ведун

солнцестояние было одним из важных периодов времени для любых магических существ. оно было привлекательно тем, что ровно на сутки грань между различными частями их мира становилась легко преодолимой, а значит ритуалистика в этот день была особо эффективна и упрощена в осуществлении. но никогда не нужно забывать, что этим этот день и опасен. все ведьмы, которые жили в деревне, начинали и заканчивали этот день одинаково. начинался он далеко не с восходом солнца, а гораздо раньше — стоило стрелке часов перевалить за полночь, вся деревня тут же приходила в движение. кто-то не имел желания и надобности уходить в лес и обновлял защиты прямо около дома, кто-то, наоборот, как можно быстрее торопился покинуть дом. в зависимости от той стихии, которой управляла ведьма, такое место в лесу она и занимала — в чаще сложно было найти пустой участок земли, которой бы не был местом ритуалов. самое удивительное для чонгука всегда было то, что никто никому не мешал, и даже энергии не выступали в конфликты — магия приятным и безопасным куполом окутывала деревню. — уже уходишь? — бабушка с полной сумкой атрибутики расплетала волосы. — в этом году я даже припозднилась, — чужие волосы даже излучали свечение. — я уверена, что мины уже на опушке. — а вам не страшно идти в лес после…того, что случилось? — она смотрит на него усталыми глазами. — комиссия поймала демона, значит бояться нечего. тем более сегодня, самое страшное, что мы можем встретить там — это мы сами, — он провожает её до калитки. — ложись спать, я приду утром. — хорошо, бабушка, — какой раз за этот месяц он так нагло врёт ей? конечно же спать он не собирался — нужно было воплощать задуманное. до того, как чимин уехал, они успели придумать что-то вроде плана. чимин предположил, что экзорцист не будет так уж сильно прятаться или «не удивлюсь, если он будет просто стоять на входе», но придумает что-то вроде квеста. чонгук вспомнил все места, где они были вдвоём в лесу — на них чимин делал особые ставки. ещё ведьмак предположил, что экзорцист будет оставлять едва видимые подсказки — нацарапанные на деревьях, выложенные камнями около пней или просто пролетающие над головой. чонгуку оставалось лишь найти какую-то минимальную связь и закономерность — это означало бы, что разгадка на поверхности. чонгук сначала был крайне ободрён таким положением дел, но после того, как чимин пропал в портале, пообещав привести от матушки каких-нибудь артефактов, стал неожиданно встревоженным. а что если тэхён сделает всё, чтобы чонгук никогда не нашёл его? что это вообще за глупая игра в прятки? но все вещи, которые нужны для исследования местности и обнаружения магических объектов на ней, он всё же складывает в сумку. там оказываются зеркала, свечи, парочку артефактов, ручной серп и белые нитки. перед тем как выпрыгнуть в окно, потому что дедушка за шкирку вернёт домой и привяжет к стулу, он смотрит на амулет, который не переставал пульсировать с того момента, как попал ему в руки. возможно, именно он и приведёт его к экзорцисту в итоге — он закидывает его на дно сумки. он решает действовать осторожно, потому что мог помешать ведьмам, которые никак не участвовали в охоте. тревога стягивает сетью внутренности от мысли, что, возможно, какая-то ведьма найдёт тэхёна раньше — что ему тогда делать? на входе в лес никого нет — значит экзорцист действительно подготовился основательнее. ночь выдаётся практически белой — луна мерцает так ярко, подпитанная ведьминской энергией, что никакой светоносный камень не нужен. чонгук принюхивается и осматривается по сторонам, стоит ему оказаться на той дороге, где он впервые встретил тала. увидев свежий волчий след, ведун восторженно ахает — его ждали. на соседней опушке он видит сразу несколько ведьм, сидящих у костра со сосредоточенными лицами, и даже шагает медленнее и тише, насколько это было возможно. на этой опушке не было ничего примечательного — они никогда не были здесь вдвоём. осторожно осмотревшись, он садится на землю