненное торнадо. — Подходите, ублюдки! — орал макне, разрубая очередного беса пополам. — Я вам сейчас покажу, кто тут настоящий айдол! Но низших демонов было слишком много. Они лезли из всех щелей, привлечённые гневом Гви-Ма. В какой-то момент целая стая тварей накинулась на Юнсо одновременно, оттесняя его к краю сцены. Квихва сжал зубы, готовясь принять удар, но внезапно воздух вокруг резко похолодел. Водяной хлыст, плотный и острый, как сталь, ударил по демонам, раскидывая их в разные стороны. Вода мгновенно превратилась в лёд, сковывая тварей намертво. Юнсо удивлённо обернулся. Рядом с ним, небрежно стряхивая капли ледяной воды с пальцев, стоял Сомун Ки. Синие узоры на его лице пульсировали от переполняющей его мощи. Второй генерал Гви-Ма поднял взгляд на колоссальную фигуру своего повелителя. — Мне надоело прятаться в тени выскочек вроде Пака, — ровным, лишённым эмоций голосом произнёс Сомун Ки. — Пора заканчивать это представление. Он открыто выступил против своего Короля.

***

Высоко над ними Джину всё ещё парил в густом мареве дыма и пепла. Он смотрел вниз, на свою группу, которая рвала врагов на части. Он видел, как Юнсо держит строй вместе с генералом-предателем, как Хве Ён и Джихун прикрывают спины охотницам, как Минджу сражается бок о бок с тем, кто разбил его сердце. Они не сломались. Они были настоящей семьёй. Тяжёлые цепи сомнений, сковывавшие лидера, рассыпались в прах. Глаза Джину вспыхнули абсолютной, всепоглощающей тьмой. Он сложил руки вместе, концентрируя всю свою демоническую энергию, и камнем рухнул вниз. Ударная волна от его приземления раскидала в стороны добрый десяток бесов. Джину выпрямился, возвышаясь посреди сцены. Он посмотрел на Руми, которая, тяжело дыша, опиралась на свой меч. — Прости, что заставил ждать, — бросил Джину, становясь с ней плечом к плечу. Руми стёрла кровь с разбитой губы и криво усмехнулась. — Главное, что не передумал. Прикрой меня! Они рванулись вперёд, прямо в самое пекло, к источнику пламени — к самому Гви-Ма. Их движения слились в идеальный, разрушительный танец. Джину использовал свою тёмную ауру, чтобы сковывать и подавлять атаки Короля, создавая для Руми бреши в его абсолютной защите. Охотница и Демон стали единым целым, воплощением ярости двух миров. Гви-Ма ревел, пытаясь раздавить наглецов огромными огненными всполахами. Жар был невыносимым, паркет на сцене начал плавиться и чернеть. — Сейчас! — заорал Джину, вкладывая все оставшиеся силы в мощнейший выброс тёмной энергии. Он ударил прямо в центр колоссального демона, заставив того пошатнуться и на секунду опустить огненный щит. Этой секунды Руми хватило. Оттолкнувшись от плеча Джину, охотница взмыла высоко в воздух. Её глаза вспыхнули так ярко, что на мгновение затмили софиты стадиона. Она перехватила свой меч обеими руками, вливая в него всю свою человеческую волю и демоническую магию, унаследованную от отца. Клинок превратился в ослепительный столб света. С истошным, пронзительным криком, в котором смешались боль поколений и жажда свободы, Руми обрушилась вниз. Её меч разрубил Гви-Ма. Светящееся лезвие с оглушительным, рвущим перепонки треском прошло сквозь огненную плоть Короля Демонов, разрезая его колоссальную фигуру ровно надвое. Время словно остановилось. Две половины Гви-Ма застыли, а затем из разреза вырвался ослепительный, сжигающий всё вокруг белый свет. Король Демонов издал последний, булькающий рык, прежде чем его тело взорвалось, рассыпаясь на миллиарды тлеющих искр, которые медленно оседали на разрушенную сцену, словно чёрный снег. Колоссальная фигура Гви-Ма исчезла, растворившись в небытии. Зал, погружённый в глубочайший транс, безмолвствовал. Тяжёлое, прерывистое дыхание демонов и охотниц было единственным звуком в этой звенящей пустоте. Они победили. Они действительно это сделали. Руми, измождённая, но живая, опустила светящийся меч и слабо улыбнулась Джину. Юнсо, тяжело опираясь на свой двуручный клинок, утёр грязный лоб и приготовился выдать какую-нибудь колкость, чтобы разрядить обстановку, как вдруг… Раздались медленные, размеренные хлопки. Звук доносился из тени за кулисами. В следующее мгновение на освещённую часть сцены неспешно вышел Пак Соджун. На нём не было ни единой пылинки, его дорогой костюм сидел безупречно, а на губах играла та самая снисходительная, ледяная улыбка, от которой у Saja Boys рефлекторно сжались кулаки. — Браво. Искренне, браво, — бархатным голосом произнёс продюсер, останавливаясь в нескольких метрах от них. — Я всегда знал, что вы — мой