ведун

приближалось солнцестояние. для чонгука это было временем, когда он лениво наблюдал за тем, как бабушка и все остальные ведьмы почти истерично готовились к необходимым для этого времени ритуалам. бабушка вообще не могла делать что-то спокойно и методично — подобная работа раздражала её. чем быстрее и эффективнее делается что-то, тем спокойнее были её нервы. ритуалов у неё на это солнцестояние было несколько — обновление семейных и родовых защит, очищение дома и энергополей от негативных энергий, а так же хорошо ей скрываемый — на скорое привлечение партнёра для чонгука. она долго не лезла, но ей было скорее интересно — начнёт ли экзорцист ходить к ним чаще или всё-таки появится тот человек, абсолютно новый, который подарит им глубоко женатого чонгука? чонгук же подбирал нужную одежду для мероприятия, на которое тэхёна пригласила кэрролл. экзорцист подумал о том, что нужно куда-то выбраться, тем более — сейчас ему нужно вести себя хорошо перед отделением ада и его представителями. он хочет быстрое и безболезненное решение проблемы с талом, ему лишние, иногда крайне эффектные, появления сокджина уж точно не были нужны. тот всегда относился к нему с лёгким пренебрежением — куда ему, тэхёну, до руководящей должности в таком элитном учреждении? тэхён же был рад, что существуют такие как сокджин, потому что именно они освобождали ему время для исследований и спокойной отшельнической жизни. чимин помогал ведуну, а потом начал уходить куда-то — увидев, как тот пропадает днём и приходит вечером с какими-то мелкими вещами — брошками, камнями и одиночными цветами, до чонгука неожиданно доходит возможный расклад всей ситуации. от чимина вечерами пахнет полевыми цветами — у юнги штанины в пыльце. оба ведьмака на дух не переносили вмешательство в их личную жизнь, но чонгук точно помнит день, когда что-то изменилось — он собирался, чтобы позвать тэхёна на озеро. — что-то не видно твоего бесолюба, — дедушка ставит кружку с чаем на стол. — испугался и сбежал? — нет, дедушка, — чонгук поправляет брошь на мантии. — он решил тебя больше не травмировать, не беспокойся, без особой надобности ты его здесь не увидишь. за столько лет, проведённых в деревне с генералом в те несколько недель, на которые он приезжал в отпуск, чонгук научился почти без запинки пикировать на его выпады. — ты в город на ночь глядя собрался? — солнце действительно уже заходило за горизонт, покрывалом опуская ночь на деревню. — нет, я же сказал — здесь тэхён появляться не будет, — он уже завязал ботинки и почти вышел из дома. — но это не означает, что мы не будем видеться вне дома. — чонгук! — входная дверь хлопает, а ведун быстро убегает в сторону калитки. — паршивец. — что ты опять возмущаешься? — ведьма смотрит на него. — время у него такое — молодо-зелено. себя то вспомни в его годы, — она едва заметно улыбается. — в этом его времени, как ты говоришь, — он хлопает носом. — головы на плечах нет, поэтому всякое и творят. — главное, что ты уже ей обзавёлся, — она наблюдает, как чимин за окном самозабвенно колол дрова. — как закончит — позови ужинать. кусочки дерева — щепки — отлетали от топора в разные стороны, как только металлическая часть погружалась с силой в только со стороны твёрдое дерево. ему же казалось, что оно было мягким, как пластилин. физическая работа, во время которой он мог сменить не одну рабочую футболку, потому что все они пропитывались потом и пылью, парадоксально, но расслабляла его. гудение в мышцах ощущалось самопроизвольным массажем после тяжёлого рабочего дня — чимин встряхивал руки. прошло ровно две недели, как он приехал к чите чонов. за это время июнь всячески напоминал о себе — то нашествием мошек на озере, то пожарами вблизи города, а то и вовсе ничем не сбавляемой высокоградусной температурой на протяжении нескольких дней кряду. чимин мог бы сидеть сейчас в университетской библиотеке с кондиционером, но вместо этого он практически в трансе вынимал занозы из пальцев. — вот спасибо тебе! — генерал выполз на улицу, оценив масштаб чужой работы. ему оставалось лишь догадываться зачем им дрова в таком объёме. — пошли поедим, а то ты с обеда домой так и не заходил. — спасибо, господин чон, — топор он откидывает куда-то в кусты виноградника. было вполне себе ясно для какой цели чимин остался в деревне — диплом сам себя не напишет. он его практически закончил, оставалось доработать список литературы и сгруппировать таблицы по категориям — тэхён, неожиданно охотно, помогает ему с этим. он выступает в качестве консультанта, как для него, так и для чонгука, потому что их вопросы скорее общедоступные и любой, кто писал хоть одну научную работу мог без проблем им помочь. у тэхёна и голова свежая, и опыта в подобной «бумажной тмутаракани», как называл её чимин, было предостаточно. конечно, никто не пропускает такое явление, как