Врата в Бездну

      Если бы у меня были слова, способные описать это путешествие, то явно не славные или тёплые. Тьма зияла мне пылким светом звёзд, но в нём не было ничего живого или воистину яркого!       Однажды, наше судно пролетело мимо зелёного карлика, и тогда я закричала, ибо более мне не встречались пейзажи красивей. Быть может, та звезда служила мне воспоминанием о доме. Доме, полном кипарисов сестры, нептуний матери и теплиц отца...       На фоне войны с Империей, серости Ротфронта и гнетущих знамён наш цветочный магазин казался чем-то неведомо тёплым, уютным и... Странным? Неволей думается — зачем нам другие миры? Зачем Пенроуз, если жизнь может шириться тут, дай ей свободу от обугленных шрамов битв...       Воистину, цивилизация — самый лучший контрацептив для человечества и для самой жизни! Нет хуже места для рождения, чем эти величавые высотки, давящие на люд своим бетоном и холодной сталью! И нет хуже зрелища, чем заснеженные тарелки и радиотелескопы, внушающие дурные помыслы!       Ах, этот сад! Об этом саде мне напомнила та звезда, какую мы пролетали триста циклов назад! Такая же зелёная, как лилии, выращиваемые моей матерью!       Однажды, к нам зашла крайне необычная беловолосая девушка в магазин... Она выглядела такой чистой и непорочной! Её красные глаза напоминали мне об огне духа, который пылает в независимых и одиноких! Она так манила меня своим запахом, бледной кожей и неловкой улыбкой! Ибо она поняла, что я была в неё по уши влюблена! Та незнакмока была похожа на лилию, которую купила...       Позор мне, что не хватило смелости спросить её имени... Что не хватило доблести подойти и... Пробудить огонь в глазах этой заснеженной царицы вновь!       Позор, просто позор! И всё из-за цивилизации! Она сточила мне отвагу! Она растоптала мою волю! Но всякий чубук находит путь под лежачим камнем! Я смогла не просто подстроиться, а надломить его!       Воистину — я виноград! И похожа на него, особенно когда смотрю на своё отражение в иллюминаторах нашего судна! Каштан моих волос из чубуков обращался длинными лозами, которые тянулись и тянулись с каждым циклом. Вот, теперь я совсем одичала, ибо волос мой теперь до колен и растрёпан. Теперь голова моя — целая роща! Воистину, прекрасен мой лес!       Эльстер давно предлагала мне их подстричь, чтобы сушить их не было так накладно, но я с гордостью одинокой отворачивалась. Так её!       Жаль, что виноград не цветёт, а лишь даёт плоды! Такова и я — бледная от зим царства мороза; две льдышки глаз, блистали прохожим моим одиночеством; мягкие черты лица делали меня похожей на женщину с одной из запрещённых картин.       Насколько мне известно, она называется "Сладострастие" — от неизвестной художницы, чьё имя было вымарано из всех учебников и текстов Нации Евсана. Я видела её однажды в одном из книжных магазинов на Ротфронте. И с тех пор предпочла избегать это место, чтобы выжить под гранитом моего государства...       Я уже забыла, что такое надевать форму — порой даже хожу в том, в чём сплю или залегаю в криосне. Моя LSTR часто рекомендует её носить, но я перестала слушать и продолжила ходить в ночнушке. И быстро этот осколок гранита Нации понял, что не сломлен мой дух!       Вот она — немилость отважных! Я надтреснула камень темницы над собой и стала расти в космос при помощи программы "Пенроуз" нашей "Великой" Нации!       Так печально теперь глядеть в Бездну... Безмолвные иллюминаторы всегда зияли мне собственным отражением, ставшему безразличным, как я — к собственному запаху.       Вот, что упустили мои глаза — мой дух был волен, но не готов. Я стала свободна, но не могла стать освобождающим молотом для этой тюрьмы!       Та девушка, с которой я не решилась познакомиться — она показала мне личину моей доблести быть. Я хотела воли, но не знала, что ждёт меня за ней...       Как эта девушка обходилась в одиночестве? Неужели — это участь независимых? Идущих по тьме, освещающих путь своим пылким сердцем; не знающих куда они ступают!? И ведь столько печали в этой смелости — ибо никто не узрит их трагедию, никто не возвестит об их погибели...       Неужели — это быть свободным от чего-то? Для чего я выбрала волю, раз не нашла ни единого живого мира во мраке блестящих Бездн? Неужели я променяла гранит кирпичей Евсана на камень пещер, где может и не найтись золота?       Как долго будет жить мой побег винограда? Как долго будет давать он плоды? И где же найти ему почву, чтобы пустить корни?       Но именно так я вижу цель человечества — множить жизнь во все стороны, заполнять ею мёртвую вселенную, — шириться и шириться, передавать всё дальше и дальше её правду и молву, от планеты к планете! Жизнь хочет ввысь! И я иду за ней, нести её ввысь на этом судне!       В этом жалком гробу! Жалком напоминании о былом! Отвратительны местные стены бывают для меня порой, а их серость напоминает жилищный фонд родного мира...       Но почему!? Почему каждый раз, куда бы мы не принесли жизнь, мы приносим войну!? Хаймат! Винета! Ротфронт! Ленг! Всё в огне жестокости и морозе отвержения! И теперь я несу огонь и лёд ещё дальше!?       Нет, этому не бывать! Я сделаю мир, в который будет проще уйти! Я стану оплодотворительницей Вселенной! Поистине, будет прекрасен мой сад!