самый перспективный проект. Убить Короля Демонов на глазах у миллионов… Какой невероятный перфоманс. Джину мгновенно заслонил собой Руми, его тёмная аура снова начала сгущаться. Охотницы напряглись, перехватывая оружие. — Но шоу ещё не окончено, — Пак Соджун лениво расстегнул пуговицу пиджака. Его взгляд скользнул по израненным, тяжело дышащим парням. — Гви-Ма был глупцом, застрявшим в прошлом. Теперь трон пуст, а ключи от Элизиума и этого мира находятся в моих руках. Впрочем, я готов оказать вам последнюю услугу. Поединок. Вы впятером против меня одного. Победите — и вы свободны. Проиграете… что ж, ваши души станут отличным фундаментом для моей новой империи. Юнсо, чьи глаза вспыхнули ярким, почти белым пламенем, с рычанием вырвал свой тяжёлый меч из пробитого паркета. — С какого хрена нам отказываться? — оскалился он, сплёвывая кровь. — Мы согласны, ублюдок. Джину коротко кивнул. Минджу развернул свои боевые веера, Джихун перехватил саи, а Хве Ён встал в стойку с парными клинками. Охотницы, Лим Мин Су и Сомун Ки молча отступили к краям разрушенной платформы. Это была не их битва. Это был финал истории Saja Boys. Пятеро демонов сорвались с места одновременно. Они атаковали с идеальной, выверенной синхронностью, выкованной месяцами изнурительных танцевальных репетиций и общих кошмаров. Минджу запустил шквал режущей энергии из вееров, отрезая Соджуну пути к отступлению. Хве Ён и Джихун скользнули по флангам, нанося молниеносные, жалящие удары клинками, пока Джину и Юнсо обрушивали на продюсера всю мощь тёмной ауры и синего пламени в лобовой атаке. Но Пак Соджун лишь скучающе уворачивался. Он двигался с пугающей, нечеловеческой лёгкостью, блокируя удар двуручника Юнсо всего двумя пальцами и лениво отмахиваясь от клинков Ёна. — Слишком медленно, Хве Ён, — издевательски бросил Соджун, уклоняясь от лезвия. — Неуверенно, Ким Минджу. Вы всё ещё двигаетесь как айдолы, а не как убийцы. Однако парни были организованнее, чем он ожидал. Они не мешали друг другу. Когда Соджун отшвырнул Джихуна, его тут же прикрыл Юнсо, а Джину ударил тёмной магией, заставив продюсера отшатнуться. Улыбка на лице Соджуна дрогнула. Ему пришлось отступить на шаг, чтобы не попасть под скрещённые клинки Ёна и Минджу. — Надоело, — прошипел Пак Соджун, и его глаза вспыхнули абсолютным, слепящим жёлтым светом. Пространство вокруг него взорвалось. Чудовищная ударная волна чистой, концентрированной демонической силы раскидала пятерых парней в разные стороны. Хве Ён с грохотом впечатался в остатки декораций. Веера Минджу со звоном разлетелись по сцене. Юнсо с криком боли рухнул на спину, выронив меч — его рука неестественно вывернулась. Джихун прокатился по всей сцене, к самому еë краю. Пак Соджун медленно пошёл между поверженными парнями. Воздух вокруг него искажался от жара. — Вы действительно думали, что способны тягаться со мной? — его голос гремел, подавляя волю. Он возвышался над ними, упиваясь своей властью. — Я выжег из себя всё человеческое. Я перешагнул через мораль, через жалость, через привязанности, чтобы стать абсолютом. А вы? Вы цепляетесь за свои жалкие чувства, за дружбу, за фанатов, за котов и бывших любовников! Соджун остановился прямо перед Джину. Лидер Saja Boys с трудом пытался подняться на колени, тяжело дыша. Продюсер наклонился, и на его лице появилась жуткая, искажённая маска псевдо-отеческой скорби. — Ты всегда был разочарованием, Джину, — тихо, но так, что услышали все, произнёс Пак. — Ты корчишь из себя благородного лидера, защитника, но мы-то оба знаем правду. Четыреста лет назад ты продал свою мать и сестру ради роскоши. Ты думал, я не знаю? Джину замер, его зрачки сузились от ужаса. — Ты ведь плохо меня помнишь, верно? — Соджун жестоко усмехнулся. — Меня рано не стало. Но я наблюдал за тобой снизу, из Ада, пока ты предавал нашу семью. Я — Син Хану. Я твой отец. Мир для Джину остановился. Воздух выбило из лёгких. Тот самый монстр, что ломал их всех, что превратил Зена в раба, что собирался уничтожить мир... был человеком, давшим ему жизнь. Но звенящую, мёртвую тишину разорвал яростный, почти звериный крик. Чон Юнсо, пошатываясь, поднялся на ноги. Он баюкал сломанную руку, сплёвывая кровь, но его глаза горели таким безумным, всепоглощающим синим пламенем, что даже Соджун на секунду отвёл взгляд от Джину. — Эй, папаша года! — прохрипел макне, и внезапно чёткий, жёсткий бит, созданный его собственной магией, начал пульсировать в воздухе. Бэйби перешёл на чистый, агрессивный рэп, выплёвывая слова, как пули.

