Гидрофобный

Лололошка приходит к бассейну уже в третий раз. Сперва из любопытства, следом от нечего делать, теперь из четкого желания поплавать. Но каждый раз темная водная гладь вызывает тошноту и дрожь в ногах. Даже сейчас, он нерешительно смотрит вниз, и чувствует растущую тревогу. С водой здесь что-то не так. Она чистая, почти не пахнет хлоркой (что, по идее, хороший знак) и в целом лишена каких-либо четких ароматов, и всё же для Лололошки она кажется застоялой мутью, подобной воде в резервуарах брошенных бункеров. Ему страшно. Без шуток страшно даже приблизиться к водной глади. Отчего-то кажется, что если он нырнёт, то не всплывёт уже никогда. –Эй, новенький, да что ж ты мнёшься всё? Давай, окунись уже! В спину толкают. Хотя нет, не толкают. Лишь крепко хлопают по плечу, на что Ло сам, пугаясь, валится в воду. И это ощущается катастрофой. Вода липкая. Он чувствует привкус металла и ила во рту, и задыхается-задыхается-задыхается, пока панически барахтаясь пытается удержаться на плаву и выбраться. Руки и ноги не слушаются, сведённые судорогой. Он пытается набрать воздух, позвать на помощь, но вместо этого лишь хлебает больше воды. Тошнотворной. Под едва слышимую суету вокруг, его выплёвывает на кафельную плитку: кто-то подтолкнул из воды, несколько пар рук вытягивают с суши. Лололошка валится на холодный влажный пол и отплёвывается водой–его стучат по спине, помогая. Кто-то приносит полотенце, большое и теплое, и укутывает его. Кто-то за пределами слышимости вопит что-то про врача. Шум не стихает даже когда Ло теряет сознание, развалившись на плитке и еле как собравшись в комочек. Последнее, что он чувствует–невыносимый липкий холод. Приходит в себя он в знакомой уже палате. Он укрыт более теплым, чем в прошлый раз, одеялом, а рядом с койкой жужжит обогреватель, но ему всё равно очень и очень холодно. –О! Знакомый голос звенит в ушах эхом и отбивается в глаза мушками. Малецки суетится, вставая совсем рядом, и заглядывает в глаза, хватаясь за щёки Ло. –Очнулся! Очнулся!! Лололошка, ты почему не говорил, что плавать не умеешь? На кой вообще в бассейн пошел?! –Я- Я умею, просто- Рядом появляется ещё один голос, тоже знакомый. Перед Ло невысокий дядька, неловко почёсывающий бороду. Судя по голосу, это он его и толкнул. –Ты эт, звиняй, паря, не хотел там обидеть или ещё что. Не думал, что ты вот так ко дну пойдёшь! Лололошка вздыхает. Вытирает лицо руками и снова заваливается под одеяло. Сидеть ещё холоднее. –Всё нормально,–говорит буднично, будто не он только что чуть не утонул. Голос его хрипит.–Мне правда не стоило приходить. Кацпер за пределом слышимости что-то говорит и вторая персона уходит. Сам же штурмовик садится рядышком, легко ероша влажные волосы. –Ладно, ты отдыхай пока тут. –Я не могу пойти к себе в бункер?... –Исключено! Вдруг случится ещё что, а ты там в своей железной коробке! Так что нет уж, лежи тут, грейся. Хочешь чай тебе принесу? Лололошка неуверенно мычит, и Кацпер, исчезает, восприняв это за "да". Он, право, не отказался бы от кружки (литровой) чего то жгуче-горячего... Но мысль о том, что вся вода в синклите такая плещется в горле тошнотой. Одна только мысль о воде в целом заставляет его трястись теперь. Хотя, быть может, это просто от холода. Лололошка кутается в одеяло плотнее и жмётся комком в ожидании Кацпера, стараясь не думать о.... Не думать. В его тревожном состоянии думать о чем либо в целом не безопасно.