Вам помочь, профессор?

      — Мисс Грейнджер, заканчивайте с уборкой, и на сегодня вы свободны.       Северус сложил последнюю партию кроветворного в ящик и окинул взглядом лабораторию. Они успели восстановить всё, что уничтожил полтергейст, до начала учебного года, и это согревало душу профессора. Три недели они с Гермионой не покладая рук трудились в лаборатории, и, положа руку на сердце, мужчина вынужден был признать, что один он точно не успел бы. Пришлось бы тогда доваривать в спешке в свободное время, которого у декана и профессора, работающего со всеми курсами, в начале года практически нет. Помощь Грейнджер была как нельзя кстати.       Вообще её присутствие в замке оказалось слишком ощутимым. И не так, как хотелось бы мужчине, совсем не так. Он ожидал, что мисс всезнайка будет досаждать ему бесконечными вопросами, лезть под руку со своим никому не нужным мнением и надоедать самим фактом своего существования, но вместо этого Северус постоянно думал о том, какие трусики сегодня под этой строгой мантией. Как мог чёртов кусочек ткани так пошатнуть его самоконтроль? Почему он вообще стал видеть в ней не свою настырную и раздражающую студентку, а молодую и привлекательную женщину? Привлекательную, пахнущую вожделением, соблазнительно покусывающую пухлую губку и игриво поглядывающую из под пушистых ресниц. Мерлин! С каких пор он вообще начал замечать у женщин ресницы?        Не у женщин, а у одной конкретной женщины. — поправлял его внутренний голос. — Конкретно той, чьи трусики до сих пор лежат у тебя в тумбочке, старый ты извращенец!       Что есть то есть, вынужден был признать зельевар. Он всегда находил очень соблазнительным белое кружево на стройном женском теле, и теперь кусочек ткани в его спальне казался ему символом его безоговорочной капитуляции перед чарами одной ведьмы, даже не подозревающей об этом.        А хуже всего то, что они делили одну территорию, и за прошедшие месяцы даже поладили. Насколько это вообще было возможно. Гермиона была приятной собеседницей, с ней даже ругаться оказалось интересно! Она уважала его границы, не лезла к его книгам, не разбрасывала свои женские штучки повсюду и не покушалась на его кресло в гостиной. Иногда Северус ловил себя на мысли, что совсем не против прожить с ней остаток дней, она была идеальна! Вот только с каждым совместно прожитым днём держать себя в руках и рамках приличий становилось всё сложнее. В конце концов, он здоровый мужчина с естественными потребностями, а она красивая женщина, которая носит кружевное бельё и иногда смотрит на него так, будто хочет, чтобы он это самое бельё с неё снял. В идеале зубами.       А сегодняшний день в лаборатории окончательно его добил. Десяток кипящих котлов, между которыми они перемещались, как танцоры, время от времени слегка касаясь друг друга, невыносимая жара, заставившая их скинуть мантии, и чёртов кружевной бюстгальтер, проступивший под мокрой от пота тканью блузки. Мерлин, Северус разглядел каждый завиток кружева, каждый шов. А когда Гермиона наложила охлаждающее заклинание, и под кружевом поднялись бусинки сосков... Хорошо, что нужно было многое покрошить и ещё больше помешать. Только бы не смотреть на ассистентку. Нужно срочно запаковать её в лабораторный брезентовый халат. Пусть её хватит тепловой удар, зато не будет ходить и соблазнять порядочных зельеваров. Под брезентом не будет видно, как стекает по тонкой девичьей шее капелька пота, ныряя в расстёгнутый воротник блузки и теряясь где-то между полушариями груди... С каждым вдохом бороться с внутренней тьмой, призывающей заявить на эту женщину свои права, становилось все сложнее.

***

      Грейнджер, ты совсем рехнулась! Как-то так сказала подающая надежды восходящая звезда «Холихедских гарпий» Джинни теперь-уже-Поттер, когда Гермиона поделилась с подругой переживаниями относительно профессора Снейпа. Подписывая договор в кабинете директора Флитвика, она надеялась, что мерзкий характер сгубит на корню весь её сексуальный интерес к зельевару. Но нет, он оказался очень приятным мужчиной, когда их перестали разделять преподавательский стол и война. И даже более чем приятным. Грейнджер, ты совсем рехнулась! — повторяла себе Гермиона каждый раз, когда запускала перед сном руку в трусики, вспоминая проведённый в его компании вечер, или пойманный на себе его заинтересованный взгляд. Эта фраза вообще чуть ли не стала её девизом последних недель. Но ничего с этим сделать девушка не могла, каждый раз обещая, что вот это было последний раз, когда она кончила с его именем на губах, и на следующий день снова нарушая данное себе слово. Грейнджер, ты совсем рехнулась!       Душ немного помог привести мысли в порядок. Можно подумать, она раньше не видела мужчин в облепившей тело белой рубашке. Рубашке, подчёркивающей каждый изгиб. С закатанными рукавами, так что видно сухие жилистые предплечья, и можно полюбоваться тем, как ходят мышцы под бледной кожей. Мерлин, от одного созерцания этих рук во время работы можно умереть от обезвоживания! А если на минутку представить, что ещё он мог бы сделать этими руками... Грейнджер, ты рехнулась!       Яростно намылившись и сполоснувшись под контрастным душем, Гермиона быстро надела свежее бельё, пушистый банный халат и покинула ванную. Спать пока не хотелось, несмотря на насыщенный и утомительный день, поэтому она решила немного почитать перед сном. Книги по причине их неимоверно большого количества хранились в общей с Северусом гостиной, она же рабочий кабинет. Запахнув поплотнее халат на случай случайной встречи с соседом, волшебница выскользнула из спальни и остановилась перед широким книжным стеллажом, занимающим всю стену между дверями их комнат. Девушка уже почти определилась с чтивом на ночь, когда из-за неплотно прикрытой двери в спальню Снейпа послышался сдавленный стон. Гермиона похолодела. Время от времени пожирательское прошлое аукалось профессору приступами боли, но ещё ни разу он не позволил себе больше, чем резкий вдох сквозь сжатые зубы. Не теряя ни секунды, волшебница влетела в спальню зельевара.       — Профессор, вам плохо? Вам нужна помощь?