Хочу. Хочу. Хочу.

Синеглазка Артём выходит из душа спустя двадцать две минуты, вчера было восемнадцать. Наверное, это немного странно – засекать время посещения душа своего соседа по комнате? Нет. Странным из нас двоих может быть только он! Это у него ко мне какой-то совершенно нездоровый интерес, а не наоборот. — Чё, опять свои задачи решаешь, синеглазка? — Голос обжёг слух, словно плеснули кипятком. Он навис над столом, вторгаясь в мое личное пространство, и горячее дыхание опалило шею. — Отстань. — Злюсь, но глаз с тетради поднимать не спешу. Не хочу я видеть эту его ухмылочку. Может, сегодня мне повезет, и он ляжет спать в девять часов вечера и не станет ко мне откровенно доёбываться. — Тсс… не злись, синеглазка, а то я начну травить пошлые анекдоты. — Артем перестаёт пыхтеть мне в шею, словно паровоз, лишь затем, чтобы, придвинув стул, приняться обдавать меня своим дыханием с другой стороны. — Хочешь? — Иди нахрен. — отмираю и начинаю двигать своей правой рукой, выводя буквы и складывая их в слова. До завтра мне нужно написать объемное сочинение про осень. Нужно описать, как она хороша, что мне больше всего в ней нравится, и самое главное – списывать нельзя. Татьяна Николаевна проверяет каждое предложение на плагиат и ставит двойки направо и налево. Первый курс, первый семестр, первый месяц учебы. Бабушку хватит инфаркт, если она узнает, что за жалкое сочинение про осень я получил двойку. — Ну ты сам напросился, синеглазка:" — Вчера с двойняшками трахался. — Прикольно! А как ты их различаешь? — Ну, у Светы глаза голубые. А у Кирилла пенис большой. — " Угар, да? Я закатываю глаза и пытаюсь отключить уши, но включить мозг и уже родить хоть что-нибудь дельное. Два коротких предложения, которые я перечеркнул двумя жирными кривыми линиями, и одно-единственное слово: "Осень". Дурацкая и бессмысленная. Ненавижу осень. — Вот ещё один про фрукты! Ты же любишь яблоки погрызть, короче, слушай, синеглазка: как-то на прилавке разговорились клубника, грецкий орех и банан. Клубника говорит: "Меня все любят, потому что я похожа на сердечко". А Грецкий орех ей отвечает: "Подумаешь, сердечко! А я зато на мозг похож!"Банан: "Друзья, может, сменим тему?" — Артём двигает стул боком, упираясь спинкой в стену, отчего его колени соприкасаются с моим бедром. Я не выдерживаю, подскакиваю после того, как этот придурок достаёт со своей полки банан. — Будешь? — Дебил тупой. ** Пью остывший чай, пытаясь не пялиться на отжимающегося Артёма. Капец, конечно, у него выдержка. Я от пола максимум двадцатку сделать могу, и то не всегда. А этот мачомен, по моим совершенно случайным расчетам, больше пятидесяти раз уже опустился-поднялся. Сильный. Мудак. — Тебе звонят, синеглазка, — со своими, Господи прости, расчётами я так крепко задумался, следя за Артёмом, что даже не сразу понимаю, что он мне сказал. — Нравится? Он замечает мой взгляд на свои руки и, демонстративно пристально глядя мне в глаза со своей уебанской ухмылкой из какого-нибудь тиктока, продолжает отжиматься. Выпендрёжник хренов! — Да, бабуль, — отворачиваюсь, сосредотачивая все свое внимание на волнительном тоне бабушки. — В туалете был. Что-то случилось? — Ох, беда у нас, Митюш, — бабуля начинает причитать, долго рассказывая о Петрушиных. Наши какие-то там родственники, которых я никогда не хотел видеть на празднике. Особенно их избалованных мелких отпрысков. Сущий ад, а не дети. До сих пор помню, как в седьмом Петька разорвал мой дневник и сожрал целый торт, который бабушка купила на застолье. А потом ещё и орал как резаный, тыкая в меня пальцем. — Петенька в аварию попал. Светочка звонила, говорит, операция нужна срочная. — Ужас, — говорю безэмоционально, потому что… Ненавижу я и Светочку, и Петеньку. Мы с бабушкой все лето на огороде карачиться должны, а они потом приезжают на все готовое! И мне, как собаке, какие-то обноски свои кинут, мол, с барского плеча вам, крестьянам. — Что за операция? — Да бог его знает. Светочке не до разъяснений было… Ей денег на неё надо было. В общем, я ей свою заначку передала через Ивана. Ты уж, Матюш, там как-нибудь ужмись, потерпи месяцок. — Не переживай, бабуль. У меня все есть. Артём совершенно по-альфачески поднимается с пола, снимая пропитавшую потом майку, и подмигивает. Бесит. ** С последней пары нашу группу по-тихому отпускают домой, и я уже на выходе приду начинаю блаженно улыбаться от того, что