тропою впереди идущей

      — Честно говоря, не ожидал, что ты согласишься со мной поехать. Ты же вроде заложник своей работы, — хихикнул Ген, усаживаясь поудобнее.       — Отъебись, — устало вздохнул Укё, потирая глаза. — То, что я много работаю, ещё не значит, что я не умею отдыхать. Это во-первых. Во-вторых, то, что ты постоянно ни черта не делаешь, не означает, что все живут такую же праздную жизнь.       — Вообще-то в этом месяце я работал по десять часов в сутки шесть дней в неделю!       — Сенку наверняка был в шоке.       Привычка спорить и подкалывать друг друга уже стала излюбленной: оба не хотели от неё избавляться, да и зачем? Всех всё устраивало. Ген его обвинял в трудоголизме, а Укё в безалаберности и лени.       Когда семья Сенку впервые увидела их перепалку, все подумали, что они встречаются.       Им было очень неловко разочаровывать Рури, а вот Кохаку явно была в восторге. Через пару месяцев Укё через доверенное лицо, то есть, Никки, выяснил, что она просто всеми фибрами души желала, чтобы Сенку позвал Гена на свидание. А Укё немного не вписывался в эту счастливую и слащавую картину мира.       Это было очень неловко.       Это был инфернальный стыд.       Укё думал, что концепцию шиппинга люди переживают в подростковом возрасте, особенно, если это касается реальных людей. Но великовозрастные Рури и Кохаку его в этом переубедили. Замашки Гена по этой части он терпел лишь потому, что тот яро скрещивал персонажей фильмов и аниме, а не своих знакомых.       — Так зачем тебе в Сеул?       — О, Укё, моё милое невинное дитя, ничегошеньки не понимающее в жизни! — Ген потрепал его по волосам. — У меня в планах не только Сеул, так почему ты спрашиваешь про него? Если ты не забыл, ты со мной летишь ещё и в Сингапур.       — И я всё ещё не понимаю цели. Я не буду работать две недели, потому что ты сказал, что дело срочное.       — Укё, солнце, я не врал. Во-первых, я купил нам билеты на концерт одного достаточно популярного пианиста. Да-да, не делай такое лицо, я знаю, что ты ничего почти не слушаешь, но должно же быть разнообразие в жизни? А ещё, безусловно, шоппинг. Минами будет в восторге, если я в Olive Young выцеплю ей что-то на акциях. А ещё!!! Между прочим, у Кохаку скоро день рождения. И я хочу быть крутым дружочком и привезти ей не менее крутые подарки.       — Меня пугает то, как ты пытаешься молодиться, используя нетипичные для тебя слова и слэнг.       — Я просто не такой устаревший.       Укё усмехнулся и посмотрел на сидящую напротив девушку. Хотелось зацепиться взглядом хоть за что-то, лишь бы удерживать себя в сознании. Он не спал больше двух суток, работая в мастерской, и сейчас ему было опасно вообще находиться на мало-мальски подходящих для сна поверхностях. Он был готов вырубиться в любой момент, поэтому старался даже не моргать. Девушка в этот момент уже конкретно занервничала, и он посмотрел на колени Гена. Худые, белые, торчащие из драных джинсов, они напоминали ему о старых милых студенческих буднях, которые уже давно канули в лету.       Глаза болели так, словно ему в них щедро отсыпали пару горстей песка. И чего он удивлялся? Но хотя бы проект был закончен успешно, и заказчик остался доволен. Заплатил даже больше, чем требовалось, и довольный Укё сразу же с лишних денег раздал своеобразную премию Никки и Хрому. Последний по своему истощению мог соперничать с ним самим, ибо совмещал работу в мастерской с лабораторией Сенку.              Голос объявил, что они приехали на нужную станцию, и Укё с трудом отлепил себя от сиденья, пытаясь поспевать за Геном, несущимся сломя голову через толпу. Перспективы улететь в другую страну и немного отдохнуть вроде и радовали, но внутри поселилось знакомое гнетущее чувство тревоги, нагло жрущее плоть где-то под ложечкой. Крупных заказов у них пока что не было, а с теми, что оставались, Хром и Никки могли справиться самостоятельно. Оставалось лишь провести инструктаж, и всё будет отлично. По крайней мере, под руководством Никки. На Хрома в этом вопросе рассчитывать не приходилось, ему управление давалось отвратительно. Укё высказал свои опасения Гену, максимально подробно объясняя, почему же он беспокоился.       — Ты, Укё, старший товарищ, который должен их вдохновлять, подбадривать и показывать на своём примере, а ты лишь идёшь и обесцениваешь их способности!       — Просто ты не управляешь командой, поэтому и судишь с точки зрения обычного сотрудника.       Ген фыркнул и отвернулся, вставляя ключ в скважину. Дверь открылась бесшумно, и к ним навстречу вышел огромный рыжий кот, которого Укё, честно говоря, побаивался. Животинка размерами вымахала уже до уровня средней собаки, да и останавливаться, видимо, не планировала.       — О, боже, Укё, загоняй его обратно, иначе он опять изваляется в грязи! У нас подъезд чистый, но всё же!       Укё с опаской преградил путь коту, и тот посмотрел на него выразительным взглядом золотистых глаз, прежде чем громко и требовательно мяукнуть. Ген, уже переобувшийся в тапочки, схватил его за пушистые бока и силой утащил в квартиру под оглушительное шипение.       На входе в квартиру Укё уже ждали заботливо приготовленные тапочки для гостей, и он, усмехнувшись, воспользовался ими, мысленно радуясь, что они, вроде бы, даже не были покрыты шерстью. Это радовало.       На кухне Ген уже вовсю хлопотал, он с какой-то нечеловеческой скоростью нарезал фрукты и раскладывал конфеты и моти в вазочку, а затем пулей вылетел, вернувшись с чемоданом; к тому моменту чайник уже закипел. Укё осадил Гена, решив, что чай сделать он и сам может.       — Вылет послезавтра, а мне нужно собрать чемодан сегодня. Завтра я не могу, у меня весь день забит клиентами, решил перед отпуском принять всех постояшек.       — Твоя деятельность процветает? Мне уже ждать твой личный салон?       — Нет, пока не планирую, думаю пойти на курсы после отпуска, — пропыхтел Ген, сидя на корточках перед чемоданом и сортируя целый ворох вещей. Он критично осмотрел чёрный лонгслив, фыркнул и откинул его в сторону. Только что зашедший на кухню кот сразу же сложился булочкой на тёмной ткани, довольно мурча.       — Как зовут твоего кота? Я постоянно забываю.       — Хару, ему всего семь месяцев, а он уже размером с бегемота.       Укё развернул фантик конфеты, принявшись читать информацию на нём. Было как-то скучно. Ген был занят чемоданом, а ему самому не требовалось много вещей, да и чего греха таить, свою сумку он собрал ещё позавчера, когда только узнал о поездке. Они купили ближайшие билеты. И им очень повезло, ведь они смогли урвать соседние места в самолёте! Укё с удовольствием отметил, что наконец-то настало время отдыха. Его не напрягала работа, но он и правда торчал в мастерской безвылазно уже полтора года, Никки постоянно шутила, что ему нужно поставить там кровать. И он каждый раз мрачно думал, что для этого у него уже есть диван, но говорить об этом вслух не рисковал. Никки могла ему за такое уши оторвать.       — Кстати, как там с Никки дела? — хитро усмехнулся Ген, оторвавшись от сортировки вещей.       — А что Никки?       — Не делай вид, что ты не понимаешь, о чём я говорю, — нахмурился Ген, выкидывая из кучи одежды голубые узкие джинсы.       — Всё нормально с Никки.       — Я могу поздравить тебя?       — Нет, мы не сошлись. Ген, мы расстались с ней полгода назад, я её уже давно отпустил, она меня тоже! Да и не были наши отношения серьёзными, ты это знал с самого начала.       — И всё же?       — Бля, Ген, — Укё выдохнул, устало потирая лицо. — Я тебе говорю правду. Мы расстались. Всё. Точка. Год прошёл, почему вы все думаете, что мы должны были сойтись? Мы остались друзьями, нас это устраивает, тем более, она сейчас в отношениях. Я признаю, что это было круто, но пора двигаться дальше.       Его это раздражало. Все вокруг считали обязанными спросить его при каждой встрече о Никки, словно вся его жизнь крутилась только вокруг неё и мастерской. Они дружили с детства, он был старше неё на четыре года, и пару лет назад они всё же решили попробовать встречаться. Вышло очень не очень. В целом, мало что поменялось, но со временем они оба поняли, что им не стоило заходить дальше дружбы. Всё же они были слишком разными в некоторых аспектах. Она была очень активной и мечтательной, а он постоянно меланхоличен и погружён в работу. У них было много тем для разговоров, общих хобби, они работали в одном месте, но разница в возрасте и взглядах на жизнь оказывала существенное влияние на них.       