— Почему?! — Чунхо выкрикивает вопрос, на который не получил ответа три года назад. Инхо знает — весь свой путь до острова Чунхо проделал ради этого вопроса.

Кихун сто раз прокрутил в голове игру в цветок мугунхва за последние три года; он скорее забудет свою улицу в Ссанмундоне, где родился, вырос и где жил до смерти матери, чем забудет это поле. Он должен быть ко всему этому готов… но, когда он в очередной раз замирает на «красном свете», то понимает, что у него дрожат коленки.

Суелю казалось, что он должен радоваться. Радоваться, что все закончилось. Радоваться, что отец не забил его до смерти, когда он был ребенком. Радоваться, что в тринадцать лет у него хватило духу спастись. Радоваться, что в день смерти отца появился Кей, чтобы помочь ему. Радоваться, что он все вспомнил. Вздохнуть с облегчением, зная, что он никого не убивал. Вот только радоваться не получалось.

Что-то болело вместе с раной от пули в плече. Пожалуй, он бы сейчас держался лучше, если бы не узнал, кто такой Ведущий.

— Сегодня вы сказали, что верите в меня, — Кихун перевёл дыхание. Он с трудом собирался с мыслями. — Когда мы поняли, что будем играть не в соты, и что я облажался… в-вы сказали, что продолжаете верить в меня.