Каге но тенши (Темный ангел)

Собрание Высшего Эшелона Пока Макима восстанавливалась в стерильной тишине реабилитационного центра для охотников, в главном конференц-зале Бюро общественной безопасности кипели невидимые миру страсти. Это было экстраординарное событие: здесь собрались не только лидеры местных отделений, но и представители иностранных государств. Во главе стола сидел Гендиректор — ветеран, чьё лицо напоминало старую, изрезанную шрамами карту. Бывший охотник Высшего ранга, он знал о демонах всё, но сегодняшний отчет заставил его руки мелко дрожать. — Мы столкнулись с аномалией, — начал он, и его голос, усиленный микрофонами, разнесся по залу. — Традиционно демоны рождаются из людского страха. Но «Демон Мести»... он другой. Гнев, ненависть, жажда расплаты — вот его топливо. Если природа появления демонов изменится, мы потеряем контроль. Их сила станет непредсказуемой, а количество... оно может захлестнуть нас. За столом воцарилась нервная тишина. Охотники, привыкшие резать плоть, пасовали перед угрозой, которую нельзя было просто изрубить мечом. Айзен Соске сидел в тени, слегка откинувшись на спинку кресла. Его лицо выражало вежливое внимание, но внутри он чувствовал глубокое удовлетворение. Всё шло именно так, как он рассчитал. Демон Мести не был случайностью. Айзен создал его сам, используя свои знания о Пустых из другого мира. Он смешал энергию отчаяния и ненависти душ, застрявших между мирами, с проклятой аурой этого измерения. Этот гибрид был идеальным инструментом для внушения ужаса. «Трусы», — думал Айзен, глядя на побледневшие лица мировых лидеров. — «Вы мните себя богами, сидя в этих высоких креслах, но стоит реальности качнуться, как вы начинаете молиться. Что ж, скоро я дам вам того, кому действительно стоит молиться». Его план был прост: создать угрозу, которую никто, кроме него, не сможет сдержать, и тем самым превратить все страны мира в свои марионетки. Айзен плавно поднялся со своего места. Его присутствие мгновенно приковало к себе все взгляды. Даже Гендиректор невольно замолк, уступая ему трибуну. — Рад видеть вас в здравии, господа, — начал Айзен. Его голос был подобен бархату, скрывающему сталь. — Перейду сразу к делу. Демон Мести — это плод нашей собственной халатности. Деревня в «красной зоне» десятилетиями варилась в котле насилия и голода. Налоги выжимали из людей последнее, а Бюро... Бюро предпочитало не замечать этого, используя местных детей в качестве «приманок» для охоты на низших демонов. Он сделал паузу, обводя зал тяжелым взглядом. Никто не посмел возразить. Все знали, что это правда, которую принято скрывать за официальными отчетами. — Накопленный гнев и привел к катастрофе. Мы уничтожили этого демона, но я не могу гарантировать, что завтра не родится новый — в другом забытом Богом месте. Он раздал присутствующим отчеты о бое. В них было детально описано всё, кроме одного: Макимы. Айзен намеренно скрыл её слабость и инцидент с Рикой. В глазах мирового сообщества Макима должна была выглядеть как его идеальная ученица — непобедимая, холодная и преданная. Будущая глава Бюро, которой они доверятся так же, как доверяют ему самому. — Как нам действовать дальше? — спросил один из иностранных делегатов, вытирая пот со лба. — Создание международных специализированных групп, — ответил Айзен. — Но нам потребуется больше охотников. — Чтобы подготовить охотника первого ранга, нужны годы тренировок и сотни жертв. У нас нет времени! — Вы правы, — Айзен слегка улыбнулся. — Если мы будем использовать обычных людей. Но у меня есть иное предложение. Нам нужны Одержимые (Fiends). Зал взорвался шепотом возмущения. Одержимые — демоны, захватившие человеческие тела — всегда считались мусором, нестабильным и опасным. — Это безумие! — выкрикнул кто-то. — Они сопротивляются контролю! Они — те же демоны! — Именно в этом их ценность, — холодно перебил Айзен. — Им не нужны контракты, они сами являются силой. Им не нужно время на обучение — их инстинкты отточены веками. Нам нужно перестать истреблять их и начать принимать их в наши ряды под жестким контролем. Его воля давила на зал, как физический груз. Он не был их начальником, он был простым капитаном спецотряда, но в этот момент он был их Диктатором. Никто не смог найти в себе мужества оспорить его слова. Его логика была безупречна, а его могущество — неоспоримо. Совещание было закрыто. Решение было принято единогласно: начать формирование отрядов из Одержимых. Айзен вышел из зала, где его ждал Итачи. — Следующий шаг? — коротко спросил Учиха. — Мы открыли клетки, Итачи, — ответил Айзен, глядя на закатное солнце. — Теперь осталось лишь показать этим зверям, кто их настоящий хозяин. Макима очнулась через несколько