молодого ведьмака. юнги с особым вниманием наблюдал за отъездом чонов в ночи — чимина среди них не было. он прекрасно помнил, что тот ненавидел долго и без надобности находиться в чужих домах, потому что они все для него пахли чем-то противным и мёрзлым — он до сих пор помнил про это. да он много что помнил про чимина. на следующее утро он видит его в чужой ограде, обрабатывающем виноград от вредителей — в майке и каких-то брюках — и почему-то до самой чужой пропажи где-то за баней безотрывно наблюдает. чувствует себя при этом юнги странно хорошо — он словно подсматривает за чем-то запретным — ещё бы, его не подпускали к такому почти четыре месяца. чимин его не видит — не настолько их дома близки друг к другу, поэтому он, подобно кошке, смотрит за чужой утренней жизнью ещё как минимум три дня. всё то время, пока чимин занимался этими мелкими домашними хлопотами, он не мог не крутить в своей голове одни и те же мысли. он думал, что заняв себя чем-то хоть отдалённо полезным, он сможет отогнать всю эту стаю ворон, желающих выкорчевать ему глаза, но получалось только хуже — юнги не оставлял его даже по ночам, когда он, казалось бы, уставший от работы, должен был заснуть ещё по пути на подушку, но в итоге лежал и раскрытыми глазами пялился в потолок. он у чонов был беленным — лучше от этого не становилось. на самом деле, как такого конфликта и не было в принципе — юнги просто что-то сказал, он неправильно это воспринял. но и чимин не хочет играть в девушку солдата и постоянно ждать, когда тот наберётся смелости и сможет нормально представить его своей семье. они же даже уже жили вместе, в чём была проблема? может, он был слишком груб в выражениях? а как он должен реагировать, когда на него откровенно набрасываются? искать правых и менее он не горел желанием. ещё и чонгук со своим «он хочет с тобой поговорить». почему он говорит это чонгуку? почему нет в юнги той мужественности, которую он от него ждёт? почему тэхён ради едва известного ведуна терпит такие лишения, а юнги — для него — не может даже поговорить по-нормальному, когда все обстоятельства этому способствуют? он же остался в деревне — где-то на задворках его почти воспалённого от всех этих размышлений мозга, он понимает, что тэхён пришёл бы сразу, стоило чужой мантии мелькнуть в портале — приходи в любой момент и выясняй. но юнги чего-то ждёт. вот только чего? он решается на совсем уж отчаянный шаг — прийти к нему домой и буквально выдрать его из общего хода жизни. надоела ему эта нелепая игра в слабо — у кого гордости больше. у чимина её никогда и не было — ему всегда хотелось всего лишь банального уважения. госпожа чон со своей просьбой оказывается как никогда кстати. на четвёртый чимин появляется в его ограде, заставая их практически только что проснувшимися. юнги слышит какое-то копошение на кухне. бабушка с кем-то разговаривала — он тяжёлыми шагами направляется из своей спальни туда. — а юнги разве не отдавал их? — она искала нужные бумажки в поваренной книге. — нет, госпожа чон никак не может их найти. возможно, юнги был бы гораздо счастливее, если бы не видел того, что буквально обезоруживает его, заставив застыть прямо в проёме — чимин, с каплями стекающего пота по всему лицу, испариной на плечах и мокрыми волосами, нервно зыркающий в его сторону, становится большой опасностью для его стабильного состояния — возбуждение притягивает его к полу. — юнги, почему ты не отнёс рецепты? я же просила тебя, — она была явно недовольна. — я забыл, бабушка, — он решает не втягивать ведьму в подробности их разговора на крыльце. — такого больше не повторится. — поищи их у себя в комнате, пожалуйста, — она обречённо сводит брови. — что там в этих рецептах такого? — он говорит это уже в воздух, когда идёт обратно в спальню. он действительно кинул эти несчастные три бумажки на рабочий стол и забыл про них — вся эта заварушка с комиссией, чимином и своей собственной экспедицией выбила его из привычного хода организованных мыслей. ему словно недоставало какого-то элемента для полноты картины, но он всё никак не мог его отыскать. — держи, — он отдаёт их ему на улице, потому что чимин вышел подышать свежим воздухом — бабушка чистила дом полынью. — почему чонгук не пришёл их забирать? — наш несчастный решил углубиться в экзорцизм, какие тут поручения, ты о чём вообще, — он выглядел будто бы менее раздраженным. на самом деле он был просто уставшим. — если бы ты сказал мне, что принёс эти бумажки для госпожи чон, я может быть и не напрягал тебя сейчас. — ты не напрягаешь меня, много чести, — это получалось автоматически. ведьмак хмыкает. — чонгук сказал, что ты хочешь поговорить, — их взгляды пересекаются. юнги давно не видел чужие глаза так близко. — почему ты не уехал в город? — он видит, как тот складывает рецепты в карман. — твоя бабушка дала мне поручение — проесть тебе плешь до твоего отъезда, мне кажется, я справлюсь, — он натягивает эту улыбку, которая сейчас у юнги вызывала только негодование. — ты же такого мнения обо мне? — я никогда не думал о тебе так, — «часто» теряется где-то в шуме ветра, который колышел его волосы. — мне просто интересно. у тебя же диплом, обычно в это время живут у научных руководителей. — так я и занимаюсь дипломом, — он складывает руки на груди. — тэхён согласился помочь мне с вопросами оформления, а всё остальное я сделал заранее. это чонгук любит откладывать всё на самый последний момент, я не питаю большого удовольствия от ночных пописулек, — юнги внимательно слушает его. — почему не обратился ко мне с таким пустяком? зачем дёргать человека, который явно не в восторге от общения с людьми, — чимин удивлённо вскидывает брови. — это выглядело бы так, словно после кораблекрушения я уточняю, можешь ли ты помочь завязать мне шнурки, — он отводит глаза в сторону. — боюсь, ты не вытерпел бы такого частого общения со мной, — на секунду юнги показалось, что чимин стал серьёзнее, но нет — он всё также обороняется. — приходи со своей писаниной вечером, потерплю тебя вечерок, как-нибудь, — юнги решил не терять хватки — эти препирания заставляли его морщиться. — я подумаю, — последнее, что он говорит, прежде чем пропасть из чужой ограды. его «подумаю» всегда означало однозначное согласие, так что юнги не расстраивает даже солнце, которое светит ему прямо в глаз — чимин согласился принять от него помощь. это была небольшая, но победа. к вечеру вся семья минов собирается в город — в гости к родителям юнги. те жили в городе, потому что им так было удобнее — до работы ближе. к родителям жены можно приезжать по праздникам и выходным, а добираться до офисов проще пешком, чем тратить энергию и время на порталы. над их совершенствованием, конечно, работает специальный отдел в комитете, но отец юнги придирчиво фыркал — у них было гораздо больше причин, чтобы осесть в городе. вся семья минов ждала момента, когда разбирательства с комиссией закончатся и можно будет без чужого презрительного и косого взгляда покинуть деревню, не оставляя расписку после себя инспектору. — точно не поедешь? — сольхи закалывала волосы перед зеркалом. юнги всегда считал это красивым жестом. — нет, у меня есть другие дела. я увижу родителей на новый год, этого достаточно, — она стреляет в него беглым взглядом. — что за дела? — она умела задавать ненавязчивые вопросы, на которые он отвечал прежде, чем успевал подумать. — чонгук попросил помочь с дипломом, выручу его по старой дружбе, — ведьмак говорит ровно половину правды. — я видела чимина вчера у чонов, — ещё лучше она переводила темы — без малейшего намёка на любезность и сглаживание углов. — не виделся с ним? он пересекается с ней глазами, а потом отводит их. наверное, он был слишком очевиден, хотя пытался соблюдать все меры предосторожности — не заводил разговоров о нём, игнорировал косвенные вопросы и долгие взгляды сольхи. где же он прокололся? — нет, — он слышит, как бабушка копошится на кухне. — зачем мне с ним видеться? — мало ли, — она заканчивает с причёской. — ты был очень счастлив, когда вы были вместе. — я вроде не нуждался в таком пристальном внимании к нашим отношениям, — она смотрит на него немного удивлённо. — тебе бы со своими разобраться, соль. — прости, — ведьма проверяет сумки. — я просто спросила. — ну да, — он слышит шаги бабушки за спиной. — вы надолго? — утром в понедельник приедем назад, — старушка подкрашивала губы. — проводим детей на работу, да поедем. приберись в доме, пока нас не будет, — она смотрела прямо ему в глаза. — пожалуйста. — я бы и без «пожалуйста» убрался бы, — он помогает им вытащить сумки из дома. он выходит на улицу — закат дымкой опустился на деревню. оставалось только медленнее и глубже дышать, пропуская почти раскалённый воздух через бронхи, чем юнги и занимался сейчас. сольхи же колдовала портал — нужно было быстрее попасть в столицу, потому что бабушка уже нервно грызла заусенец — ей не терпелось увидеться с дочкой. он машет им на прощание и некоторое время наблюдает за тем, как портал испаряется в воздухе. на мгновение ему даже кажется, что пыль почти прилипла к нему, но буквально через несколько секунд его отвлекает чужой голос: — давно караулишь? чимин явно переоделся из рабочего в что-то менее пахнущее потом и сажей. он выглядел вполне обычно, но юнги словно заново разглядывал в нём какие-то черты, которые раньше пропускал. никогда его не интересовал этот ведьмак так, как сейчас, как за последнюю неделю. — я провожал свою семью в город, — чимин поправляет кипу бумаг подмышкой. — я думал, ты не придёшь. — в твоих навыках обработки текста я не сомневаюсь, твои научные работы я хотя бы видел, а вот тэхён и его деятельность всё ещё не вызывают у меня доверия, — он