Разговор

      — Почему?!       Чунхо выкрикивает вопрос, на который не получил ответа три года назад. Инхо знает — весь свой путь до острова (до острова, который вот-вот сгорит) Чунхо проделал ради этого вопроса. И Чунхо знает, что он знает.       Инхо молчит. Он держит на руках младенца, закутанного в зеленую куртку. Младенец тоже одет в форму, рассеянно думает Чунхо.       Чунхо не может прочесть выражение лица брата, и от этого впадает в отчаяние. Чунхо вооружён, но чувствует себя ослабленным ребёнком, тщетно кричащим вслед большому и сильному взрослому.       — Хён! — кричит он. Никогда он не говорил с Инхо с такой злостью. — Ответь!       — Что ты хочешь услышать?       Тон у Инхо спокойный, будто они ведут бытовой разговор за чашкой кофе. Чунхо молчит. Инхо смотрит в сторону, на что-то, чего Чунхо не видит или не понимает, и Чунхо сожалеет, что находится слишком далеко и не может силой развернуть его лицом к себе.       — Я дам тебе совет, потому что искренне надеюсь, что так будет лучше. — Инхо, наконец, снова смотрит на него. — Остров скоро взорвётся. Может, ты уже знаешь. Уходи сейчас. И постарайся забыть, что у тебя был брат.       — Почему ты в меня выстрелил? — это не единственное, что Чунхо хочет спросить, но именно это приходит на ум.       — Я предлагал тебе пойти со мной. Ты отказался.       — И поэтому ты чуть не убил меня!       — Ты знал, что я сделаю это. Ты видел, как я поднял пистолет. Я даже заколебался… у тебя было время передумать.       Младенец на руках у Инхо начинает плакать. Чунхо тоже хочется плакать. Или смеяться. Внезапно включается электронное табло, но не для игры — оно начинает показывать время до взрыва бомбы. Двадцать минут.       — Что это за ребёнок? — спрашивает Чунхо.       — Победитель.       Чунхо знает, что значит слово «победитель». Единственный выживший. Все остальные, в том числе Сон Кихун, мертвы. Может, здесь, внизу, лежит его тело. Чунхо мог бы проверить, если бы угол обзора позволял.       Цифры на таймере превращаются во что-то непонятное, похожее на сбой, а затем — вновь в цифры, время уменьшается с бешеной скоростью, минуты ускоряются до секунд, и Чунхо уже знает, почему.       — Хён! — надрывается он, потому что Инхо снова поворачивается к нему спиной. Младенец, потревоженный криком, плачет сильнее. Чунхо не знает, что хочет сказать своему брату. А у него так мало времени. Чунхо видит, как пол под Инхо проваливается. Слышит свой собственный голос. Его крик и плач младенца перебивают друг друга и становятся всё громче, потому что всё, кроме них, оказывается сном.