Вам помочь, профессор?

      Согласно студенческим поверьям, профессор зельеварения Северус Снейп ненавидит всё одинаково, разве что гриффиндорцев и улыбаться немножечко сильнее. На самом деле это не так. Отставной шпион действительно не отличался особой жизнерадостностью, но все же гриффиндорцев он не ненавидел. Вернее, не всех одинаково. Но этим утром в списке его антипатий появился явный фаворит. Вернее фаворитка. Самая невыносимая из всех несносных, вечная заноза в заднице мисс Гермиона Грейнджер. Прошу любить и жаловать. И всё бы ничего, не в первый раз в стены школы возвращаются выпускники, которых надеешься больше никогда не встретить, за свою долгую карьеру профессор Снейп сталкивался с этим не раз и не два, вот только эта, прости Мерлин, сверхталантливая особа вернулась в Хогвартс в качестве его ассистентки. Его! Мастера зелий высшей категории! Кавалера ордена Мерлина первой степени! Ему не нужна ассистентка! Тем более такая.       — Потерпи, Северус, это всего на год. — увещевал профессора директор Флитвик. — Потом подпишем ей практику, и она снова исчезнет из твоей жизни. А девочке очень нужно где-то отработать год.        — Ну так возьми её к себе! — взорвался зельевар. — Зачем мне на шею вешать!       — Во-первых, я не имею права, у меня ассистента не предусмотрено по штату. Во-вторых, все вокруг решили, что ей все преподносят на блюдечке из-за её заслуг на войне, а ты точно не станешь рисовать ей практику, это все знают!       Северус скривился: он как раз хотел предложить поставить ей все автоматом, только бы не встречаться лишний раз.        — А в-третьих, — между тем продолжил Флитвик, — это была её личная просьба, работать именно с тобой. Сам не знаю, почему.       Северус тоже не знал, и, несмотря на его патологическую тягу к знаниям, этого он знать не хотел.        Можно подумать, кого-то интересуют его желания! — размышлял профессор зельеварения, пока шёл от кабинета директора до своих покоев в подземелье. Поправка, теперь не только своих. Стоило открыть тяжёлую дверь, как мужчину едва не сшибло волной музыки. Магловской, мать её, музыки! В подземельях Хогвартса, где из магловского бывают только некоторые первокурсники! Но нет, какая-то мелодичная рок-баллада громыхала на весь коридор, чего отродясь не было в покоях зельевара. Здесь должна царить тишина, изредка нарушаемая шелестом перелистываемых страниц, скрипом пера и стуком кубиков льда в бокале огневиски а не это вот все.       В ярости Северус пролетел по коридору, ведущему к комнате его новой ассистентки и застыл на пороге. В комнате царил хаос. В буквальном смысле. Наверное, именно так выглядело бы сотворение вселенной, если бы в нём участвовал ворох женской одежды, летающей по комнате. Мантии, платья и блузки, размахивая рукавами, как крыльями, стаей испуганных птиц метались под потолком, по одной влетая в открытый шкаф, брюки и колготки маршировали по кругу, прежде чем аккуратно сложиться и нырнуть в ящики комода. Свободное пространство занимали мелкие предметы туалета, среди которых острый глаз различил всевозможные платочки, шарфики и нижнее бельё.        В самом эпицентре текстильной бури восседал большой рыжий кот с выражением хтонического ужаса на плоской морде. При виде нового действующего лица, открывшего дверь, кот пронзительно заверещал и выпрыгнул из лежащего на кровати чемодана. К задней лапе животного прицепилось что-то белое и воздушное, оставшееся на носке ботинка мужчины, когда кот промчался мимо него в спасительную тишину подземелья. Наивное животное! Северус наклонился и отцепил лоскуток кружева, на проверку оказавшийся женскими трусиками. Если можно так назвать два кусочка ткани общей площадью меньше мужской ладони и пару шнурочков. Осознав, что именно попало ему в руки, Северус почувствовал, что лицо его заливается краской, а в штанах становится тесно. И как только хватило крови на два противоположных конца туловища? На автомате спрятав находку в карман, а эмоции за щитами, он взмахом палочки заглушил орущую музыку.        Теперь стал слышен женский голос, подпевающий из ванной. Кстати, весьма неплохо подпевающий. Но насладиться этим Снейп не успел: пару секунд спустя стих голос, а после из за двери в уборную показалась копна каштановых кудрей, кое как собранная в подобие строгого пучка.        — Профессор! Вы здесь! — Хозяйка приятного голоса и интригующего лоскута кружев, в миру мисс Гермиона Грейнджер, вышла из ванной. — Я не знала, что вы уже в Хогвартсе. Спасибо, что согласились взять меня!       Только теперь она обратила внимание на то, что летает по комнате, испуганно ойкнула и взмахом палочки открыла остальные ящики комода и вторую дверцу шкафа. Одежда тут же разлетелась по положенным местам, оставив свою хозяйку смущённо прятать взгляд.        — Мисс Грейнджер, я привык к тишине, и не собираюсь изменять своим привычкам. И приструните то существо, по недоразумению оказавшееся котом, одна шерстинка в лаборатории, и вы вылетите из замка вслед за своим лохматым убожеством. Вам всё ясно, или мне нужно повторить?