И он врал всем, что всё отлично. Он отпустил её, как и она его, но всё равно приходить в мастерскую и видеть её там было странно. Ему требовалось хотя бы неделю не видеть её, чтобы окончательно вернуться в русло дружбы. Не было боли и тоски, просто внутри ощущался постоянный диссонанс от того, что они ещё полгода назад при встрече целовались и обнимались когда крепче, чем это делали друзья, вместе спали и ходили на свидания. И надо было с этим что-то делать, ведь такую подругу он не хотел терять. Ближе Никки, пожалуй, у него никого не было. Разве что Ген. Но они в последние годы всё же немного отдалились, ведь Укё был всецело занят мастерской, а Ген крутился, словно белка в колесе, на куче работ и курсов.       — Ладно, я тебя понял, больше не спрашиваю. Но тогда ты просто обязан с кем-нибудь познакомиться. Мы же летим в Сеул на два дня, в Сингапур на пять, у тебя ещё неделя свободная будет в Токио, вдруг я смогу тебя с кем-нибудь свести.       — Иди ты нахрен. Ладно, признаю, звучит неплохо.       Ген тем временем принёс новую партию одежды, и Укё решил ему помочь. Всё же он так может до рассвета просидеть, у него было какое-то немыслимое количество вещей. И он постоянно агитировал остальных заниматься захламлением своего шкафа. Ген просто чертовски обожал две вещи: колу и секонд-хенды. И, пожалуй, второе он любил даже больше, чем первое. Он всегда был в курсе всех распродаж в лучших секондах Токио, постоянно ездил в другие города вылавливать редкие винтажные вещи, и Укё соврал бы, если бы сказал, что у него не было вкуса. Гардероб Гена был шикарным.       Хару утробно мурчал, устроившись рядом с чемоданом, и с интересом следил своими золотыми глазами за руками Гена. Даже коты были очарованы.       К вечеру им удалось закончить, и Укё устало плёлся до дома, выйдя из прохладного метро. Жара просто убивала. Его ждала пустая квартира, холодный салат из комбини по скидке, ведь возвращался он всегда поздно вечером, и недоделанный сайт. Он уже четыре года владел собственной мастерской, но руки так и не дошли до создания нормального сайта. Хром, конечно, предлагал помочь, но Укё из принципа хотел сделать всё сам. Он ведь руководитель. Их начальник. И при нём обычные сотрудники не должны заниматься его делами.       У двери он увидел посылку, оставленную курьером. Он слабо помнил, что вообще мог заказать. Обычно все его покупки были исключительно по работе. Жизнь, конечно, не ахти. Дом — мастерская — дом. И так по кругу каждый день из года в год. И вроде бы его всё устраивало, но в душе что-то постоянно свербило, требуя хоть каких-то перемен. Укё яро сопротивлялся, пытаясь переубедить самого себя, что его всё устраивает, но каждый раз с завистью листал фотки в инстаграме Гена: с работы в салоне, с курсов, с поездок. Он часто менял профессии, за последние пару лет он побывал и парикмахером, и визажистом, и фотографом. И сейчас закрепился за должностью мастера маникюра. И каждый раз философски отвечал, что долго торчать в одном месте вредно для самого себя. И Укё в глубине души почему-то ему верил, но никак не мог осмелиться на такой решительный шаг. Он и так считал вершиной своих достижений то, что он уволился с армии, где служил гидроакустиком.       Было уже два часа ночи, а он тупо пялился в монитор, пытаясь вообще понять, что ему делать дальше. Круг из работы и дома невыносимо хотелось разорвать, но моральных сил на это не было. Он планировал сесть за сайт, но в итоге всё это время хлестал чёрный кофе и листал ленту в соцсетях; бессмысленная и беспощадная прокрастинация сожрала его. В голове было отвратительно пусто, и даже разбор заказов сейчас не мог вывести его из этого состояния.       