Круговерть.

— Значит, вы хотите получить должность профессора ЗОТИ? — Д-да, — прозаикался Квиррелл. Ему казалось, что глаза Дамблдора, слишком яркие для старика, взирающие на него из-под загадочно поблёскивающих очков-половинок, видят его насквозь. И его затылок под тюрбаном — тоже. — Что с вами, Квиррелл? — добродушно осведомился Дамблдор. — Раньше вы не заикались. — В-виноват. В-встрет-тил в Алб-бании в-вамп-пира… — Неприятная, должно быть, вышла встреча, — посочувствовал Дамблдор. — А тюрбан? — П-подарок… В н-нём ч-чеснок. От в-вамп-пиров… — Да, я чувствую, — без тени иронии заметил Дамблдор. — Но, признаюсь честно, Квиринус, ваше прошение поставило меня в тупик. Вы же занимаете должность преподавателя магловедения… Квиррелл дёрнулся: эмоции Волан-де-Морта по поводу данного предмета вообще и его преподавания в частности были не самыми приятными, и при симбиозе этот негатив передавался Квирреллу на физическом уровне. — Д-должность п-препод-давател-ля ЗОТИ п-проклят-та, — озвучил он всем известное суеверие. — Н-на неё н-никт-то не х-хочет идти. Н-найти п-препод-давател-ля на м-моё п-прежнее м-место б-будет п-проще… Какое-то время Дамблдор молча разглядывал его. Квирреллу понадобилась вся выдержка, чтобы не отвести взгляд и не сильно трястись. Он почти ждал, что Дамблдор откажет и придётся умолять, упрашивать, лгать… К счастью, не потребовалось. То ли Дамблдор решил не утруждать свой слух дальнейшими заиканиями соискателя, то ли и впрямь счёл его доводы разумными. — Хорошо, будь по-вашему. Приступайте к подготовке занятий по ЗОТИ… А я пока займусь поиском кандидата на ваше прежнее место. — С-спасиб-бо, п-проф-фессор.

***

Новая должность давала ему беспрепятственный доступ в Запретную Секцию Хогвартса, хотя там, как знал Волан-де-Морт, ничего существенного не хранилось. В книгах, купленных в Косом переулке, содержалось и того меньше. Зато они встретили Гарри Поттера — почему-то в сопровождении Хагрида. Мальчишка в переломанных очках, в поношенной и слишком большой одежде впечатления великого героя не производил. Он мог бы, наверное, даже вызвать жалость, если бы не совершенно бесстрашный и любопытный взгляд ярких зелёных глаз. Квиррелл пожал ему руку и почувствовал лёгкий болезненный укол. — На нём какая-то защита, — прошипел Волан-де-Морт. — Возможно, Дамблдор постарался… Квирреллу пришлось несколько раз наведываться в Лютный переулок, однако и там не попалось ничего подходящего. А может, продавцы просто не желали отдавать нужные фолианты непонятному заике. Так что философский камень, который не удалось похитить из Гринготтса, оставался пока единственной возможностью для Волан-де-Морта обрести собственное тело, избавившись от случайно попавшегося ему Квиррелла. К своему временному вместилищу он испытывал лишь презрение: это же надо, преподавать магловедение! Рассказывать нелепости вроде того, что маглы ничуть не хуже волшебников! …Учить детишек ЗОТИ по-настоящему Волан-де-Морт Квирреллу, конечно, позволять не собирался. Три четверти этих учеников, когда он обретёт тело и вновь соберёт свою армию, будут на стороне Дамблдора — так зачем же давать им полезные знания? А слизеринцев и тех немногих чистокровных, что распределились по другим факультетам, но поддерживают идеи Тёмного Лорда, прекрасно обучат дома. Квиррелл слабел всё больше и больше. Ему уже требовались сильные средства для поддержания жизни в своём теле и во вселившемся в него Волан-де-Морте. Зелья были недоступны: выбраться даже в Косой переулок, не говоря о Лютном, избежав надзора приставленного к нему Снейпа, оказалось решительно невозможно. Единственным доступным средством была кровь единорога. Её употребление грозило проклятьем, но Волан-де-Морта это не волновало: он не боялся быть проклятым, а судьба Квиррелла заботила его всё меньше и меньше. Особенно после того, как тот не смог сбросить Поттера с метлы. Где Дамблдор спрятал философский камень, оставалось неясным до рождественских каникул — вскоре после них директор попросил Квиррелла помочь в защите «важной вещи». Увидев полосу препятствий, придуманную директором, Волан-де-Морт ощутил давно забытое веселье… и велел Квирреллу привести тролля. Разумеется, единственным по-настоящему сложным препятствием для него оказалось зеркало, установленное директором. И как же вовремя подвернулся этот несносный Гарри Поттер! Увы, речи директора уже успели проникнуть в его разум и душу: отдавать камень добровольно мальчишка не собирался. Пришлось действовать силой… Он приказал Квирреллу нападать.

***

Боль от прикосновений к мальчишке была такая, что Квиррелл вскоре мог только выть от боли, даже не пытаясь защититься. Последним, что он почувствовал, стала невероятная, совсем не похожая на ожоги от прикосновений Поттера, боль в затылке, словно его голову раскололи надвое… И тут же пришло невероятное чувство облегчения. Вцепившийся в него Поттер больше не причинял жгучей боли, а разум Квиррелла заполнили совсем уже было забытые воспоминания: первое спонтанное детское колдовство, поездка на Хогвартс-Экспрессе, распределение на Когтевран, яркие события учебных лет, выпускные экзамены и ходатайство о должности профессора магловедения… Вспоминать о поездке в Албанию, случайно обнаруженном там бестелесном Волан-де-Морте, его вселении в тело и жизни весь этот год, подчинённой приказам Тёмного Лорда, совсем не хотелось. Усилием воли Квиррелл отогнал эти воспоминания, вновь и вновь цепляя и удерживая в памяти яркие события своей собственной жизни. — Я вернулся, — прошептал он, когда кто-то перевернул его на спину. Увидел ярко-голубые, совсем не стариковские глаза, печально смотревшие на него из-под очков-половинок… И сознание покинуло его. Теперь уже навсегда.