***

       Согласно студенческим поверьям, Гермиона Грейнджер была холодной фригидной стервой, текущей исключительно на книги и отметку «превосходно». Отчасти так оно и было, но только отчасти. Во время учёбы, когда за каждым поворотом школы её могла ожидать смертельная опасность, а на горизонте маячила война, девушке было не до сердечных дел. А вот после, насмотревшись смерти в лицо и пережив этот необычный для восемнадцатилетней отличницы экспириенс, Гермиона открыла в себе невероятную тягу жить и наслаждаться жизнью. Во всех её проявлениях , включая банальное физическое удовольствие. В строгой старосте, как оказалось, дремала страстная женщина. Страстная, но крайне разборчивая. Между умным и красивым мужчиной предпочитала первого. Серьёзно, недостатки внешности всегда можно скорректировать соответствующим освещением в спальне, а вот недостаток ума не скрыть ничем. Конечно, всегда можно попросить промолчать, но какой тогда смысл? Тихий любовник живёт у неё в тумбочке, но он не может доставить удовольствие на интеллектуальном уровне, а для гриффиндорский всезнайки это так же важно, как и физическая разрядка. Потратив несколько лет на случайные интрижки, золотая уже не девочка почти смирилась с тем, что идеал недостижим. А потом ей на глаза попалась статья в научном журнале. Статья, написанная до дрожи в коленях знакомым едким слогом. С того момента юная героиня войны поняла, что все это время искала не там и не того. А ещё осознала, что её идеал недостижим.        Печальная история двойного агента с лёгкой руки Избранного стала известна всем и каждому, так что не нужно было обладать особым интеллектом чтобы понять: здесь ловить нечего. И Гермиона ни на что не надеялась, ей было жизненно необходимо где-то спрятаться, залечь на дно, чтобы пережить очередную волну интереса к её персоне. Она честно пыталась использовать своё положение героини войны, чтобы делать мир лучше. Но мир улучшаться отказывался, старательно извращая всё, что ради него пытались сделать. В результате мисс Грейнджер опустила руки, нельзя спасти того, кто сам суёт голову в пасть мантикоры. В поисках покоя девушка обратилась к единственному месту, где никогда не откажут в помощи. И где есть единственный человек, который не будет на неё смотреть, как на героиню. Да и закончить профессиональное образование тоже не помешает.       И вот он стоит и смотрит на неё, как на самое большое разочарование в жизни, а по комнате порхает её бельё. Более позорный способ начать работу под началом сурового профессора ещё нужно постараться придумать. Правда, дальнейшее их сотрудничество было более профессиональным. В том смысле, что Снейп не замечал её присутствия, а Грейнджер не путалась у него под ногами, помогая по мелочи остальным преподавателям. До тех пор, пока Пивз не пробрался в больничное крыло и не разнёс шкаф с запасом зелий.