смотрит на юнги. — на дороге будем бумаги перебирать или всё-таки пустишь меня в дом? тот открывает калитку и пропускает ведьмака вперёд. — почему в твоём доме всегда пахнет кладбищем? — он видит чужой обречённый взгляд. — у чонов также пахнет? — они проходят в чужую комнату. — нет, у них просто пахнет болотом, — чимин отряхивается, когда встаёт в полный рост в комнате. — чувствую себя жабой последние несколько дней. — если ты ждёшь укол в стиле «ты всегда ею был», то его не будет, — чимин даже смеётся. — я никогда не сомневался в твоих юмористических способностях, — он усаживается на чужую заправленную кровать. — мне же можно здесь сидеть? — почему ты ведёшь себя так, словно мы два абсолютно незнакомых человека? — этот вопрос царапал глотку уже некоторое время. примерно со среды. он видит, как чимин ведёт бровью. — дело же явно не в дипломе, чимин. чимин чувствует какую-то непонятную и возможно неуместную для этой ситуации радость — юнги собрал всё мужское, что в нём было и решился на разговор. — может быть и не в дипломе, — юнги садится на стул так, чтобы сидеть прямо напротив него. ему всегда нравилось, что они были одного роста. — но мы же взрослые и понимаем, что можно сколько угодно разговаривать, строить и выстраивать, но если в голове всегда будет жужжание, что это «неправильно» и «должно быть по-другому», то такая конструкция никуда не поедет. я обманул тебя, я читал все твои письма, юнги, — они держат зрительный контакт. — и почти даже отправил ответ, но в последний момент подумал, что это бессмысленно. — почему? — он чувствовал какую-то тревогу — она птицей продиралась сквозь рёбра. — твоя семья никогда не примет меня, потому что твоя бабушка — ведьма верховного ковена, потому что твой дедушка — начальник отдела магической безопасности, потому что ты — следующий ведьмак в верховном ковене, после смерти твоей бабушки, потому что, в конце концов, я — всего лишь студент-почвовед. твоя семья просто не позволит тебе этого, — он слышит стальные и уверенные нотки в чужом голосе. чимин явно готовился к этому разговору. интересно, сколько писем он пытался отправить за эти несколько месяцев? — если ты читал мои письма, то видел, что я пишу там о том, что мне всё равно на перечисленные обстоятельства, — он аккуратно пододвигается на стуле ближе. — мы обсуждали это с родителями. да, мы поругались, и они теперь не очень хотят меня видеть, но, — чимин удивлённо смотрит на него. — я пытался сказать тебе об этом в первых пяти письмах, но ты уехал в очередную экспедицию на север. я искал возможность донести тебе то, что ты важнее для меня, чем мнение папы, — чимин несколько раз моргает. может быть, он ведьмака недооценивал. юнги всегда казался ему ведомым — соглашался на все его предложения, редко высказывал свои предпочтения и вообще будто бы их не имел, желая максимально безболезненно подстроиться под те, которые важны чимину. первое время он млел — с ним, наконец-то, не спорят, не переделывают, не укалывают, а молча и вдохновенно соглашаются. через время это стало напрягать и вот в тот вечер достигло пиковой точки — следующим утром чимин собрал вещи. — я давно хотел поговорить с тобой, но ты избегал меня, причём самыми профессиональными способами, а я просто не понимал, как можно так просто выкинуть меня из жизни. — я не выкидывал, — в чужих глазах он видит что-то вроде надежды. — мне нужно было, чтобы решение быть со мной — было сугубо твоим. без моего давления, мнений со стороны и мгновенных желаний. я подумал, что тебе нужно время, чтобы подумать об этом. — я поговорил с родителями восьмого мая, — чимин смотрит на него, не отрываясь. — десятого я написал шестое письмо. после пятого я начал их нумеровать, ты заметил? — да, они так и лежат у меня дома — списком. на некоторое время они замолкают. чимин смотрит на юнги, который раскачивался на стуле — словно слов было так много в нём, что он даже не мог нормально сидеть. — я хочу быть с тобой, чимин, — он прерывает тишину. — я готов столкнуться с уничижительным взглядом моей бабушки и криками отца, если это необходимо, чтобы они отстали от меня. если отсутствие чужих открыток на день рождения — гарант того, что я смогу спокойно просыпаться с тобой каждое утро, то я смогу это пережить. мне уже тридцать лет, я вполне взрослый для этого. — мы вполне взрослые, чтобы принимать решения о своей жизни самостоятельно, — чимин берёт его руку в свою. — хотел спросить ещё у калитки — как ты относишься к примирительному поцелую? юнги улыбается и целует его в губы — медленно и осторожно, будто в первый раз. на ночь чимин к чонам не приходит — остаётся у юнги, чувствуя себя вновь подростком, который сбежал от родителей к первому мальчику, который сказал ему, что он красивый. и, почему-то, это чувство самое приятное, которое он испытывал за последние пару месяцев.