Укё улёгся на кровать, плюнув на то, что компьютер нужно выключить, на автомате завёл будильник и уставился в потолок. В темноте, слабо освещённой холодным белым светом от монитора, он смог разглядеть какое-то пятно, и это стало той самой спасительной соломинкой, вытащившей его с уровня «безнадёжная апатия» на этап «слегка приуныл». Он сверлил его взглядом, пытаясь собрать мысли в кучу. Ему однозначно нужно было развеяться. И Ген был полностью прав. Сейчас ему двадцать семь, а он прожигает свою жизнь на работе, никуда не ездит, практически не отдыхает, у него мало друзей. Он был среднестатистическим главным героем типичного иссекая. Все пункты сходились. Ну, кроме одного. Всё же опыт отношений у него был, и звание волшебника ему не грозило. Но от этого легче не становилось. Он вздохнул, перевернулся на бок, закрыл зудящие глаза и усиленно начал представлять свой отдых. Можно ли было это назвать отпуском? Наверняка. И сейчас он просто надеялся, что поездка с Геном чудесным образом исправит его жизнь. Последний раз он погружался в такие мысли лет в восемнадцать, когда точно так же мечтал, что поступление в университет изменит его судьбу. И ведь тогда сработало. Почему же сейчас может не сработать? Стало немного легче, и Укё слабо улыбнулся, погружаясь в сон.

***

      — Блин, чел, по-моему, тебе реально нужно отдохнуть. Не зря я тебя с собой взял. Ты похож на зомби. И, если мне не изменяют мои глаза, ты очень подавлен.       — Ты прав. Я просто понял, что мне реально нужно что-то делать, иначе я покроюсь плесенью.       Они сидели в кофейне на Каннаме, и Ген настойчиво рекомендовал ему сходить в клуб. Укё такие места терпеть не мог, поэтому спустя какое-то время им пришлось пойти на компромисс: они пьют восхитительный ледяной американо, а потом идут по магазинам. Начать менять жизнь они решили с обновления его гардероба.       — Мужик, я тебе говорю, я — меланхоличный мудак со стажем, постоянно сжимаемый апатией, тревогой и стрессом, я тебе гарантирую, что путешествия лечат. Смена обстановки, все дела, — Ген задумчиво уставился в окно, и Укё не смог сдержать улыбки. Он был похож на айдола, и если бы они сейчас пошли в клуб, наверняка его бы сразу же облепили местные.       — Сделаю вид, что поверил.       Он надеялся, что Ген прав. Всё же он помнил это чувство, хоть и слабо. Когда он был поглощён подготовкой к экзаменам, родители взяли отпуск и полетели вместе с ним в Канаду, и тогда ему правда стало намного легче. Он именно развеялся. Та самая волшебная пилюля под названием «смена обстановки» отлично сработала, и в Японию Укё вернулся со свежей головой и новыми силами. И подготовка пошла с новой силой. Тогда ему было проще понимать материал, казалось, что за неделю, проведенную в Торонто, он не просто отдохнул, но и поумнел.       После небольшого перерыва на кофе они направились в ближайшие магазины с одеждой, где Ген критично осматривал каждую футболку, каждый ремень и каждый носок.       — Слушай, ты не думал, что тебе подойдёт жёлтый?       — Мне кажется, он слишком яркий для меня.       — Да нет, я не об этом, — отозвался Ген, буквально нырнув в ряды одежды. — Я говорю про пастельные оттенки жёлтого и бежевого. Я обязан найти тебе рубашку такого цвета! И белые брюки. Будет смотреться отлично, — приглушённо пробормотал он, влезая всё глубже в гору одежды на вешалках.       Укё предпочёл промолчать, решив полностью довериться его мнению. Ген разбирался в моде, ему удалось из друга Сенку, Тайджу, сотворить конфетку, да такую, что его жена Юдзуриха лишь удивлённо ахнула, увидев результат. Гардероб самого Сенку тоже был нещадно изменён, и в новом образе он перестал выглядеть так, будто он жертва плена и пыток.       Укё заметил, что один из посетителей магазина как-то подозрительно посматривал на бёдра Гена, скрытого в ворохе одежды, и, нахмурившись, загородил обзор, многозначительно взглянув в глаза наглому парню. Тот моментально стушевался. И вновь эти проблемы. Казалось, они преследовали Гена повсюду.       Тот тем временем наконец вылез на свет с льняной рубашкой цвета варёного желтка и белыми брюками из того же материала.       — Примеряй, — скомандовал он, вручая это всё Укё.       В примерочной выяснилось, что Ген был прав. Жёлтый цвет и правда смотрелся на нём достаточно сносно (Укё просто не хотел признавать, что это выглядело отлично) и гармонично. Он слабо улыбнулся, понимая, что это лишь первое приятное удивление на этой неделе.       