и достаёт зеркало. он хотел посмотреть события прошлого на этой дороге, которые как-то были связаны с этим следом. зеркало служило проводником — связь он устанавливает быстро. до него, ожидаемо, долетают лишь обрывки фраз. — не тряси шерстью по дороге, не упрощай задачу… — он тебя и за семью печатями… после любого такого вторжения чонгук открывает глаза на вдохе, так что иногда пугал этим чимина во время совместных экспедиций. сердце гулко ворошится в груди, приходится даже несколько секунд восстанавливать дыхание. он встаёт, понимая, что игра началась — экзорцист точно наблюдал за ним откуда-то с ветки или из-за сосны. тихими и осторожным шагами он подходит к озеру, на котором они точно встречались. сначала он решает осмотреть поваленные деревья, на которых они сидели, без магического воздействия, просто глазами. в полумраке это проблематично, особенно, если хочется подметить мелкие детали. не найдя ничего примечательного на первый взгляд, он садится на одно из деревьев и утыкается глазами на застрявший между ветками кусочек ткани. в свете луны он кажется чёрным, но в свете свечи чётко видно, что ткань красного цвета. приходится напрягать голову, чтобы вспомнить, что тэхёна в доме старосты положили именно на красную ткань. за мысль, что нужно направляться в дом старосты, он решает не ухватываться — это всего лишь вторая локация, нужно насобирать больше подсказок. зеркало он решает не использовать, а просто обойти озеро по периметру. на противоположной стороне росли дубы. когда-то в детстве бабушка рассказывала сказку, что эти дубы были великими магами, которых прокляла ведьма за то, что они не захотели жениться на ней. с тех пор они вынуждены были пустить корни в этом лесу, могущие рассчитывать лишь на редкие прикосновения ведьм. чонгук чихает от магической пыли — очевидно рядом кто-то проводил ритуал. — кто здесь?! — голос сольхи пугает его сильнее, чем возможность оказаться в озере. — кто такой смелый, что пробрался сюда?! он делает шаг назад и снова оказывается припечатанным к дереву. на этот раз на его голову ничего не давит, ветки не хотят скрутить его тело в тисках, но лучше это не ощущается, потому что спугнуть молодую ведьму — гораздо хуже, чем всё выше перечисленное. он слышит шорох травы и понимает, что она приближается к нему. он замечает её вытянутую руку с каким-то предметом и решает не говорить ни одного слова, пока острый конец не утыкается ему в грудь. — кто же…чонгук? — она здесь же убирает ритуальный кинжал за спину. — что ты здесь делаешь? — привет, сольхи, — он старается делать вид, что холодный пот не капает с его лба. — вот уж не думал, что ты попытаешься прирезать меня. — это хороший приём против надоедливых и напыщенных магов, — коротко поясняет она, смотря на него. — так что ты забыл в лесу? придумывать на ходу получается скверно, особенно, когда перед тобой едва усмиряющая свою энергию девушка с кинжалом. — я решил исследовать магическую активность в такой особенный день, — когда он понимает, что она просто продолжает смотреть на него, то даже немного расслабляется. — а у тебя тут магия уже в пыль собирается. — родовые заклинания они такие, — она улыбается. — не хочешь поучаствовать? — нет-нет, я уж закончил здесь, — он видит, как она хмыкает и уходит обратно в темноту. он решает немного передохнуть и направить в следующее место, а точнее, просто пойти по длинной дороге от дома тэхёна до границы леса. он понимает, что не перепутал одну лесную тропу с другой, когда мимо него пролетает светлячок. головой он понимает, что скорее всего не выйдет прямо к чужому дому — это было бы слишком просто, но у него много времени, чтобы опробовать все варианты и места в лесу, где их энергии были вместе. пока он идёт, до него вдруг доходит, почему он встретил именно сольхи — ни бабушку, ни госпожу мин, ни кого угодно другого, а именно молодую ведьмочку, которую ему пытались засватать. в первую очередь, он вспоминает, что это именно сольхи помогала тэхёну подготовить его комнату