Твой Элизиум — просто карточный дом, Ты не бог и не дьявол, ты жалкий фантом! Бросил семью, выжег душу дотла, Твоя власть — это мусор, дешёвая мгла! Думал, сломаешь нас парочкой фраз? Посмотри на меня, мы — Saja Boys, мы — экстаз! Твой титул — фальшивка, твой статус — гнильё, Сейчас мы закончим правление твоё!

Слова макне сработали как разряд дефибриллятора. Ким Минджу, опираясь на обломки сцены, поднялся на ноги. Его розовые волосы растрепались, но в глазах больше не было ни капли страха. Рядом с ним, оскалив клыки, встал Хве Ён. Призрачные лисьи хвосты за его спиной вспыхнули с новой, яростной силой. Следом, подняв свои саи, выпрямился Ли Джихун. Мистери не сказал ни слова, но его тёмная аура плотным щитом закрыла Юнсо. Джину посмотрел на свою израненную, но не сломленную семью. Боль прошлого отступила. Он медленно поднялся с колен, расправляя плечи. Тьма вокруг него сгустилась, превращаясь в непробиваемую броню. — Ты мне не отец, — ледяным тоном произнёс Джину, глядя в лицо Соджуну. — Моя семья стоит прямо сейчас за моей спиной. Пятеро демонов с оглушительным рёвом бросились в последнюю атаку. Соджун попытался ответить новым выбросом энергии, но внезапно его ноги сковал толстый, непробиваемый слой льда. Водяной хлыст обвил запястья продюсера, намертво блокируя его магию. — Должок за Первого генерала, Пак, — раздался холодный голос Сомун Ки, который стоял на краю сцены, вливая всю свою мощь в ледяные оковы. Этого мгновения замешательства хватило. Хве Ён и Джихун с двух сторон ударили по ногам Соджуна, заставляя его упасть на колени. Минджу и Юнсо обрушили на него шквал огня и режущей энергии, разрушая его защитный барьер в щепки. Джину взмыл в воздух, концентрируя в руках остатки тёмной магии, но ему не хватало физической мощи, чтобы нанести финальный удар. — Джину, лови! — звонкий крик Руми перекрыл грохот битвы. Охотница изо всех сил метнула свой сияющий клинок вверх. Джину поймал рукоять прямо в воздухе. Меч охотницы, напитавшись его демонической аурой, вспыхнул ослепительным фиолетово-голубым светом, символизируя абсолютный баланс двух миров. Возвышаясь над поверженным отцом, Джину с силой обрушился вниз. Лезвие пробило грудь Син Хану насквозь, пригвождая бывшего продюсера и тирана к расплавленному паркету сцены. Светлая и тёмная энергия разорвали его демоническую суть изнутри, не оставив ни единого шанса на возрождение. Всë закончилось. Окончательно. Теперь точно.