дней. Мир вокруг всё еще был затянут мутной пеленой, но её чувства обострились до предела. Она лежала в просторной VIP-палате госпиталя Бюро — в месте, предназначенном лишь для Охотников Особого ранга или высших чиновников. Она не видела ламп, но кожей ощущала стерильную чистоту воздуха и мягкое гудение барьеров, защищавших комнату. В тишине госпиталя её разум услужливо подбрасывал фрагменты недавнего безумия. Рика. Это имя жгло изнутри. Макима вспомнила момент, когда её цепи коснулись Королевы Проклятий. Это была не просто сила — это была концентрированная привязанность, маниакальная любовь к Юте Оккоцу. Макима осознала пугающую истину: сила Юты заключалась не в мече, а в этой связи. Через Рику он мог копировать техники любого существа. Попытаться поглотить Рику, не имея контроля над Ютой , было самоубийством. «Если хочешь подчинить такую силу... нужно подчинить не оружие, а владельца», — промелькнула мысль, холодная и расчетливая. Макима вздрогнула. Она ненавидела себя за эти «грязные» мысли, которые всё чаще всплывали в её голове. В детстве она боролась с желанием уничтожить всех взрослых в приюте, стереть с лица земли охотников, которые смотрели на детей как на товар. Она убеждала себя, что должна быть «хорошей» ради других детей... детей, которые в итоге первыми назвали её монстром и отвернулись в ужасе. Дверь открылась беззвучно. Макима не почувствовала его энергии — Айзен Соске умел исчезать из восприятия, даже стоя в паре шагов. — Айзен-сама... — выдохнула она. В её голосе смешались детское облегчение и животный страх. — Как ты себя чувствуешь, Макима? — спросил он. Тон был спокойным, почти заботливым, но это была лишь оболочка. — Всё хорошо. Я быстро восстанавливаюсь, — прошептала она, пытаясь скрыть дрожь. — Врачи поражены твоей регенерацией. Твой контроль над процессами в теле достоин похвалы. Но слова о похвале лишь глубже вогнали иглу боли в её память. Она вспомнила холодную сталь его клинка в своей спине. Почему? Неужели она стала бесполезной? Или он просто хотел наказать её за самовольство? Она хотела спросить, но из губ вырвалось другое: — Айзен-сама... Рика... с ней всё в порядке? Я... я хотела бы просить прощения за свои действия. Я не должна была... Айзен подошел ближе. Свет из окна за его спиной превращал его фигуру в темный монолит. — Думаешь, стоит просить прошения? — его голос внезапно стал ледяным, резонируя в самой её душе. — За что ты хочешь извиниться, Макима? За то, что пыталась защитить себя? Или за то... что ты оказалась слаба и чуть не проиграла маленькой девочке? Этот вопрос ударил сильнее клинка. Взгляд Айзена будто превратил её в камень. — Знаешь, в чём истинная слабость таких, как ты, Макима? — Его холодные глаза, казалось, видели все её грязные мысли о Юте и Рике. — В том, что ты живешь по правилам, которые установили другие. Почему ты считаешь, что тебе нужно извиняться? Он наклонился к ней, и давление его присутствия вытеснило воздух из легких. — Мораль, вина, правила приличия — это узды для слабых. Охотники Бюро называют это «человечностью», но на деле это лишь способ держать собак на поводке. Ты пыталась поглотить Рику. Твоя ошибка не в том, что это «плохо». Твоя ошибка в том, что ты не рассчитала свои силы и позволила эмоциям взять верх. Айзен выпрямился, и в его глазах блеснуло божественное безразличие. — Никогда не извиняйся за жажду власти, Макима. Жалей лишь о том, что была недостаточно искусна, чтобы её удержать. В мире, который я создаю, не будет места для «прощений». Будет только порядок и те, кто его устанавливает. Ты хочешь быть среди тех, кто диктует волю, или среди тех, кто молит о помиловании? Макима смотрела на него, и её стыд медленно перегорал в нечто иное. В холодное, острое понимание. Она больше не чувствовала вины перед Ютой или Рикой. Она чувствовала лишь пустоту — ту самую пустоту, которую теперь предстояло заполнить её волей. — Я поняла, Айзен-сама. Я больше не буду просить прощения за свою природу. — Хорошо, — он слегка улыбнулся, и эта улыбка была страшнее любого проклятия. Спустя ещё несколько дней ей разрешили уйти, так как за это время она полностью излечилась. Когда она возвращалась домой, дом оказался пуст. Зайдя внутрь, Макима почувствовала аромат вкусного чая — тот самый запах, которого она ощущала при первом прибытии в этот дом. В гостиной её ждал Айзен. Обычно дома тоже никого не бывало — все находились на миссиях. Но сейчас её насторожило другое: почему такой навязчивый Годжо ни разу не пришёл её навестить? Она понимала, что это почти невозможно. Даже если бы он был на самой важной миссии, он бы нашёл способ прийти. С Ютой всё было понятно… но Годжо? Она не успела спросить, где остальные, как Айзен