***

      Большая часть нашего судна всегда чиста благодаря LSTR, на которую повешена задача уборки после ремонта и плановой диагностики. Но одно место она не могла убрать никогда, потому что я запрещала ей.       Близ штурвала были все навигационные системы и датчики, и вся кабина пилотов полнилась моими вещами и исследовательскими записками. Здесь клубились туча моих мыслей, туман бумаг, проблески надежд звёздных карт, поля планшетов с записями... А в углу мне всегда искрила вспышка молнии моих философских трактатов!       Ах, эти книги, так долго они служили мне утешением... Столько в эти могучие стопки я вложила души! Вру, там лежит мой дух! Вернись я обратно — это бы стало молотом для Ротфронта!       Здесь не было грязно, но всегда кипела работа — вот что я думаю об этом! Каждый уважающий себя философ корпит днями и ночами в бардаке! Это хаос, из которого рождается новый порядок!       Уже тучу циклов я составляю звёздные карты, пытаясь понять, где находятся иные миры, в которые можно сбежать от Нации. Я не собираюсь посылать сигнал назад после прилёта — пускай они думают, что сдохла в космосе!.. Или от одиночества! Или... Неважно!       Уж лучше умереть от одиночества или пустоты, чем от шавок моей родины! Хуже них — только руки Империи!       Эти карты позволят мне найти лучший мир... Но пока что от них было мало толку. Вокруг нашей системы всё безжизненно. Была одна планета, на которой можно было бы применить мой навык возведения теплиц, но не думаю, что LSTR бы оценила такую посадку.       Когда этот величавый атлант накрывал меня своей тенью, я всегда понимала, что она больше походит на покорительницу иных миров. Порой мне даже думалось: "Вот бы она покорила и мой мир!", — сдуру и от одиночества. Быть может, здесь и она сошла бы за неплохую собеседницу.       Иссиня чёрные вороньи перья каре и красная грудь всегда сияли мне навстречу своей вылизанностью, какая присуща всем проповедникам смерти "с иголочки" на экранах и радио. Синие глаза, тёмная широкоплечая осанка; пластины, напоминающие своды рёбер под кожей; высокие ноги, широкие бёдра и осиная талия! Она была изящна, чуть ли не идеальна, — и этим меня всегда отталкивала.       — Командир... Вы меня слушаете?       — А? — Я икнула, ибо поняла, что думаю слишком долго, сидя над очередной картой.       — Нация одобрила бы ваше рвение в миссии "Пенроуз", но было бы лучше, если бы вы внимательно дослушали мой доклад.       Этот её официоз в речи всегда надоедал мне и капал на мозги! Лучше бы молчала, как и всегда! Он вызывал во мне поистине страшные воспоминания о радио- и телепередачах на Ротфронте. Это отвратительно! Отвратительно! Так отвратительно, что я скорчила лицо от неприязни.       — Гештальт-офицер. — Кажется, она обратилась ко мне, чтобы я собралась с мыслями, но это не помогало.       Отвратительно!       — Эм-х... Э... Ах, и-извини, — что это я с ней сюсюкаюсь!? Вылей на неё мусор, ну же!       — Командир. Ваш приказ ясен, но противоречит целостности миссии. Ваши карты не особо помогают операции, поэтому почему бы вам не заняться беспорядком?       — Эм-х... Творческого... Творческого беспорядка, — тихо мямлила я...       Позор! Какой позор! Она назвала это бардаком! Это мой бунт против системы, как же ты не понимаешь!!! И ведь ей даже не вмазать — она меня за борт выкинет!       — Вы обещали поработать над своей речью или забыли?       — Эх, ой, хих, когда я это... Обещала?       — В прошлый раз. И в позапрошлый. И в самом начале миссии. За это время вы не сделали задуманного, и это вредит нашему успеху.       — Какая-то ты сегодня р-разговорчивая... Обычно ты как Винетанский партизан...       — Корабль как сад — за ним нужен присмотр. Но успех этой операции возможен только при плотном сотрудничестве гештальт-офицера и реплик-...       Дальше уже я не слушала, ибо утонула в одном слове — сад! Ах! Как это слово тронуло меня! Какое же оно было родное! Какое же оно было согревающее! А она так разговорчива сегодня, ибо не выдерживает моего пламени духа! Воистину, этот хаос — выражение этого огня!       Но неужели она... Поняла меня? Сколько помню, когда мы оставались наедине за проверкой судна, я неоднократно рассказывала ей свои истории из жизни. Я знала о руководстве и о том, что близко знакомиться с ней нельзя, потому говорила с ней по большей части как с пустотой...       Но неужели она меня поняла!? Неужели хоть что-то мне ответило, помимо блеска Бездны!? Ах! Почему я плачу!?       — Офицер? — Вопрошала LSTR, заметив, что я уже разревелась прямо на карту, над которой полчаса упорно трудилась!       Воистину, этот корабль стал осколком гранита Евсана для меня! Летучим саркофагом проповедников гибели! И вот, не заметила я, как уже заточила её в объятия, ибо впервые кто-то ответил мне! Кто-то услышал мои слова и ответил самым тёплым словом из всех — сад! Сад! Сад!       Я не могла проронить и слова, как и всегда, ибо эта моя дурная черта. Мне LSTR знакома уже долгое время, не только по руководству, но она мне всё равно чужда! Однако, даже то, как она произносит слово "корабль" по-винетански, делает её по-своему очаровательной! Как она "рэкает" и чуть картавит, как это присуще её языку — тягучему и романтичному!       Воды любви! Воды любви дарю я тебе, Винетанка! Ибо родина твоя есть любовь!       — Вы холодны, офицер, вам принести согревающий гель?       — Обними меня! Пожалуйста! — Я вопила во всё горло, ибо мне было неясно, что моё нутро уже сжалось.       На моих пальцах отпечатался пластинчатый корпус, тёплый пластик, прощупывающиеся сквозь поверхность биокомпоненты... Это всё будто бы происходило не со мной! Ах, этот осколок гранита сломил мою гордость, подобно чубуку моего духа! Она покорила меня! Прошу, покоряй меня дальше, а я буду отступать от тебя!       