в доме госпожи мин — тогда они ещё были вынуждены скрывать свою связь. мысль, что это определённый акт ревности, он отбрасывает — тэхён про замыслы ведьм верховного ковена был не в курсе. скрытые связи, куски ткани и волчьи следы — не густо для часа нахождения в лесу. спустя полчаса дороги, он натыкается на опушку, которая словно была вставлена сюда специально. возможно, это была именно та, к которой его привёл тала — сосны стройными рядами окружали небольшой кусок местности без единого бугорка. он делает шаг и вертит головой — ничего подозрительного. полная тишина — ни одного лишнего звука, шороха и даже ветер словно застывает. он понимает, что это, практически, последняя его остановка в лесу — оставалась ещё берёзовая роща, дом старосты, дом госпожи мин, озеро…стоп. берёзовая роща. именно там тэхён впервые намекнул ему про защиту. это кажется буквальным озарением, но он всё же достаёт всю атрибутику — зря он что ли нёс её сюда? ритуал выходит долгим — он смотрит в относительно далёкое для подобных действий прошлое — почти на месяц назад. в процессе, чонгук понимает, что это действительно та самая опушка, но решает не заканчивать видение на середине. почему-то, но любоваться чужим силуэтом в видении кажется чем-то запретным — такое чувство восхищения он вызывает. для таких мыслей не было времени в течение всего июня — постоянно были какие-то дела, которые требовали внимания. это сейчас он с дописанным дипломом, когда трава под пальцами кажется слишком мягкой, может позволить себе принять какое-то решение. чонгук не был таким глупым, как думал чимин, ему просто не хотелось принимать такие решения преждевременно и необдуманно. у него больше не было причин, чтобы не доверять экзорцисту, но от чужих намёков только кружилась голова. были эти чувства чем-то серьёзным, капитальным и керамогранитным новым столпом в его жизни или быстро пройдут, стоит первому жёлтому листу упасть на лесную тропу — предстояло узнать. такое будущее для него было закрытым — да и был ли смысл туда лезть. он медленно выходил из транса, стараясь дышать ровнее. за свою короткую жизнь он понял, что были какие-то события, избегать которое было просто невозможно. так зачем заранее узнавать распорядок своей жизни поминутно, если можно просто наслаждаться? радоваться каждой встрече, каждому новому признанию, трепетно хранить каждый подарок и запоминать чужой запах волос? он осторожно встаёт — нужно было убрать за собой. на березовую рощу можно было попасть через ту самую короткую дорогу, которую чонгук всегда отрицал. однажды они всё-таки пошли там, и чонгук искренно удивился такому расположению этих объектов. это было очередным доказательством, что лес, как энергетический сосуд, был целостным и единым. он достаёт амулет со дна и решает взять его в ладонь. по его предположению, он работал по типу поискового устройства — чем ближе он был к тэхёну, тем сильнее должен был пульсировать камень. путь до рощи он идёт спокойным, полный уверенности в своих суждениях. тэхён мог выбрать рощу, потому что они закончили их разговор на вопросе чонгука про защиты. иногда он поражался чужому уму — ему, наверное, нужно ещё раз закончить академию, чтобы стать хотя бы половину таким же эрудированным, как тэхён. роща должна была быть пустой от ведьм — сейчас было самое активное время их работы, так что встретиться в лесу было бы проблематично. если только тэхён не создал бы специальное пространство для этого. но это не так интересно, как упорядоченность догадок и пульсирующая разгадка между пальцев. когда он видит чужой силуэт, то сначала путает его с деревом, но чем ближе он подходил, и чем сильнее в его руках уже почти закипал красный полумесяц, тем яснее становилась мысль, что он не ошибся. когда между ним и тэхёном остаётся буквально три метра, он останавливается. — я нашёл тебя! — экзорцист улыбается и подходит ближе, чтобы было комфортнее разговаривать. — ты слышишь меня, тэхён? — да, — чужая улыбка кажется ему самой искренной, которую