ведун

весь год он планомерно занимался преддипломной практикой, исследуя леса и пещеры, стоя по самые уши в болотах, трясине и грязной воде, которая в пещерах, как его уверяли, кристально чистая. может он зря прогуливал кристалловедение, потому что всегда считал кристаллы прозрачными. намджун, его коллега по учёбе в этом великолепном, воспетом маменькой и папенькой учреждении, только фыркал на его неграмотные речи. «кристаллы чистые только тогда, когда их кто-то или что-то очистили». чонгуку место обучения не нравилось. дело было даже не в десятивековом ремонте, едва горящих люстрах, мышах, пробегающих около ножек столов в столовой, и даже не в противных преподавателях, не слезающих с него живого во время сессий и выпускных экзаменов, а скорее в том, что его сила была посредственна, её невозможно было натренировать или отточить. весь процесс обучения, таких как он, — ведующих (гадалок, в простонародии) — заключался в упражнении длительности сеансов заглядывания в прошлое или будущее. в лучшем случае, их способности использовали для государственных нужд или личных консультаций. в остальном же они были скорее опухолью на груди магического сообщества, чем желанными детьми. чонгук чётко понимал своё место и положение — пик его карьеры придётся на главного веда государева величества или верховного ведьминского ковена. ему может повезти меньше и он навсегда останется местной гадалкой, к которой все, кому не лень, будут ходить за сало или беличьи шкуры. — попытайся найти в нашем положении хоть каплю положительного, — друг сидит напротив него с открытой книгой. — твои родители не последние люди в правительстве, может и устроят тебя хотя бы в ведьминский ковен. — ты просто подумай, — он смотрит на солнце, прикрывая один глаз. — я мог родиться кем угодно — ведьмаком или магом любой стихии, я мог спасать человеческие и магические жизни, — намджун даже отрывается от учебника, дабы послушать его. — но вместо этого я вшивая гадалка. это такой удар по репутации моей семьи. собеседник сдвигает брови, закрывая книгу полностью. — если так считает твой отец, это ещё не значит, что ты действительно бесполезен. подумай лучше в сторону того, что ведьмы голову ломают, чтобы сделать зелья для того, чтобы посмотреть в будущее. тебе же нужно просто напрячь руки и всё перед тобой, как на ладони, — чонгук ловит его взгляд. — прекрати недооценивать себя. — тебе гораздо проще, — намджун закатывает глаза. — некроманты гораздо полезнее ведунов. — я не знаю чем тебе помочь, — он складывает книгу в сумку. — у тебя скоро защита диплома. не захочешь работать в магических местах, тебя могут направить в обычные человеческие места. — составлять карты погоды? — намджун пожимает плечами. — ты уже определись, чего тебе хочется больше — применять свои навыки и помогать людям или спокойно проходить практику. чонгук только вздыхает. хотелось ему отыскать какой-то важный и действительный смысл в том, кто он такой и чем занимается. даже обучение в академии не для того, чтобы он чему-то научился, а чтобы у остального магического сообщества не осталось вопросов о младшем сыне семьи чон. родители на самом деле состоят в одной из правящей фракций, уже не первое поколение удерживая некоторые властный полномочия в руках их семьи. он сам никогда не стремился вникать в эту часть их жизни, потому что у них есть тот, кто более выигрышно подходит на эту роль. чонсон всплывал в его памяти исключительно как «сын маминой подруги» — он и маг, и победитель магических турниров, и отличник, и староста, и бабушку по маминой линии уважает и ездит к ней каждые выходные вместо вечеров в общежитии в компании самогонного вина и девочек курсом помладше. чонсон не был успешным в каких-то исследованиях или магической деятельности; он больше походил на обычного, стандартного мага — надменный, наглый, знающий себе цену и управляющий своей стихией в совершенстве — при желании может сжечь половину академии, но пока только зажигает спички для вечернего чтения. чонгук был белой вороной — ни силы, ни достижений. поэтому диплом завлёк его с головой, и он мог позволить себе не сидеть дома или в академии по несколько недель, постоянно пропадая по каким-то местам большого скопления силы или её остатков. первое время по лесам он ходил в одиночестве, не придавая этому значения — он работает с воспоминаниями, входя в состояние транса, а потом спит по несколько часов прямо на траве, ему некогда беседовать с кем-то, да и желания большого он не имел. практики и