Однако, что я могла ждать от реплики? Тем более такой независимой и одинокой! Как ей не противно в этой пустоте!? Я ей завидую! Воистину завидую! Как она это выносит!? Я ведь живу мечтой найти мир, в котором можно будет бежать босиком, а не в натирающих лодыжки сапогах! Где кругом зелень и страсть, а не грохот мортир...       Погоди-ка!.. Я обнимаю Нацию! А не дурость ли я сейчас делаю!? Неужели какое-то жалкое одиночество может сломить мой дух!?       — Каковы будут указания? — Я посмотрела ей в глаза на этих словах, которые она бросила как вкопанная.       — Научи меня!       — Разве реплика может чему-то научить гештальта?       — Мне надоело! Надо-... — Я пыталась сорваться на крик, но не получалось. Что-то сдавливало меня изнутри, сдерживало от того, чтобы сказать эти слова.       Ведь она была мне не иначе как врагом... Как я могла забыть свои же строки: "Нельзя победить врага, не отдав своей крови!". И в эту формулу можно подставлять что угодно!       Но я не смогла выпалить слов... Отвергнув её, я села на кресло, всматриваясь в пелену звёзд. Отвратительно! Она посмела покорить меня, ещё и не броситься в объятья в ответ, точно они ей не нужны! Но ничего! В отличие от неё я жива! Жива, потому что больна! Она кастрирована с самого начала, воистину, мне жалко ту, на основе которой ей сделали нейропаттерн...       — Вы недоговорили.       — Отвали, — я тихо бросила ей, не смея повышать голос.       — Вам больно, офицер?       Ах! Как же эта фраза режет мне нутро и уши! Неужели благодаря биорезонансу она слышит мои мысли? Знает ли она о самых пошлых закоулках моих дикарских желаний? Прошу разгляди меня, если ты меня слышишь! Хотя бы ты!       Отвратительней молчания от неё я не слышала ещё ни разу! Я захныкала, но старалась не подавать виду, потому уткнулась в колени и свернулась калачиком.       Хотелось обдать её яростью, но не было сил. Такая дикая, а во мне даже нет воли сломить этот обрубок Евсана! Теперь мне мерзко! Почему моё тело просится к ней!? Неужели я настолько обезумела!?       Нет, нужно вернуться к трактатам! Пересмотреть карты! Я знаю, что она меня вновь отчитает за безделие. Вновь скажет, что эти карты помогают не лучше запрещённых наук! Но я верю в них... Не знаю почему, но мне хочется верить, что там, за этими рисунками — воздух! Много воздуха! И ветер, ласкающий мои руки!       Эта мысль немного приободрила меня, и просушила глаза. Жаль, что моя душа иссушена настолько, что не хватает вод на слёзы. Как можно броситься навстречу к тому, от чего уходила? Я села нормально, постепенно оживая...       Воистину, голос стада во мне ещё силён! Эти жуки изъели листья моих побегов! Эти комедианты ещё спрашивают у меня: "Да или нет?"...       — Офицер.       — А?..       — Ваше успокоительное и вода, — Реплика стояла передо мной на корточках, положив руку на бедро и протянув таблетку.       Сначала я не поняла, что происходит, но стоило уму сфокусироваться на этой чёрной ладони из биоматериала! Тело говорило мне, что она тёплая и так близко! Так... Близко!       Я стала бледнее снега Ротфронта от страха, не веря в происходящее. Быть может, она просто пыталась посмотреть мне в глаза? Она поднялась, нагнувшись ко мне, но не оторвала руку.       Взвизгнув от ужаса, я перестала понимать, как можно любить врага и давать ему столько вод? Нет хуже муки для гештальта, чем одиночество — но эта мука говорит мне о жизни! Она мертва, как и Нация, с которой я бежала!       И я побежала от неё вновь. Тело ещё долго шептало мне о тепле её биокомпонентов. Это прикосновение осталось в его словах, как послеобраз раскалённой проволоки при моргании на фоне лампочки. Оно не отпускало моё бедро, даже когда я спотыкалась и падала о холодный металл гроба, в котором мне довелось рассекать пустоту!       Реплика бежала за мной быстрее, но не сравнится её холодный расчёт с человеческим страхом! Меня тянуло к ней, но я бежала от самой тяги!       Дура! Чего она за мной гонится!? Быть может, она тоже выжила из ума, а я просто её переоцениваю!? Да! Да! Переоцениваю, точно!       Я заперлась в душевой. Бледнота этой скруглённой коробки всегда резала мне глаза, поэтому большую часть света я погасила, оставив лишь люминесцентную лампу над раковиной.       LSTR что-то говорила по ту сторону, барабанила в дверь, но было уже наплевать. Я плакала так, как никогда! Не зная, чем унять эту боль, перебила её другой — включила холодный душ на полную.       Я забилась в его тёмный угол, прямо в белой ночнушке. Всегда хотела познать дождь, потому что на Ротфронте вечная мерзлота! Как это на Винете, на которой жил обладатель её нейропаттерна? Потому что именно эти холодные струи были хоть чем-то, что могло приблизить меня к этим сладостным ощущениям с её родного мира!       Я не просто забилась в угол — в мыслях уже находилась в дождливых лесах, где пахнет так же, как в теплицах отца, который всегда уходил на войну, а по возвращение занимался ими!       Этот холод меня успокоил. Почему я не попробовала контрастный или холодный душ раньше?.. Впрочем, я давно забыла каково это — мыться. Делала я это очень редко, когда было настроение или какой-то праздник.       Мороз окутал все вены и спускался к ногам, а я продолжала неистово кричать и о чём-то невнятно для себя умолять. Здесь я могла высказать всё хотя бы в стенку, а не жалкой шавке Нации!       Лёд — скуй же меня в свои кандалы, — я подняла к нему руку! Пускай я замёрзну навек! Я не хочу умирать, но и жить не хочу! Так заточи меня в вековые гляциалы, чтобы корабль рухнул куда-нибудь спустя долгие века, а я очнулась в земле! Ибо я жажду сада!

