Судьба Нила

Палящее солнце и изматывающая жара, с которыми Хайтам уже, казалось бы, свыкся за свои девятнадцать, сегодня кажутся невыносимыми. Да и бегать босыми ногами по обжигающему песку, чуть ли не плавящему стопы, не доставляет особого удовольствия. Но кому какая разница, если сейчас на кону стоит собственная голова, которая может быть отрублена в тот же миг, в случае поимки. Или вообще утопят живьем в Ниле за кражу у самого Фараона. Омега воровскую жизнь начал не по своей воле. Не то чтобы его заставляли или принуждали, однако потеря отца, а затем и папы в раннем возрасте сказались плачевно и на самом ребёнке. Тэхёну тогда и шести не было, мелкий, с дурной головой, не понимал, почему папа рыдает, сидя на полу, в то время как какой-то дядя с луком за спиной стоит и, склоняя голову, сочувствует. Папа в тот момент немало слёз пролил, даже Нил так не бушевал в те времена. Старший омега действительно пытался взять себя в руки, работал, урожай собирал, Тэхёна оберегал. А однажды и его не стало, ушёл тогда папа из дома, да и не вернулся. Дед после только что-то промямлил непонимающему маленькому омеге, мол, Нил гневается, много душенек уйдёт в мир иной. А ведь и как иначе объяснить семилетнему ребёнку, что твой родной папаша от горя утопился? Правильно, никак. Вот и дед не смог. А что Тэхён? Тэхён и не понимал всей ситуации до десяти лет. Коль дед старый, а помогать надо, тот начал в раннем возрасте продавать лепёшки, которые старый альфа и пёк. Но когда те перестали расходиться, а мелочовка такая ни на что не шла, так Хайтам и подумал, что от кражи ничего не будет. Подросток тогда случайно на рынке легкой ходьбой отошёл от дедушки, пока тот увлеченно судачил с торговцами, ну и наткнулся на потерянные кем-то золотые монеты. Омега уже на тот момент понимал, что до добра это не доведёт, но и оставить просто так не мог. Аккуратно взяв их, сжимая в кулак, тот рванул к деду, спрятался за спину, удерживаясь за рукав старой одежки. Так и пошли обратно. Заворачивая к дому, Тэхён огляделся, да дёрнул слегка за рукав пожилого человека. – Деда... Мальчишка посмотрел наверх и протянул горсть золотых монет, поспешно уводя стыдливо карий взгляд. Старик лишь покачал головой, беспомощно разведя руками: – Ай, Хайтам, Хайтам… – сокрушенно прошептал он, прищёлкнув языком. Это имя, к слову, Тэхёну досталось как раз от деда. Хайтам… "Молодой ястреб". Оно символизирует силу, ловкость и решительность, отсылая к образу этой благородной хищной птицы. Тот день омега хорошо запомнил. Вот и сейчас с улыбкой на лице, что прикрыто легкой тканью, бежит через рынок. Кругом гул, сзади Тэхёна — копейщики с орудием в руках, а позади кого-то из них — и луки. Осознание того, что те дышат буквально в спину, подогревает интерес к беготне. Тэхён, будто малый ребёнок, мчится как от голящего в догонялках, однако ситуация увлекательнее и азартнее. Убегая по подворотням, проносясь мимо ветхих, потрепанных временем жилищ, он от незнания своего уткнулся носом в тупик. Высокие, каменистые стены, преграждающие путь, ознаменовали одно — смерть. Сердце бьётся в неистовом ритме, а руки непрерывно то сжимаются, то разжимаются. В этот момент лишь одна мысль его не покидает: придётся лишиться головы? А Тэхён не горит желанием, жить ещё хочется, даже очень. Услышав за спиной легкие смешки и топот нескольких пар ног, стало ясно — всё-таки догнали.

***

Молодой омега, недовольно шипя на стражников, что подталкивали в спину копьями, шёл вперед, разглядывая стены. Дворец Фараона, вопреки ожиданиям, поражал своим великолепием. Как бы ни хотелось признавать, вкус у правителя был по истине безупречен. Факелы заливали светом дивные залы. На каменных стенах тянулись загадочные рисунки и иероглифы, всюду расставлены искусно расписанные глиняные вазы. Но Тэхён не особо задерживал взгляд на деталях. Войдя в тронный зал, омега не сразу заметил мужчину – альфу. Тёмные волосы обрамляли лицо правителя, скрывая часть шрамов. Взгляд, скорее напоминавший бездонную ночь, не выражал ни единой эмоции. Альфа восседал на троне, широко расставив ноги. Обнаженная, покрытая бронзовым загаром грудь резко контрастировала с роскошными льняными штанами, расшитыми золотом. Тэхён сглотнул слюну, невольно залюбовавшись Фараоном. Обжигающий, терпкий феромон ударил в нос, затуманивая разум. С опозданием осознав опасность, Хайтам заметил, как альфа приблизился, оценивающе рассматривая его. Рука потянулась к лицу, намереваясь сорвать ткань, скрывающую черты нарушителя закона. Инстинктивно Тэхён отпрянул назад, но попытка поправить соскользнувшую ткань провалилась — руки были крепко связаны за спиной. Стража дернулась вперед, но Фараон взмахом руки остановил их. Кто вообще сказал Тэхёну, что Фараон стар? Да, в сущности, никто… Он сам так решил, ведомый слухами. И черт бы побрал его за то, что вообще полез воровать, да еще какое-то проклятое ожерелье…