спокойно произнёс: — Все ушли на очень важную миссию. Их долго не будет. Макима села и молча отпила чай. Она стеснялась попросить ещё одну чашку. — С завтрашнего дня начнём тренировки, — сказал Айзен. — А пока отдохни. Утром надень форму, которую я оставил в шкафу. Тебе следует выглядеть прилично перед другими. Тренировки будут проходить в общем зале. Прошло год с её прибытия сюда. За это время она сильно изменилась. Благодаря здоровой пище и постоянным тренировкам Итачи , её тело стало стройнее, движения — увереннее, а взгляд — взрослее. Это было первое утро её новой жизни. Едва открыв глаза, Макима подошла к шкафу. Там, на вешалке, её ждала форма, которую Айзен выбрал для неё лично. Это не был типичный мешковатый костюм рядового охотника, скрывающий фигуру. Айзен подобрал наряд с хирургической точностью: белоснежная рубашка из плотной, дорогой ткани, идеально сидящие черные брюки с высокой талией и узкий черный галстук. Когда она надела её, зеркало отразило не ребенка, а нечто пугающе прекрасное. Форма корпорации сидела на ней так безупречно, что подчеркивала каждую линию её взрослеющего тела, придавая образу холодную, строгую элегантность. Когда она вышла к машине, Айзен уже ждал её. Его взгляд, обычно непроницаемый, на мгновение задержался на ней. В этом молчаливом, оценивающем одобрении Макима прочла больше, чем в любых похвалах: он был доволен своим выбором. Она наконец-то начала выглядеть как достойный его инструмент. Они направились в нижние сектора корпорации — в спецзал, где тренировались элитные охотники Бюро. Айзен не искал уединения в тихих кабинетах. Напротив, он хотел, чтобы каждый присутствующий — от новичка до ветерана — увидел, как в тени его величия рождается нечто новое. По приказу Айзена Макима начала с базы, заложенной Итачи. Она двигалась с неестественной грацией, сочетая рукопашный бой с филигранным владением оружием и спецсредствами поимки. Айзен неподвижно наблюдал, как она концентрирует энергию. Итачи был мудрым наставником: он научил её собирать силы в одну точку, имитируя принципы чакры, хотя и не раскрывая ей всей сути этого искусства. Макима уже умела «проглатывать» ауру окружающего пространства, сжимая её внутри себя и превращая свое тело в живой конденсатор. В её руках клинок перестал быть просто куском металла — он стал продолжением её воли. «Итачи хорошо поработал», — отметил про себя Айзен. — «Фундамент заложен. Теперь пора возводить стены». Когда Макима закончила разминку, Айзен медленно подошел к ней. Его шаги не издавали звуков, но воздух в зале мгновенно стал плотным и тяжелым, как свинец. — Ты прекрасно концентрируешь энергию внутри, Макима, — его голос был спокойным, но пробирал до костей. — Но ты не умеешь направлять её вовне. Пока ты хранишь силу в себе, ты лишь сосуд. Когда ты научишься проецировать её — демоны станут для тебя лишь крысами, которых можно раздавить мимоходом. Он протянул ей тренировочный меч. В мире охотников мечи считались рискованным выбором для ближнего боя с демонами, но Айзен презирал эти страхи. — Попробуй сократить дистанцию. Коснись меня хотя бы на сантиметр — и ты победила. Макима почувствовала прилив уверенности. За время обучения её чувства обострились: она видела людей не просто как плоть, а как совокупность запахов, тепла и пульсирующих энергетических узлов. Она видела Айзена… или ей так казалось. Она рванулась вперед. Выпад был идеальным — быстрым, расчетливым, нацеленным точно в цель. Но кончик её клинка рассек лишь пустоту. Айзен сместился ровно на столько, чтобы лезвие прошло в миллиметре от его плаща, даже не коснувшись ткани. — Сосредоточься, Макима. Твоя энергия заперта в мышцах. Направь её в сталь. Макима вспомнила слова Итачи о том, что воля может создавать техники, незнакомые этому миру. Она закрыла глаза, пытаясь перегнать накопленную внутри силу через плечо и кисть — прямиком в острие меча. Она пыталась создать проекцию своей воли, «удлинить» удар своим намерением, пробить пространство между ними. Зал погрузился в мертвую тишину. Макима пробовала снова и снова. Воздух вокруг клинка начал вибрировать, пространство искажалось от колоссального напряжения. Она вкладывала всю свою жажду контроля в этот единственный дюйм, отделявший её от Айзена. Но тело, еще не привыкшее к таким нагрузкам, не выдержало. Сознание Макимы вспыхнуло белым светом, и мир начал гаснуть. Айзен, ожидавший этого исхода, подхватил её прежде, чем она коснулась пола. Он поднял девушку на руки с той же легкостью, с какой поднимают ребенка, и молча вынес её из зала под ошеломленные взгляды охотников. Тренировка была окончена, но в подсознании Макимы уже начали прорастать семена той силы, которой суждено будет подчинить себе мир.