***

оставалась ровно неделя до солнцестояния — тэхён перебирается обратно в лес, а чонгук рвётся помочь ему в этом. тала всё ещё был во владении тэхёна, так что в виде высокого белобрысого мужчины сновал туда сюда, контролируя и проверяя каждую вещь, которую экзорцист возвращал в дом. демоны были крайне привередливы к тому пространству, которое окружало их, так что на цветы чонгука он всё ещё фыркал. тэхён поставил его в специальную воду, чтобы он постоял подольше. — я читал на досуге про такие пространства, — ведун осторожно осматривался в доме. — там писали, что физически они существуют, просто с помощью заклинаний и практик ты доводишь их до того вида, который тебя устраивает. — да, ты прав. раньше здесь был маленький однокомнатный дом с протекающей крышей — я сделал его удобнее и, если потребуется — я могу расширить его до размеров всего леса, — чонгук мягко улыбается. — ты потратишь слишком много сил на это, — они ставят коробки на пол. — не больше, чем на надуривание инспектора, — он откидывает волосы назад. — я так понял, что чимину не нужна моя помощь? — он сказал, что юнги уже помог ему, — какие-то книги оказываются вновь на полках. — возможно, не только с дипломом. — это не наше дело, чонгук, — тэхён смотрит в чужие глаза. — чужие отношения — потёмки, не нужно лезть туда осознанно. — я не лез туда, сначала юнги, а потом чимин рассказывали мне о том, что они вместе. ты знаешь, они даже жили вместе. — если они не просили тебя ни о каком совете, то нужно было просто порадоваться за них. — я радовался, — коробка с камнями помещается на рабочий стол. — а зачем тебе эти камни? — для ритуалов, — коротко поясняет тэхён. — а в провиденье есть какие-то ритуалы? — конечно, — прочие вещи — одежду и мелочь он передаёт тэхёну. — перед любым гаданием нужно «прочистить путь» к сознанию — как к своему, так и чужому. после, наоборот — закрыть. — а ты пользуешься только картами? — у меня разный инструментарий, — начинает он. — карты — самый доступный и верный. но когда работаешь на местности, лучше использовать маятники и зеркала — больше толка. — а ты гадаешь себе? — а зачем? вся информация приходит ко мне через сны, видения и сигналы, — поняв, наконец, что с вещами покончено, он устало садится на стул. — у тебя слишком много вещей, прости, — тэхён хихикает. — большую часть я всё же храню на тонком плане, — чонгук прикрывает глаза. — чтобы не загромождать пространство. — когда я уеду от тебя, хозяин, ты сможешь наконец-то расставить всё так, как ты хочешь, — чонгук почти подпрыгивает на стуле от чужого грудного баса, раздающегося по всей комнате эхом. — тебе не сообщили, кто мой новый господин? — нет, тала, я и не спрашивал, — демон не моргал — не имел надобности. — прости, что принёс столько хлопот, — чонгук даже оборачивается, чтобы посмотреть на него. — и тебе тоже, чонгук. — ты решил задобрить всевышнего и покаяться? — тэхён ухмыляется. — какой в этом смысл, хозяин? я и так уже не в его юрисдикции, — демон фыркает. — у меня будет около двух дней, когда я буду принадлежать только себе. чонгук, у вас есть красивые ведьмы в деревне? чужую гадкую ухмылку чонгук запоминает — она была очередным подтверждением слов тэхёна — последнее, чего достойны демоны, так это уважения. когда с вещами покончено, тэхён готовит им что-то вроде ужина. усевшись за деревянный стол, они какое-то время говорят о чём-то отстранённом — ритуалистике, практиках и дипломах. чонгук чувствует себя приятно уставшим и расслабленным — тэхён периодически задерживает на нём взгляд. — уже поздно, — ведун смотрит на часы — стрелки предательски перевалили за полночь. — приду — бабушка опять отчитает. — она не готовится к солнцестоянию? — готовится, почему нет, — он потягивается. — а ведьмы не сильно напрягают тебя в этот день в лесу? — нет, я обычно запирал тала и ставил скрывающие заклинания на дом, чтобы не мешать им, — экзорцист убирает посуду в раковину, перемещая её по воздуху заклинанием. — я поставил себе условие, что если какая-то ведьма найдёт мой дом, то я женюсь на ней. — почему? — чонгук смеётся. — что сложного в нахождении магического объекта на территории? — я очень хорошо работаю над сокрытием своего существования в этом лесу, нужно обладать особой силой и знаниями для того, чтобы отыскать меня, — чонгук встаёт из-за стола и поправляет одежду. — пока меня смог найти только ты. ведун смотрит в чужие глаза. тэхён осторожно