тропою впереди идущей

      За окном темнело, и Сенку был взбудоражен. С каждой секундой он всё больше ощущал кожей нервное покалывание от страха. Ген должен был прилететь ещё три часа назад, но на звонки не отвечал, и в аэропорту его не было.       Сенку был раздражён. В данный момент его просто колотило от злости; все его знакомые были в курсе одной маленькой проблемы, особенно Ген, но всё равно зачастую продолжали игнорировать её.       Ему двадцать пять, и десять лет назад его отец исчез из его жизни.       Год он провёл в приюте, пока его не забрала Лиллиан.       Ему до сих пор снились кошмары.

***

      Он лежал на матрасе, пытаясь уснуть. Мысли беспокойными червями роились в голове, и сейчас он мог мечтать лишь о тишине. Хотелось, чтобы хотя бы на секунду эти возмущённые тревожные голоса в голове смолкли.       Телефон показал, что было уже три часа ночи. С утра ему тащиться на работу, а он до сих пор не в курсе, что же там с Геном. Укё тоже отмалчивался, и единственной ниточкой, связывающей Сенку с реальностью, был невыносимый болезненный стук сердца.       Сон не шёл. На столе мерно тикали часы, а за стеной был слышен тихий звук шагов. С соседями ему повезло, жаль, что они не могли сказать того же про него самого. Стабильно пару раз в неделю он по утрам разносил подарки в качестве извинений. Некоторые давно уже вошли в его положение, узнав, что он давно уже страдал от тревожно-депрессивного расстройства, а остальные лишь снисходительно кивали, получив презент. Но всех всё устраивало. Он бы отмалчивался, если бы не влияние Рури, да несколько вызовов полиции в первые два месяца его жизни в этой квартире.       Сенку хрипло вздохнул, понимая, что смысла ложиться спать уже нет. Встал, вяло поплёлся на кухню, зажёг плиту и поставил турку на огонь. Пить кофе в его состоянии было отвратительной идеей, но по-другому он не мог.       Внезапно раздался звук уведомления, и он судорожно схватил телефон, надеясь, что это пришло сообщение от Гена. Но нет. Просто Лиллиан прислала ему несколько снимков с будущего фотобука. Он по своему обыкновению лишь лайкнул её сообщения, сухо написал, что вышло неплохо, и отложил смартфон в сторону. Насыпал кофе и сел на стул, уткнувшись лицом в ладони.       Телефон ещё несколько раз пиликнул, но Сенку не стал отвечать. И так было понятно, что Лиллиан опять осыпала его тревожными сообщениями, пытаясь выяснить, стало ли ему легче.       Не стало.       Полтора года назад он бросил терапию, поэтому сейчас лишь морально разлагался, представляя, сколько же ещё ему осталось времени волочить своё жалкое существование. Он уже смирился с тем, что с каждым годом ему становилось всё хуже.       Время не лечило.       Хоть многие и говорили, что это не так, но он сам прекрасно понимал, что легче уже не будет.       А разрастающаяся ноющая боль в груди лишь давила ещё больше.       Он налил кофе в кружку и сразу же сделал глоток, обжёгся, но проигнорировал неприятные ощущения. Всё это мелочи.       Внезапно пришло новое сообщение, и он поддался непонятному внутреннему порыву и схватил телефон.       Оно было от Гена. Менталист, 3:27 a.m. Сенку-чан, прости, что так поздно, представляешь, мы всё это время сидели с Укё на набережной и болтали. Ему стало легче. Ты как?

Сенку, 3:27 a.m.

Могло быть и лучше.

Менталист, 3:29 a.m. Боги, я думал, ты уже спишь! Ты почему ещё не в постели? Опять кошмары?

Сенку, 3:30 a.m.

Нет, просто не могу уснуть.

Менталист, 3:31 a.m. Мне приехать? (・・?)

Сенку, 3:32 a.m.

Как хочешь.