***

      Я проснулась в холодном поту у себя на койке. Это место ещё больше напоминало катафалк, ибо это всё, что может позволить себе гештальт. С другой стороны, есть невиданная роскошь, которой я не пользуюсь — целая комната в моём распоряжении. Но я давно перенесла все свои наработки в кабину пилота, чтобы всегда быть начеку.       Как можно мыслить, когда голова трещит по швам? Кто меня укрыл и принёс сюда? Кто спас меня? Кто не обделил меня и посрамил мою гордость таким тёплым жестом?       Всё тело сковало льдом, как я и просила — каждая конечность была всё равно что глыба, которая падает, стоит её только поднять на гору. Но это немного не то, что я имела ввиду! Надо быть поосторожнее со своими желаниями...       Эта рожица вызвала во мне отвращение, стоило ей появиться и приоткрыть створки моего укрытия. Я отвернулась к иллюминатору, вся красная не столько от болезни, сколько от смущения...       — Офицер... Вы не ели сутки.       Сколько!?       — А ещё просили меня...       Только не говорите, что я умоляла её... Какой стыд! Позорище! Обязательно вскрою себе вены завтра!       — Не трогай меня! — Я закуталась глубже, почуяв приближение её ладони. Уж лучше смотреть в отблески пустоты, чем на неё! — Оставь еду и уходи!       Но она встала как истукан! Она не уходила, молчала и дышала прямо мне в спину! Неужели она...       — Проваливай!       — Вы снова холодны и плачете...       — Да, я плачу! Что ещё скажешь, капитан-очевидность!? — Я вытерла слёзы, не в силах их вновь сдерживать.       — Корабль как сад, и вы — его часть. От вашего состояния зависит успех всей миссии "Пенроуз". Позвольте мне...       Она это говорила с очень странной интонацией, и мне хотелось думать, что это мои выдумки... Но в этом было столько жизни, точно она пыталась вселить в меня надежду, и при этом остаться собой. Такая забота от... Евсана! Нет, так не пойдёт:       — Ограничь свой уход тем, что уйдёшь отсюда!       Но она осталась, не слушаясь моего приказа. Вновь встала, хмурым взглядом воителя решительно разрезая мне спину. Какой отказ! Я развернулась и схватила её за карбоновые ключицы, за неимением у неё одежд и шкирки:       — Дура!.. Ты всё это время меня слушала!?       — Вы всегда рассказываете о своей жизни очень громко — иначе невозможно.       — Мх!       Она застала меня врасплох! Эта Нация, воплощённая в ней! Воистину, она меня соблазняет! Реплика смотрела на меня решительно и слишком... по-человечески? Нет, это я надумываю!       — Для гештальтов есть функция забывания и...       — Нет... — Тело выдохнула и ослабело. Былая ярость сменилась болезнью... Простудилась... Она не оставляет мне выбора! Но я так тихо говорю сейчас...       Я уткнулась ей в грудь... Всегда задавалась вопросом — зачем это предусмотрено в их архитектуре? Что, прямо сидел какой-то инженер и говорил: "Да! Эти сиськи третьего размера действительно важный элемент конструкции"? Надо бы перечитать руководство...       Но это тепло, исходившее от неё... Оно вновь поманило меня в объятия, и я сама не заметила, как вновь обхватила её. LSTR не ответила и замерла, приняв это как должное.       Моя гордость не позволила бы остаться в этой мягкости вечность! Но её забота, хотя и крайне сухая — так освежала дождём моё самолюбие!       — Офицер... Если вам больно, я могу принести успокоительное.       — Пожалуйста... — Я сжала её ещё сильнее, шепча, чтобы намекнуть...       Учитывая, что она не сдвинулась с места... Кажется, реплика поняла мой намёк... Всё-таки... Живая?..

***

      Пробуждение выдалось ещё более тяжёлым. Сон позволял забыться, но я ненавидела лежать и ничего не делать. Так хотелось вернуться к картам, а тут целый день лежишь как овощ и тупишь в иллюминатор!       Я ненавидела мысли, которые меня преследовали со вчерашнего дня... Правильно ли я поступила? Что я сделала не так? Неужели она знает меня больше, чем я себя?.. Не может же быть так...       Погоди-ка! Она же... Не читала мои философские дневники? Я сгорю со стыда, если да! Они же ведь не закончены! И-... И вообще это черновики! Они не готовы к публикации! И там ещё рисунки котиков... А ещё...       Мои рисунки... Более личного характера, так сказать! Она же их не видела, да!?       Я опешила от этой мысли и села перед закрытой створкой моего сонного гроба. Решётчатые задвижки всегда напоминали мне о том, что этот корабль — лишь тюрьма. Я много фантазировала о женщинах в этой темнице, много рисовала, а затем "использовала" эти рисунки...       Среди женщин там была и она... Да! Я фантазировала о... Непотребствах с роботом! Что в этом такого!? Кто не мечтал об этом!? И вообще! Чего это я так...       Аргх! Я открыла створку и пересела наружу, отряхнув голову, чтобы избавиться от этих мыслей.       Больше меня пугала мысль о том, что она могла знать меня больше, чем я думаю. Может ли это считаться за нарушение пользования её нейропаттерном? Не происходит ли с ней деградация личности прямо сейчас, подспудно и незаметно?       И если так — могу ли я потакать своим желаниям? Надо с ней поговорить об этом — но не будет ли этот разговор тоже частью вреда, который я нанесу её нейропаттерну? Надо найти руководство! И узнать про грудь — зачем она!?       Фальке меня казни! Куда я могла его деть!?       LSTR всегда убиралась здесь и, быть может, находила его... Опрометчиво было с моей стороны оставлять его на полке с кассетами военных хроник, тем более, что они пылятся тут уже целую вечность.       Но ещё больше меня напрягала мысль, что иногда, я слышала шаги несколько иначе. Её ноги с особенной конструкцией в виде копытец очень громко топают по металлу, из-за чего вибрации ощущаются даже на кровати. Особенно, если она бегает! Что будет, если она прыгнет?       