работа не были изнуряющими, просто имели свою специфику. через месяц активной работы к нему присоединился чимин, потому что он же изучает строение растений в лесу и качество почвы для дальнейшего возможного использования лесных владения магами и ведьмаками. ведьмак скорее раздражал, потому что как бы чонгук не пытался объяснять ему, что если он сидит на полу, обложившись амулетами и травами, не нужно спрашивать у него удобно ли ему, чимин всё равно пытался, как ему казалось, помочь. несмотря на то, что чимин замедлил ход относительно постоянно активной деятельности и написания заметок, с ним всё равно было гораздо интереснее, чем до его появления. он постоянно что-то рассказывал, и иногда это были действительно увлекательные и захватывающие истории, как он с намджуном напросился к некромантам на практику, лишь бы «исследовать почву», а в итоге уехал оттуда через три дня бессонных ночей, потому что усопшим захотелось его «развлечь» завываниями и скрежетом ногтей по стёклам. но чаще всего чимин рассказывал про свой необъятный опыт обучения у японских шаманов, а точнее, как они заставляли его пить кровь ежей и белок, а умываться позволяли только освещённой водой, за которой нужно было идти два километра в горку. чонгук только посмеивался — слава богу, у него ни силы, ни достижений. спустя два месяца, когда все леса в округе академии закончились, а за новыми местами было влом бить ноги, чонгук неожиданно понял, что вообще-то, наступило лето, и он может уехать из академии к своей любимой бабушке по маминой линии. любимая она была потому, что была единственной из всех родственников, кого он мог изводить хоть до горячки своими выпадами на тему того, не пора ли ему жениться. это была единственная и излюбленная тема, стоило ему дожить до двадцати мирских лет, ведь мама вышла замуж уже в девятнадцать, а ему уже двадцать два и он наотрез отказывается даже слушать про внучку её давней подруги. к ней он приезжал ровно на три недели, потому что через двадцать один день бабушкино терпение заканчивалось, и он, со всеми своими пожитками и мнениями, возвращался обратно в поместье. остаток лета чонгук проводил в душеизжирающих прополках и поливках маминого огорода, а так же в нескончаемом обустройстве и расширении папиного сарая. сейчас он был чётко уверен, что все те девять месяцев, когда он жил в академии, отец нарочито разбирал всё то, что он успевал настроить за те два, которые жил в родительском доме. а о женитьбе чонгуку некогда было думать, как в прошлом году, так и в этом. если в прошлом он что-то придумывал и всячески искал лазейку, как бы уйти от бесполезного сводничества, то в этом причина у него вполне обоснованная. диплом сам себя, до августа месяца, не напишет, а всякие девчушки, с косой наперевес, могут и подождать ровно до пятого августа. да и жених он не самый лучший. вот чонсон да, его хоть к кому приставь, он каждому к лицу и по карману, а вот чонгук, с его закатывающимися глазами и работой с девяти утра и до девяти вечера мало нужен кому, даже за выкуп. с полными чемоданами бумаг, чернил и амулетов он был высажен магическим порталом ровно перед чужим порогом. немного поправив один из чемоданов подмышкой, он постучался в большую деревянную дверь. — я уж думала, ты в этом году не приедешь, — бабушка была старой и очень мудрой ведьмой, а значит, услышала о его приезде задолго до его появления. — окончание академии, всё-таки. — я и приехал учиться, — он ставит вещи на пол. — мне нужно дописать диплом, а у тебя здесь самые классные леса. — к чему лесть, чонгук-и? ты всё-таки подумал над моим предложением? он вздыхает. каждый его приезд похож на предыдущий. — нет, бабушка, я пока не хочу жениться. я ещё слишком молод и глуп для такого, — он пытается быстрее утащить свои вещи на верхний этаж, в ту комнату, которую ему всегда выделяли здесь. — и что теперь? до пятидесяти лет будешь холостым бегать? — надо будет — и умру без жены! — он чувствует радость от победы, когда всё-таки закрывает дверь на щеколду. оставалось только переодеться, поесть и уйти в лес, для активной работы. он был уверен, что за эти два месяца он точно успеет всё доделать, а значит и сдать работу в надлежащем виде. в этих полузаброшенных местностях не одна живая или мёртвая душа не сможет его потревожить. по крайней мере, не должна была. — может сегодня отдохнёшь? — бабушка любезно наливала ему суп. — на танцы сходишь, развеешься. — да, и вместо главы про магическую активность в болотах, напишу главу, как я на танцах