«Всё включено»

Первый толчок был медленным, но глубоким. Боль накатила резко: по краям мышц — невыносимо сухо, внутри — жгло от чувства распирания. Он заскулил, дёрнулся, царапая обивку. — Такой тугой, — Женя, удерживая его за бёдра, выдохнул: — Тихо, не забывай дышать. Но дышать было невозможно. Женя входил с опасной медлительностью, но жёстко, не останавливаясь. Глубже, всё глубже, пока не вошёл до упора. Тэкджу выгнулся, как натянутая струна, спина покрылась каплями пота, из горла вырвался глухой стон. — А-аах… — Женя нашёл нужный угол, и Тэкджу увидел яркую вспышку за закрытыми веками. Он чувствовал всё: каждый миллиметр, каждую жилку. Боль и заполненность сводили с ума, простата пульсировала, кожа горела. Влажные шлепки, скрип дивана слились в общий ритм. — Ты меня слышишь? — Женя наклонился ближе, накрыл его собой, прижался губами к шее и облизал солёную кожу на затылке. Тэкджу слабо промычал, выдыхая: — Хааа… — и только потом, почти шёпотом: — Ж-женя… Он не терял связи с реальностью. Наоборот, чувствовал всё слишком остро. Женя начал двигаться увереннее: плавные, тяжёлые толчки выбивали воздух из лёгких. Тэкджу стонал каждый раз, когда Женя входил в него — глухо, низко, почти жалобно. Дышать было сложно, думать — невозможно. — Ещё… — прошептал он, почти невнятно, опуская голову и выгибаясь навстречу, жадно умоляя о большем. Их тела двигались слаженно, в ритме, который задавали скрип дивана и хлюпающий звук толчков. Пот стекал к пояснице, смешиваясь с жаром кожи. Колени дрожали, бёдра горели от хватки Жени, который вжимался в него, словно хотел там остаться навсегда. Тэкджу стоял на коленях, упираясь одной рукой в спинку дивана, а другой судорожно цепляясь за обивку. Иногда он прятал лицо в сгиб локтя, задыхаясь, иногда просто опускал голову, позволяя каплям стекать по подбородку. Левой рукой он медленно потянулся к себе, пытаясь снять нарастающее напряжение. Но, стоило лишь коснуться истекающей плоти, — Женя резко заломил ему руку, прижав к пояснице. Тэкджу пошатнулся, но напряжённая правая ладонь удержала его. — Я ещё не разрешал, — выдохнул он хриплым от возбуждения голосом, прямо у уха. Пальцы сжались на запястье в жёсткой хватке. Тэкджу рванулся, но Женя только сильнее сжал его руки. Боль резко отрезвила, прорезала наслаждение, как нож. Он коротко вскрикнул: — Больно… Блядь… Женя тут же остановился. Его хватка ослабла, а пальцы коснулись члена — скользнули по нему снизу вверх. — Так лучше? — прошептал он, опасно-вкрадчиво. Из горла Тэкджу вырвался звук, не похожий на стон или вскрик, скорее — на сдавленное «да». Головка была такой мокрой, что капли стекали на кожу дивана, оставляя пятна. — Да ты прям как сучка в течку… — хмыкнул Женя, снова сжав его, размазывая смазку по головке. — Такой же влажный. — Твой дешёвый пиздёж…— прохрипел Тэкджу, задыхаясь, уткнувшись лбом в сгиб руки. Женя с наслаждением рассмеялся: — Но ты всё равно хочешь, чтобы я тебя трахал, да? Он медленно вынул член почти до конца и начал дразнить, водя головкой по краю и скользя у самого входа. Тэкджу задрожал всем телом и глухо застонал от утраты. Его спина блестела от пота, волосы прилипли к вискам, а дыхание стало сбивчивым. Он был на грани. Женя внезапно отстранился. Справа от него тихо скрипнул диван — Женя сел рядом. Тэкджу с трудом повернул голову и увидел, как любовник похлопывает себя по бёдрам. — Присаживайся, — губы растянулись в почти дьявольскую усмешку. Тэкджу посмотрел на его рот — проклятый рот, который он ненавидел почти так же сильно, как и жаждал. Яркие пятна румянца расползались по лицу Жени — от ушей и щёк до самого кончика его налитого члена. Тэкджу с трудом передвинулся, придерживаясь за спинку. Колени предательски дрожали. Он навис над ним, весь в напряжении, и Женин член, казалось, дёрнулся в нетерпении. Пальцы раздвинули ягодицы, и Тэкджу приподнялся, опираясь на крепкие предплечья. Он пытался опуститься медленно, чтобы не было так больно, — стиснул зубы, задержал дыхание. Но стоило головке натужно войти, как Женины бёдра резко толкнулись вперёд. Глубоко и без предупреждения. Из груди Тэкджу вырвался хриплый, рваный всхлип. Позвоночник натянулся до хруста. Пальцы вцепились в плечи Жени — отчаянно, до отметин, будто от этого зависела его жизнь. Челюсть была крепко сжата, а на нахмуренном лице отражалось всё, что он не решился бы озвучить: боль, вперемешку с наслаждением, которые он не мог — или не хотел — скрыть. Он был заполнен. — Хаа… ч-чёрт… — выдавил он еле слышно, дрожа. Женя внимательно изучал его из-под ресниц. Он смотрел с тем выражением, с каким смотришь на гвоздь, входящий в дерево — как он вжимается, как сопротивляется, как поддаётся. Руки Жени всё ещё крепко держали бёдра, чуть помогая двигаться — он сменил тактику — едва приподнимая его, будто играя, дразня. — Больно? — с явным удовольствием