Я с ума сойду! Либо от грохота, либо от её груди!.. Почему я вообще об этом думаю!? Соберись! Ищи руководство!       Но этот вопрос не покидал меня... Почему она всегда уходила как бы "не до конца"? Её шаги не всегда заканчивались плавно, а будто бы резко... Точно она останавливалась на полпути!       Тут я взглянула на свою одежду... Она переодела меня? Кошмар, она видела меня голой!? Эта мысль вогнала меня в ещё большую краску, отчего я вообще не могла сосредоточиться. Одно стало яснее — руководства тут нет.       Учитывая мою память, быть может, я утащила его вместе со всеми своими трактатами в кабину пилота? Надо проверить и как можно скорее!       По выходе уже ждал сюрприз! Она стояла около моей комнаты, сложив руки за спину. Я попала в странный транс, неясный, но такой... Чувственный! Я радовалась, искренне сияла, и в то же время сжималась от одной только мысли, что она меня всё-таки видит! Этот Евсан! Может быть, она родная душа, которой тоже прельщает одиночество и...       — Офицер?       — А!?       — С вами всё в порядке? Вы еле стоите и у вас ноги подкосило...       — Ах! Это...       — У вас поднялась температура на лице.       — П-прошу, не так...       — Что не так?       — Прямо!       — Что вы имеете ввиду, офицер?       — Пожалуйста!       Она встала как вкопанная, не сменив позы, но и не пряча взгляд, как я.       — Благодарю... Н-но... Эм-м... Мх!.. Соберись... — Последнее я уже шептала, жмурясь, — в общем... Как бы это, дескать, сказать...       Она молчала, давая мне поле... Как страшно было оставаться в нём, ибо не знала эта реплика, что известно мне как освобождаться, но не для чего жить на такой воле! Подневольной темниц не познать света просторов!       — Я не знаю с чего начать, — я вздохнула, сдавшись.       — Позволите вам помочь? — нас всё ещё разделяло расстояние.       — Д-да...       — Сбалансированный завтрак и кофе позволяют гештальту взбодриться. Пройдёмте, я помогу вам сготовить еду.       — Но как это относится...       — Просто идите за мной, — На этот раз она предложила мне руку, а не полезла ко мне сама...       Почему она говорит так естественно? Нет, мне просто кажется... Но от такого я смущаюсь ещё больше, чем от её внезапных ласк и прикосновений! И как это крыть!? Она зашла с козырей!       — Офицер?       — А?       — Вам нужно поесть.       — Д-да... — Я осторожно вложила в её руку свою.       Реплика повела меня как мамаша! Я бы её сейчас избила, будь у меня силы! Это же надо, чтобы Евсан так заботился обо мне! Знаем мы эту заботу "Великой Нации"! Величие её можно сравнить разве что с толчком Императрицы! Золотой весь из себя такой, а на деле — самый простой сортир!       Но моя рука согревалась об неё. Она чувствовала мою льдину пальцев, она явно знала, влагу темниц, из которых я бежала. Я больна, LSTR! Слышишь!? Больна! Я сжала её руку покрепче, отводя взгляд в сторону и осторожно ступая вместе с ней.       В ответ реплика сжала мою ладонь, и в этом ощущалась бережность и аккуратность... Кажется, от такого жеста я перевозбудилась, и прикрыла рот ладонью, чтобы не ахнуть! В голову ударил жар, а в животике появилась ноющая тяга. Дура, она меня соблазняет!? Или что она делает!?       Сосредоточься! Ты хотела с ней поговорить, верно!? Говори! Ну же...       — Офицер...       — Ты вечно будешь меня прерывать!? — У меня не было сил на крик, но вопрошала я на полкухни.       — Вытащите свой рацион и дегидратированные овощи. Я вас от чего-то отвлекла?       — А... Ох... Эм... С чего бы начать...       — Передайте мне порошок, — она поставила на плиту кастрюлю с водой.       — С-с тобой не п-происходит ничего... Странного в последнее время? — Я передала ей не только его, но и пластиковую тару с овощами.       — Странное происходит с вами, и всё время операции. Вы мне так и не объяснили, от чего я вас отвлекла.       — От... Мыслей... Ты всегда отвлекаешь меня от мыслей!       — Вы постоянно мыслите, — реплика засыпала всё в воду и прислонилась к тумбе спиной.       — Знаю!       — Вы всё время миссии не объясняете о чём вы думаете, и почему занимаетесь картами. Если вы думаете, что я вас не слушаю, когда вы рассказываете истории с Ротфронта — вы ошибаетесь. Реплики — не дуры.       Она играется со мной!? Или как это объяснить!? Нет, это просто совпадение! Просто... Возбуждающее совпадение!       — Что с вами?       — А?.. Н-не важно!.. Я хотела узнать... Ты... Читала мои дневники?       Она отрицательно помотала головой, но не сомкнула с меня решительного взгляда. В этом читалась доблесть воина! Сколько же прошла владелица её нейропаттерна на Винете, раз даже в реплике не угасла битва?       — А ты... Не находила одну... Книжечку?.. Д-да...       — Книг на борту много. Какую именно?       LSTR предложила мне чашку кофе, сблизившись со мной. Дрожа от страха, я кивнула и выхватила кружку, отвернув взгляд:       — Ну... Тоненькую такую... Она лежала в конверте...       — Могу вспомнить лишь брошюру моего руководства.       — Нет! Это не то!       — Впрочем, вы правы, оно не находилось в конверте. Что вас интересует?       Не могу же я ей сказать прямо? Верно? Это же ну... Как бы ей объяснить про нейропаттерн так, чтобы она не смекнула про...       — Зачем тебе сиськи?       Стоп, что?.. ЭТО НЕ ТОТ ВОПРОС! ПОЧЕМУ Я ЕГО ВООБЩЕ ЗАДАЛА!? КАКОЙ КОШМАР! Надо исправлять ситуацию! А ещё лучше — ретироваться и как можно скорее! Какой ужас, я вся красная как помидор! Чтобы прикрыть это, я ухватилась за щёки.       Но, сконцентрировавшись на себе, я не заметила, как реплика прикрыла рот, стараясь сдерживать смех. Из неё выходили какие-то покрякивания, и было ясно, что она вот-вот разразится!       