улыбается ему. — ты не проводишь меня? — провожу конечно, — тот надевает свою походную мантию. — сегодня по какой дороге — длинной или короткой? — если есть длинная, зачем выбирать короткую? — они уже выходят из дома. тала, предусмотрительно, остаётся в доме. — тебе не будет грустно расставаться с талом? — я решил принять это, как должное, — лес тихо шуршит травой под их ногами. — я даже рад, что этот кошмар закончился. я вернусь к работе полноценно только тогда, когда мне придёт уведомление из ада, что твоё имя больше не внесено в этот документ. — это означает, что, — чонгук чувствует разливающуюся по телу тоску. — мы больше не будем видеться? — почему? — экзорцист придерживает его за локоть, когда они обходят лужу по краю. — ты говорил, что твоя работа очень важна для тебя, не думаю, что у тебя будет время, чтобы гулять со мной, — он видит, как тэхён улыбается. — я говорю что-то смешное? экзорцист останавливает его напротив себя. чонгук смотрит на него практически в темноте — лунный свет перебивается верхушками сосен. — для тебя — у меня всегда будет время, — чонгук улыбается и осторожно гладит экзорциста по волосам. тэхён прикрывает глаза, пропуская момент, когда ведун уже прижимается к нему для объятий. гладить чонгука по спине с амулетом для него же в кармане, ощущается самым спокойным и правильным моментом за последние две недели. — спасибо тебе, тэхён, — чонгук отстраняется, но не отходит. — без тебя это лето было бы бессмысленным. тэхён чувствует, как к собственным губам приливает кровь, но понимает, что это не самый подходящий момент, так что поджимает их, вздыхает и отводит взгляд. — как думаешь, твой дедушка сильно будет ворчать, если я доведу тебя прямо до калитки? — он чистит от твоих энергий всю мою одежду, — экзорцист откровенно смеётся. — да и поздно же — тебе ещё в лес возвращаться. край леса перед входом в деревню всегда был местом их прощания. — тэхён, — он привлекает его внимание. — не хочешь на днях сходить на озеро? там есть хорошее место под ивой, можно отдохнуть там, — чонгук старается запомнить каждую чужую эмоцию. — хочу, я давно не был там, — чонгук победно смотрит на него. — тогда до завтра, тэхён. — пока, чонгук, — и снова испаряется буквально за секунду.

***

примерно неделю приходится делать вид, что ничего не изменилось — чимин точно так же занимался домашними делами, до которых у стариков не доходили руки, оформлял диплом, сшивал старые страницы вместе и раздирал неправильные. иногда к нему присоединялся чонгук, но это заканчивалось всегда одинаково — они увлекались сплетнями об их общих знакомых, забывая про листочки. так что работать над текстом приходилось либо тогда, когда чонгук куда-то уходил, перед этим три раза уточнив у него, что зелёная мантия хорошо сочетается с его коричневыми брюками, либо нужно было уходить к юнги. где-то через неделю чимин понял, что здесь дописать заключение ему просто не дадут — его постоянно отвлекали, не оставляя времени на свои дела. с юнги их отношения неожиданно приобретают тот флёр загадочности, которого никогда до этого не имели. началось это спонтанно в тот день, когда чита минов всё-таки вернулась в деревню из гостей. юнги отчего-то забыл, что бабушка всегда любила приезжать на рассвете, так что во избежании неприятного разговора чимиру пришлось выходить через окно и, не оглядываясь, перепрыгивать через две ограды — сначала дома юнги, а потом, пролетев над грядками семьи ли, оказаться уже на газоне чонов. больше чимин у юнги не ночевал. конечно, они видятся каждый день, но чимин даже представить себе не мог о существовании этих мест в окрестности деревни. около озера оказывается есть большое дерево с полянкой, а лес, неожиданно, огибает деревню полумесяцем, так что необязательно попадаться на глаза тэхёну. иногда они выбирались в город и словно могли спокойно вздохнуть — вокруг них в деревне воздух был далеко не свежим. и чимин понимает, что это ненадолго — юнги, очевидно, набирался смелости, чтобы снова предложить ему вернуться в чужую городскую квартиру. юнги получил её на окончание академии и мог пользоваться ей так, как ему было нужно. два года до той весны они жили там, и чимин не уверен, что забрал все вещи оттуда до конца. сейчас это была очередная тихая и спокойная вылазка в город — они могли позволить себе пить кофе без оглядки на возможных односельчан. все в деревне знали, что они оба ведьмаки — такое