спросил он, улыбаясь. Тэкджу ничего не ответил. Он только сильнее втянул воздух сквозь зубы и прикусил губу. Женя хмыкнул и скользнул ладонью по влажной коже — от поясницы до затылка. Пальцы зарылись в волосы, сжали их, оттянули голову назад: — А мне кажется, ты всё это любишь. Особенно когда грубо и больно. Тэкджу подался навстречу, словно подчиняясь инстинкту, и подставил шею под укусы. Его дыхание стало прерывистым. — Раньше ты терпел, молчал, сдерживался, — горячий шёпот обжигал. — А теперь… теперь, похоже, ловишь кайф. Тэкджу вздрогнул, когда Женя начал двигаться под ним невыносимо медленно. Он едва сдерживал стоны; в этой позе всё чувствовалось по другому: глубже, жарче и очень туго. Он приподнялся на коленях, словно прося продолжения, и почти сразу получил резкий толчок, от которого застонал и бессильно рухнул на грудь Жени. — Хочешь больше, да? — просипел Женя, втягивая воздух сквозь зубы, совершая череду безумных толчков. — Уверен? Его рука, до этого сжимавшая волосы Тэкджу, ослабла, и тот прижался к нему, уткнувшись в горячую кожу у ключицы. — Ага. Значит, хочешь, — усмехнулся он и резко двинулся ещё раз, заставляя Тэкджу всхлипнуть от попаданий в его чувствительное место внутри. Их тела соприкасались с влажными, липкими, порочными звуками. Тэкджу попытался ускользнуть от следующего толчка, уползая вверх, но Женя грубо поймал его за бёдра и вернул на место, беспощадно толкаясь. — Тэкджу, ты слышишь это? — Женя чуть отклонил голову, глядя на него снизу вверх, и громко шлёпнул ладонями по ягодицам. — Прямо звуковая дорожка к порно. Просто пиздец как возбуждает. — Блядь, ты можешь заткнуться или нет? Заебал, — выдохнул Тэкджу и ударил его по груди. Было слишком хорошо и слишком стыдно. — Хочешь, чтобы я замолчал — заставь, — прохрипел Женя и резко рванул его на себя, вонзаясь с такой силой, что Тэкджу вскрикнул. Он снова сдался, обмяк, опускаясь всем телом на любовника, дрожа от невыносимой, безостановочной стимуляции. Рука вновь дёрнулась вниз — почти инстинктивно, в отчаянной попытке дотянуться до члена. На лице застыло болезненное, острое желание — всё тело пульсировало, а яички болезненно поджимались. — Не трогай себя, — прошептал Женя, прижимая ладонь к его животу. — Я всё сделаю сам. Тэкджу мотнул головой, но не смог сопротивляться. Его мышцы дрожали, а член был настолько чувствительным, что даже воздух причинял боль. Предэякулят стекал по внутренней стороне бедра, оставляя влажные следы. Женя провёл ладонью по его коже и крепко сжал бедро. В этом касании было что-то собственническое, хищное. Он начал двигаться быстрее, точнее, грубее, и каждый толчок бил в нужную точку. Тэкджу терялся в ощущениях, его тело дрожало. — Ах… — вырвалось из него, когда тот нашёл правильный угол. Он продолжал, доводя Тэкджу до ярких вспышек перед глазами. Его пальцы судорожно сжались на плечах Жени, хватаясь за последнюю связь с реальностью в этом наркотическом океане наслаждения. В висках гулко пульсировало, а звук собственных стонов смешивался с влажными толчками и хриплым дыханием возле его уха. Женя наклонился вперёд, резко укусил за шею, оставляя багровый след, а потом грубо поцеловал туда же. Тэкджу вздрогнул — он чувствовал: вот оно — ещё чуть-чуть, ещё один сильный толчок, ещё одна ласка и он кончит даже без касаний. Женя начал двигать рукой по члену Тэкджу. Его движения были точными, выверенными. Он знал, как сильно нужно сжать и как двинуть вверх. От первого прикосновения до оргазма прошли секунды: Тэкджу вскрикнул, сгорбился и кончил. Внезапные слёзы скатились двумя дорожками из уголков его глаз. Тугая пружина внутри него распрямилась, давая ощущение абсолютного умиротворения и освобождения.  Женя почувствовал, как Тэкджу сжался вокруг него. Тот издал стон, и Женя замер, заглянув в лицо любовника. Слёзы на щеках Тэкджу, крупные и настоящие, как жемчужины, прокатились по скулам. Женя застонал от возбуждения, едва сдерживая себя. — Я… Люблю… — еле слышно пробормотал он, толкнулся пару раз и усилил хватку. Его бедра дрогнули, и он кончил, шумно выдыхая через зубы. Пальцы впились в кожу Тэкджу, а сам он зарылся лицом в волосы любовника, чувствуя, как тот ещё подрагивает. Такой горячий внутри и красивый снаружи. Мир вокруг замер на несколько минут. В тишине комнаты слышались лишь скрип дивана, их медленное дыхание и стук сердца. Тэкджу не двигался, боясь нарушить это хрупкое и сладкое послевкусие. Перед глазами всё плыло, кровь глухо стучала в висках. Где-то на периферии сознания мелькнула ленивая мысль: «Может и неплохо, что я к нему приехал…». Женя первым пришёл в себя. Он провёл ладонью по вспотевшей пояснице Тэкджу, затем сжал упругую ягодицу, наслаждаясь ощущением в своей ладони. — Утром отвезу тебя в аэропорт, — сказал он, наклоняясь ближе к уху любовника. — Если успеем собраться. Он всё ещё был внутри.