Я не могла выдавить и звука, резко побелев от осознания того, что сейчас натворила своей похотью! Нужно держать себя в руках! Я отсела и уже готовилась уходить, но она положила мне на руку ладонь:       — Стойте... Я сама не знаю зачем они мне, но под грудью есть стальные пластины, защищающие компоненты. Это всё, что мне известно.       — З-зачем я вообще это сказала...       — А вы не хотели? Так вот о чём вы всё время думаете...       — Н-не совсем... — Я отпила подостывший кофе, чтобы успокоиться.       — Вы никогда не говорили мне, что вам одиноко.       — А!? — Эта реплика опять застала меня врасплох! Что же делать, что же делать!? Как это крыть!? — Н-ну... Хих... Эм...       — Извините... Я не очень разговорчива для такого перелёта.       — Я понимаю... Но... Мне тоже нельзя г-говорить с тобой... — Это первое, что сорвалось шёпотом с моих губ.       — Но я слишком многое знаю о вас.       — М-мне просто нужно говорить. Тебе н-не обязательно слушать и запоминать.       — Так не пойдёт. Вам может стать ещё хуже.       — З-знаю... Но ради успеха миссии... — Я попыталась отстраниться и уйти, но она не дала мне.       Её хват был таким крепким и согревающим! Я потеряла голову и чуть не выронила чашку! Неужели она жива!? Или просто хочет узнать ответ?       — Ради успеха миссии вы сделали меньше чем я, и теперь мне понятно почему. Вам хуже и хуже... Вы меня слушаете?       У неё такие живые глаза... Что она хочет мне сказать своей решительностью? С-соберись!       — Д-да... П-просто... Эм... — Я глянула на её руку и невольно просунула между её пальцев свои.       Стоп, что я опять делаю!? Я сумасшедшая!       — Когда я спрашивала у вас — больно ли вам, — то говорила о другой боли. Вы всегда одна за этими картами. Зачем вы их делаете и почему вы меня избегаете?       — Я считала тебя бездушной...       — Реплики — это не роботы. Я просто ценю каждое слово. Но вы снова от меня убегаете, — LSTR ответила моему жесту, сжав руку.       И как это понимать!? Я чуть пролила кофе на пол, потеряв равновесие, но она обхватила меня за талию, чтобы тело не рухнуло с концами.       — Офицер?..       — Я... Я-...       — Вам стоит поесть. Суп уже готов.       — Д-да... С-стой!       — Что?       — Н-не отпускай меня.       — Как же я налью вам порцию?       — Я сама.       — Моя халатность в отношении гештальта теперь стоит многого... — Реплика подвела меня к кастрюльке, и я с помощью половника наложила себе порцию.       — Что?       — Вас нужно приводить в порядок — иначе миссия не закончится хорошо.       — А тебе эта миссия... Вообще упала?..       Этот вопрос озадачил LSTR, и я сжала её ладонь, потому что хотела разглядеть единомышленника... Но она ничего не ответила, решительно блеснув глазами в мою душонку. Я ела прямо на тумбе, не отпуская её, ибо мне теперь была противна мысль разрывать с ней эту связь. Противно было вновь оставаться одной!       — Обязательно помойтесь, когда вылечитесь.       — Зачем?       — В мой боевой модуль входит обонятельная система для определения слезоточивых газов и опасных запахов.       Я закашлялась, ибо только когда кто-то другой это заметил, мой собственный аромат ударил мне в ноздри. Сволочь, мне суп попал в ноздри через рот! Неужели она...       — Если вы думали, что я не чувствую вашего запаха — вы ошибаетесь.       — Я... Эх-хе... Хе...       С чего бы мне стыдиться!? Это мой бунт против системы! Да! Я не собираюсь подстраиваться под стандарты Нации!.. Прекрати уже краснеть, здесь нет ничего зазорного! Хватит! Почему!?       — С-сегодня ты к-какая-то...       — Другая? Понимаю. Потому что моё безразличие теперь вредит всей миссии. Вы очень долго держите мою руку и у вас поднялась температура.       — З-знаю! Не так прямо, прошу! Какой кошмар...       — Вы хотите, чтобы сегодня я побыла с вами рядом?       — Я даже знать н-не хочу, как ты это п-поняла... — Я отставила пустую тарелку в сторону и залпом покончила с кофе. По правде говоря, мне хотелось сожрать и кружку, чтобы стекло разорвало мне горло!       — Что-то подсказывает мне, что вам очень больно. — Кажется, она и сама удивилась сказанному...       "Что-то"? "Подсказывает"? Впервые от неё такое слышу... Неужели, процесс деградации личности уже начался?.. Стоп... Я же этому сейчас и способствую! Дура здесь я! Как я могла так поступить сдуру!? Как ей это объяснить?       — М-мне нельзя быть с тобой.       — Почему же?       Я долго обдумывала ответ, тупя в почерневшую от кофе кружку... А потом меня посетила мысль...       — Это с-секретная информация от Нации только для гештальта. П-прости, я не могу тебе её сообщить.       — Почему вы мне раньше не сказали? — LSTR попыталась отстраниться от меня, но я сдержала её.       — П-подожди... Я... Не знаю... Мне плохо, прости...       — Позвольте, — она подошла ко мне вплотную...       И ВЗЯЛА НА РУКИ!? ЧТО!? Я опешила от такого и мне вскружило голову! М-мне дурно! Дурно от пьяна и возбуждения! Я хочу её, прямо сейчас, но не могу! Сволочь, это же надо было умудриться!..       Она меня положила на кровать... Я прикусила губу, чтобы сдержать радостный стон, но всё, что реплика сделала — укрыла меня одеялом... Чего можно ещё было ждать от неё?       — Офицер, вы хотите, чтобы я осталась?       Я тайком просунула руку под платье... Там всё мокрое! Какой кошмар! Это же надо так... Низко пасть!       — Оставь меня одну.       Вновь она ушла "не до конца"! Я же знаю, что она стоит там и ждёт моей просьбы! Придётся терпеть до ночи... Не хотелось бы, чтобы вся кровать пропахла... Хотя нет, и она воняет!       Перевернувшись и стукнув красный мягкий матрас кулаком, я решила — нужно мыться! Если она чувствует — значит я не одна! Точно!... Как я могла не понять раньше!? Что если она — не враг, но мой новый последователь? Она ведь так и не ответила на мой вопрос — значит сомневается! Точно...

