Сборник «Дорожные отметки»!

      — Она мне не нравится, — буркнул Двалин, искоса глядя на ехавшую с самого края от основной колонны женщину, — и как только Торин согласился на такое.       — Она воин, брат, — пожал плечами Балин, посмотрев на неё.       Сильвана Полукровка была не из их компании. Она не была гномом, не была и эльфом. Её мать Хала происходила из древнего, но угасающего гномьего рода, и Балин помнил её. Хала была необычайно красива, светлые вьющиеся локоны обрамляли её округлое личико, на котором практически отсутствовала борода. Будучи молодым даже сам Балин мечтал о такой жене, как она — учтивой, тихой, покорной и хозяйственной. Однако за её красой скрывалась натура вовсе не гномья. Её обещали выдать замуж за какого-то гнома — Балин и не помнил какого, — да только прямиком перед свадьбой та сбежала, опозорив весь свой род, когда она пошла наперекор семье и судьбе. По слухам, Хала бежала не одна, а с эльфом, и скрылись далеко-далеко на юге.       Балин рассматривал Сильвану иногда. Впрочем, её рассматривали, кажется, всё гномы. Особенно юные гномы: когда она была рядом, они на секунду прекращали свои разговоры и с бравадой начинали новые. Балина это смешило. Если Хала бежала из Эребора, когда он был совсем юн, то Сильвана была чуть ли не старше Торина, однако из-за эльфийской крови выглядела даже моложе Нори. Ей была свойственна необыкновенная для гномов элегантность и женственность, кончики её ушей были заостренные, лицо овальное, а нос узкий и тонкий, волосы были еще белее, чем материнские, но она часто скрывала их, как и лицо. Она была выше многих из компании, кроме, наверное, Торина. Впрочем, она могла бы посоревноваться с ним и в упрямстве.       Однако взгляд выдавал в ней гномьи корни: тяжёлый, оценивающий, следящий за всем происходящим вокруг.       Балин не знал о её судьбе, как и не знал о судьбе Халы после побега. Было ясно лишь одно: её родителей давно не было на этом свете, а детство Сильваны Полукровки было явно не сладким. Она училась у южан, что жили в Хараде, носила их одежду — широкие шаровары, многослойные рубашки под утеплёнными войлочными накидками, шарфами, которыми она кутала голову, и глубоким капюшоном, под которым она пряталась. Она пользовалась их оружием и мастерски стреляла из лука.       Был только один гном, который знал её раньше. Это Дори. Иногда они тихо переговаривались по вечерам у костра, сидя скраю, где их никто не слышал. Дори был шпионом, и она, походу, тоже. Их соединяло какое-то общее прошлое, но никто не мог понять, какое именно. Дори говорил о ней разве что, что она, будто бы, спасла ему жизнь, но не упоминал, как именно. Гэндальф доверял ей и, казалось, причин для слежки за ней не должно было быть.       Их путешествие в Эребор начался с Бри. Там они и познакомились.       — Она не гном и не эльф, посему её запах собьёт с толку Смауга, — сказал Гэндальф компании. Разумеется, без вопросов её обошлось, но Полукровка отмахивалась от них, как от назойливых мух. Она внимательно и молча прочла текст условия найма, подписав его без каких-либо вопросов. Её не испугало быть испепеленной или разрезанной. Утром следующего дня они сели на пони и выехали.       