он вообще видел на чужом лице. — как ты понял, что нужно идти сюда? — здесь ты впервые намекнул мне про то, что ты взял меня под защиту, — амулет он убирает в карман — он обжигал руку. — и последний наш разговор мы закончили тоже на защитах. — и что? ты нашёл ответ на свой вопрос? — экзорцист смотрит ему в глаза. — я точно понял, почему вообще пошёл искать тебя, — он берёт его руку в свою. — мне нужно было время, чтобы принять это, — тэхён смотрит на него, не отрываясь. — ты интересуешь и привлекаешь меня сильнее, чем любой маг в этой округе. экзорцист подносит чужую ладонь к губам и целует её, прикрывая глаза. чонгук умещает свою ладонь на его щеке, после чего перемещает её на шею и ловит чужой не отрывающийся от него взгляд. сердце взволнованно бьётся в груди, приходится даже облизнуть свои губы, чтобы немного успокоиться. губы у тэхёна мягкие, тёплые, с небольшими ранками на нижней — ощутив их шероховатость, чонгук начинает осторожнее целовать мага. прижимать к себе его лишь для того, чтобы почувствовать чужие руки сомкнутыми на своей шее, для чонгука кажется чем-то вроде видения. на самом деле, он давно не целовался, не пытался что-то построить с кем-то, потому что на это было критически мало времени. последний учебный год был скорее иссушающим, чем запоминающимся. но то, как тэхён гладит его щёки подушечками пальцев, пока мимо них пролетают светлячки, чонгук запоминает. — теперь нужно вернуть тебя домой, пока твоя бабушка не заметила твою пропажу, — на выдохе говорит экзорцист, позволяя ему гладить свои волосы. чонгук всегда немного массировал ему голову. — мне не хочется домой, — тэхён улыбается и смотрит в глаза чонгуку. — бабушка вернётся только к утру, об этом нет смысла переживать. давай постоим вот так? и они действительно стоят — обнимаясь, иногда снова целуясь и иногда роняя какие-то глупые фразы. теперь всё будет по-другому — чонгук, идущий рядом с тэхёном, практически не отрывающим от него взгляда, чувствует только спокойствие. по груди, по самым рёбрами приходится мягкий ночной ветер — но чужие руки обнимает нежнее, чем энергетические потоки.

***

— нагулялся? — увидеть бабушку на пороге оказалось гораздо страшнее, чем он думал. — во дворе что-то шумело, я вышел посмотреть, — у него даже не дёргается бровь. — ты не думаешь, что два часа высматривать что-то в двадцати квадратных метрах как минимум странно? — он стреляет в неё взглядом. — что ты отчитываешь меня, как школьника? — без злобы, скорее устало. — я уже взрослый, могу гулять когда захочу и где захочу. — а осенью женихов твоих от забора отгонять, чтобы они его не обоссывали ты мне предлагаешь, да, взрослый? — он закатывает глаза и цыкает. — он мне вообще-то ещё ничего не предлагал, — они заходят в дом. — как предложит — начинай собирать приданое. — ишь какая язва! — она снимает сапоги и расчесывает волосы. — я может принесла что хорошего из леса, а он мне тут ёрничает! — лягушек вяленых сама ешь, — он садится за стол на кухне, чувствуя себя уставшим и довольным одновременно. — смотри, лягушка, — перед ним опускается кинжал, весь в грязи и запекшейся крови. — так и воняет магической комиссией. у них у всех парфюм — по госту, — она выглядела по меньшей мере взволнованной. — и что это? — он явно был не готов сейчас ни к какой мозговой активности. — это подарок тебе, можешь носить с собой, как напоминание, почему с экзорцистами водиться — не самое лучшее занятие, — он снова цыкает и откладывает ножичек в сторону. — ничего хорошего в них нет. одна лишь грязь и стерва, — она внимательно смотрит на него. — я тебя услышал, бабушка, — чонгук начинает идти в свою комнату. лёжа в кровати он думает только о том, найдёт ли тэхён его завтра или он сам побежит в лес, сверкая пятками? тэхён же гладил тала по загривку, прикрывая глаза. — хозяин, — он открывает один глаз. — ты бы хотел, чтобы он тебя не нашёл? — я хочу больше не прятаться. демон вздыхает — грядут перемены. только не совсем такие, какими их видели двое влюблённых.