***

      Когда пришло время отхода ко сну, я сдвинула решётки своей койки. Я вся промокла — столько мучилась и ждала, когда эта железка уйдёт со своего поста! Кажется, она ушла, и теперь время начать спецоперацию! И как можно скорее, я больше так не могу!       Вильнув к двери, я коснулась панели — пневматика раздвинула створки и оголила передо мной коридоры. Залитые полутьмой, они перемежались с редкими огоньками оборудования и тусклыми лампами, которая отключила реплика перед отходом в капсулу.       Я пробежала до конца, к кабине пилота, и собрала несколько своих дневников с лучшими работами. Напоследок глянув в космическую Бездну, побежала в ванную. Только там можно было раскрепоститься, не опасаясь, что тебя кто-то найдёт.       Белизна прорубила мне глаза, стоило только отвориться проходу. Прикрываясь от него рукой, я погасила всё, кроме той люминесцентной лампы, и переключила на панели доступ внутрь.       Спокойно выдохнув, я разложила дневники и карандаш, а после стянула с себя всю одежду. На фоне смуглых Буянок я выглядела слишком цивилизованной, ибо Ротфронтовские не так обрастают волосами на теле. Руки же девушек с Буяна я всегда находила немного мужественными... Видимо, вот чего мне не хватает — внушительности в образе.       Я всё ещё не так дика, как говорю! На мне нет мышц, и даже внизу практически нет волос... О чём я вообще думаю!? Дура!       Перелистывая собственные рисунки, я нашла один, который, как мне казалось, вызывал во мне больше всего чувств. Все предыдущие сильно откликались, но этот... На ней была реплика... Моя реплика...       Прикрыв рот рукой, я просунула пальцы внутрь себя и простонала, как не в себя — наконец-то! Надо приводить себя в чувство, я уже не могу от этих мыслей!       Как приятно было подобное уединение. Это происходило со мной не в первый раз, и точно не в последний. Каждый раз, я пряталась тут и рисовала под этим приступом внезапного возбуждения.       Каждый раз, сидя здесь, я порождала самые непристойные эскизы, в перерывах между моим удовлетворением. Со стороны это выглядит, наверное, как-то убого и жалко, но мне плевать, потому что мне надоели эти мысли! Я хочу вернуться к картам и избавиться от всего этого!       Кажется, я сдавила пальцы сильнее, чем обычно, и, тихо провизжав, облила своими соками дневник... Сволочь, надо аккуратнее! Хотя какое тут аккуратнее, когда такой кайф!       Столько миров ещё предстояло мне посетить в своих грёзах о близости с кем-то! Столько ещё можно было сделать с этими образами, столько вытворить непотребств! Вот он мой бунт, Евсан, — смотри, вот причина демографического упадка! Ваша власть! Гляди как здесь мне хочется, и как не хотелось мне там!       Я облила собой весь скетч и выгнулась от первого оргазмического припадка. Холодная плитка болезненно складывала мою кожу — в этот момент, я, наконец, вернулась в строй... А ещё меня посетила идея для нового рисунка!       Вмиг пустой следующий лист покрылся штрихами грубого эскиза... Я всегда подумывала над тем, чтобы меня прижали коленом к стенке... Прижали там... Ну... В том месте! Но нужно как-то хитрее построить композицию, чтобы это не выглядело так банально...       Это уединение служило мне алкоголем — от пьяна мне становилось хорошо творить, а рисунки появлялись как бы сами собой. И чем дольше я игралась с собой руками, чем больше возбуждала себя, тем лучше и детальнее они выходили...       Каждый оргазм стимулировал моё воображение, точно там было моё истинное лоно, которое можно удовлетворить лишь рисунком! Воистину, я — оплодотворительница Вселенной! Гляди же, какое дитя у нас с тобой получилось!       Трудно дышать, ибо весь воздух пропах моими ароматами и сладковато-нейтральным запахом, какой источает женское возбуждение. Жар сковал мою руку, а напряжение в мышце нарастало, но я не могла остановиться на полпути — мне хотелось ещё и ещё...       И в этом ещё и ещё, я погружалась всё глубже в фантазию, которую воплощала в этюде. Я чувствовала, как она прижимает меня, как грубо приставляет к стенке, сверлит этим решительным взглядом! Как мои руки водят по её бёдрам к её здоровой заднице!       Не могла удержаться... Она очень сильная... У меня есть изображение, на котором мы спим в позе ножниц — как бы сильно она в меня толкалась? Это было бы незабываемо!       Я очнулась спустя полчаса, когда рука уже отказывалась работать, а рисовать было в тягость. Решено — нужен небольшой перерыв... Всё подо мной было мокрым... Эта реплика творит чудеса!       Поднявшись и подойдя к раковине, я решила умыться, и встретилась с собой взглядом... У меня такие непослушные кудрявые волосы... Кажется, недавний холодный душ вспушил их и я теперь похорошела. Неужели реплика их расчесала тогда?..       Не стоило мне смотреть на свою грудь, потому что я вновь возбудилась... От отражения!? Это вообще нормально!? К-кажется я схожу с ума! Да, я точно обезумела, раз даже отражение вызывает во мне такой бурный отклик...       Есть два варианта — если уж сходить с ума, так сходить... Или вернуться к рисованию... Из двух зол я предпочла не выбирать и помыться. На этот раз тёплой водой... Под натиском вод было так страстно ублажать себя... Точно я занималась с кем-то сексом на Винете, под дождём...       Моё тело источало пар — да, снизойди с меня лёд и напасть! Теперь я готова работать и трудиться как пчёлка! И пахну я хорошо! Почему-то именно сегодня этот процесс показался особенно приятным...       Ах, но что же делать? Я не могу с ней сближаться, а все совпадения — лишь мои додумки. Она не совсем живая, а скорее подавленная...       Погоди-ка... Значит ли это... Нет, не может быть... Она похожа на меня?.. Её тоже подавила Нация, её изначальную личность сделали рабом чужого тела и алгоритмов. Ах, так она же ещё большая пленница, а я почитала её за врага!       