В отель они вернулись поздно вечером, довольные и уставшие. И с кучей пакетов, конечно же. Ген свалил всё в кучу, приказал ему переодеться, а затем настойчиво потянул в бар.       — Укё, радость моя, ну что за путешествие без пьянки в первый день? Тебе надо расслабиться, обещаю, что кутить сильно мы не будем.       И так они оказались в отличном баре в центре Каннама. Было интересно, почему они безвылазно торчат в районе для золотой молодёжи, но Ген лишь авторитетно заверил его, что для короткого отдыха будет достаточно посещения наиболее известных туристических мест.       — Мы же не в последний раз в Сеуле, тебе очевидно тут нравится, можем ещё как-нибудь слетать, если ты наконец поймёшь концепцию отпуска.       Соджу был хорош, и через пару часов они уже сидели обмякшие и хихикающие с шуток какого-то корейца, угостившего их коктейлями. Ген сразу же заявил, что он уже в отношениях, и того это ни капли не смутило, он лишь сместил свой фокус на Укё.       Позже они втроём вплыли в клуб неподалёку, и Ген радостно зажигал на танцполе, кокетливо принимая угощения от заинтересовавшихся в нём людей. Укё через какое-то время вошёл во вкус, и с тем корейцем им удалось немножко потанцевать, пообжиматься в туалете, и это было чертовски хорошо. Парень снял футболку, как это делали многие другие мужчины в клубе, и без остановки заказывал им новые напитки.       Английским он владел сносно, поэтому им удалось даже пообщаться на тему работы. Он с интересом слушал рассказ Укё о мастерской, и под конец вечера они уже ехали в отель; Ген был вусмерть пьяным, и сначала они дотащили его до номера, прежде чем вернуться к своим более интересным делам.       На утро парень заказал им завтрак, они вместе поели, и он дал ему свой инстаграм. Конечно же, он был пустым. Укё сразу смекнул, что смысла надеяться на приятное общение после этой ночи нет, да и скорее всего кореец был в отношениях. Так заявил ему Ген, объяснив, что без KakaoTalk ни один уважающий себя парень с адекватными и серьёзными намерениями преподносить не будет.       И хрен с ним.       Сегодня они по плану всё же направились в Olive Young, где Ген буквально выжал все соки из консультантов, подбирая подарки Минами и Кохаку. Укё скучающе смотрел на стенд с декоративной косметикой, пытаясь понять, есть ли смысл дарить что-то Никки. Презент должен был угодить её вкусам и остаться достаточно дружеским.       Всё же он купил ей несколько масок и бальзам для губ, надеясь, что этого будет достаточно.       Он чувствовал, что с каждым часом ему становилось всё легче.       И даже решил поделиться этим с Геном, на что тот радостно заявил, что в Сингапуре он ему устроит настоящее туристическое безумие. С посещением известнейших кафе, парков и магазинов. Всё же в Сеуле они больше всего времени потратили на покупки, а не на обычный отдых. И планировали это компенсировать отрывом в следующей точке.       Под вечер они выбрались в какой-то парк, и Укё даже не стал спрашивать, что это за место и как оно называется. Выключил телефон, понимая, что сейчас ему необходимо просто слиться с моментом.       Уже было не так невыносимо душно, и воздух тут был более свежим. Он заметил интересные цветы на клумбе: розовые, висящие ровным рядом на стебле, они были похожи на маленькие сердечки с белым кончиком.       — Как думаешь, что это за растение?       — Сейчас узнаем, — Ген достал телефон и начал поиск по фото. — Это дицентра великолепная. Боже, — он засмеялся, — в Китае её называют пионовым кошельком, если я правильно понял смысл. А в России в обиходе название «разбитое сердце».       — А ведь похоже, — задумчиво протянул Укё, разглядывая цветы.       Вечер выдался спокойным. Завтра они улетают в Сингапур, и их выходные в Сеуле были контрастны: первый день прошёл динамично и закончился пьяными танцами и интрижкой, а сегодня они безмятежно гуляли по парку, наслаждаясь этим моментом.       — Знаешь, я думаю, что мне всё же чаще нужно ездить куда-то. Ну, знаешь, вне круга «работа дом», да и я больше про вылазки в другие города хотя бы.       — Оно эволюционирует! — воскликнул Ген, толкая его в плечо.