***

Спустя неделю. Сеул, казалось, даже не заметил, как стоял на пороге грандиозного апокалипсиса. Для десятков тысяч зрителей на стадионе и миллионов у экранов финал церемонии Idol Awards превратился в огромное слепое пятно. Тотальная, абсолютная пустота в памяти. Усилиями Сомун Ки и магии нового, стабилизированного Хонмуна, всё произошедшее удалось стереть и замять. Официальная версия для прессы гласила: «Беспрецедентный технический сбой пиротехники и массовый гипнотический эффект от переутомления». Люди поверили. Люди всегда верят в то, что им проще осознать. Saja Boys остались среди людей. Возвращаться в Ад, где теперь царил хаос после уничтожения Гви-Ма, не было никакого смысла. Тем более, у них наконец-то появилась своя, вполне осязаемая жизнь. Агентство Elysium Entertainment не рухнуло после смерти Пака Соджуна. Его кресло — с куда большим достоинством и ледяной эффективностью — занял Сомун Ки. Второй генерал оказался на удивление прагматичным генеральным директором. Никаких пыток, никаких контрактов на души и угроз уничтожения. Только жёсткая дисциплина и идеальное расписание. Saja Boys официально стали главной группой агентства, и теперь их успех зависел только от их собственного таланта и упорства. Лим Мин Су также вернулся в агентство по просьбе самого Сомун Ки. После он пришёл в общежитие бледный, лишённый своего привычного звёздного лоска, и долго говорил с Романсом за закрытыми дверями. Минджу слушал. Его сердце, изрезанное предательством, всё ещё болело, но ангельская суть взяла верх. Он простил Лило. Простил за страх, за ложь, за то, что тот был сломлен Паком так же, как и они все. Однако о возобновлении отношений речи пока не шло. — Давай начнём с чистого листа, Су, — сказал тогда Минджу, мягко высвобождая свои руки из его ладоней. — Просто как люди. Без скрытых мотивов и отчётов. А дальше… время покажет. Зен Аспасия остался их менеджером. Когда парни усадили его на диван в гостиной и, перебивая друг друга, вывалили на него всю правду — про демонов, про Гви-Ма, про то, что Юнсо больше чëтырëхсот лет, а Хве Ён — кумихо, — Зен молчал ровно пять минут. Он перевёл взгляд с невинно моргающего Минджу на Юнсо, который в этот момент кормил Сосо с пальца, тяжело вздохнул и потёр переносицу. — Это многое объясняет, — ровным, убитым голосом констатировал Зен. — Боже, я работаю с настоящими монстрами. Но он не ушёл. Впервые за десять лет Зен Аспасия был свободен. Смерть Пака Соджуна разорвала невидимый ошейник на его шее. Тем же вечером, когда остальные разбрелись по своим комнатам, Хве Ён нашёл Зена на балконе. Ночной воздух был свежим, пахло дождём. Менеджер стоял, опираясь о перила, и смотрел на огни Сеула. На нём была простая рубашка с расстёгнутым воротником. Страшные синяки на шее начали желтеть и сходить — как физически, так и метафорически. Ён неслышно подошёл и встал рядом. — Не холодно? — тихо спросил кумихо. Зен покачал головой, не отрывая взгляда от горизонта. — Впервые за долгое время мне… легко дышать, Ён, — признался он, и в его голосе не было привычного льда. Только безмерная, тихая усталость, сменяющаяся покоем. — Я просыпаюсь утром и понимаю, что мне не нужно ждать удара. Что я принадлежу только себе. Хве Ён повернулся к нему. Лисьи глаза в полумраке казались почти тёплыми. Он осторожно, словно боясь спугнуть этот хрупкий момент, поднял руку и невесомо коснулся пальцами здоровой кожи на шее Зена, прямо над пульсирующей венкой. Зен вздрогнул, но не отстранился. Наоборот, он чуть подался навстречу прикосновению, прикрывая глаза. — Больше никто не посмеет причинить вам боль, — голос Ёна был низким, обволакивающим, похожим на клятву. — Вы свободны, Зен. А мы… мы будем рядом. Если, конечно, наш менеджер не сбежит от нас к какой-нибудь менее демонической группе. Зен тихо, по-настоящему рассмеялся. Этот звук был редким, непривычным, но невероятно красивым. Он открыл глаза и посмотрел прямо на Хве Ёна. — Куда я от вас денусь, Хве Ён? — менеджер мягко накрыл ладонь кумихо своей. — Кто-то же должен следить, чтобы вы не переубивали друг друга до следующего камбэка. Ён улыбнулся в ответ, переплетая их пальцы. Впереди у них была целая вечность. Без страха, без Гви-Ма и без гнёта прошлого. Только музыка, фанаты, котёнок по имени Сосо и семья, которую они сами для себя отвоевали. Всё только начиналось.