отдыхал, — он отламывает кусочек хлеба, обмакивая его в бульон. — ты время выбрал, конечно, чтобы работать с магической активностью, — он поднимает глаза на неё. — говорят, у нас в лесу поселился маг какой или кто, я так и не поняла, — он начинает пережёвывать картошку. — у нас в округе начали пропадать овцы, так ты представляешь? по всему лесу остатки овечьей шкуры. не ходи ты туда, внучок, — она садится напротив него. — мало ли, что в лесу водится. — вам не стыдно? — он смотрит на её поднятые брови. — потомственные ведьмы, половина либо заведовала ковеном, либо до сих пор старшая в нём, забоялись какого-то вора? если ты это придумала, чтобы меня напугать, так и знай, я в академии учился, там у нас и не такое было, — он видит серьёзное лицо старушки. — я потом твоей матери, так и скажу, когда мы остатки твоей шерсти по всему лесу собирать будем, — он у нас в академии учился! с некромагами поди ещё на практики ездил? так что ты думаешь теперь, бессмертный что ли? — он молча уплетает тарелку, переходя ко второму блюду. — с такими вещами, с которыми, как ты говоришь, потомственные ведьмы, связываться не хотят, шутить не надо. не буди лихо, пока оно тихо. — бабушка, — она смотрит ему в глаза. — я уже взрослый и сам решу, по каким болотам мне можно лазить, а для каких маменькино разрешение вымаливать надо. спасибо, — он встаёт из-за стола. — всё было вкусно. приду вечером, рано не ждите, — он слышит, как та только вздыхает. — если что случится, я сразу сюда. — до темна не ходи, а то духи лесные тебя только глубже в лес заводить будут! чонгук проверяет сумку, удостоверяясь, что ничего не забыл положить. с собой на практики он брал не так уж и много вещей, потому что на своих, пусть и широких, но не самых тренированных плечах, таскать лишние пару килограмм вещей было бессмысленно. да и сегодня план был минимальный — осмотреть лес хотя бы примерно, и понять расположение тех самых рабочих мест. единственное, он постарался поплотнее затянуть шнурки на сапогах и взять с собой складной ножичек. мало ли, насколько этот бессовестный воришка агрессивный, а у чонгука, кроме возможности ввести в астрал неугодного, и побыстрее убежать от места стычки, никаких навыков больше и не было. ноги чонгука как-то сами несли его к ближайшему входу в лес. оказавшись на границе между ёлками и дорогой, чонгук аккуратно поклонился. услышав, как порыв ветра пробежался по верхушкам, а какая-то ворона громко гаркнула чуть ли не у него за спиной, он выпрямился и шагнул в лес. он бывал в этом лесу ещё мальчишкой, потому что ведьмаки выбирают места для свиданий именно около опушек или ручейков. живя в общежитии, в котором из развлечений только охота на мышей и скармливание их позже лисам из леса, которые не боялись подходить к границами академии, три недели у бабушки казались бесконечными и бескрайними на занятия. он успевал влюбляться, спорить с бабушкой и прощаться в начале июля с ведьмаками, — его ждал заросший огород и покосившийся сарай. юность дело такое — вспоминать страшно. стоило ему пройти метров пятьдесят, он уже успел наткнуться на те самые овечьи шкуры, про которые говорила бабушка. чонгуку не становится страшно, наоборот, он некоторое время решает — идти ему по этим маячкам или заняться тем самым полезным, ради чего он сюда и пришёл. спустя минуту раздумий он поворачивает голову и натыкается глазами на белого, словно отгрызанный месяц, волка. чонгук только сглатывает и моргает. волк держит с ним зрительный контакт на протяжении долгого времени, не приближаясь и не убегая обратно в лес. чонгук помнит, что волк в начале леса — это либо хозяин леса, либо проверка, поэтому решает, что нужно ещё раз поклониться. он слышит, как зверь начинает приближаться. подойдя ближе, волк начинает обнюхивать его голову. в глубине души чонгук надеется, что тот не откусит её прямо сейчас — животных в астрал он вводить не умеет. поводя тёплым и шершавым носом по чужим волосам, волк усаживается на дорогу, не издавая никакого звука. чонгук возвращается в нормальное положение — волк перед ним похож на большую собаку, виляющую хвостом и высунувшую язык. — привет, — зверь начинает улыбаться. — ты не против, если я побуду здесь немного? мне нужно поработать, — он видит, как белое пятно встаёт на ноги и начинает уходить вглубь леса, иногда оглядываясь на него. чонгук проходит ещё десять метров, прежде чем видит, что тот ждёт его. — что такое? — зверь поднимает свою большую мохнатую голову, продолжая вилять хвостом. спустя десять