в их обществе не приветствовалось. — я уезжаю в горы в августе, — для чимина это было привычным оповещением от юнги. — к тому времени ты уже защитишь диплом. не думал, куда пойдёшь работать? — думал, — он действительно рассматривал несколько организаций, где ранее проходил практики. — что это ты так забеспокоился о моей работе? — в головном магическом исследовательском центре освободилась вакансия смежная с твоим профилем. не хочешь рассмотреть этот вариант? — мы точно сейчас про меня говорим? — он отпивает кофе. — с какой стати меня должны туда взять? или там какая-то супер программа для молодых специалистов? — нет, я предложил твою кандидатуру минсону, — «минсон», как его фамильярно называл юнги, был начальником исследовательского института. — с моей рекомендацией тебя точно возьмут туда. — я даже не твой родственник, почему меня должны так просто принять туда, едва получившего диплом? — на слове «родственник» глаза юнги начинают блестеть. — для меня ты давно уже родственник, — чимин едва заметно улыбается. — законодательно мы не имеем права заключать брак. — я знаю это, — на чимина всегда накатывала эта вселенская грусть при подобных разговорах. — я всю жизнь буду твоим любовником для государства. юнги ставит кружку на стол. — я сделал тебя частью своей семьи, когда рассказал о тебе родителям, — он видит чужое серьёзное лицо. — так что это будет нормально, если после солнцестояния мы вернёмся в нашу квартиру? чимин улыбается. может юнги всегда был таким? а всё это время просто притворялся? — что планируешь на солнцестояние? — бабушка попросила меня поучаствовать в ритуале на семейные защиты, говорит, сейчас их лучше обновлять так. а ты? — я хотел съездить к родителям, — он смотрит на юнги. — мама недавно прислала письмо, что хочет провести этот день вместе. родители для чимина всегда были чем-то незыблемым — это были единственные люди, которые пока никак не предавали его и всегда были на его стороне, какого мнения он не придерживался бы. у них были достаточно приемлемые отношения — чем старше он становился, тем реже они общались. — она опять передаст мне травы в экспедицию? — конечно, как же без этого, юн-ни, — ведьмак мягко улыбается. — иногда мне кажется, что она любит тебя больше, чем меня.

***

— опять к своему чернокнижнику? — чонгук медленно закатывает глаза. — когда там у тебя заканчивается отпуск? — дедушка проходил мимо зеркала, перед которым стоял чонгук. — послезавтра, — ведун едва заметно улыбается. — что ты думаешь, если меня нет рядом физически, то я не смогу присылать тебе по одному письму в неделю с вопросом про твои дела? — почему ты уверен, что я буду на них отвечать? — бабушка фурией пролетела между ними. — куда ты так торопишься, бабушка? — до солнцестояния четыре дня, а у меня нет половины атрибутики! — она выглядела действительно обеспокоенной. — если я получу ещё один вопрос на эту тему, я подпалю вам волосы, понятно вам! — дверь её спальни хлопает. мужчины переглядываются. — и после этого, ты ещё спрашиваешь, почему я не хочу жениться? — чонгук смотрит на спокойного деда. — если ты это считаешь проблемой, то тебе ещё рано жениться, — он ставит чайник и достаёт банку с вареньем. — все мы по-своему проживаем важные для нас магические моменты, если мы будем насмехаться над этим, это не сделает нас ближе к пониманию друг друга. дедушка любил почитать моралей перед отъездом. для него это было особым временем — он старался насладиться тихой и размеренной семейной жизнью, пока на это была возможность. но для чонгука это всегда было нудятиной — так что он скорее постарался выйти из дома. он не спорил, что маг говорил правильные вещи, над которыми можно было подумать не один вечер, но не всегда они совпадали с его настроением — сейчас он думал только о том, хорошо ли он зарядил амулет для тэхёна и сможет ли он сегодня воплотить свои самые смелые мечты — посмотреть на экзорциста под поющих цикад. они договорились встретиться прямо у озера со стороны леса — там была та самая большая ива, которая своими ветками создавала прекрасную и большую тень, в разные часы отклоняющую по-разному. он ещё раз поправил волосы — те за месяц отрасли без должного внимания, так что приходилось зачёсывать их новыми способами. времени сходить к парикмахеру как-то не образовывалось. он подходит к дереву и замечает тэхёна, смотрящего на озеро. — давно ждёшь? — нет, ты и не опоздал, — он