___

Конец флешбека

___

Тэкджу вернулся в настоящее с тихим выдохом. Воспоминание вспыхнуло в голове — и тело отозвалось мгновенно. Стоило лишь представить, как Женя смотрел на него снизу вверх, как крепко держал за бёдра и медленно входил, трахая так, что невозможно было ни говорить, ни дышать, ни думать — как внизу тут же встало. Рука медленно обвила член. Сначала неуверенно, потом с чуть большим нажимом — так, как делал Женя: грубо, точно, подчиняя себе. Кожа будто горела — от возбуждения, от тоски, от этого странного, отчаянного желания почувствовать его снова, хотя бы на миг. Воздух в комнате казался густым, вязким. Усталость, жара, тяжёлое задание и отсутствие отдыха смешались, пульсируя в паху. Движения стали торопливыми, ритмичными. Вторая рука потянулась к шее, ощутимо сжимая её, так, чтобы дыхание сбилось. Это вызвало короткий спазм, и член стал ещё твёрже. Тэкджу застонал, прикусывая губу. Оргазм не принёс полного удовлетворения, но помог расслабиться. Мышцы пресса дёрнулись, и горячая сперма пролилась на живот. Он тяжело дышал, глядя в потолок и наблюдая за вращением вентилятора. Сперма начала подсыхать, стягивая кожу, и Тэкджу вытерся простынёй. В тишине отельного номера раздалась вибрация телефона. Он потянулся к экрану, открывая новое сообщение 23:41 Ты меня сейчас вспоминаешь, да? Чувствую. Не скучаешь? Скоро увидимся, зайчик* Тэкджу уставился в экран, чувствуя как подёргиваются уголки губ. — Ублюдок, — выдохнул он вслух. И не смог не улыбнуться.