ТЫ ЭТО ЗАСЛУЖИЛ

      — Перед тем, как начать, я бы хотел задать вам вопрос: в каком возрасте вы по-настоящему ощутили, что такое убийство?       В какой момент своей жизни вы осознали, что один вполне реальный человек действительно способен прервать жизнь другого, точно такого же реального человека? Когда вы впервые задумались, что это за явление, и почему это происходит?       Что, никак не получается вспомнить? Оно и неудивительно: кого ни спрошу — никто не может дать внятного ответа. Почти никто… Впрочем, это сейчас не так важно, ведь вы и сами прекрасно понимаете, что все эти вопросы — чисто риторические.       Я вот, например, очень хорошо запомнил этот момент; трудно забыть о том, что навеки и в мельчайших деталях впечаталось в твою память. Это была довольно обычная летняя ночь: лёгкая и непринуждённая. Мне было тринадцать, родители оставили меня одного дома, и уехали по своим, каким-то там важным, делам. Я сидел на балконе, читал тупые супергеройские комиксы и спокойно себе деградировал, как обычный, нормальный подросток. Вопреки советам матери, на мне не было никакого дополнительного верха — одна лишь тонкая, льняная гавайка, через которую чуть ли не насквозь проходили прохладные воздушные потоки, с каждой новой волной всё сильнее вонзаясь в мою кожу. Возможно мне действительно стоило бы тогда что-нибудь накинуть, или хотя бы зайти внутрь, но я был слишком горд, чтобы так легко сдаться перед каким-то там ветерком. Это же так эпично — валяться ночью на балкончике и неторопливо читать про очередные разборки Паркера с Осьминогом-выпендрёжником, почти стоически вынося удары неблагоприятной погоды. Для полноты картины не хватало, пожалуй, только крутой, толстой сигары. Но, к большому сожалению, мой покой грубо был нарушен парочкой увесистых стуков во входную дверь. Знали бы вы, как я тогда запаниковал. Оказалось, это были дяденьки участковые, которые постарались максимально гладко, избегая всех острых углов, сообщить мне, что моих родителей хладнокровно застрелил в собственной машине собственный шофёр.       И вот тогда-то я впервые и задумался: зачем? как такое вообще возможно? Я долгими годами пытался вникнуть во всю эту ситуацию, но всё равно не мог понять, зачем нашему добропорядочному водителю было необходимо, чтобы мои мама с папой перестали жить, перестали дышать. Полицейские и прокуроры кое-как пытались до меня донести, что он сделал это ради денег. Мне говорили, что ему должны были заплатить за это кругленькую сумму, но и это никак не умещалось в моей наивной, детской голове. Позже я, конечно, осознал, насколько деньги — могущественный и ужасающий инструмент, и как люди в своей алчной погоне способны пойти на самые зверские и омерзительные поступки... Но тогда меня поразило даже не столько то, что человек способен убить за деньги, сколько сам факт, что живой человек в принципе может взять, и преднамеренно лишить другого жизни. В том возрасте я даже близко ни с чем подобном не сталкивался: мы жили в благополучном районе, в хорошей квартире, а родители никогда не смотрели при мне телевизор, всячески ограждая от жестокой человеческой природы. И не поймите неправильно, я знал, о том, что люди могут убивать друг друга. Я не был настолько оторван от реальности, я смотрел разные фильмы, да и к тому же тайком читал «Карателя»… Но невозможность убийства в моей собственной реальности казалась мне настолько очевидной, что я даже вообразить себе не мог, что такое может происходить далеко за рамками вымышленных миров.       Что интересно — того шофёра по итогу тоже ожидала жестокая расправа: его зарезали заточкой собственные сокамерники, что долгое время казалось мне небесной карой и настоящим актом справедливости.       Так или иначе, думаю, вы можете себе представить, в каком ужасе и потрясении находился тринадцатилетний подросток, впервые познавший, что такое убийство? И не думайте, что я это так пытаюсь оправдаться за счёт своего непростого, травматического детского опыта. Даже больше скажу: я вообще не собираюсь как-либо оправдывать то, что я натворил… И всё же если вопрос тут стоит о моих мотивах, и о том, зачем я это сделал, то эта история, пожалуй, играет здесь исключительно важную роль.