Ехать по Восточному тракту им приходилось быстро. Примерно через несколько суток они поняли, что за ними следят, и пытались всеми силами скрыться от слежки. Это привело к тому, что они отъехали слишком далеко от дороги и два их пони были потеряны. Как оказалось, их собирались съесть тролли, и, увы, гномы никак не могли поспособствовать их освобождению особенно после того, как один из жирных вонючих созданий поднял Кили, угрожая разорвать его. Им пришлось сдаться.       Фили, Нори, Оин, Бомбур…       Все гномы были на месте, пока что будучи не съеденными. Но среди завязанных и лежащих на сырой земле не было Сильваны Полукровки. Торин отчаянно думал, как поступить и что сделать, чтобы спасти свой отряд, но ничего не мог придумать. Его руки и ноги были плотно сжаты, всё оружие лежало слишком далеко, а эта предательница… Торин за секунду возненавидел её, но, с другой стороны, понимал. Вероятно, она спаслась, понимая бедственность положения. Ему нельзя было тратить время на размышления о предательнице, нужно было думать, как спасти товарищей.       Он услышал лишь шорох и тень, отбрасываемую на камни.       — Поторапливайся, Эл, уже солнце скоро взойдёт! — кричал один тролль на второго. Вновь тень прошмыгнула недалеко от них.       — Сам говорил, что хочешь, чтобы мясо было помягче!       — Какое «помягче», если оно ещё живое! — взревел третий. В тот момент рядом с ними возник знакомый силуэт. Они обернулись, и только в тот момент они поняли, кто именно перед ними стоял.       — Эй, вы, — в её руках горела тростинка, озаряя её ухмылку, — скажите свои последние слова и мы запомним их.       — Ах ты! Хватайте её! — тролль яростно подскочил с места, кидаясь на неё, но Сильвана даже не вздрогнула и не сдвинулась. Торин заметил, как рядом с ней валялись на земле пустые фляги от масла. Лишь только кинула горящую тростинку в них, так алое зарево осветило потёмки.       Тролли взревели. Огонь поднимался по телу, но они не могли потушить его. Разбегаясь, они сталкивались друг с другом, и один чуть было не упал прямиком на связанных гномов. Нельзя было медлить ни секунды. Те гномы, которые были ближе к оружию, подползали к нему, разрезая веревки, и передавая ножи и топоры остальным. Они и не заметили, как под свист стрелы пронзали тролльи маленькие глазки, попадая точно в цель. Костёр потушили и оставшихся привязанных сняли с вертеля. Лишь в тот момент они поняли, как вмиг стало тихо.       Обгоревшие тела окаменели под свет восходящего солнца. Сильвана Полукровка что-то бурчала себе под нос, кажется, жалуясь на то, что ей пришлось потратить столько стрел, которые теперь даже не вытащить из камня. Она будто бы не замечала суету гномов и их радость. Гэндальф стоял в стороне. Казалось, он был в лёгкой растерянности.       — Сильвана, — послышался голос позади неё. Она обернулась.       Торин смотрел в её глаза и впервые в них читалось уважение.       — Должен поблагодарить вас за спасение. Ваша помощь была очень кстати, — упрямому предводителю гномов ой как нелегко давались слова благодарности, особенно после того, как он успел проклясть её в своём сознании. Она отвернулась, продолжая считать стрелы.       — Неважно. Если вы все умрёте, то продолжать путь в одиночку до Одинокой горы будет бессмысленно, и я не получу золота матери.       Он слышал её слова, но понимал, что в них заложена немного другая истина. Что-то в ней было не так. Торин был практически уверен в том, что он скрывала что-то. У неё должны быть ещё какие-то цели на эту гору. Она была и оставалась шпионкой, и то, что она сейчас работает на них ещё далеко не значило то, что она с ними и не предаст их в другое время.