метров ситуация повторяется. — что-то случилось? ты будешь сопровождать меня? — волк начинает скулить. — нет? а что же тогда? — животное немного ускоряется, уводя его всё глубже в лес. — ты куда-то ведёшь меня? — волк радостно высовывает язык, оглядываясь на него. — ну, наконец-то, я угадал. он продолжает следовать за волком. проходит примерно десять минут активной ходьбы, прежде чем волк останавливается перед небольшой опушкой. вокруг опушки всё в крови и шерсти, — чонгук перепроверят складной ножичек. зверь оглядывается на него, но не выглядит агрессивно, наоборот, он будто бы очень рад его видеть. — что это за место? — волк радостно бегает по траве, начиная кататься по земле. — тебе нравится здесь? это твой дом? — неожиданно, волк подскакивает и начинает выть, будто призывая кого-то. чонгук, почувствовавший как холодок пробегает по его спине, уже готов начать бежать куда угодно, потому что очевидно, что его заманили в качестве обеда. он делает несколько шагов назад, но упирается в дерево, а когда, оглянувшись, поворачивает голову назад, то видит, как волк ещё пуще прежнего радостно виляет хвостом, словно увидел кого-то близкого. из-за сосен появляется мужская фигура, облачённая в чёрный костюм, — рядом с животным он кажется черным пятном. но чонгук запоминает только жёлтые глаза, смотрящие прямо на него. волк, вдоволь наигрывшись с ним, бежит в сторону чонгука, почти сбивая его с ног. — что такое, тала? — волк радостно лает, пока чонгук видит, как сосны сужаются — он понимает, что оказался в ловушке. — кого ты нашёл? — стой где стоишь! — он вынимает нож, направляя его на человека, который продолжает приближаться к нему. его ноги скрывает подол одежды, так что кажется, будто он плывёт по траве. — ты не слышишь меня что ли?! в это время зверь начинает рычать на чонгука, пока его хозяин не укладывает свою ладонь на чужую голову. волк окончательно замолкает, продолжая моргать и смотреть на чонгука. — убери нож, — чонгук понимает, что его сердце сейчас выпрыгнет из груди. — ты понравился талу, путник, — он подставляет нож к чужой шее. мужчину вообще не заботит то, что он находится на грани быть обезглавленным, — чонгук чувствует только то, как он сглатывает — его кадык перекатывается под остриём. — хочешь отрезать мне голову? — говори — кто ты?! почему твоя зверюга привела меня сюда? — его голос отражается от стволов. — я не знаю. больше меня заботит то, зачем ты пошёл за ней? мама не учила тебя, что ходит за зверями в лесу — небезопасно? — чонгук точно чувствует, что он вспотел, потому что капли пота капают с бровей. — ты не ответил на мой вопрос! я ещё раз спрашиваю, кто ты?! — мужчина только моргает, продолжая говорить спокойно, пока чонгук, как ему кажется, почти падает в обморок. — я — маг, а ты? — чонгук сглатывает, не в силах больше держать нож в руках. он оседает на землю, упёршись спиной о сосну. теперь мужчина и волк смотрят на него сверху. — я ведун, я всего лишь хотел изучить места с большой магической активностью для своего диплома, но твоя псина помешала мне, — в одну секунду сосны перестают приближаться, и картинка перед глазами становится вновь той, что была до того, как мужчина попал в его поле зрения. — я даже спрашивать не хочу, почему теперь деревья не приближаются ко мне. — потому что я убрал защитное заклинание, — он гладит волка по голове. — прости, если напугал тебя, но тала никогда не приводил никого сюда за эти пять лет. я подумал, что ты одурманил его. — я не специализируюсь на животных, — он отряхивает руки, замечая, что за спиной мага появился небольшой дом. — так ты живёшь здесь? — да, и очень усердно работаю над защитным заклинаниями. по-хорошему, ты должен был уже умереть от количества галлюцинаций, но ты, видимо, натренированный, — чонгук перестаёт чувствовать себя дискомфортно — пот высыхает за несколько секунд, а голова перестаёт казаться чугунной. он ощущает себя так же, как когда только переступил порог леса. — прости, я не знал, что в лесу кто-то может жить. мне всегда казалось, что эта территория не подлежит приватизации, — чонгук может даже подняться, но вместо этого он неожиданно находит чужое лицо просветлевшей головой. глаза у мага не жёлтые, а такие же тёмные, как у него самого, и ноги у него есть, обернутые в сапоги по самые коленки. чонгук не успевает полностью запомнить чужое лицо, потому что его обладатель быстро разворачивается и идёт в сторону своего домика. — а тала не может вывести меня на другую сторону? мне нужно осмотреть