я сейчас приду и дурацкого Артема не будет ещё целых полтора часа, а может быть, даже больше. Я смогу спокойно сходить в душ, переодеться, да хоть помастурбировать! — Опа, синеглазка! — Я ещё никогда так не бился башкой о реальность. Чёртов Артем поймал меня за талию возле угла курильщиков. — Поймал. — Отпусти, блядь! — Шиплю сквозь зубы, отталкивая его руку. Рядом стоит пацан с охуевшим лицом и с недонесённой сигаретой ко рту. — Тут люди, придурок! — Ладно, ладно. — Артем убирает руки, но уйти мне всё равно не даёт. — Знакомься, это Марк. А это мой синеглазка. Он у меня немного агро. Как думаешь, может, мне ему тоже айфон подарить, чтоб перестал выёбываться? — Ты о чём? — Я нервничаю под взглядом незнакомого мне парня, у которого от словесного поноса Артема брови ползут всё выше и выше. — Можно я уже пойду, а? — Ну погоди, синеглазка. Мы с тобой весь день не виделись. Ты чё, даже не соскучился что ли? — Когда я рявкаю недовольное "нет", он даже в лице не меняется, в отличие от его друга. — Стесняется, — добавляет, довольно улыбаясь. Придурок. — А ты не говорил, что синеглазка это… пацан. — Он что-то про меня рассказывал? Надеюсь, не тот мой конфуз, когда он застал меня голым танцующим лезгинку. Он обещал, что это будет нашим секретом! — А, да? Забыл, наверное. — Артем забывается и перестает маячить за моей спиной. Я бегу, не оглядываясь на его окрики. Да пошёл ты нахрен! Придурок, блин. А если кто-нибудь из одногруппников видел, как он меня в начале зажимал? ** Возможно, из-за деревенского темпа жизни, где в пять утра орут петухи по всей округе, я привык просыпаться рано. Сегодняшнее утро привычно началось около шести. Телефон, предательски разряженный, лишил меня привычных развлечений. Оставалось лишь бессмысленно вглядываться в потолок или наблюдать за мирно спящим Артемом. У него было даже на вид очень приятное пастельное белье. Белоснежное и чистое. Одеяло наверняка было тяжёлым и приятно прохладным. Он привёз из дома и это одеяло, и подушку. У него даже матрас свой имелся, явно новый. Я же не мог позволить себе такую роскошь. Во-первых, у нас с бабушкой попросту не было ничего подобного. Мог бы, конечно, прихватить свою огромную подушку, набитую гусиным пером и сшитую бабушкиными руками, но тогда она одна заполнила бы весь мой чемодан. Чтобы доехать из моей глухой деревни в город-миллионник, мне пришлось пересесть на разные виды транспорта четыре раза. Сначала меня вёз дядя Вася почти бесплатно по доброте душевной. Потом я пересел на автобус, а после — на электричку. Потом снова был автобус, забитый людьми разного сорта. Это было… невыносимо. Автобус был маленьким, тесным, и тут ещё я со своим огромным рюкзаком на плечах и ещё более большим бабушкиным чемоданом, который она откопала из недр чердака. Как же я тогда переволновался! А Артём своими плоскими шуточками только подливал масла в огонь. Ему, конечно, было забавно, что почти все мои пожитки уместились в рюкзаке. А когда я открыл чемодан, он не упустил возможности съязвить. В чемодане лежала картошка, морковка, свекла, много банок с заготовками. Мы делали их с бабушкой вместе, и от этого мне было ещё более обидно и… стыдно. Чёртов Артем. Сейчас Артем сладко спал на животе, повернув голову в мою сторону. Отчего я мог рассмотреть его редкие веснушки и щетину, которую он ежедневно сбривал. Артём на самом-то деле был очень привлекательным парнем. Высокий, спортивный, с мажорскими замашками, если бы только не его уебанский юмор. Он ведь с порога начал называть меня "синеглазкой", несмотря на то, что я повторил своё имя раз десять, прежде чем до меня дошло, что это бесполезно. Артём был живым воплощением поговорки: что в лоб, что по лбу. Непробиваемый тип, и вот зачем такому понадобился… Я? Вопрос повис в воздухе, словно тяжелый занавес. Лежу больше часа, прежде чем всё-таки подняться и очень тихо пойти в туалет. Артёма разбудить – проще простого. Достаточно малейшего хлопка дверью, и его глаза будут открыты. Несмотря на то, что он постоянно достает меня своими шутками-прибаутками… В целом, он неплохой сосед. Он всегда за собой прибирает, у него всегда заправлена кровать, и именно у него имеется годовой запас губок и хлорки для мытья чего угодно. Обычно мы по воскресеньям устраиваем генеральную уборку. Сегодня воскресенье. Собственно, именно поэтому я веду себя тише мыши и боюсь разбудить Артёма. Если бы я спал, он сделал