***

      В Сингапуре было совершенно по-другому. Сеул был достаточно суетным, особенно Каннам, но здесь, казалось, люди не могут и секунды провести на одном месте. И всё же Укё нравилась очередная смена обстановки. Он скинул несколько фото Никки, и та ответила, что рада за него. Душа почти полностью вернулась в норму. Оставалось лишь окончательно погрузиться в отдых.       И поездка правда лечила. Стирала неприятные ощущения, тревогу и стресс, нежно обнимала за плечи, ласково шептала на ухо. Минорная мелодия жизни становилась всё тише.       Ген не давал ему покоя: он водил его по выставкам, музеям, кафе и кинотеатрам, паркам и магазинам. За пару дней здесь они, казалось, с головой окунулись в культуру Сингапура, перепробовали миллион блюд, посетили с десяток местных интересных мест.       Укё уже смотреть не мог на десерты и китайскую еду, и теперь их гастрономический тур перешёл в русло малайской кухни.       Наиболее приятное впечатление он получил от рыбной запеканки, название которой он так и не смог запомнить. Ген поглощал всё, что видел, в таких количествах, что было непонятно, как он всё ещё влезал в джинсы.       На третий день своего пребывания в Сингапуре они ломанулись в ботанический сад, и Укё мог поклясться, что ещё никогда в его жизни память на телефоне не заканчивалось так быстро от количества фотографий и видео. Он пытался запечатлеть вообще всё: от обычных невзрачных кустарников то огромных пальм и великолепных цветов.       Ген по такому случаю нарядился в пёструю рубашку, выглядел он на фоне всего этого очень органично.       — Ты отлично вписываешься в окружение, попугай Асагири, — ухмыльнулся Укё.       — На это и был расчёт! А теперь сфоткай меня, да так, чтобы полностью передать смысл этого утверждения.       Им было весело. И эта короткая поездка излечила его.

***

      Они вернулись в Токио вечером, но решили не сразу возвращаться домой. И пришли на набережную, вот так просто, с чемоданами, сумками и обгоревшими на солнце лицами. Для июня было необычайно прохладно, и они с удовольствием подставлялись свежему ветерку.       — Слушай, а ты помнишь, как мы познакомились? — внезапно спросил Ген, задумчиво глядя перед собой.       — Помню.       Они молчали пару минут, игнорируя то, что телефон Гена разрывался от звонков. Наверняка Сенку ему потом прочитает длинную лекцию, но сейчас было всё равно. Укё умиротворённо наблюдал за людьми вдалеке. В этом и правда что-то было.       — Мы встретились на том берегу, помнишь?       — Да, — Ген запоздало кивнул. — А через пару месяцев я утащил тебя на Хоккайдо, ты тогда только закончил бакалавриат. Мне казалось, что тебе необходимо сменить обстановку.       — Да. И мне это помогло. Спасибо, Ген, — Укё улыбнулся, закинув руку на его плечо.       — Да не за что. И как, в этот раз тоже сработало?       — Разумеется. Ты гуру лечебных путешествий. Когда я снова начну покрываться плесенью, обещай, что вновь утащишь меня.       — Обещаю. В следующий раз мы посетим Китай.       — О, боже, ты хочешь, чтобы мой желудок умер от остроты? Я едва пережил Сеул.       — Терпи.