      Стало чуточку легче, ведь с Геном всё было нормально. Сенку допил кофе и направился в спальню. Ему ничего не оставалось, кроме как сидеть за компьютером до утра. А потом идти на работу.       Прошло буквально минут пятнадцать, и вот он услышал звук поворачивающегося ключа в замочной скважине. У Гена был один запасной экземпляр на всякий случай. И у Кохаку с Рури. И даже у Стэнли.       Да и о чём вообще говорить, если свою копию имела Лиллиан, приезжавшая в Японию раз в никогда.       Ген влетел в спальню, стащил Сенку со стула и поволок на кухню. Заварил ему чай с ромашкой, дал успокоительное и мягко попросил обрисовать ситуацию в общих чертах.       Пришлось объяснить. И про бессонницу, и про тревогу, и про накатившую на него паническую атаку. Под конец его рассказа Ген понуро опустил голову. Выглядел он как нашкодивший щенок. Сенку дрожащим голосом попытался доказать, что его вины тут нет, но все его доводы были проигнорированы.       Оно и неудивительно. Последние несколько лет к нему мало прислушивались в таких вопросах. Знали, что лжёт. Просто пытается смягчить углы, чтобы никто не чувствовал себя плохо. Его это раздражало, ведь ему казалось, что все с ним носятся, будто он маленький ребёнок. Отвратительно. Ген каждый раз разговаривал с ним так, будто боялся получить по лицу, а Рури и Кохаку вообще превратились в его личных нянечек. Особенно Рури. Она и так всю жизнь была ласковой и нежной, но по отношению к нему она всю свою мягкость утроила. Лиллиан изредка звонила и вела себя так, будто ей стыдно. И только Ксено и Стэнли были почти обычными. Почти. В их словах, поступках и движениях угадывалась некоторая робость, но всё же это было гораздо лучше, чем слушать ото всех, как им жаль. Ксено в целом никогда за словом в карман не лез, поэтому даже сейчас спокойно позволял себе грубить и высмеивать. И Сенку словно оживал в такие моменты. Каждый раз ему на пару секунд чудилось, что ему снова пятнадцать, всё хорошо, а перед ним простирается необъятный мир, полный возможностей и открытий. Казалось, что вот-вот, он сможет, у него получится, он уйдёт в науку. Но постоянно приходилось возвращаться в суровую реальность, где на академическую деятельность и науку он забил и работал обычным инженером-химиком на каком-то паршивом предприятии. У него давно не осталось ни целей, ни желаний. Ничего.       Он уснул под мягкий шёпот Гена, мысленно желая, чтобы тот заткнулся.

***

      Было темно, холодно и сыро. Он попробовал сказать что-нибудь вслух, но звука будто не было. Казалось, что все колебания душились ещё на этапе зарождения в голосовых связках. Послышалось глухое низкочастотное гудение, и он начал озираться по сторонам. В груди тревожно сжалось сердце, так сильно, что ему начала чудиться скорая смерть. Ещё никогда ему не было так больно. Гул нарастал, но его источник так и не был найден. И даже сама природа звука была неясна: это было что-то среднее между механическим и природным.       На его глаза опустились холодные ладони, почему-то такие знакомые, что кровь стыла в жилах от ужаса. Он явно чувствовал кожей и нутром присутствие другого человека. И ему было не просто неуютно, всё его тело напряглось, словно по сигналу «опасность». Он в любой момент был готов сорваться вперёд, подальше от этих ледяных пальцев и дыхания.       — До чего же ты докатился, Сенку…       Голос заставил встрепенуться и попытаться вырваться. Механический, глухой, несколько фрикативный, он вызвал животный страх. Первобытный, терзающий плоть, вынуждающий трястись осиновым листом.       — Как это возможно? — прокашлявшись, хрипло выдавил Сенку, пытаясь понять, что же здесь происходит.       Где-то на задворках сознания он чувствовал, что всё это сон. Но эмоции и ощущения были настолько живыми и правдоподобными, что невольно в голову закрадывались антинаучные мысли.       Его шеи коснулась чужая прядь волос, вызвав разряд по всему телу. По спине пробежали мурашки, и его бросило в холодный пот.       — У меня мало времени. И подробностей я тебе не сообщу. Просто скажи мне, Сенку, что с Бьякуей?       — Его нет уже десять лет.       — Вот как. Хорошо.       Ощущение ладоней, прикрывших его глаза, пропало моментально, лишь на коже чувствовались остатки холодка.