***

      Они продолжили дорогу по тракту вновь после того, как нашли в их логове оружие. Последний Домашний Приют принял их весьма радушно.       Сильвана не чувствовала себя здесь чужой. Нет, не правильно. Она чувствовала себя чужой везде, поэтому она не была удивлялась редким косым взглядам, изредка и очень осторожно бросаемых на их сумасшедшую компанию.       Провизия, предоставленная лордом Элрондом, была утеряна буквально на следующие сутки. Каменные гиганты сметали все на своём пути и путники, чудом оставшись в живых, вновь попали в плен, но теперь уже к целой орде гоблинов. А она ведь говорила, что нужно быть полным идиотом, чтобы идти по полуразрушенной тропе прямо по скалам! Упрямый Торин будто бы специально не желал прислушиваться к её заветам, за что поплатились все. На этот раз их спас Гэндальф, но спасение вновь длилось недолго. Азог Осквернитель вернулся и желал смерти Дубощиту, а вместе с ним и всей компании. Орлы перенесли их на мирную территорию, хотя Сильвана, имеющая не очень хорошие отношения с этими птицами, засомневалась в том, что орлы подхватят и её.       Они могли отдохнуть у оборотня Бьорна всего пару дней. Он был могуч, силён и достаточно стар для того, чтобы понимать, кого ненавидит больше. Сильвана часто переговаривались с ним. Казалось, они вспоминают былые дни, когда дороги были безопасны. Тем не менее за короткие спокойные дни в мире она открылась и с других сторон. Балин видел, как теперь она чаще общалась с другими гномами и изредка улыбалась. Кили и Нори будто бы наметили себе цель как можно чаще вызывать улыбку на её хмуром лице. Они дурачились, и Сильвана учила их вязать венки из цветов, растущих на полях у Бьорна. Торин перестал смотреть на неё, как на врага. Иногда их взгляды пересекались, и невольно уголки из губ приподнимались. Даже Двалину она начала нравиться, и временами они делали показательные бои на мечах лишь просто потому, что им казалось это весело. В такие моменты Сильвана скидывала, как змея чешую, слои своих многочисленных одёжек, оставаясь в тонкой цветастой рубашке, которая прилипала к ней от жара, а светлые волосы развивались по ветру, открывая её красивое лицо. После таких моментов некоторые гном, засыпая, невольно вспоминали её.       Они бродили по Темнолесью до тех пор, пока лесные эльфы не схватили их. Сильвана даже её успевала закатать глаза. Сколько раз они были в плену за такой короткий срок? Кажется, не хватало только орков, но, к счастью (хотя с этим можно поспросить), орки не брали пленных. Они убивали сразу.       Трандуил был самым заносчивым и вредным эльфом, которого только знала Сильвана. Ей пришлось вести с ним кое-какие делишки давным-давно и закончилось это всё тем, что в Лесное царство дорога ей была закрыта. Он будто бы до сих пор винил её и ее мать ха то, что его командир подразделения сбежала с гномкой. Теперь компания могла куковать в темницах владыки леса до той поры, пока их тела не сгниют, а в клетке не останутся лишь сухие кости, однако Сильвана не была бы Сильваной, если бы не смогла договориться с остроухим. Она апеллировала тем, что всё же являлась полуэльфом, пусть и выросла среди людей.       Озёрный город Дейл выглядел… таким же, каким она его помнила десятки лет назад. Она не знала, как жили эти люди раньше, но до прилета дракона их жизнь явно была намного лучше. Сейчас, спустя десятилетия, Сильване казалось, что хоть что-то должно было измениться. К сожалению, из-за одного жадного людского сердца страдал целый город. В обвалившихся домах, воздвигнутых прямо над озером, жили бедные люди. Их дом был здесь. У Сильваны же даже такого дома не было.       Им выдали лодки. Она видела, как Кили долго провожал взглядом одну из эльфиек. Сильвана незаметно ухмылялась. Тауриэль (кажется, так её звали) тоже была командующей. Это заставляло Сильвану догадываться, что история её предков может повториться. Пусть Трандуил теперь помучается. Кажется, гномы Эребора были не промах.       Когда дверь с трудом открыли, и она впервые переступила порог некогда материнского дома, Сильвана вдруг почувствовала, как нечто странное окутало её. Как будто она оказалась в материнских объятиях. Давным-давно, когда она была ещё невинной девочкой, Хала рассказывала ей об Эреборе. Он оказался ещё красивее, чем девушка себе представляла, особенно после того, как спустилась в сокровищницу.       