лес, — он видит, как маг останавливается. волк, всё это время, идущий рядом с хозяином, начинает вилять хвостом. — что такое? — маг оказывается от чонгука на расстоянии тридцати метров, поэтому, чтобы поговорить с талом, он присаживается на корточки, дабы чонгук не услышал его. — он хороший, да? — волк радостно воет, неистово быстро виляя хвостом. — поможем ему? — животное закидывает свои лапы на чужие плечи, начиная лизать чужое лицо. — хорошо-хорошо, как скажешь, — он вновь встаёт, опуская чужие лапы на землю. — никуда не уходи, ладно? — по громкости, чонгук понимает, то это сказали ему. пока хозяин дома пропадает за дверью, к чонгуку подбегает волк, начиная тереться головой о чужие руки. чонгук решает встать и окончательно отряхнуться. он пока не понял, что задумал этот маг, но прекрасно понимает, что из леса сам не выйдет, а это волчье отродье подчиняется, очевидно, только этому любителю защитных механизмов. пропавший маг появляется через несколько минут, выглядящий точно так же, как и до этого. приблизившись к уже заскучавшему чонгуку, он вновь гладит волка. — мне нужно выгулять тала, поэтому я проведу тебя по самым важным точкам этого леса, — чонгук поднимает брови. — но за это, — маг смотрит ему прямо в глаза. — ты больше никогда не придёшь к этому дому. — а если я нарушу наш договор? — маг изгибает бровь. — я скажу талу разодрать твоё тело, так же, как он делает это с овцами. — ты управляешь его сознанием? — они начинают двигаться в сторону большего скопления сосен. — нет, я всего лишь его хозяин. — а какой стихией ты владеешь? — чонгуку, буквально несколько минут назад находившемуся на грани смерти, а значит оправдания слов бабушки, становится крайне интересен этот незамысловатый диалог. — никакой, — он видит смутившегося чонгука. — я — экзорцист. — некромаг, что ли? — тот прыскает. — вас нынче этому в академиях учат? — чонгук поправляет свою сумку. — я работаю с тонким планом и богами, а не с душам умерших ведьмочек, — они оказываются около озера. — здесь, например, на купалу, водяной и русалки устраивают охоту. а там, чуть подальше, — они обходят воду. — леший не первый год спорит с лесными духами за то, нужно ли засыпать овраги. — ты хорошо знаешь лес, — чонгук подмечает в блокноте, схематично, расположение тех объектов, около которых они проходят. — конечно, я же живу в нём. чонгук не замечает, как проходит много часов — безымянный экзорцист водит его по лесу, постоянно обгоняя, так что чонгуку не удаётся рассмотреть чужое лицо. он даже не оглядывается на него, говоря будто с воздухом. рядом с ними прыгает и бегает волк, который, наверное, никогда не был так счастлив, раз он никого не приводил к магу. когда на лес окончательно опускаются сумерки, так, что вся трава в лунном свете блестит, а около головы чонгука, то и дело пролетают светлячки, маг выводит его к тому месту, откуда чонгук пришёл. — ты живёшь в деревне? — чонгук останавливается таким образом, что, всё-таки, видит чужое лицо полностью, пусть ему и приходится поворачивать голову. — да, я приехал к бабушке. — надеюсь, ты помнишь про наш уговор, — волк, понимая, что хозяин готов уже разворачиваться и уходить обратно, начинает скулить. — не пугайся, если увидишь меня в лесу, — чонгук может только смотреть на эти очаровательные черты. — пойдём домой, тала. зверь скулит и трётся о чужие руки. — пока, тала, — чонгук гладит его по голове. — я завтра буду работать в лесу. кстати! — его спутники начали удаляться в лес. — как тебя зовут? экзорцист оборачивается. — тэхён, — и обе фигуры за секунду пропадают в темноте чащи. чонгук слышит только шорох сосен и волчий вой.

***

— где тебя носило?! — бабушка одним щелчком зажигает свет в коридоре, смотря возмущенно на чужой силуэт. — сказал придёшь поздно, но не в полночь же! — я же сказал, не ждите рано, — он снимает сапоги, откидывая сумку в сторону. — я сделал всё, что планировал, так что, может быть, уеду раньше. — нельзя быть таким самонадеянным, чонгук, — она смотрит, как он поднимается к себе в комнату. — не встретил никого странного в лесу? — нет, всё хорошо, бабушка, — он нагло врёт, открывая дверь. — лес стоит! — ох, — она громко вздыхает. — молодёжь.

***

всю ночь он едва сможет заснуть — чужое лицо заставляет задуматься о том, что бабушка, наверное, права. нужно иногда отдыхать. он впервые встречает такого, до банальности, красивого мага. тёмные волосы, спадающие на плечи, мягкие черты лица, — обычно так выглядят ведьмаки. но мало ли, кто водится в лесу.