***

      Утром он понял, что засыпать с подключённым имплантом было ошибкой: голова гудела, а неосознанный выход на связь лишь сбил с толку. Он уже давно занимался этим исследованием, далеко продвинулся, но сколько бы не старался, почти всегда было одно и то же.       Бьякуя мёртв.       Точка.       Симуляция и расчёты не нашли ни одного варианта событий, при которых он был бы жив, а временная линия и история данного отрезка сохранились практически без повреждений. Казалось, что почти все значимые моменты его жизни произошли лишь потому, что когда-то Бьякуя попал в автокатастрофу.       Иногда симуляция сбоила, выдавая «нужные» варианты, но при перепроверке всё равно выходило, что его смерть можно было лишь отсрочить.       Сенку посмотрел на Гена, посапывающего рядом. На лице невольно промелькнула улыбка. Он был рад, что их жизни сложились так, что сейчас они вместе.       Всё же ему правда не хватало человека вне семьи, которому можно было доверить всего себя. Пять лет назад он ушёл с головой в исследования, и Ген, Лиллиан и Ксено были первыми, кто его поддержал. Они же и были главными спонсорами.       Ведь не только для него самого смерть Бьякуи была тяжёлым потрясением.       Сенку сел за компьютер, проверяя результаты, записанные за ночь программой. Активность мозга в моменте зашкаливала. Он заметил, что правки в коде помогли, и данные его другого «Я» тоже были зафиксированы. В груди расцвела радость. Могло ли его второе «Я», частично воссозданное его искалеченной психикой и всё ещё сырой программой, лгать ему?       Именно сейчас у него впервые появилась возможность узнать это. Показатели позабавили его. График скакал, и было непонятно, чем это вызвано. Он отчётливо чувствовал страх ночью, но было в этом во всём что-то ещё. Он полтора года занимался только отдельным конкретным субъектом. Именно с ним была хоть и маленькая, но надежда.       Но это были уже хоть какие-то результаты. Прорыв за последний год его работы.       Тем временем проснулся Ген, громко потребовавший, чтобы Сенку возвращался в постель.       И всё же порой хотелось заткнуть его.       Но Сенку послушно лёг к нему, обнимая его и утыкаясь в грудь.       — Что сегодня?       — Есть небольшой прогресс, но его сложно назвать значительным. Это новые переменные, которые лишь усложняют всё.       Ген начал гладить его спину, словно почувствовав, что Сенку близок к истерике непонятного происхождения. Внутри него всё смешалось: и радость, и боль, и тревога. Нужно было идти на работу, а вечером плотно засесть за новые расчёты. У него впереди два выходных, которые он полностью потратит на своё занятие.

***

      Гул в голове усилился. Вновь появилось ощущение чужого присутствия, вновь было так же страшно.       — Что с Бьякуей?       — Я тебе уже отвечал.       — Чёрт, извини, не думал, что вновь попаду на твою частоту.       Тело моментально успокоилось, почувствовав исчезновение чужака.       Он устало выдохнул, надеясь, что когда-нибудь это закончится.

***

      День прошёл отвратительно. Ген приехал к вечеру, и Сенку на пару мгновений задумывался, нужно ли ему сообщать детали произошедшего.       Он решил, что два раза можно списать на случайность. Ведь третьего не было, и назвать это закономерностью язык не поворачивался. Нужно было перепроверить записи. Воспоминания о прошедших событиях путались, но Сенку усилием воли заставлял мозг активно работать и держать всё в одной куче. Он попросил Гена сделать сладкий чай, почувствовав, что сахар в крови упал. Резко бросило в жар, но по лицу при этом прокатились капли холодного пота. Тело сковала слабость, и Сенку прильнул лбом к стене, учащённо дыша и пытаясь привести себя в чувства.       Ген суетливо мелькал то тут, то там, пытаясь сделать хоть что-то, лишь бы ему полегчало. Крепкий сладкий чай и шоколадный батончик помогли, но челюсть свело от сахара, а в желудке всё перемешалось. Его тошнило.       Последние годы он мечтал лишь об одном.       Он каждый день молил Вселенную, чтобы его существование прекратилось.