Где-то здесь была и её доля.       Ей было всё равно на камень Аркенстон. Она выискивать дракона, хотя должна была делать диаметрально противоположные вещи. Ей было всё равно, что скажут ей гномы. Она желала убить дракона.       Пробираясь по золоту, она будто бы предчувствовала, где он находился, стараясь ступать как можно тише и осторожнее. Шаг, второй.       Дракон спал под золотом и самоцветами. Она вытащила из ножен меч. Уж Сильвана не знала, насколько правдива легенда об отбитой чешуйке прямиком у самого сердца, но по своему опыту Сильвана знала, что самое нежное место — это вовсе не брюхо.       Она подошла ближе и ближе. Её сердце колотилось, но она все ещё оставалась спокойной снаружи, даже когда заметила, как дракона голова качнулась, осыпая её лёгкими волнами золота, и огромное тройное веко с прилипшими на него монетами и камнями медленно приподнялось.       Рывок.       Меч оказался в его огромном глазе. Она накинул на его голову переплетенные веревки раньше, чем он успел подняться и взреветь. Жидкость из глаза оросила украденные сокровища.       — КТО ТЫ?! КТО ТЫ?! — взревел он, пытаясь скинуть её с головы, но Полукровка уже успела забраться на его голову. Ножи и вправду не пробивали его чешую, но вот оболочки глаза оставались мягкими и нежными, оттого и такими хрупкими. Второй рывок, и она нырнула в выступ, в котором некогда находился глаз, пока Смауг продолжал крутиться и вертеться, пытаясь помешать ей. Вскинув меч ещё раз, она пробила мягкие ткани, засунув оружие по самую рукоять.       Смауг замер. Испустив дух, он рухнул на награбленное золото, а вместе с ним на него свалилась и Сильвана. С трудом она вылезла из черепа зверя, испытывая неописуемый восторг. Что ж, это было неплохое путешествие.       Она вышла к гномам будучи в окровавленной одежде. С её волос, рубашек и шаровар капала слизь и кровь, и она была очень устрашающей с виду.       — Дракон подох. Можете искать свой камень сами, можете не искать, мне всё равно. Теперь я требую свою долю.       Никто не стал с ней спорить. Ей дали пройти во внутрь палат, показав, где она может остаться.       Спустя пару дней она получила свою долю. Несколько гномов и даже сам Торин принесли в её выделенные покои несколько сундуков, набитых теми самыми украшениями, бриллиантами, золотом, серебром и самоцветами, о которых вспоминала её мать. Сильвана долго рассматривала их, пока не наткнулась на незнакомое ожерелье, о котором ничего не знала.       — Это подарок. — ответил Торин после того, как она спросила его. — Ты сделала многое для нас, и мы все еще в долгу перед тобой. Возможно… — он остановился, будто бы подбирая слова, — ты могла бы остаться. У гномов наконец-то появился дом. Ты тоже можешь стать гномом, если захочешь. А, значит, ты тоже можешь остаться здесь.       Не эльф и не гном. Не чувствуй себя, как дома, ни у остроухих, ни у волосатых крепышей.       Её жизнь всегда была сплошным долгим путешествием. Она прошла всё Средиземье от Харада до Ангмара, от Шира до Мордора.       Она опустила голову, а стоящий перед ней Торин терпеливо ждал ее ответ.       Путешествие.       Она знала это слово не понаслышке.       Собрать рюкзаки, набрать провизию и лекарства перед походом, и, будучи в постоянной опасности, пробовать выжить. Стараться не быть съеденным, застреленным, перерубленным, размозжённым о скалы… сейчас добавлялось ещё и испепеленным. К счастью, риск оправдался. Она получила всё, что хотела, и даже больше.       Риск был и опасен, но и притягателен. Она вряд ли смогла бы жить без постоянной возможности быть убитой. Её работа… она была наемницей. Она не могла просто стать… нормальной. Жить как все. Забыть то, кем являлась на самом деле.       — Я не гном, Торин. Никогда им не была и не буду, — тихо сказала она, — как и не стану эльфом или человеком. Я — Сильвана Полукровка, шпионка, наемница и убийца. Мне нет места среди вас.       — Ты можешь остаться кем захочешь, идти туда, куда пожелаешь. Просто помни о том, что теперь тебе будет, куда вернуться.       Он оставил её. Вернувшись в свои покои, она ещё долго думала насчёт следующего путешествия. Каким оно будет и будет ли вообще она не знала. С другой стороны слова короля… её короля… обогрели её обледеневшую душу.       Может, хватит уже путешествий, если она обрела дом и друзей?