***

следующим утром чонгук проснётся позже обычного — скорее всего, его настолько вымотали вчерашние заклинания, что сегодня он в состоянии только работать с бумагами и чернилами. во всём своём теле он чувствует только усталость, даже мышцы, не подводившие его никогда, предательски ныли при каждом малейшем движении. первые несколько часов он думает о том, что, может быть, этот лесной обитатель наложил на него какое проклятье, но после небольшой чистки — как энергополя, так и комнаты — чонгук понимает, что всё практически стерильно. он не вынес из леса ничего того, что могло бы навредить ему. — сегодня опять по лесу бродить будешь? — бабушка ставит тарелку каши перед ним. — нет, сегодня поработаю дома, вчера находился — мышцы забились. — ладно, я тогда обед и на тебя приготовлю, — чонгук поднимает брови. — ты так любезна, — он запивает молоком горячую кашу. — а когда дедушка приедет из командировки? — да вот на неделе должен, — она смотрит в окно. — заскучал за генералом? — он обещал привезти мне новых артефактов, — она улыбается. — увезу их домой, буду практиковаться. не приходили письма от него? — приходили, конечно, — она поджимает губы. бабушка не умела врать, но сейчас выглядела крайне задумчиво. — приедет, всё сам расскажет. — что-то случилось? — желудок неприятно заполнился чем-то клейким. — это же пограничная служба, там постоянно что-то случается, — чонгук напрягается всё сильнее. — не переживай, работай себе спокойно, я мешать тебе не буду. — меня журите, а сами поди не стесняетесь грудью на амбразуру приложиться, — она едва заметно улыбается. — всё будет хорошо, чонгук, — он видит её немного грустные глаза. — всегда было, есть и будет. возвратившись в свою комнату, он чувствует себя немного иначе. дедушка был тем самым ориентиром для него в детстве и юношестве — он любил свою работу, жену и семью. но он и был самым сильным магом, которого чонгук встречал, и чонсону, как он считал, ещё лет сто жить, чтобы таким стать. чонгуку же никогда таким каменным, из металлогранита и арматур, не стать. как сильно он не старался бы, но таких острых скул и массивные плеч ему не иметь никогда, будь он даже вполовину слабее, чем дед. потому что тот переполз и войну, и голод, и гонения, и инквизиции. это ему почти четыреста лет, и все эти годы он жил только ради семьи, ради этой милой старушки и дочерей. не было в его жизни места слезам и отчаянию, — ему такие капитальные плечи для того, чтобы выстоять. до сих пор, он служит и приезжает домой, принося пользу всем, кто его окружает. чонгук младший, а значит самый любимый внук. ему иногда казалось, что дед единственный, кто не считал его ущербным, поддерживая его увлечение всякими древними магическими штуками. старый маг называл их «игрушками», но для чонгука это буквально глоток прямиком из магического мира. в бабушкином доме, на полках стояли хорошо заряженные магические штуковины, большую часть из которых привёл в адекватный вид именно чонгук. какие-то действовали в качестве амулетов, другие можно было использовать во время ритуалов для усиления или, наоборот, снижения магического воздействия. как бы он не спорил с бабушкой, отказывался от чужих предложений и просто забывал о ведьминских праздниках, он всё-таки любил её. а любить, как учил его дедушка, значит защищать и оберегать. через час разбора бумажек с заметками, он всё же приступает к относительно полезной работе — пишет, усердно, несколько страниц без перерыва, постоянно сверяясь с источниками, архивами и банальными учебниками. позднее, нужно будет написать намджуну все вопросы, которые у него успеют возникнуть. проходит несколько часов, прежде чем он позволяет себе спуститься на первый этаж. он не находит бабушку в доме, но не придаёт этому значения, потому что мало ли куда эта женщина навострила лыжи. у неё, очевидно, есть дела и поважнее приготовления еды чонгуку. небольшое волнение он начинает чувствовать, когда солнце заходит за горизонт, а чужая шляпа так и не висит на крючке в коридоре. чонгук всячески отвлекается — пишет, читает и обходит чужие владения по периметру с амулетом, позволяющим вычислить излишнее магическое воздействие на местность. балуется, одним словом. он даже почти гасит свет в доме, когда калитка всё же скрипит — он мгновенно оказывается около двери. ведьма выглядела измучено — морщинки, которые она старалась скрывать мороками, сейчас прорисовывались на лице слишком отчётливо, а чужие пальцы больше напоминали уголь — она их будто бы сожгла. — куда ты ходила? — она даже дышать не может