***

      — И снова ты. Что ж, теперь я могу записать эти случаи в качестве закономерности.       — О, тебе уже почти не страшно? Я удивлён.       — Это из-за тебя последние полтора года мне снится всё больше кошмаров? — Сенку хмуро уставился на собеседника, скрестив руки на груди. Он планировал перейти в наступление сегодня.       С меня хватит.       — Возможно. Я не могу с уверенностью ответить на твой вопрос.       — И всё же? — Сенку вопросительно выгнул бровь.       — Думаю, психика человека просто не приспособлена к таким событиям. На тебя могли повлиять изменения в атмосфере вокруг, всё же я связываюсь с тобой через пространственный разрыв.       Сенку №2, как он окрестил его мысленно, устало посмотрел на него. Под его глазами залегли такие же глубокие нездоровые тени, как и у него самого.       Было в этом что-то странное. Мозг плохо соображал, видя перед собой свою точную копию. Сенку №2 выглядел измученным и истощённым, но, тем не менее, его внешний вид был более здоровым, чем у него.       — С какой целью ты со мной связываешься так долго?       — Я полтора года не мог выйти на контакт с тобой, потому что твоя реальность находится дальше, чем те, которые я посещал до этого. А ещё ты усиленно блокировал входящий сигнал. Даже знать не хочу, как тебе это удалось, но твои показания меня смутили. Ты не ответил на мой вопрос прямо, избегая формулировок, связанных со смертью, а ещё я уловил колебания при общении с тобой. Лгал ли ты мне?       — Нет. Бьякуя действительно мёртв, и я бы хотел избежать повторений этой мерзкой фразы.       — Я тебя понял. Что ж, я ищу возможность предотвратить его смерть, но, как я понимаю, наука твоей реальности пока не дошла до нужного мне уровня.       Сенку №2 отвернулся, начав размеренными шагами обходить пространство. И где они вообще находились?       Это не было комнатой. Ни стен, ни потолка, ни пола. Поверхность под ногами расползалась кругами, словно всё было покрыто тонким слоем воды. И темнота вокруг. Но видели они друг друга отчётливо.       — Ладно, я добился всего, чего хотел. Прощай.       — Стой! — Сенку схватил его за рукав, вновь почувствовав под кожей этот мертвецкий холод.       Было ли здесь время? Если да, то оно явно замерло. Они смотрели друг на друга. Он — с надеждой, Сенку №2 — с каким-то немым отчаянием и болью.       — Что ещё?       — Если ты найдёшь способ, если у тебя получится, пожалуйста, свяжись со мной! — прохрипел Сенку, рвано дыша.       Воцарилось молчание. Было слышно, как его сердце раненой птицей бьётся в груди, как тяжело дышит другой Сенку, как его собственная кровь громко стучит в висках. Он сместил руку на его ладонь, крепко сжав её, и напряжённо посмотрел в багровые глаза напротив.       — Ладно, — наконец тяжело выдохнул Сенку №2, пытаясь высвободиться из его крепкой хватки.

***

      В этот раз голова болела больше обычного, но наконец в его душе зародилось семя спокойствия. Он на трясущихся ногах зашёл на кухню, увидел Гена, стоявшего у плиты, и сжал его в объятиях со спины.       — Сенку-чан?       — Спасибо, менталист, — прохрипел он, усиливая хватку.       Они стояли так несколько минут, прежде чем он неловко оторвался от него и сел за стол, в смущении пытаясь избегать встречаться с Геном взглядом. Пусть они и были вместе давно, но порой даже обычные объятия вгоняли его в краску.       — Как успехи? — Ген поставил перед ним чашку кофе и тарелку с яичницей.       — Тот Сенку мне ничем не помог, но я обещал ему сообщить, если в моих исследованиях других реальностей будут какие-то результаты.       — Что ты собираешься делать дальше?       — Искать, — Сенку усмехнулся. — И продолжать работать, ведь теперь я обязан ещё одному себе.       Он не был уверен до конца, текло ли в их мирах время с одинаковой скоростью, но надеялся, что другому Сенку удастся обмозговать всю ситуацию. Может, у них даже получится вместе начать решать эту проблему.       Ведь последние пять лет он чётко шёл к осуществлению одной конкретной цели.       Он собирался изменить прошлое.