Как я так могла обойтись с ней!? Но мысль эта ещё больнее всех прочих, ибо теперь с этим придётся как-то жить и сопротивляться своим позывам освободить её...       Я собрала волосы под полотенцем, рисунки и дневники, а затем осторожно вышла голой, чтобы добраться до своей комнаты.       Быстро накинув на себя нижнее бельё и халат, я прошла к панелям управления и сложила дневники в углу.       И тут мне бросилась в глаза одна странность... Пару пробуждений назад был поставлен на сканирование сигнал одной из ближайших звёздных систем. На экране теперь проявилось изображение одной из планет, которую удалось обнаружить нашим навигационным системам. Судя по её цвету, на ней есть вода и что-то пурпурное, в то же время это не газовый гигант — слишком мал для такого.       Просмотрев полученные данные, я поставила их на обработку, но насмотреться на это не могла... Открывшаяся карта звёздной системы показала мне, что найденная планета потенциально находится на достаточном расстоянии от звезды... Неужели это...       Находка манила меня к себе... Она была очень близко, недолго я проведу в криосне, если мы возьмём курс на неё!       Сходу я сверилась со звёздными картами, которые валялись тут и там... В них вправду не было никакого смысла, но их объединяло одно — мы летели линейно, не сильно меняя курс, чтобы не терять инерции.       Однако для этой планеты придётся постепенно развернуться, а затем нырнуть в гравитационный манёвр, для того, чтобы вернуться к прежней скорости. Отлично, что там есть газовый гигант на краю системы, чтобы провести его...       Надеюсь, нам хватит топлива для того, чтобы вернуться к странствию, если находка окажется неудачной. Но вдуматься только — есть шанс! Шанс наконец выйти из этих тесных стен, из этого гроба Евсана!       Мне уже не хотелось спать! Я включила свет и вновь взялась за карты...

***

      LSTR поутру вошла в кабину пилота и впервые озарила меня удивлением на своём личике. Воистину, я бы и сама удивилась подобному! Сидит какая-то женщина с нерасчёсанными длинными волосами, посреди комнаты, заваленной книгами, бумагой и бесчисленными картами. У меня были здоровые мешки под глазами и страстный взгляд, с которым я прокладывала курс нашего корабля... А тут ещё и данные обработались!       Первое, что сделала реплика — обнюхала помещение и ужаснулась во второй раз:       — Вы помылись?       — Иди сюда, Эльстер! — Я была так счастлива, что слова сами складывались в предложения.       — Эльстер? — И вот третье удивление просветило её лицо.       — Если мы будем медленно поворачивать от этого сектора, то вскоре доберёмся до системы, которую обнаружило сканирование. Если мы удачно рассчитаем топливо, то в случае неудачи, мы сможем сманеврировать у...       Кажется, она меня не слушала, но я продолжала ей за горящими глазами объяснять какую-то теорию заговора. Весь космос был залеплен листами на скотче, а я красным маркером объясняла ей, как именно мы долетим туда, и как не потеряем инерцию.       — Как вы это рассчитали?       — Карты! Карты! Взгляни, я рассчитывала от масштаба! — Я всучила ей бумаги, трясясь от восторга.       — Постойте, вы не соблюдаете постельный режим? — Она нахмурилась.       — Плевать на постельный режим! — Я воскликнула, воздев руки к записям, — нашлась планета пригодная для жизни! И без рисков подохнуть! Вдумайся!       — Вы же так угробите своё здоровье! — Когда реплика впервые повысила на меня голос, я сама опешила...       Это звучало так живо... И это мне не показалось... Посмотрев на неё через плечо, я заметила этот решительный взгляд вновь... Что она пыталась мне сказать?       — То есть... Как вы собираетесь осесть на планете, если больны?       Погодите... Она только что выдумала историю, чтобы объяснить своё поведение?.. Она ведёт себя слишком странно. Обычно она молчит. Неужели, всё происходит так быстро? Я так и не нашла руководство! Всё сделала, но главное позабыла!       — Я слишком воодушевлена...       — Долго не протянете — вам нужно выздоровление, тем более перед входом в криогенный сон. У вас всё ещё высокая температура.       — Эльстер! Ты меня слышишь!? — Я воззвала к ней и подошла чуть ли не вплотную, — наша миссия почти что выполнена! Остаётся только долететь и всё!       — Я понимаю, но толку от этого будет мало, если вы сляжете с болезнью.       — Ах-ха-ха! Дурочка! — Я рухнула ей на плечи без задней мысли.       — У вас всё тело горит...       — Это радость! Наконец-то... Вот-вот, Эльстер!       — Что вот-вот?       — Свобода!       Я не знаю, что на меня нашло, но сейчас моё счастье перебивало всякий стыд. Я ожила вмиг от одной только мысли, что мы столкнёмся с чем-то живым посреди бездушной пустоты... Наконец-то, я исполню свой долг как философ — распространю жизнь дальше!       И тут я опешила, потому что она положила мне руки на спину и... Обняла?.. Я подняла голову и увидела лицо этой воительницы. Она смотрела в собственное отражение впереди и хмурилась, а глаза её бегали, как по тексту... Она... Думает?       — Вы... Точно в порядке?..       — Да, не беспокойся за меня! Неужели ты не радостна? И твоя миссия скоро исполнится!       — Соглашусь... Но что потом?       Этот вопрос сбил меня с толку... Она сжала меня крепче, точно так же, как я когда-то спохватилась за её ладонь, чтобы она меня согрела! Я ответила ей тем же... Плевать уже на нейропаттерн! Нужно сломать темницу её души! Пускай её чувства рвутся наружу, пускай она чаще задаёт вопросы! Я размножу жизнь здесь, в этом судне! И дам ей часть своего огня!       — Извините, офицер... Это был сбой.       — Дура... Это была ты.       — Не понимаю...       — Не волнуйся... Скоро поймёшь. Просто обнимай меня чаще.