спокойно, постоянно оглядываясь и закрывая дверь всё сильнее. — пока ты там работал, — все её вещи были откинуть куда-то в сторону, чуть ли не на пол. — мы всей деревней боролись с той нечестью из леса, которая, как мы поняли, пришла за кем-то. овец наших мало этому извергу! нужно теперь всю деревню переубивать! — она, прихрамывая, уходит на кухню. чонгук несколько раз моргает. — а как оно выглядело? вы убили его? — в груди что-то сжимается. — только пальцы зря сожгла, — она садится на стул. — возьми бутылёк с красной этикеткой и вылей мне на руки, пожалуйста. чонгук с лёгким восхищением наблюдает, как пальцы покрываются мясом и кожей, обволакивая кости. она несколько раз сжимает и разжимает их, проверяя мобильность. стеклянный бутылёк летит в раковину, пока чонгук присаживается рядом с ней. — оно похоже на огромного волка, — ведун поднимает брови. — эта бесовщина выше самой высокой сосны в лесу, я уверена. к нему никакая магия не применима, он становится только сильнее. возможно, это подселенец пришёл по чью-то душу, — она видит немного потерянное лицо чонгука. — что такое? ты встречал его в лесу? — нет, я спокойно обошёл всё, — он встаёт со стула. — куда он убежал? — обратно, в лес, — она видит его глаза. — сидеть дома и носа из избы не показывать, даже не вздумай! — чонгук поджимает губы. — увижу, что ушёл — матери расскажу! — успокойся, если всё действительно так, как ты описываешь, то меня он убьёт на месте. мой научный руководитель не простит мне этого, — он смотрит на её уставшее лицо. — ладно. пойдём спать, с утра разберёмся с этим. — я тебя предупредила, — он провожает её до спальни. — привяжу к стулу! поднявшись к себе, он решает выждать полчаса, пока бабушка уснёт, после чего наведаться в лес. большой волк в этом лесу был один, и зачем-то искал его. нужно найти тэхёна и поговорить с ним — это не дело. кто он такой, чтобы так нагло уродывать деревню? вылезать через окно, по крайней мере, неудобно. пользоваться порталом сейчас неуместно — бабушка сразу уловит изменившийся магический фон, так что ноги пусть и болят, но разобраться просто необходимо, пока это не приобрело масштабы трагичного. дорога до леса в крови, а магии так много, что он даже чихает пару раз. у самого входа он кривит лицо, потому что металлический запах крови не нравился ему с самых турниров и боёв, на которые он ходил в качестве зрителя. помимо прочего, пахнет жжёной травой — ведьмы пытались догнать и сжечь его, очевидно, от бессилия. ночь выдалась тёмная — его путь освещал только специальный светоносный камень, который он успел захватить с собой. на самом деле, он понятия не имеет куда идти, но неожиданно натыкается на желтые глаза в темноте и застывает. — тэхён! — глаза тут же исчезают, а перед ним возникает маг, закутанный в чёрную мантию. свет распространяется лишь на несколько метров, но тэхёна он видит вполне отчётливо. — зачем ты пришёл? — рядом с ним нет волка — чонгук сглатывает. — тала пришёл в деревню и искал меня, — маг только моргает. — я хочу знать, жив ли он. — с чего ты взял, что он искал тебя? — не знаю, — тэхён вздыхает. — я сказал ему, что приду сегодня в лес, а сам не пришёл. я так понимаю, что он не обычный волк, — маг подходит немного ближе к нему, так, чтобы чонгук не напрягал глаза. — тала — демон, с которым я работаю, — он поправляет мантию. — в обличие волка он только потому, что ему так хочется. сегодня на него напали ведьмы, он восстанавливает силы, — чонгук выдыхает. — я не знаю, зачем он пошёл в деревню. твоя версия мне нравится, но не очень понятно то, почему он так привязался к тебе. лёгкий ветер шатает источник света. — последний год я слишком часто бывал в местах большого скопления энергии. он демон, его может привлекать такое, — тэхён проводит рукой по волосам. — я могу чем-то помочь? — усмири своих ведьм, — чонгук моргает. — я усмирю его. я очень надеюсь, что такого больше не повторится. — они очень напуганы, — тэхён почти развернулся, чтобы уйти. — если они найдут твой дом, то сожгут его. — пока меня может найти только один человек, — чонгук искренно удивлён. — и то, только потому что я сам хочу этого. я обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы не мешать вашему существованию. — мне лучше не приходить завтра в лес? — тэ опускает глаза. — лучше приди, иначе тала опять попытается найти тебя, — чонгук вздыхает. — спасибо, что объяснил, что произошло. спокойной ночи, — в одну секунду маг опять растворяется, оставляя чонгука одного. чон сглатывает слюну. сегодняшней ночью он вряд ли сможет уснуть.

