момент, когда остановилось всё, кроме нас.

***

они сидели вдвоём за угловым столиком, в их «тихом» кафе, куда не забредают случайные люди. здесь всегда пахло свежей выпечкой и корицей. или, как шутила Аня, — уютом. Василиса делилась новостями, перескакивая с одной темы на другую. смеялась. улыбалась. с её губ слетали имена: Маша, та компания, та подруга, этот парень, те ребята… и Аня слушала. всё слушала. и чувствовала, как внутри неё что-то сжимается. — Василис… — тихо перебила она, когда та снова начала говорить о совместной поездке с кем-то из друзей. — можно я скажу кое-что? Василиса сразу замолчала. глянула внимательно. — конечно. что-то не так? Аня вздохнула. не тяжело, не упрямо — а как человек, которому наконец нужно освободиться от слишком долго несённого. — ты знаешь, у тебя так много людей вокруг. ты умеешь быть везде и со всеми. ты легко находишь общий язык, легко заводишь близость. и у тебя… ну, у тебя есть с кем проводить время, кому написать, с кем болтать просто так. она посмотрела на свои руки. потом на окно. — а у меня — нет. у меня нет «кучи». у меня есть ты. одна. ты — тот человек, который стал самым важным в моей жизни. и когда ты исчезаешь в этой своей многолюдности, когда я смотрю, как ты смеёшься в чужих сторис, как они шлют тебе сердечки, как ты обнимаешь кого-то другого... у меня начинается паника. пауза. Василиса слушала, не перебивая. — я начинаю ревновать. и злюсь. причём на твоих друзей. хотя они, скорее всего, хорошие. милые. весёлые. но меня это… бесит. бесит, когда ты с ними, когда ты от меня отдаляешься. и мне неловко за это. потому что я не злая. просто я… боюсь. — и каждый раз, когда я вижу тебя с другими... я боюсь, что для тебя я — просто одна из. Или стану такой. она подняла на Василису взгляд — честный, растерянный, почти испуганный. — это, наверное, эгоизм. но я хочу быть особенной. хочу, чтобы ты говорила о нас, как о чём-то большем, чем просто дружба. я хочу… чтобы ты была моей. я хочу всем — абсолютно всем — показать, что ты моя. чтобы каждый человек, который тебя знает, понимал: тебя я никому не отдам. ты — не часть толпы для меня. ты — всё. и если ты меня забудешь или заменишь кем-то… я, честно, не знаю, что со мной станет. она замолчала. в кафе стало удивительно тихо. даже чайник за барной стойкой больше не шумел. Аня всё ещё смотрела на неё — прямо, впервые не боясь ни реакции, ни чувства стыда.