бы то же самое. Но он, в отличие от меня, засыпает очень поздно, особенно по выходным. Я же, привыкший к бабушкиному режиму "рано лёг, ещё раньше встал", не мог спать дольше семи часов в сутки. ** Учить английский с нуля, когда ты даже алфавита не знаешь, – задача, граничащая с отчаянием. В нашей школе преподавали только немецкий, и то с пятого класса. Клавдии Ивановне, кажется, было 82 или 83, когда я выпустился. Она была полностью глухой на одно ухо, плохо видела и постоянно путала имена. Я пытался изучать немецкий язык по видеоурокам и словарям. К сожалению, тогда мне никто не сказал, что весь мир давным-давно сделал английский основным иностранным языком, а не немецкий. — Артем, ты английский знаешь? — Приходится идти на крайние меры и просить помощи у этого… идиота, который сегодня взбесил меня больше, чем когда-либо. Стоило мне только нагнуться, чтобы помыть под столом более тщательно, он бесстыже прижался ко мне всем своим тяжёлым телом. Озабоченный придурок. — Я его сдавал в девятом, — Артем без вопросов откладывает свой дорогой девайс и идёт ко мне. — С чем помочь? — Я не знаю правильного произношения. У меня не было английского. — Как так? Типа совсем? — Что за глупые вопросы. Ты можешь или нет? — Артем приобнимает меня одной рукой и довольно растягивает губы. — Конечно. Только за одну маленькую услугу, — хитро щурит глаза. — Понятно, сам справлюсь. — Идиот. И что я от него вообще ожидал? Артем он и в Африке Артем. — Да чё ты сразу? У Марка дрэшка послезавтра. Одному идти не охота. Там все парочками, а я один как долбоёб. Стрёмно как-то. Сходи со мной, а? — Просматриваю на него с огромным подозрением в глазах. — Он меня не приглашал. И мы с ним даже не знакомы. — Ты чё, синеглазка? Я же вас знакомил. — Ага. Я помню его офигевшую рожу. — Он просто думал, что ты девчонка, — Артем отмахивается от этого и без слов начинает подписывать карандашом правильное произношение русскими буквами. — У него тоже пацан есть. Забавный такой. Постоянно фоткает всё подряд. Блогер типа. — Они парочка геев что ли? — Спрашиваю совершенно тупо, потому что… Ну блин. Этот его Марк не похож на гея. Впрочем, как и Артем. Артём ещё более не похож на гея даже с закрытыми глазами. — И давно они встречаются? — Вроде недавно. ** Квартира Егора и Марка такая просторная по сравнению с нашей с Артёмом комнатой в общаге. Хотел бы и я тоже жить на квартире. Ходить в душ без предварительной записи, класть продукты в холодильник, не боясь, что их украдут. Столько плюсов жизни на квартире, а не в общаге. Есть лишь один здоровенный минус — это деньги. За общагу я не плачу. Я льготник, а вот за квартиру так не получится. И придется жертвовать учебой, сном, чтобы заработать деньги на эту самую квартиру. Поэтому думаю, общага — это не такой уж и плохой вариант. Егор оказывается не просто каким-то там блогером, а книжным блогером. Я нахожу на его полках много классики, фэнтези, которое так сильно люблю. Мы как-то совершенно для меня неожиданно разговариваемся на тему книг и его блога. Они с Марком — такая на самом деле интересная пара. Совершенно не похожи друг на друга. Марк — немного быдловатый, простой, добрый парень, а Егор он… Весёлый, но в нем прямо-таки проглядывается врождённое высокомерие. — Марк! Иди сюда. — Егор открыто целует его на камеру айфона, и Марк выглядит таким счастливым. Весь вечер они обнимаются, касаются, целуются. И, кажется, совершенно не чувствуют неловкость за то, что оба парни. Артём весь вечер периодически улыбается мне, успевает нашептать мне в ухо что-то жутко пошлое между своими соревнованиями в остроумии с Валерой. Встретились два начинающих стендапера. Развлекают одинокую Эрику. Артём мне, конечно же, соврал — не все пришли с кем-то. Эрика пришла одна. С ней я не контактировал, она не вылезала из своего телефона весь вечер. Была ещё Ника, очень яркая девушка в красных чулках. Но она была не одна, она была с Валерой. — Ты чего такой загруженный? Устал что ли, синеглазка? — Рука Артема незаметно для других ложится на моё бедро, и он, слегка улыбаясь, ведёт её к моему паху. — Может, мне такси нам вызвать? Скоро все равно все разъезжаться будут. — Ладно. — Закатываю глаза, но, не сдержавшись, тоже мягко улыбаюсь ему. Его рука всё так же продолжает поглаживать меня, а после моего "ладно" Артем начинает светиться, как подожжённая свеча, и заказывает такси за ускоренные секунды.