***

утром он будет наблюдать, как бабушка собирается на базар, чтобы купить закончившиеся материалы для зелий и ритуалов. она выглядит явно лучше, чем ночью — заклинания всё же делали своё дело. — а ты долго будешь? — как бы невзначай спрашивает чонгук, провожая её до калитки. — к обеду вернусь, — она поправляет сумку. — вечером должен приехать магический советник с ковеном, — он застывает на месте. — осмотрят деревню, оценят ущерб. пообещали решить вопрос с лесным жителем, — он пытается держать лицо. — понятно, — сухо говорит он, наблюдая за тем, как она колдует портал. — увижу, что ходил в лес — сдам советнику, я всё сказала, — и ныряет в пропасть, оставляя немного напуганного чонгука одного. в лес нужно было как можно скорее. он не берёт с собой дипломные материалы, наоборот, пытается взять минимум вещей. нужно было предупредить тэхёна, повидать тала и придумать, как уберечь мага от возможной инквизиции. по дороге в лес, проходя мимо домов, разрушенных почти до фундамента, чонгук думает только о том, что делает исключительно доброе дело — пытается спасти мага. возможно, ему и не нужно, чтобы его спасали, но вчерашние чужие слова про то, что кроме чонгука никто его не видит заставили что-то внутри забиться активнее. в конце концов, завести такое знакомство в глухой деревне — не такой уж и плохой исход. нужно же ему как-то развлекать себя между написанием работы и выговорами от бабушки. он пытается идти такими проулками, чтобы никто знакомый его бабушки не увидел его. ему кажется, что у него получается это. по крайней мере, когда он заходит в лес, он чувствует себя спокойно — солнце заполняет пространство между деревьями и отражается от травы. где-то стрекочут кузнечики и переговариваются между собой птицы — чонгук же достаёт ранее нарисованную карту местности и хочет пойти к воде. проходит около получаса, прежде чем он доходит до озера. неожиданно, сзади он слышит, как ломается ветка. обернувшись, замечает тэхёна, уже привычно запечатанного в мантию, чей подол почти касался пола. — как ты находишь меня? — он присаживается на бревно, перед этим немного отряхнув его. — иду на скопления энергии, — чонгук позволяет себе нагло рассматривать чужое лицо. при свете дня оно ещё лучше, чем ночью, пусть тэхён и выглядел измотано. когда он понимает, что они молча смотрят друг на друга уже некоторое длительное время, то первым отводит взгляд. — как тала? — тэ трёт глаз и зевает. — демоны не нуждаются в таком хорошем отношении, как ты думаешь. он сам решил напасть на дома и ведьм, я отругал его и запер дома. пригрозил, что если нос высунет из окна, то отправлю обратно на тонкий план, — чонгук слушает его. — он не искал тебя, он пытался найти энергию, которую ты принёс сюда. — мне запретили появляться в лесу, но я должен сказать тебе, — маг садится на бревно напротив. — тебе нужно покинуть этот лес. вечером тут будет инспектор магической комиссии и верховный ковен, они будут искать тала по магическим следам. — не переживай за меня, — чонгук трёт рука об руку. — в случае опасности я смогу защитить себя. не думаю, что какой-то там инспектор найдёт меня так легко, — он ухмыляется. — я не встречал экзорцистов раньше, особенно в деревне. скорее всего, лес сожгут, — тэ вздыхает. — это просто моё предположение. может они ограничатся осмотром разрушенных домов, но тебе в любом случае нужно быть готовым к преследованию. — я давно не контактировал с магическим сообществом. я сомневаюсь, что вообще внесён в их списки или как там это называется. — почему ты живёшь в лесу, а не в деревне? — мне так нравится, — чонгук проверяет время. — никогда не терпел слишком пристального внимания к себе. я занимаюсь своими наработками, не хотелось бы внедрять в это остальных магов. — я не маг, — тэхён улыбается. чонгук старается запомнить чужое лицо. — поэтому я не против наших встреч. как твой диплом, кстати? — я работал над ним весь день вчера, — стрелка почти перевалила за полдень. — мне нужно домой, чтобы бабушка не заперла меня окончательно. — ты пришёл только, чтобы сказать мне о комиссии? — тэхён был явно удивлён. — я обещал прийти в лес, чтобы тала не натворил ничего плохого. не думал, что ты найдёшь меня. — провести тебя до деревни? — они встают с места. чонгук очень надеется, что его немного красные щёки тэхён проигнорировал. тэхён повёл его более коротким путём, огибая небольшой овраг и повернув на перекрёстке. таким образом у выхода из леса они оказываются ровно через половину того времени, что чонгук потратил на поиск озера. солнце светит чонгуку практически в глаза — ему приходится жмуриться. — сообщи мне, если что-то пойдёт не так, — тэ легко улыбается. — я найду способ, — чонгук понимает, что маг сейчас уйдёт. — как тебя зовут, кстати? — чонгук, — лицо тэхёна мгновенно меняется. — что-то не так? — нет-нет, всё хорошо. я точно найду способ, чонгук, — и ведун вновь один у самого края леса.

***

— никуда не ходил? — тэхён смотрит на белобрысого мужчину, развалившегося в кресле. чужие красные глаза смотрят на него из-под опущенных ресниц. — я в твоём служении, поэтому вынужден подчиняться твоим желаниям, — демон немного царапает ткань когтями. — ты мне лучше скажи, любезный, — тэ снимает мантию. — как ты узнал этого мальчика? — какого? а, — его громкий глубокий грудной голос едва резонировал с внешностью — демоны, пусть и красивы, но тощи и болезненны. — скоро солнцестояние, решил порадовать тебя. — и думал, что прощу тебе твои выходки за это? — почему бы и нет? я нахожу тебе судьбоносного партнёра, ты разрешаешь пошугать деревню и понасиловать пару-другую красивых ведьмочек, — он улыбается. — хорошая сделка, не думаешь? — из-за твоих выходок мы вынуждены будем разыграть спектакль, — демон заинтересовано приподнимается на локтях, дёргая головой. — отдохнул? пошли, — тэхён натягивает мантию обратно, закрепляя её брошью. — наряжаешься? — заткнись и делай так, как я скажу, — демон поднялся, расправив плечи. — значит так…