поворачивается к нему лицом. они улыбаются друг другу. — ты просто так захотел встретиться или по делу? — слава богу, дела закончились, — они садятся чётко в тени — тэхён снимает мантию и расстилает её так, чтобы они могли сесть на неё. — тебе не жалко её? — нет, всё нормально, — ведун осторожно усаживается на ткань. — я думал, что после решения вопроса с талом интерес к моей персоне перестанет быть таким сильным, — он видит румянец на чужом лице. — изначально я заинтересовался тобой не из-за тала, это было лишь следствием моего интереса, — погода была безветренная, что удивительно для вечера. — я думал, что это ты, наоборот, уйдёшь обратно в свой лес и никогда не вернёшься. — это было бы нахально с моей стороны, — он рассматривает чужое лицо — словно впервые — спокойно. — тем более, мои слова о защите всё ещё актуальны. — к слову о защитах, — он лезет в карман. — я приготовил тут кое-что для тебя. я понимаю, что ты можешь посчитать это побрякушкой, но мне будет спокойнее, если я буду знать, что он есть у тебя. небольшой металлический каркас, держащий аметист, был продёрнут в серебряную цепочку. он был заряжен так сильно, что чонгук не мог долго держать его в руках. — он сможет защитить тебя от нападения лесных духов, — коротко поясняет он, пока тэхён удивлённо рассматривает подвеску. — аметист будет отталкивать негативную энергию, а серебро наоборот — подпитывать твою. — спасибо, чонгук, — он осторожно укладывает подарок на ткань. — я, честно признаться, тоже не с пустыми руками. уже из своего кармана тэхён достаёт маленький медальон, нанизанный на тонкую нитку. красный, почти ослепляющий камень в виде полумесяца в глазах чонгука почти пульсирует — так ему, по крайней мере, кажется. — это для нашего вечера в аду? — тэхён неожиданно становится серьёзным. — кстати об этом, — он усаживается немного удобнее. — будет лучше, если мы останемся в деревне в этот день, — чонгук сводит брови. — почему? — он не питал большого желания посещать подобные мероприятия, но эта была возможность познакомиться с этой стороной жизни тэхёна ближе. — ты не хочешь? — дело не в моём отношении к этому, — он вздыхает. — недавно мы говорили с талом о том, как лучше подготовиться к этому, а он сказал мне одну вещь, над которой я задумался. как ты думаешь, будет ли смотреться уместно моя праздность, когда дело не доведено до конца? для тебя и твоей семьи всё закончено, но я всё ещё не в самом стабильном положении перед адом и их руководством, — чонгук внимательно слушает его. — я не имею желания напрягать их своим появлением, а уж тем более, подставлять тебя под очевидную опасность снова, — ведун чешет за ухом. — я не вижу никакой опасности, — он слышит, как в камышах крякает утка. — но если ты думаешь, что так будет лучше, я точно не буду тебя переубеждать, — экзорцист снова вздыхает. — я просто хочу защитить тебя от этой сферы моей жизни, в ней нет ничего приятного и хорошего для твоего сознания, чонгук, — мужчина начинает говорить тише, смотря ему прямо в глаза. — пусть лучше сокджин вывернет мне лёгкие, чем я как-то наврежу тебе, — ведун поджимает коленки к себе, после чего укладывает щёку на них, смотря тэхёну в глаза. — почему ты так заботишься обо мне? — вопрос даётся с трудом, приходится даже найти утку глазами, чтобы смотреть куда угодно, но не на него. — я спрашивал у дедушки про защиты, но ничего путного он не смог ответить мне. — я делаю что-то, потому что хочу это делать, — он смотрит на чужой профиль. — неужели тебе не нравится мысль, что у тебя есть покровитель? или тебя напрягает это? — ты сам сказал, что женишься только на той, кто сможет отыскать тебя в лесу, — чонгук всё же находит его взгляд. — зачем ты тратишь время и силы на меня? я, как минимум, не женщина, как максимум — даже не ведьмак, — чужая ухмылка почти злит его. — ты такой нетерпеливый, — экзорцист разминает шею. — хорошо, — он встаёт и смотрит на чонгука сверху вниз. — теперь тала не поможет тебе найти мой дом. удачной охоты на солнцестояние, чонгук. он не успевает даже открыть рот, чтобы что-то возразить, как от чужой фигуры остаётся только ткань мантии, на которой они сидели. магическая пыль оседает на его носе — он чувствует только пульсирующий амулет в кармане.

***

— и что он имел в виду под этим? — чимин сидит напротив него и перематывает пряжу в клубок. — ты дурачок, чонгук, — ведун цыкает. — очевидно, что он хочет, чтобы ты его нашёл.